Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 339 страниц)

– А теперь мы обсудим вопросы неконтролируемой диареи, – сказал я и улыбнулся, слегка озарив аудиторию синими отблесками. И почесал шею светящимися когтями.

– А может, не надо? – осторожно спросил алхимик, докладывавший по этому вопросу. – Мы считаем ваши аргументы более чем убедительными.

Мы с Серго переглянулись.

– Может, и не надо, – слегка пожал плечами он.

– Но я настоятельно рекомендую вам не поднимать тему каннибализма, – начал я, поскольку это чревато последствиями.

– Но позвольте! – возразила бессмертная Вика. – Я тоже готовилась к диспуту! И я слышала про взятие полярной базы у Ледового Моста. Говорят, там был полный двор разорванных тел. Неужели вы думаете, что человек в момент боевой ярости может настолько контролировать зверя, чтобы никого не сожр…

– Я НИКОГО НЕ СЪЕЛ!!! – Зверь рявкнул так, что в аудитории задрожали стёкла. – Я же предупреждал, – с досадой добавил я.

Нет, диареи не случилось. Но звериный нюх со стопроцентной уверенностью уловил, что не менее пятнадцати человек изрядно подпустили ветру, а некоторые слегка описались. А кое-кто и не слегка. Вот Вика, например, вряд ли со своего места встанет, пока все не уйдут. Хорошо, что у неё стол-тумба со всех сторон закрытая. Да и проветрить стоило бы…

– На этом заседание дискуссионного клуба на сегодня закончено, – деревянно сказала Виктория. – Все свободны.

Больше нас сюда не пригласят.

Не очень-то и хотелось.

Я имел в виду – будем надеяться!

* * *

Дорогие друзья, следующий фрагмент требует чуть больше времени, чем предполагалось, прода будет в пятницу!

24. ИНОГДА ДЕВОЧКИ СИЛЬНО РАССУДИТЕЛЬНЕЕ МАЛЬЧИКОВ

О ЖЕНСКОЙ ПРОНИЦАТЕЛЬНОСТИ

Дома мы с Хагеном, естественно, рассказали о состоявшемся диспуте и о произведённом мной и Серго фуроре. Весело посмеялись. Но перед сном Сима меня удивила:

– Илюш, там ведь ещё что-то было? Я ж чувствую, не всё рассказал.

– Да… не к столу бы пришлось.

Серафима повозилась, пристраивая около меня свой округлившийся животик. Обняла.

– Ну, теперь-то расскажи. Поди, не перебьёшь аппетит.

– Да председательша эта новая, Вика… как я рявкнул, что не ел никого, так и обмочилась.

Сима посопела.

– А кроме тебя заметил кто?

– Заметить – нет. Серго почуял, скорее всего.

Она вздохнула.

– Всё равно неловко как-то вышло. Боюсь, не убедили вы её в полезности оборотней, – Сима хихикнула. – Ой-й-й… А что, если она каждый раз при виде оборотней начёт… Ну?

– Писаться?

– Ага.

– Так-то неприятно.

Серафима приподнялась на локте и заглянула мне в лицо:

– Илюш! А ты ей завтра успокоительного маминого занеси, а? Или нет! Не ходи, мало ли, как увидит тебя… Я сама занесу. Поговорю там с ней, успокою. С Дашей вон сходим.

– Ты уж только не говори, что я тебе рассказал…

– Да ты что! Я ж с понятием! Штук пять унесу, да?

– Отнеси. А то, и впрямь, будет девка мучиться.

На этом опупея с дискуссионным клубом для меня закончилась. Я туда больше не ходил, а Вика в поле моего зрения не появлялась. Автоматом, должно быть, во все отчёты меня вписала. Вот и славненько.

* * *

Что же касается Тышздецких и Юсуповых, то Иван клятвенно уверил меня, что ни те, ни другие нашу семью не побеспокоят. После безобразной сцены на последней дуэли роды знатно меж собой сцепились, и если Тышздецким не хватало веса при дворе, компенсировали они это врождённым гонором. В общем, началась клановая война почище, чем у Монтеки с Капулетти. А нам осталось только на бережку сидеть, поглядывая, как мимо проплывают трупы.

Элечку Юсупову папаша, во избежание, из университета забрал. Ходили слухи, что он, вроде бы, хотел спешно выдать её замуж, но что-то там расстроилось. Мне это неинтересно было, если совсем-то честно.

Больше меня радовало заверение Ивана, что моему дому назначена охрана, и её невидимость лишь свидетельствует о том, что дело своё ребята выполняют хорошо.

СВЯТКИ

Потихоньку подошло к концу первое учебное полугодие, вторая половина декабря была, как положено в высшем учебном заведении, наполнена экзаменами и зачётами, которые я частью сдавал, а частью принимал.

Торжественно встретили Рождество. Наши иркутские практически полным составом на праздники в Кайеркан поехали, а я подумал, что для женщины, беременной двойней, тяжеловатое это будет испытание, и в Новосибирске остался. Так что мы с Симушкой встречали праздники в большом дружеском кругу.

Свадьба Петра и Сонечки была назначена сразу после Святок. Девочки нынче планировали посидеть тихо-мирно, почти по-домашнему, поскольку Маша ещё сильно к ребёнку привязана, а Даша с Серафимой не особо легки на подъём.

Но это ведь не значило, что мужская часть компании тоже будет сидеть на попе ровно? К тому же рождественские каникулы оставляли нам некоторое пространство для манёвра. Времени – навалом. Можно и подурить.

СОБРАНИЕ

– Господа, я созвал вас на торжественное собрание, посвящённое предстоящему проведению моего мальчишника. – Витгенштейн был взволнован и одухотворён. Короче, его несло.

– Петя, ты что – по папиной просьбе в канцелярских комитетах пересидел? – заботливо приобняв его, спросил Серго.

– В смысле?

– В коромысле, как говорит наш друг Илья! Ты чего такими длинными и… э-э… приглаженными фразами вдруг разговаривать стал?

– Не знаю. Может, боюсь я? Вам – хорошо, отстрелялись уже, а мне ясно-понятно намекнули, что если повторится хоть что-то их ваших мальчишников… – Петя горько вздохнул, – ушлют куда-нибудь на Аляску, золотодобытчикам лопаты продавать и чеснок учитывать.

– Почему чеснок? – не выдержал Михаил.

Князь Дашков как-то незаметно и органично влился в нашу шайку-лейку, разбавив своей огненной непосредственностью уже привычный круг.

– Цинга там у них – постоянное явление. А чеснок и лук – первое средство от цинги, – пояснил Петя. – Туда его аж кораблями везут, и всё равно в прибыли остаются.

– Поня-ятно, – протянул Дашков. – А почему на месте не выращивают?

– Да я-то откуда знаю? Я что – агроном, сын агронома?

– Просто интересно человеку, чего ты дёргаешься? – Иван отпил кофе. – Ты давай от главной цели не увиливай. Итак, у тебя планируется мальчишник. Поскольку две основные темы мы для такого случая уже исчерпали, а повторяться – моветон, остаётся ещё одна нераскрытая тема. Но, боюсь, нам за неё головы пооткручивают. Мне – так точно.

– Это какие ещё темы? – не выдержал Дашков. – Мне же тоже предстоит, хм… Я надеюсь…

– О! У вас с Есей?.. – оживился Пётр.

– У нас всё нормально, – сразу отбрил его Михаил, – но сейчас пока рано о чём-то говорить. Ты вот о своих планах ещё не рассказал, а Иван про три этих темы недоговорил.

– Ну с темами всё предельно понятно. Традиционные моменты мальчишника – это пьянка, – Сокол ткнул пальцем в себя, – разгульная драка, – палец ткнулся в Багратиона, – осталось последнее, чего не было ни на одном из перечисленных мальчишников: легкодоступные девицы. Была одна стриптизёрша, так её Серго зарезал, пока торт делил…

– Да ну! Обалдеть! – выпучил глаза Дашков.

– Не было там никого! – возмутился Серго.

И, что характерно, кричали одновременно.

– Ладно-ладно, не горячись, Серго, не было – так не было! – Иван примирительно поднял ладони. – Забыли!

– Ваня, ты дошутишься! – сердито рыкнул Багратион.

– Всё, всё, извини. Но, возвращаясь к мальчишнику – господа, я категорически не согласен применить последний из оставшихся вариантов. Мне моя жизнь дорога. Погибнуть за Россию – пожалуйста, а вот быть замороженным женой из ревности? Я отказываюсь. Совсем не геройская смерть, вы не находите?

– Ты абсолютно прав, дорогой! – мудро согласился Серго и чему-то мечтательно улыбнулся.

– Итак, возвращаемся к нашей теме. Вопрос: как нам провести прощание князя Витгенштейна с холостяцкой жизнью, при этом не оконфузившись банальным повторением и не навлекая на себя гнев?.. – Сокол кивнул вверх.

– У меня есть идея – как, в принципе, соблюсти все эти ограничения и главное, господа, главное – ничего не разрушить! Я собирался вам её представить, пока меня не перебили! – Пётр, оглядел нас и выжидающе замолчал.

– Давай уже, не тяни кота за…

– Господа, мы полетим в нашу дальнюю провинцию. На Гавайи! – он торжественно предъявил рекламный туристический проспект. – Тёплое море, солнце – что из наших снегов уже выглядит завлекательно. Вулканы! А какие там национальные костюмы, особенно у девушек – м-м-м-м!

– Какие? – не выдержал Дашков.

– Травяная такая юбка и венок из цветов на шее, – со знанием дела пояснил Иван.

– И всё?

– И всё, – лекторским тоном подтвердил Витгенштейн. – Там ещё всякие браслеты, ожерелья, но в нашем случае это же совершенно не мешает! На шестой странице можете посмотреть.

Дашков с любопытством принялся листать книжечку.

– Но мы же не будем?.. – с сомнение протянул Сокол, кося в сторону ярких картинок одним глазом.

– Именно! – уверил Петя. – Я тоже жить хочу. Мы ничего не будем! Кроме как смотреть!

– Если только так, – Иван с неугасающим сомнением потёр подбородок. – А то с наших девочек станется превратить нас в тройку с ледяными бубенцами. Будем оправдываться, побрякивая.

– Вах! – оценил этакую мысленную картинку Серго и непроизвольно сел прямее, поджав ноги.

– Да успокойтесь вы! Там же не дикое место, организованный курорт, всё достаточно прилично. – Витгенштейн предпринял последнюю попытку уговорить сомневающегося Сокола, зайдя с козырей. – В прошлую зиму туда деда с бабушкой летали. Экзотика же – из зимы в лето. Так даже бабуле понравилось, хотя она у нас старушка весьма суровых нравов, ты же её знаешь! Уж если Анна Николаевна одобрила, то уж остальные вообще заткнутся!

– Ну если Анна Николаевна… – протянул Иван.

– Вот именно, если сама, то к нам никаких претензий быть не может! Море, пляжи, кокосы эти…

– Хватит агитировать! – Серго слегка расслабился. – Давайте прикинем лучше, что с собой прихватить, чтоб никуда не метаться?

– Вот у меня уже есть предварительные прикидки, чего и сколько надо. – Петя помахал листочком. – Из расчёта на то, что полетим на Имперском скором.

– Это что по времени? – уточнил Дашков.

– Сутки плюс-минус три часа в один край. Потом день там – за глаза хватит – и домой. А?

Сокол оценил список еды и выпивки:

– Идея нормальная. Жизнеспособная идея, но тратить три-четыре дня на мальчишник – не жирно?

– Так, собственно, сам мальчишник же только день – остальное-то дорога. И самое главное, мы ничего тут не разрушим, не поломаем, не напугаем… Там есть совершенно пустынные места! А какие там вулканы! Тебе полезно будет, – Пётр ткнул пальцем в Дашкова, – самая твоя энергия, прям в сыром виде. На одном острове аж целых пять штук!

– Здорово! Я только на камчатских был, но там холодно.

– Нормально там, – не согласился я. – Ты севернее не был! Там, где сейчас мост строят, вот там холодно!

Короче говоря, не особо мы препирались, больше трепались, сбиваясь на всякие попутные темы. А самое забавное началось, когда Иван вдруг предложил взять пару-тройку шагоходов.

Петя вытаращил на него глаза:

– Сокол, ты в своём уме? Зачем⁈

– Гонки устроим по пустынной пересечённой местности! Чем развлекаться-то, раз уж баб того-этого нельзя?

А мне эта идея понравилась!

– Правда, Петь! К вулканам собрались – дорог-то там, поди, нету. Пешком по тропиночкам ноги бить будешь? Так-то всего один день запланирован.

– Правильно, – горячо поддержал нас Дашков. – На шагоходах быстро обернёмся! Я, может, подольше на эти экзотичекские танцы посмотреть хочу? Пока свободен и вообще. И рыбу эту огромную поесть. Как она? Тумец?

– Тунец! – подхватил я. – Тунца я тоже с превеликим удовольствием! Я вообще морских гадов люблю, а в последнее время к хорошей рыбе изрядно неравнодушен стал.

– Ты прям в звериной форме есть своего тунца будешь? – с профессиональным интересом спросил Серго. – У нас, так-то не рекомендуется. Считается что слишком сильное удовольствие. Там та-акие ароматы ощущаешь, такие вкусовые нюансы, вах! Знающие люди говорили – как наркотик. Голову теряешь.

– Ну не скажи. Мне же удалось на той базе никого не съесть? Да и ты в театре, вроде как, никого…

Я задумался. А ел я хоть раз в Звериной форме?

Не-а, не ел. Только покусал некоторых.

Спасибо, утешил. А сам-то хочешь тунца?

А это что?

Рыба такая здоровенная. И мясо красное, словно говядина. Очень вкусное.

Конечно хочу! Рыба – она завсегда вкусная. А если она как мясо, то прямо два в одном!

– Так я никогда полный облик и не принимал. Почти никогда, – поправился Серго.

– Попробую – расскажу. Кстати, я что у тебя давно хотел спросить. Нет желания разок выпустить Волка на полную? Можем по-дружески помахаться. Если Петя прав, там же почти никого на этих пляжах, – я ткнул в красочные картинки из рекламного проспекта. – И если мы пару пальм сломаем, то тоже ничего страшного, а?

– Я подумаю, – осторожно проговорил Серго. – Больно ты здоровый, когда медведь.

– Ну так и ты, когда Волк – здоровенный! – успокоил Серго Сокол. – Просто медведи изначально больше волков, я так полагаю.

Багратион озадачился:

– Вообще, я подумаю. Ты у матушки можешь ту горькую гадость попросить? Чисто на всякий случай, чтоб было?

– Конечно! Прям сегодня позвоню. Итак, идея с шагоходами принята?

– Принята, – решился Петя. – Возьмём твою «Пантеру» и Соколовский «Святогор». Только придётся твой экипаж брать. Но они, вроде, парни нормальные.

– Твой мальчишник, тебе и карты в руки!

ВЫДВИГАЕМСЯ

В назначенный день я поцеловал жену, Хаген попрощался с Мартой, и мы отправились в ангар. И вот от увиденного я, честно говоря, обалдел.

– Это, пень горелый, что за самодеятельность?

«Пантера» стояла в ангаре наряженная – я другого слова подобрать не могу – в национальный костюм этих самых гавайцев. В юбке из нарезанной тактической ткани и с тканевым же подобием венка из цветов вокруг башни.

– Приказ Великого князя, для соответствия процессу, – чётко ответил Хаген. – По-моему, неплохо получилось. Ребята полдня провозились.

– Какому, ядрёна колупайка, процессу?

– Правильному проведению мальчишника. – Сама невозмутимость, блин! Я его когда-нибудь прибью!

– Ага, – всё что удалось выдавить из себя мне.

Не снимать же эти художества! Швец и Пушкин с такой надеждой смотрели на меня, ожидая командирской оценки.

– Если для полного соответствия, то почему у шагохода в манипуляторах нет этого… как его?.. Кокоса соответствующих размеров?

– Почему нет? – окончательно убил меня Хаген. – Вон лежит. Мы думали его как хранилище для запасных вещей использовать.

– О-БАЛ-ДЕТЬ! Да-а, такого ни на одном мальчишнике ещё не было! Грузимся, дирижбандель ждать не будет!

По-моему, все с облегчением выдохнули.

* * *

Как мы шли к грузовому порту – это отдельная песня. Столь масштабного столпотворения, по-моему, ещё ни один шагоход не вызывал. Ещё бы! Такой «камуфляж» в наших широтах – дикая редкость. Да и в любых других. Так что топали мы в окружении экзальтированных толп. Прям как в басне дедушки Крылова, где «по улицам слона водили». Спасибо, без мосек обошлось.

А в порту нас встретил «наряженный» «Святогор». Ну хоть не одни мы клоуны. Эти молодцы даже стандартный меч заменили на что-то типа дубины с «каменными» зубьями. Обалдеть мы, конечно, парочка. Баран да ярочка…

Однако, со стороны всё равно смотрелось грозно. Боевая машина, как ты её ни раскрась, остаётся боевой машиной. А тем более такие подчеркнуто утилитарные как «Пантера» и «Святогор».

Но с другой стороны – это же мальчишник? Значит, будем дурить по полной. Тем более, что из команды Имперского Скорого хоть бы один улыбнулся – как так и надо. Загрузились, и уже в трюме я насел на князей:

– Признавайтесь, аспиды, чья идея была вот на это украшательство? А если мы там ещё каких туристов встретим? Гавайи, я тут ознакомился, всё большую популярность приобретают – там какие-то ещё катания на досках по волнам развивают. Говорят, новый вид спорта будет.

– Или не будет! Чего взъелся? – Петя критически рассматривал наш «туземный камуфляж». – А твои-то креативней сработали, молодцы!

– Рады стараться, ваше сиятельство! – хором весело заорали Швец и Пушкин.

– Так, я в шагоход, там еще багаж разобрать надо! – Петя полез в «Святогор».

– На-а время нашего вылета, приказываю! Официоз убрали! Обращаться всем и ко всем по именам! – рявкнул Иван. – Или по прозвищам. У четверых нас они есть, а остальным по ходу придумаем.

– Э-э, а какие у кого прозвища? – втупил Антоха. – Я чисто для ознакомления.

– Это Коршун, почему – понятно. Я – Сокол, тоже пояснять не надо, да? Это Волк, – Иван ткнул в Серго. – А это Дойч, – показал на Хагена.

– А чего это Дойч, когда всю жизнь был Душнила? – выкрикнул из «Святогора» Витгенштейн.

– Длинно сильно получается! – отрезал Иван и пошел устраиваться в каюте.

И правильно, лучше сейчас выспаться до хруста, чтоб на островах вообще не спать.

25. В ОБЩЕЙ ТРАДИЦИИ

РАССЛАБОН

Летели лениво, много дрыхли, в минуты случайного бодрствования перекидываясь такими же ленивыми фразочками:

– Серго, а вы куда меч-то у «Святогора» дели?

– Так это он и есть, да! Просто наклеили досок да краской заляпали.

– Забавно вышло!

– Да ну! Твои вон кокос смешной сделали – гораздо круче смотрится.

– А вы, получается, там же в военном порту его и наряжали?

– Конечно. Там ангары здоровые тёплые. А вы в университете, что ли?

– Ну да.

– А как шли-то потом? Народ, небось, набежал?

– Ещё как! Мы пока дотопали, прям столпотворение вызвали. Не каждый деть такой шагоход увидишь.

Посидели-потрындели немного, перекусили плотненько да по каютам и расползлись.

В следующий раз собрались уже ночью. Все участники будущего мальчишника, позёвывая, притащились в кают-кампанию.

– Чего-то мне скучно, господа. Давайте хоть в карты перекинемся? – предложил Пётр.

– Чтоб у тебя на свадьбе звезда во лбу горела? – ухмыльнулся Серго.

– В смысле? – уставился на него жених.

– Так мы же на щелбаны играть будем, вот тебе весь лоб и разобьём!

– Это почему это мне? Может, тебе?

– Не-е! Именно тебе, поскольку мы все тебя топить будем, – присоединился к Багратиону я.

– Да почему меня-то? – Витгенштейн сонно захлопал глазами. – Это что за ущемление в правах?

– А чтоб у тебя такое предвкушающее лицо не было! – обвинительно ткнул пальцем Серго.

– Петя, ты на себя в зеркало глянь, – я для верности показал на зеркало, висевшее на стене кают-кампании. – Словно кошак, сметаны объевшийся!

Петя посмотрелся, потёр затылок и расплылся до ушей:

– Признаюсь, есть немного. В смысле – не сметаны, а знаете, господа, я только сейчас начинаю верить, что Соня будет моей…

И такая у него в этот момент довольная рожица была, что Сокол не выдержал:

– Послушайте, мне одному его стукнуть хочется?

– Допустим, не тебе одному… – Багратион потёр заспанное лицо. – Но бить жениха – моветон. Давайте его просто выкинем в море?

– Шутники, – буркнул Витгенштейн.

Но в карты мы всё-таки сыграли. Впрочем, фортуна была к Пете благосклонна, и щелбанов все получили примерно поровну.

* * *

Воздушный порт острова Гавайи находился совсем рядом с береговой линией. И такого белого песка и ярко-синего моря я ещё не видел! Мы выгрузились прямо на этот песок, и шагоходы, покачивая своими брезентовыми юбками, пошагали к стоящим в отдалении домикам. Жара, особенно после нашей-то зимы – просто оглушающая. Но красиво, этого не отнять. Надо будет сюда семью как-нибудь вывезти. А то по северам всяким да по тундре только мне одному интересно и будет. А тут тебе море, песочек, пальмы эти, кокосы-бананы…

Ты же хотел сперва на холодное море, а следом – сразу на тёплое? Вот тебе и случай.

Действительно! Почему нет?

С этими размышлениями мы дошли до места. Аборигены с диким удивлением разглядывали шагоходы. Даже не сколько то, как наряжены, а просто – сами машины. На островах-то, если и есть, то только МЛШ, да и то самые что ни на есть мелкие, чуть крупнее «Клопиков». Особо здесь на громадинах не побегаешь. Просто негде. А тут – мы. Экзотика!

Пока Иван утрясал вопросы с документами, разрешениями на высадку боевой техники и прочей бюрократической шелухой, для нас тут же на берегу устроили приветственные танцы – как ждали! Ху́ла называется. Интересно, ударение чуть смести, и ругань, поношение обидное в национальный танец превращается.

Ну – повысунулись мы из шагоходов, смотрим.

Сначала мужик вышел полуголый, с минуту дудел в раковину, а потом девушки друг за дружкой выбрались из здоровенной палатки. И чего скажу – дурят нашего брата, бессовестно дурят. Одежды, конечно, скудные. Но всё, что интересно мужикам – прикрыто полосками ткани. И внизу, под пышными травяными юбками, и сверху, под гирляндами цветов. Так что никаких тебе эротических танцев. Ну, крутились, трясли юбками – и что? В Новосибирске, помнится, в варьете том, за которое я незаслуженно по шеям получил, и не так трясли… Короче, разочарование одно.

Потом мы потопали на обещанный пустынный пляж. Далеко шли. Выгрузились.

А оказался он и ничего и не пустынный вообще!

Мало того, что какие-то шалаши уже были наставлены, так за нами следом такая толпа притащилась, ужасть просто! Одни давай палатки и навесы всяческие расставлять, другие костры разводят и уже чего-то жарят… Третьи… Вот с третьими я прям ошалел. Огромное количество народа, казалось, вообще ничего не делало, а просто деятельно мешало. Суетологи, ядрёна колупайка!

Вот мужик в травяной юбке – чего-то на углях жарит. Пахнет вкусно. А вокруг пять человек ему советы выдают! Я, конечно, стопроцентной гарантии выдать не могу, поскольку в языке-то местном не шарю совершенно. А с другой стороны – как это ещё понять, когда тебе в мясо пальцем тыкают, что-то вопят, а ты их вилкой здоровенной отгоняешь? По любому – непрошенные советчики!

И так во всем. Трое верёвку тянут – навес натягивают, а ещё четверо рядом толкутся, что-то им кричат. Удивительный народ!

Тут же рядом собрались личности, ко всеобщей суете вообще индифферентные. Маленький костерок, три парня в барабаны долбят, один на маленькой гитарке играет да пара девчонок танцуют. Местное музыкально-развлекательное сопровождение? Или это они так время проводят?

Смотрю, не один я такой ошалелый. Петя вон тоже удивлённо оглядывается.

– Ты когда это всё заказал? – обвел я рукой людское столпотворение. – Ты ж говорил: тишина, пустынный пляж? Какие тут бега на шагоходах? Потопчем же народ.

– Я тут вообще ни при чём, честно! – Петя даже в грудь себя ударил. – Это какая-то местная самодеятельность! Я ведь думал: мы сами, без привлечения внимания… Может, здешний чиновник какой-нибудь подсуетился? Узнал, что Великий князь приехал, выслужиться решил? Нет у меня других вариантов объяснения…

– Ну-ну, пока я тебе верю. Пока! – многозначительно покачал я пальцем. – Главное – шагоходы без внимания не оставлять, сопрут чего – и поминай как звали.

– Это ты правильно говоришь. Предлагаю посменно дежурить, а то обидно будет.

– Да зачем дежурить? Наш костёр и палатки где? – Я оглядел толпу вокруг.

– Э-э-э… не знаю ещё. Давай наших в кучу соберём и посовещаемся.

– Пошли.

С трудом протолкались к шагоходам. Мои так вообще «Пантеру» не оставляли. Саня Пушкин сидел прямо на башне, свесив ноги. И главное, уже в цветочном ожерелье – когда успел? Антон торчал в люке, генеральским взглядом обозревая окрестности, а Хаген стоял у опор и о чём-то трепался с местными. И откуда он язык знает?

– Хаген, ты что – гавайский разумеешь?

– Почему же, – обернулся ко мне смуглокожий абориген. Занимательный персонаж, кстати. Травяная юбка, браслеты, татуированный по самое не могу, даже на лице. Или это краска такая? Выглядит диковато, конечно. – Почти все на островах говорят по-русски. Имперский официальный, всё-таки. Многие учились в России. Ваш покорный слуга, – он прижал руку к сердцу, – окончил институт туризма в Санкт-Петербурге.

– Ну слава Богу, легче жить. А вот это вот всё, – я обвёл рукой окружающий табор, – что такое?

– Простите, но не каждый день к нам прилетают такие гости! И наш долг – продемонстрировать вам наше радушие и гостеприимство. Если бы вы заранее сообщили нам ваши пожелания, всё было бы гораздо лучше организовано. А то мы узнали о прибытии Великого князя с друзьями буквально пару часов назад…

Что-то меня тревожно кольнуло.

– Простите, а кто вам это сказал?

Видимо в лице моём что-то изменилось, потому что туристический деятель сказал тревожно:

– Из губернской канцелярии была телефонограмма, что прибудут господа из общественной комиссии по организации встреч высочайших особ…

– Из комис…

– Нет такой комиссии! – перебил нас Витгенштейн.

– Как же «нет»⁈ – туземец совсем разволновался и указал куда-то за мою спину. – Да, вон они, те господа, самолично присутствуют!

Я обернулся. И чувство тревоги буквально заорало! За кругом палаток стояла группа черноволосых мужчин, разительно отличавшихся от окружающих гавайцев. Местные-то… как бы сказать… немножко пухловатые, что ли. А эти – худые, лица словно из камня высечены, и хоть туземцы тоже были смуглы, кожа этих отливала краснотой. И не просто они стояли, а явно совершали какие-то приготовления!

– Тревога! Сокол! К бою! Тревога!

НА КРОВАВОМ БЕРЕГУ

Хаген, услышав мой рык, мгновенно бросил беседы и взлетел в кабину. Серго – всё-таки хорошо на боевом учат! – в два прыжка заскочил в люк «Святогора», туда же нырнул Иван, и машина, лязгнув, шагнула ко мне:

– Доклад! – прогудели динамики, а огромная рука повела раскрученным ротором крупнокалиберного пулемета.

– Инки! – показывал я уже из бокового люка «Пантеры». – Вон там! Целая делегация!

– Принял.

Экипаж уже ждал меня по боевому распорядку, осталось только люк захлопнуть.

Неизвестно, каков был первоначальный план краснокожих, но заметив наши передвижения, они засуетились хлеще, чем весь этот пляж.

Основная группа из полудюжины магов собралась в кольцо и принялась изгибаться, выстраиваясь в сложные фигуры. А вперёд выскочил высокий седоватый дядька, и… сразу стало понятно, зачем инкам понадобился цирк с изображением приветственной встречи великого князя.

Этот первый воздел руки, и от него метров на двадцать ударило серым тленом. Я не знаю, что это за заклинание, всё-таки школы у нас совсем разные. Но выглядело так, словно пеплом во все стороны долбануло. Люди, попавшие под действие этого заклинания, просто осы́пались, словно детские песчаные человечки. А фигура этого урода скачком выросла! Как бы не до пяти метров в росте добавил, гад.

На пляже мгновенно вспыхнула паника. Оставшиеся в живых побежали, опрокидывая предметы, загорелась ткань палатки, ещё одной, огонь перекинулся на шалаши, обволакивая берег серым удушливым дымом.

И всё это заняло едва ли пару секунд.

«Пантера» разворачивалась в сторону опасности. Первые шаги, самые медленные.

– Ну же! – нетерпеливо воскликнул Швец – и словно в насмешку над ним наш двигатель чихнул и заглох.

– Это что ещё? – Хаген непонимающе дёргал рычаги.

– «Святогор» тоже встал! – выкрикнул Пушкин. – Похоже на антимагию только наоборот!

– Антитехника? – с нездоровым исследовательским энтузиазмом спросил Швец.

– Считалось, что эта школа утрачена. Если это…

Что «это» Саня не успел сказать. Слова застряли. Из круга инков вышагнул второй маг, вытянул руки, и из них вырвались красные змеи, которые хватали бегущих людей и рвали на части. И этот тоже с каждой поглощённой жертвой становился выше, словно обрастая плотью. А оставшиеся трое, воздев руки, что-то вопили. Или это у них песни такие?

Что, так и будем сидеть?

Да щас! Ждать, что нас, как из консервной банки, выковыряют? Пошли!

Да! Шкуру давай!

Н-на!

Я накинул на себя максимально возможный щит. И откинул бронелюк:

– Хаген, я пробегусь!

Выскочил прямо в стелющийся дым, припал к песку, здесь воздух почище.

Быстрее!

Превращусь в последний момент – пусть будет неожиданность.

Хорошо. Дашь порулить?

Конечно!

Все эти сумбурные мысли мелькали, пока я бежал на врагов. А потом, проскользнув под рванувшейся в меня «змеёй», прыгнул. Уже в полёте приняв облик, я упал на змеерукого. И Зверь не подвёл!

Взмах – и голова с частью плеча и рукой инка улетела в сторону!

Я мельком проводил взглядом выпученные глаза и прыгнул на второго здоровяка!

Но эффект неожиданности уже пропал. Меня встретил хлёсткий удар прямо по морде.

Ар-р-рхх-щ-щ-щ!

Меня боком проволокло по песку. Зверь рывком вскочил на лапы. Хорошо, хоть щиты не пробило! Но палёной шерстью завоняло, туши свет. Хотя инка тоже глаза выпучил. Видимо, эффект должен был быть совсем другой? Ну уж извини…

Хотя не, не извини!

Зверь прыгнул вновь. Здоровяк попробовал построить прежний удар. А я извернулся в полёте и рванул руку синими когтями! О, вот и красненькая закапала!

Инка что-то гортанно крикнул. В меня вновь устремился серый веер! Хорошо, для меня в медвежьей шкуре он медленный.

Зверь прыгнул в сторону. И уже в прыжке я увидел, как за оставшейся пятёркой краснокожих гадов раскрывается огромное оранжевое окно портала.

Вопли достигли новой высоты. Вот они орать горазды! А в оранжевый проём шагнула увешанная перьями фигура.

Это вообще что такое?

Шагоход?..

Огромный раскрашенный мужик!

Метров двадцать в высоту! Увешанный перьями и, кажись, черепами. Только вот столь громадных птиц, чтоб такие перья были – не бывает. Как и животных с такими черепушками…

Вот тут нам, Зверюшка, и пришёл северный пушной зверёк…

Это почему?

Да мы ж ему ниже колена!

Ну и давай откусим, что болтается!

Фу ты, дрянь какая! Оторвать – согласен, но в рот – нет уж!

Уж как получится…

Надо чтоб как надо получилось. А как не надо – получаться не надо!

Пока гонял всякие дурные мысли, я обходил по кругу этого исполина. Неудивительно, что он мне шагоходом показался – просто огроменный мужик! Это ж скольких он людей выпил, что такого роста стал?

Тут песок дрогнул, взвыли привода, и мимо меня прошёл «Святогор». Завели-таки! А на башке гиганта вспух взрыв. И «Пантера» подключилась! Ну всё! Теперь ваши не пляшут! Это тебе не безобидного мишку обижать, это сорок пять тонн русской стали при поддержке пятидесяти немецкой!

Сокол разбежался и рубанул инку бутафорской булавой. Но – это она булавой была ненастоящей, а вот меч внутри – самый всамделишный! Гигант отмахнулся возникшей у него в руке кривой палкой, долбануло искрами. Энергией выхлестнуло в мою сторону! И я понял, что опять лечу, кувыркаясь по песку.

Сильный, но лёгкий, ядрёна колупайка!

А давай тех, кто портал открыл, покусаем? А то ещё кого вызовут. Нам таких тут не надо!

Давай!

Но, видимо, такая замечательная мысль пришла не только мне одному. Купол колдунского щита вспух красными переливами. «Пантера» давила крупняком, перегружая защиту инков!

А теперь наш выход.

Зверь рванул вперёд и… я был неприятно удивлён оставшимся, как оказалось, ещё целым «маленьким здоровяком». Когда мы уже вот-вот, почти… этот гад ударом ноги сбил меня с ног, и меня – опять! – проволокло по песку! И выбросило в море!