Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 240 (всего у книги 339 страниц)

– А обрыбиться эти писаки не хотят⁈

Честное слово, стоял бы такой либерал сейчас против меня, я б ему физиономию начистил, мало бы не показалось!

Витгенштейн отчётливо скрипнул зубами:

– Я в ярости, господа. С какого перепуга эти люди взяли на себя право быть истинным камертоном общества? Они кто такие? Их единицы! А те сотни тысяч, которые воюют, умирают, отдавая самое ценное, что есть у человека – жизнь за свою Родину – они что, слова не имеют? Они для этих камертонов – кто?..

Он тоже вскочил, пронёсся туда-сюда по площадке и вдруг окинул нас совершенно диким горящим взглядом:

– Я знаю! Мы – тоже русские! И у нас есть свой голос! Господа, попрошу никого не расходиться, я скоро вернусь!

13. В ОХРАНЕНИИ И ТО ПРОЩЕ

ИЗ ПОДРУЧНЫХ МАТЕРИАЛОВ

Чего я от Петра не ожидал – так это целой пачки агитационных листков, которые он притащил на нашу стоянку.

– А казалось бы, у нас достаточно туалетной бумаги… – задумчиво протянул Багратион.

– Хо-хо! – не поддался на эту подначку Пётр. – То ли ещё будет! Ты видишь, что господа либералы откуда-то изыскали достаточно средств, чтобы выпустить свою писанину на мелованной бумаге?

– Ну?

– Баранки гну, мой дорогой друг! С обратной стороны она – самая обычная, шершавенькая, вполне годится для работы на ней теми нехитрыми средствами, что смогли собрать для меня в палатке нашего уважаемого атамана. Единственное, – Петя оглянулся, – мне понадобится помощь нашей славной лисички.

– Славной⁈ – спросили Серго с Иваном хором.

– Моя? – недоверчиво уточнила Айко.

– Твоя-твоя! – Петя был полон энтузиазма. – Иди сюда, голубушка! Мне понадобятся твои особенные умения. Эти листы нужно склеить вот так и вот так, всего девять штук.

Лиса таращила свои глазёнки, и Петя спросил:

– Что? Смогла же ты склеить между собой походные миски? Там целая стопка была, между прочим. Еле разодрали!

Так-так, миски, значит, склеиваем, пока меня нет…

Айко стрельнула в мою сторону быстрым взглядом и сказала:

– Хорошо, давай я попробую.

– Сзади гадость останется, – с неприязнью сказал Серго.

Петя поджал губы, раздумывая…

– А сзади мы второй слой налепим! – предложил Иван. – Чего их жалеть? Вон, целая пачка!

Так и сделали. В итоге бумажная заготовка получилась достаточно жёсткая, почти как картон, зато белая со всех сторон.

– И что это будет? – Айко покрутила в руках большой белый квадрат.

– Наша собственная газета! – торжествующе заявил Петя. – А назовём как-нибудь…

– «Вести с полей», – предложил Иван.

– Как-то по-сельскохозяйственному, – не оценил Серго. – Может, хотя бы «Вести с боевых полей»?

– Длинновато, – не оценил Петя.

– Тогда «Казачьи новости», – выдвинул идею я.

– Слишком спокойно, – Витгенштейн притопывал ногой. – О! Назовём «Русская молния», а⁈ И значок молнии около каждой заметки.

– Где ты столько заметок возьмёшь? – скептически усомнился в удаче затеи Иван, и тут к нашему столу, немного стесняясь, подошёл мехвод соседнего «Святогора»:

– Это вам, что ли, записки передавать?

– Давай-давай! – обрадовался Петя и деловито уточнил: – Про что?

– Как засаду устраивали на японский транспорт, да нарвались на трёх «Досанов».

– Но отбились? – живо спросил Серго.

– Конечно! Один положили, один пощипали. Да успели слинять, пока к ним подкрепление не подошло. Боюсь только, с ошибками там…

– Это не страшно, выправим! – Петя принялся читать, кивая, хмурясь и довольно хмыкая. Энергично потёр руки: – Отлично, отлично! А ещё какие новости есть? Награждения? Долгожданные письма из дома?

Витгенштейн попал в свою стихию! Агитация и информационная борьба!

До самого вечера к нам шли люди. Несли исписанные бумажки, рассказывали, обсуждали и смеялись. А Петя записывал, компоновал, приглаживал и по ходу дела сочинял совершенно дикий фельетон про японского генерала, страдающего без привычных ему деликатесов. И каждый раз, когда груз был уже в пути, русские иррегуляры потрошили очередной японский транспорт. Айко внезапно вызвалась нарисовать генерала, и старательно выводила рисунок, высунув от усердия язык. Генерал получился толстый и со свирепо выпученными глазами (подозреваю, что он имел под собой какой-то жизненный прототип, до того он вышел живой).

Досталось работы и нам, особенно Серго, у которого, оказывается, был очень красивый каллиграфический почерк.

Наутро наше творение заняло центральное место на фанерном щитке, прибитом рядом с кухней ради объявлений. Вокруг толпились казаки, читали, громогласно обсуждали каждую заметку, ещё более громогласно хохотали и дружно поздравляли каптенармуса Ефимыча, намедни получившего из дома весточку о рождении дочки. Четвёртой!

– Так ты ювелир, Ефимыч! – посмеивался повар, наполняя его котелок кашей. – Ты другой раз в отпуск поедешь, так и знай: портупею за этим делом не снимай, тогда точно мальчишка получится.

Я постоял, поглазел на всеобщий интерес, послушал, тоже получил порцию каши да пошёл к себе. За столом сидела Айко и задумчиво таращилась на разложенное перед ней небольшое полотенце. А на полотенце высилась кучка вкусностей: пара пряников, яблочко, кулёк орешков, ещё что-то…

– Эт чего? – спросил я, пристраивая на лавку бидон с кашей.

– Это ей казаки за генерала натаскали, – ответил за Айко Пушкин, растирающийся полотенцем у умывальника, – за нарисованного.

Лиса только глазками похлопала.

– М-м! Вишь, как народ твои художества уважает! – похвалил её я. – Талант!

Айко отрешённо взяла из кучки пряничек, откусила уголок и принялась задумчиво его жевать…

Газета была отмечена начальством, сфотографирована и даже пропечатана в настоящей фронтовой газете, которую нам доставляли обычно по субботам. Говорят, по примеру Витгенштейна и в других частях тоже появились боевые листки и стенгазеты. И понятно, что не один Петя был такой умный и понимал, что боевой дух войск надо обязательно поднимать. Но об этом чуть позже. А пока…

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ГОСТИ

Тем утром Антон и Саня порадовали нас, что в вопросе постановки «Пантеры» на ноги осталось работ максимум дня на два-три.

– Так это же великолепно, господа! – обрадовался Иван. – Мы сегодня на рембазу с вами пойдём. Нам на «Святогоре» тоже кой-какие тесты нужно провести. Мотор новый поставили, а чего-то он дёргает машину. По-быстрому проверим, а там и вам поможем.

– Ага, прям три князя в моём шагоходе колупаться будут? – недоверчиво усмехнулся я.

– А почему нет, дорогой? Я, по-твоему, белоручка какая-нибудь? – поддержал Ивана Серго. И Пётр за его плечом сурово так кивнул:

– Чем быстрее «Пантеру» на ноги поставим, тем быстрее в совместные рейды ходить будем.

– Логично, конечно. Да я, в общем-то, и не против. Только оставлять лису в лагере одну – увольте. А на ремонтную базу я её тем более брать не собираюсь. Это ж катастрофа ходячая! Что-нибудь из любопытства открутит – ищи потом, глаза в кучу.

– Вот и побудешь один день с ней. Не развалишься, – менторски заявил Иван. – Хаген, ты с нами?

– Если Илья Алексеевич не против, я бы с удовольствием помог.

– Так мы, может, за сегодня и закончим тогда? – Антон вопросительно глянул на Пушкина, и тот кивнул:

– Запросто! Такой-то бригадой!

– Давайте-давайте, идите все! – проворчал я. – Бросайте меня на хозяйстве! Безжалостные люди.

– Неубедительно! – нахально заявил Иван. – Надо бы ещё потренироваться. Слезы́в голос добавить, что ли. И надрыва, надрыва побольше.

Потом меня обхлопали по плечам, и вся эта компания удалилась доделывать последние неисправности в «Пантере». А я остался с Айко.

Лиса на сегодня ещё ничего не учудила, поэтому пребывала в весёлом настроении – попа-то не болела! Она гремела посудой в обширном баке и что-то напевала по-японски тоненьким голоском. А я решил, пока есть возможность, книжки нужные почитать. Сунул мне Афоня парочку перед самым вылетом, сказал: полезно ознакомиться.

Одна «Каталог новейших торгово-транспортных воздушных судов во всеми спецификациями». А вторая: «Краткий экономический курс управления имением с описанием различных типов хозяйствования». С герцогством-то своим я ж так и не разобрался! А там по любому кого-то нанимать надо, чтоб жили, за порядком следили. Оно, конечно, замок тот муравей на себе унесёт. А даже если избу без человека оставить на сезон – гнить начнёт. Так что пока мне с того герцогства только проблемы всякие! Кроме того, у меня ведь имелось имение вполне средней руки – в Карлуке. И в придачу новое, огромаднищее, к которому я вообще не знал, как подступиться. А времени, пока геологическая экспедиция предоставит подробный отчёт и надо будет приступать к каким-то работам, оставалось всё меньше.

Вот и корпел над планами да выкладками, разбирался. Сидел за столом, читал, пока глаза в кучу не съехались.

И вдруг со стороны соседей тихий такой звук, как будто шампанское там открыли, пробку рукой придерживая. Айко сразу замерла, обернувшись в ту сторону и насторожившись вся, словно струна. О! И с другой стороны, ещё тише.

Лиса что-то пискнула по-японски и кинула в меня заклинанием, которое я (на полном автомате!) принял на щит. Красноватые блики расползлись по моей синеватой защите, и теперь я был словно в двойном коконе. Японка на меня, впрочем, не смотрела, а совершенно по-звериному поводила носом из стороны в сторону, напряжённо приглядываясь к окружающим нас кустам. Пык! На площадку перед самым столом упал небольшой цилиндрик и закрутился, источая сизый дым. Поляну мгновенно заволокло тонкой дымкой – но, что характерно, при встрече с красноватой лисьей оболочкой эта дымка начала шипеть и пузыриться, буквально стекая по защитной сфере каплями.

Тем временем из кустов выскочили две напрочь замотанные во всё чёрное фигуры – даже рожи тканью закрыты! Только глаза в прорези торчат. Узкие, конечно же. Рукояти клинков торчат над плечами. И в руках у каждого ещё по паре таких дымных цилиндриков. Сразу, не сговариваясь – к нашим палаткам и шасть внутрь!

– Э, господа, вы там не опухли? – начал приподниматься я. Это что за новости? Что – у нас по расположению вот так спокойно можно разгуливать?

А те быстрые, как болванчики-попрыгунчики, из палатки в палатку прыг-скок. Чего скакать-то? Нет там никого! Но проверили даже маленькую лисью.

Выпрыгнули оба, а с разных сторон ещё трое бегут. У одного для разнообразия даже лицо открыто. На меня – зырк-зырк.

Хотели ещё дымовуху свою кинуть, да видят – щит на мне.

Пятый, с лицом открытым, что-то резко спросил у Айко. А она издевательски так засмеялась и показала ему что-то пальцами – мне не видно было, но, судя по скривившейся японской роже, что-то оскорбительное.

Я из-за стола-то уж выбрался – по ходу дела, сейчас перекидываться надо будет. Сам прислушиваюсь – нет ли ещё шевелений? А то, может, нас уже в большое кольцо взяли.

– И кто ж вы такие будете? – спросил я больше для проформы, примеряясь, которого бы первым ухватить. – Айко, кто это? – я потихоньку размял затёкшие за чтением плечи, не выпуская гостей из вида.

– Это или Ига или Когу. Я их не различаю.

– А-а-а, слышал-слышал. Боевые крестьяне, что ли? Как их?

– Ниндзя.

– Ага. Ну-ну…

Нету поблизости никого.

Ну и славно! Будем успевать, пока не подоспели.

Шкуру посильнее давай!

Не выходит. Будем уж так, как есть…

– Слышь, мужики, вам чё надо?

Тот узкоглазый, что с незакрытым лицом, яростно на меня глянул и коротко что-то рявкнул в сторону Айко. А она в ответ по-русски:

– Я никуда с вами не пойду! – А в глазах настороженность и… обида? – Илья, они хотят вернуть меня на службу микадо!

– Ага. А сама-то хочешь?

– Не-а, – неожиданно ответила лиса. – С вами интересно! А ещё папа…

– Ты идёшь с нами! – опять рявкнул этот Ига-Кога, что характерно, теперь по-русски.

– Слышь, дядя, свалил бы ты отседова по-хорошему? А то по-плохому может не получиться!

И тут эти сумасшедшие молча бросились вперёд. А я – навстречу, оборачиваясь! Ну и треснул первого же лапой так, что порванная черная фигура улетела, пробив собой брезент палатки.

Успел Айко крикнуть:

– Сзади держись! – и понеслась!

Пока я отбивал когтями сыплющиеся на меня удары коротких мечей, Айко швыряла в супостатов ложки-вилки из бака. Пока, правда, без особого успеха. Эти черные были какими-то невероятно пластичными. Они и меня умудрялись блокировать, и от лисы уворачивались. Да ещё и в обратку ей чего-то швыряли.

А я всё никак не мог даже простейшее заклинание кинуть! И щиты помощнее одеть не мог! Словно в горле что-то першило, не давая колдануть!

А потом прямо за спиной грохнуло что-то… И я обнаружил, что стою, нависая над сжавшейся к комок лисой, и в спине и плече разливаются волны боли.

Рванулся к ближайшему азиату и, не обращая внимания на воткнувшийся мне в лапу меч, просто откусил ему голову. Выплюнул, конечно. Гадость-то какая! А потом мне на спину запрыгнула Айко – уже в виде лисы – и давай прыгать и хохотать!

– Ой, не могу! Вперёд, мой боевой мишка! Мы порвём этих ниндзя! Да! – совершенно безумно это звучало.

Чему радоваться? Всех успехов короткого боя – два поверженных азиата! А их…

А вот и ещё подоспели!

Я огляделся. На небольшой площадке, усыпанной обломками уличной мебели и клочьями палаток, в разных причудливых позах стояло ещё с десяток ниндзя.

Ядрёна колупайка, где все остальные казачки⁈ Неужто поубивали наших? От этой мысли я понял, что начинаю звереть. Вот прям по-настоящему. Как в тот страшный первый раз.

И рёв, с которым я бросился вперёд, буквально смёл ближайших супротивников. Одного я полоснул когтями и отправил полетать, а у второго в глазу обнаружилась вилка. Обычная, столовская. Мы такой кашу едим. Опасная, оказывается, вещь! Если в умелых руках. Лапы у лисы оказались умелыми. И пока я метался по площадке и рвал чёрных, она метала эти самые вилки-ложки попеременке с тарелками во все стороны. Со скоростью пулемёта! И если б я один был – всё, пришёл бы мне карачун, а тут эти азиаты больше тратили сил на увороты от посуды. А последних, сбившихся в кучу, порвало очередью из крупняка. Я рывком повернулся. Наши! Над нами нависал «Ратник» с эмблемой Казачьего Механизированного…

– Слышь, мишка! Успокойся, свои мы!

– Как будто я сам не понял!

Я выдернул зубами торчащий в лапе меч и снял облик. А потом стащил с загривка лису. Блин горелый, надо было наоборот. Так-то для человека она ни хрена не лёгкая. Оно, может, в образе Зверя я её и спокойно тягаю, но как вот так – нее. И только я снял её, как меня прям скривило – такая боль в спине!

– Айко, посмотри, что со спиной?

– Ой-ой-ой, господин Илья! Вы когда меня собой закрыли… – она запричитала по-японски.

– Да что⁈

– Обломки мебели вам в спину повтыкались! Подождите минутку! – Из-за спины полился зелёный свет, и боль потихоньку стала уходить. Только она как-то рывками уходила. Всплесками. – Всё, я повыдергала деревяшки! Теперь легче будет!

Затряслась земля, и гулкий голос Хагена заорал:

– А ну отошла от Коршуна, тварь рыжая!

– И вовсе я не тварь! И вовсе я хорошая! Илья, чего он ругается? Я же не ушла с ними! Я же тебе помогала! – Айко спряталась за меня и опасливо выглядывала из-за плеча. Придуривается, шкода рыжая.

«Пантера» повела манипулятором. Зря он. Ничем СБШ мне бы не помог. Я-то помню, каким бойцом была лиса.

– Хаген, успокойся ты. Глянь лучше, какие красавцы к нам приходили… – Я повёл рукой на валяющиеся трупы. – Знать бы ещё, чего они по палаткам шарили. Ни документов, ни секретов никаких им интересных у нас нет.

– А я знаю! – живо откликнулась лиса. – Они принца искали. Ну этого, германского. Фридриха.

– А к тебе чего пристали?

– Так у них две цели было. Фридрих и я.

– А госпожа Эльза? – уточнил Хаген.

Айко покачала головой:

– Нет, её забирать не хотели. Я слышала приказ: «Женщину найти и обезглавить».

– Добрые они, я смотрю… – я пошевелил плечами, убеждаясь, что раны больше не болят, – были.

Потряс головой, очухиваясь…

– Хаген, Иван где?

– Он при поддержке команды техников осматривает лагерь. Нам повезло, что рембаза в стороне, на неё не нападали.

– То есть – лагерь весь?..

– Пока непонятно, живы или отравлены.

– Так чего сидим⁈

Мы кинулись к соседям как раз в тот момент, когда два голоса разом закричали:

– Живы! Лекаря! – и Айко мелькнула вперёд нас:

– Я! Я лекарь! Я могу!

14. ОТВЕТОЧКА

ОТРЯД ПРИХОДИТ В СЕБЯ

Нельзя сказать, что явление лисы было встречено с особенным энтузиазмом. Скорее, наоборот – казаки смотрели на неё с опасением. Но другого лекаря всё равно не было! Да и мы с Хагеном в два голоса свидетельствовали, что мне она помогла. Не знаю, насколько уж страшное было у меня на спине, но дыру от меча в лапе… тьфу, в руке!.. она заживила в два щелчка! Так что мы с Айко сновали от палатки к палатке, помогали вытаскивать людей, попавших под воздействие сизого дыма.

Выглядело это, надо сказать, зловеще, как в сказке про «Спящую красавицу», где целый замок в один момент уснул. Вот и тут так же. Заглядываешь в палатку – кто на койке, книгу на себя уронил, кто за столиком (спасибо, хоть не в кашу лицом, а то и задохнуться мог бы), а кто к выходу дёрнуться успел, да не добежал, рухнул по дороге.

– Это специальные гранаты, – деловито поясняла Айко на бегу от палатки к палатке. – Они усыпляющие и немного… как это?

– Магостатические? – предположил я. – То-то я магичить не мог!

– Да, но концентрация очень низкая. Проходит быстро. Это чтобы в первый момент никто магией ударить не мог. Не все же засыпают сразу. А вот если спящих скорее не разбудить, может быть плохо. Сердце остановится или мозг отмирать начнёт.

По всему выходило, что отряд ниндзя, используя исключительно простейшие маскировочные средства, чтобы на них не среагировал защитный магический контур, подобрались на расстояние выстрела и первым делом закидали дымовухами посты охраны, после чего рассыпались по лагерю, щедро обрабатывая сонным дымом все палатки и помещения. Искали принца и лису. Видимо, информация, что Фридрих вывезен в тыл, ещё не дошла до японского командования.

– Как же они не побоялись, что у германца сердце встанет? – вслух удивился я.

– Думали, скорее всего, что быстро вытащат его в лес, а там я сниму действие яда.

– Похоже, так.

Мы выскочили к столовой. Здесь на травке уже было выложено в ряд два десятка бойцов. Среди них нашёлся и атаман. Едва придя в чувство, Никита Тимофеевич принялся выспрашивать: что случилось? А после и костерить лису на чём свет стоит.

– Из-за тебя, плутовка рыжая, ироды эти на мой лагерь свалились. На мой лагерь! И неизвестно ещё, все ли живы…

Но тут, неожиданно для атамана, для меня и, главное, для самой Айко за неё вступились все казаки, которые могли уже самостоятельно ходить и внятно разговаривать:

– Не дело, Никита Тимофеевич, на девку бочку катить! Она, вишь, из последних сил выбивается, помогает. Сколько супостатов своими руками положила! А ты…

Застыдили до того, что атаман, покряхтев, согласился:

– Ну… раз обчество за тебя просит, беру свои слова обратно. Но и ты смотри уж, шкоды свои поубавь! Лучше вон… картинки рисуй, они у тебя здорово выходят.

– А будет ещё газета? – Айко деловито пересела поближе к следующему пострадавшему и приложила ему пальцы к вискам.

– Отчего б и не быть? Дело хорошее.

– А краски дадите?

Никита Тимофеевич вздохнул:

– Завтра ребята за провиантом в город поедут, попрошу купить.

Потом явился Святогор и сперва подумал, что это его дочура опять лагерь по кочкам разнесла, но бойцы как бросились хором её защищать – счастливый папаша, кажись, аж проникся. Обещал ей кисточек хороших притаранить для рисования.

В общем, молодой кицунэ удалось до некоторой степени восстановить добрую репутацию в глазах казачьего сообщества. Что же касается всей ситуации в целом…

ГДЕ МЫ – И ГДЕ СЭЙСИН⁈

К ужину отдельные бродящие в головах мысли сформировались в идеи, и к атаману со всех сторон потянулись экипажи с требованиями: японцам их выходку не прощать, не спускать, а ответить так, чтоб им мало не показалось! Поступало предложение даже скоординироваться с отрядом пластунов, чтоб подобным же образом проникнуть в японский штаб и выкрасть там кого-нибудь…

– Погодите, братцы! – перекрыл общий гул атаман. – Голову в петлю совать не будем! К тому ж, не исключено, что нас там как раз и ждут. А вот где не ждут – то я скажу только командирам тех экипажей, которые пойдут в сегодняшний рейд!

В штабную палатку нас набилось, как студентов в трамвай после учёбы – чуть не битком. Фактически здесь были все, кроме только что вернувшихся с задания.

– Слушайте сюда, братцы, – многозначительно оглядел нас атаман. – Эта операция и так планировалась на ближайшую неделю. Ждали только сигнала. Но теперь нам сам Бог велел выступить на всю катушку. Итак. Японцы готовят большое наступление. Это понятно и ни для кого не секрет. Основная их проблема – море. Им нужно переместить большой объём техники, а транспортных дирижаблей у них очень мало, япы привыкли полагаться на корабли. Поэтому везут до портов.

Мы нападём на порт?

Видимо, не я один так подумал. Командиры зашевелились, переглядываясь.

– Воздушная разведка доложила, что в порту Сэйсина сконцентрировано более сотни шагоходов, ожидающих прибытие экипажей, которые заканчивают своё обучение в английской школе мехводов.

– Где мы – и где Сэйсин! – не выдержав, гулко удивился Федя, командир единственного в нашем отряде «Архангела».

– Именно поэтому операция предполагает использование специальных транспортников с усиленным магическим контуром. И это будет не разудалая прогулка! – Атаман глянул на нас сурово и отдёрнул шторку с доски, на которой обнаружилась крупная карта с пометками. – Порт Сэйсина весьма хорошо защищён. Основные узлы обороны находятся вот в этих пяти точках. Вот на этих сосредоточится деятельность первых трёх групп. Вы высадитесь на соседних улицах, – указка тыкалась в карту, – это район складов. Вам нужно создать полное впечатление массированной атаки на порт со стороны города. Одновременно с этим, чтобы отвлечь на себя внимание оставшихся двух огневых точек, со стороны моря будет проявлена активность наших лёгких судов. В этот момент два дирижабля с самой тяжёлой техникой проходят вглубь порта и падают на площадь перед вот этим ангаром. – Атаман повернулся к моему соседу: – Федя! Как хочешь, а эти две огневые точки ты должен заткнуть, пока они на вас не развернулись!

– Сделаем, – прогудел Федя басом.

– Основная цель – этот ангар, в нём сосредоточена практически вся техника. На всё про всё – не более часа. Уходим в обратном порядке: сперва тяжёлые, потом группы отвлечения. Сейчас всем разойтись и отдыхать. В два часа ночи сбор и погрузка. Вопросы есть?.. Вопросов нет. Разойтись!

* * *

Дирижабли были чёрные – специально, что ли, для подобных операций? Класса «малый транспортник», способные взять на борт не более трёх тяжёлых машин. Или шести МЛШ – те по весу сверх того бы вошли, но по габаритам уже не втиснулись бы.

Всего в боевой группе порта получилось шесть машин: Федин «Архангел», два «Детины» (они чуть полегче «Архангелов», но помедленнее, более старая модификация ТБШ), мы на «Пантере» и в нагрузку два «Святогора» (в их числе, конечно же, княжеский). В боевой группе города – шесть шустрых «Алёш», два «Воеводы»* и до кучи ТПГ** «Змей».

*это комбинированный СБШ,

довольно удобный для городского боя

**тяжёлый поддерживающий гусеничник

Загрузились мы бодро, получили приказ машины не покидать, только люки для лучшего сообщения открыть. И домчали реально феерически быстро, получаса не прошло.

Наш дирижабль замер. В тускловатом свете трюма ничего кроме внутреннего покрытия стен и потолка видно не было – ну не предусмотрены в грузовом отсеке окна!

– Эх, интересно было бы сейчас из рубки вниз посмотреть, – мечтательно сказал Пушкин. – Представьте только: тёмный город, едва освещённый порт, коробки складов – и желтоватые огни наших шагоходов…

– Не, огни вряд ли, – критически оценил картинку Швец. – Это ж лишнее удобство неприятелю. Не будут наши прожектора́зажигать.

– Ладно, пусть без прожекторов, – покладисто согласился Саня. – Но если маги в экипаже, заклинания всё равно отсвечивать будут.

– Это да. А вот японцы, кстати, могут. И даже наверняка всю иллюминацию врубят, какая только возможна.

Над головами зашипело, и из динамиков раздался голос капитана:

– Внимание! Экипажам шагоходов занять места по боевому распорядку. Начинаем снижение. Посадка будет жёсткой!

Корпус дирижабля дрогнул, и машина стремительной торпедой пошла вниз. На мгновение накатило чувство удивительной лёгкости, после чего началось торможение, вдавившее меня в кресло.

– Саня, Антон, це́лей будет много, стрельба по готовности!

– Есть!

Я слегка качнул правым манипулятором. Наконец-то случай сабелькой вволю помахать!

Взревели двигатели шагоходов, наполнив трюм гулом и вибрацией.

– Приготовиться! – выплюнул динамик дирижабля. – До полной остановки три!.. две!.. одна!.. – земля тяжело толкнулась снизу. Сразу откинулась боковая стенка, превращаясь в аппарель. – Первый пошёл!

«Архангел», стремительно набирая скорость, шагнул в серое предутреннее марево порта и сразу метнулся вправо. Эх, мы-то по скорости отстаём! Если только…

Я завёл монгольскую песню, и машина тут же отозвалась чуть нервным подрагиванием, почти как нетерпеливый конь.

– Второй пошёл!

«Пантера» рванула вперёд, уходя влево. Так, вон он, нужный ангар! А вон за ним вторая огневая точка. И это слабо сказано! Пушки там как бы не корабельные. И они разворачиваются в сторону дирижабля! Не обманули, значит, их наши крейсера!

Рявкнул наш главный калибр, и тяжело поворачивающаяся платформа вражеского орудия дрогнула и перекосилась.

– Заклинило! – радостно заорал Швец. – А ну осколочным!

Щиток прикрывал орудие только с морды, и второй выстрел смёл с платформы расчёт.

– Хаген, ангар! Этого и «Архангел» теперь доразберёт!

– Яволь!

Наш дирижабль уже поднимался в воздух.

Ворота ангара мы с Соколовским «Святогором» вынесли в две каски.

– Ох ты ж! – мы аж остановились.

– Вот и пригодилась фразочка «кто ж вас всех хоронить-то будет»? – гулко хохотнул «Святогор» голосом Ивана. – Ну что? Ты направо, я налево?

– А мы по центру! – сзади уже вваливались «Детины». – Поехали, братцы! А ну, размахнись рука!

За следующий час намахался я до отвала. Эх и отвёл душеньку! Мы старались не просто выводить машины из строя, а повредить максимально все взаимозаменяемые механизмы, особенно дорогие – оптику, вооружение. Склад постепенно превращался в груду металлического лома.

Снаружи периодически доносились взрывы и грохот – «Архангел» вместе со вторым «Святогором» благополучно подавили оставшиеся огневые точки противника, все наши машины вломились в порт и теперь крушили портовые краны и прочую технику, чтобы максимально затруднить япам любую новую разгрузку. «Змей» периодически ещё и в воду что-то сталкивал – всё вражинам лишний сюрприз.

Мы почти успели закончить, когда над головами просвистело и жахнуло совсем не по-нашему. В ангар вбежал «Алёша»:

– Японец! Сюда идёт линкор! И с ним два малых корабля поддержки!

Вот кто русские крейсера отогнал, ясно-понятно.

Жахнуло ещё раз, и по полу потянуло чёрным маслянистым дымом.

– «Змея» зацепили!

Ах ты ж, ядрёна колупайка! «Змей» самый из нас неповоротливый, не успел убраться с причала!

Двое «Детин» буквально под руки заволокли повреждённый гусеничник за кирпичное здание соседнего склада.

Мы спешно расстреляли оставшийся короткий ряд «Досанов», укрылись под прикрытием одного из складов и высунулись из люков, перекинуться соображениями.

– Эх, зря мы береговые пушки раскурочили! – с досадой выкрикнул Иван. – Сейчас бы мы из них японца встретили!

– Поздно жалеть, – прогудел Федя. – Я, конечно, могу дырку в ангаре проломить и под прикрытием стеночки попытаться хоть кого-то из них достать…

– Демаскируешь ты себя сразу, – возразил командир «Змея». – И вообще, он сейчас ближе подойдёт. Как только сообразит, что порт разгромлен, причешет всё так, что ни складов, ни нас не останется. Уходить надо, – и вздохнул.

Если уходить, «Змея», понятное дело, бросить придётся.

– Дирижабли возвращаются! – заорал глазастый Пушкин.

И точно! Из-за розовеющих перистых облаков показалась пятёрка русских дирижаблей, словно стайка пузатых чёрных рыбок. Два шли впереди, прямо на порт. И вдруг со стороны моря заколотило, словно очень тяжёлый пулемёт.

– У них есть зенитки! – мрачно сказал Хаген. – Они не дадут дирижаблям спуститься.

Действительно, два первых уже попали в зону поражения. Один оказался пробит.

– Он горит! – воскликнули сразу несколько голосов.

Дирижабль, однако же, быстро потушился – возможно для этого случая на борту имелся какой-то артефакт – но продолжал снижаться так быстро, что это, скорее, нужно было называть падением.

Трое дальних, видя это, набрали высоту и вышли из зоны поражения зенитками. Но второй ближний к нам оказался невредим. То ли он был более удачлив, то ли…

– На нём есть достаточно сильный маг! – указал кто-то на признаки, по мере приближения становящиеся всё более очевидными. – Смотрите! Он держит полусферу щита!

Японские зенитки снова заколотили, но дирижабль упорно шёл на посадку, вспыхивая зеленоватыми сполохами при каждом попадании.

А подбитый падал. Ему удалось выровняться и сесть почти рядом с нами, и его команда, оставив вражинам пару тяжёлых сюрпризов, спешно покинула борт, укрывшись за теми же стенами, что и мы.

Второй сел рядом через пару минут. На площадке между складами стало совсем тесно.

– Долго щиты не удержу! – рявкнули динамики дирижабля, и одновременно с этим откинулась аппарель. – Кого забираем?

Ко входу тут же побежала команда подбитого транспорта. Да уж, от них сейчас толку ноль.

Командиры шагоходов переглянулись между собой.

– Как по мне, пусть берёт «Змея» и «Детин», – прогудел Федя, войсковой казачий старшина, старший из всех нас по званию. – Вы самые медленные. А «Змей» сам сейчас вряд ли залезет. Тащите его, братцы, вам тяги хватит. Остальные – уходим за город, нужно удалиться от берега, вывести дирижабли из зоны поражения.

Жахнул японский линкор, и соседнее с нами здание осыпалось грудой щебня.

– Живее! – рыкнул Федя. – Остальные – за мной!

Бронированный русский кулак промчался сквозь город, сметя смешной заслон из нескольких лёгких бронированных транспортников, которыми японцы успели перегородить улицу. Мы видели, как тяжело, на пределе своих возможностей, поднялся наш дирижабль и как ушёл он в сторону горной гряды, устало мерцая щитом. Но удержал-таки! Молодец!

Мы мчались в сторону тех же гор, рассчитывая на безлюдье и складки местности. Впрочем, какое безлюдье может быть в этом страшно перенаселённом краю? Дороги вон накатаны – чисто торговый тракт! Дирижабли, кажется, поняли наше намерение и висели над нами. Спускаться ниже пока ещё было опасно, километра на три хоть от берега удалиться надо.