Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 339 страниц)

04. КТО БЫ СОМНЕВАЛСЯ

ЩА Я ВАС НАПУГАЮ

Наконец дошли мы с Симой до шатра. А нас не пускают! Перед входом стоят два здоровенных парня – вот прям не вру, поперёк себя шире – и только зубы скалят в вежливых улыбках: не положено, мол! Кем, куда не положено – не объясняют.

Я слегка наклонился к Симе и спросил её, ехидно поглядывая на караульщиков:

– Что, страшные парни?

Она настороженно кивнула.

– Хочешь я их до усрачки напугаю? – супружница выпучила на меня глаза, а обсуждаемые парни, прислушивающиеся к нашему разговору, синхронно скроили снисходительные мины.

– Илюша, может не надо? А?

– Да ладно, ты не бойся. Всё хорошо будет. Смотри, я тебе что расскажу: когда малышня во дворе друг друга пугает братьями да папками грозными, видела небось?

Она кивнула.

– Так вот, не буду я пугать этих джигитов ни собой, ни батькой-казаком, ни даже сёстрами… Я их гневом матушки моей напугать попробую… А? Джигиты, не страшно?

Оба были не дураки. И какое-то сомнение скользнуло в их глазах.

– А кто у нас матушка? – настороженно переспросил стоящий справа.

– Так, ты же слышал! Друг у князя Багратиона есть: Коршунов Илья.

– Ну? Слышал, конечно.

– А матушка-то у него, у Ильи – кто?

– Кто?

– А Коршунова Евдокия Максимовна, травница из Иркутска.

– А-а так это та самая…

– Ага, та самая!.. А я и есть тот самый Илья. Коршунов, который. Ну как страшно напугал?

– Э-э, да, – честно сказал парень.

От дальнейших разговоров и меряний крутостью нас спасла сама Дашка, которая выглянула из шатра и, ухватив Симу за руку, затащила её внутрь. И уже из-за полога заявила:

– Я послушала. Покуражился, Илюшка, пора и честь знать! Тебе пока сюда, действительно, нельзя. У нас тут женская территория! Иди вон к защитникам, в железках ваших разбирайся!

Ближайший охранник развёл руками:

– Извини, брат, мы же говорили, что нельзя! Хотя матушкой своей ты нас реально напугал, – Улыбаются, а глаза серьёзные. – Ты если что, знай, её имя тут большую часть дверей откроет!

– Тебе сейчас вон туда, – второй ткнул пальцем в длинный полосатый шатёр стоящий почти у обрыва, – там защитники собираются, ты же не… – он повёл пальцами…

– Не, я не из ваших.

– Как⁈ А разве ты не…

Первый толкнул его в бок и улыбнулся мне с максимальной дипломатичностью:

– Не обижайся, просто у нас тут многие думают, что раз твоя матушка, здоровья и долголетия ей, так в нашем деле разбирается, может, у неё и дети к нашей стезе способные.

– Не, она вообще травница. А дети у неё простые.

– Да-да, простые-простые, – хитро заулыбался парень, – друзья Серго Багратиона, прилетевшие на дирижабле с князем Витгенштейном, а встречал тебя Великий князь Иван Кириллович… Простой-простой…

Второй охранник довольно заржал, а первый доверительно пояснил:

– Не удивляйся, я ж вас вез, шофером в машине был…

– А-а-а, – глубокомысленно протянул я и отправился туда, куда был послан.

В груди было тепло от двух принятых бокалов красного вина, на сердце от них же – весело, но всё-таки у меня осталось ощущение, что разговор вильнул мимо какой-то негласной, но каким-то образом задевающей меня темы, и я поставил себе зарубочку в будущем с этим разобраться.

А ПОКА РАЗБИРАЕМСЯ С АРСЕНАЛОМ

В шатре было многолюдно, шумно и весело. Куча разных мужчин выпивали, закусывали и вертели в руках старинные ружья. Как бы ещё не дульнозарядные.

– О! Илья! Смотри, какая ляля! А! – Витгенштейн с трудом удерживал на весу громадное ружье. – Крепостная пищаль! У папеньки в арсенале такая же лежит. А тут даже подержать дали!..

– Го-осподи, мы что – из вот этого стрелять будем?

– Нэ-эт! – невысокий носатый горец махнул рукой с кривым рогом, расплескал немного вина, но, не обращая на это внимания, пафосно продолжил: – Нет, конечно, это просто выставка настоящего оружия, из которого раньше охотились на свадьбах! Велики́были наши предки, но и мы не хуже! Вот, – он протянул мне современный карабин «Смирнова, 19–24», судя по железу…

Вот только, всё, что не касалось технической начинки, было творчески переработано… Такого количества резьбы, гравировки и украшательств по кости я раньше вообще не видел. Причём, винтовки-то были довольно стандартные, но украшены были именно что по-княжески.

– В этот раз решили ограничиться десятью выстрелами на брата. Всё-таки, – он заговорщицки наклонился ко мне, – мы же не хотим, чтоб свадьба моего дорогого племянника расстроилась! А то в истории были случаи… Так давайте же выпьем, чтоб эти случаи больше не повторились! – и опрокинул содержимое рога в рот.

Не-е, у нас тоже на охотах пьют. Но после же. А то в косом состоянии настреляешь, ага. Впрочем, тут же охота не по-настоящему, с краской, или как там Серго объяснял? Пока я вертел в руках винтовку, любуясь резьбой в виде виноградной лозы, обвивающей приклад, ко мне подошёл Витгенштейн.

– Ну ты как? Решил?

– Что «как»? Ты чего такой загадочный, Петя?

– Стрелять как будешь? По-настоящему? Я к чему, – он отвел меня за локоть в сторону. – Эти обезбашенные горцы всерьёз собираются охотиться на Серго и его сотоварищей. Ты дядю-то не слушай! Во-о-он те, – он кивнул на живописную группу парней, стоящих в дальнем углу шатра, – уже даже об заклад побились, кто Серго завалит! Я так полагаю, не все рады, что он в отдельный род уходит, да ещё и деньгами подпёртый…

– И что предлагаешь?

– Илюха, – Пётр совсем снизил голос, – я тут посмотрел внимательно. В той компашке магов вообще нет, и ауры у них слабые. Так что оборотни из них тоже не очень. А мы с тобой, – он наклонил голову вбок, – можем… аккуратно…

– Буду думать. Тут надо тоненько…

– Думай, только быстрее. Через час они начнут.

– Хорошо.

Я очень серьёзно подумал. Потом ещё раз. А после подошёл к тому дядюшке с рогом… Вы не думайте, рог с вином, а не на голове, чего сразу-то? Ну так вот.

– Любезный, – спрашиваю, – а оружие будет у каждого своё, или из общей кучи, вы уж извините, выдадут?

– Конечно, каждый возьмёт оружие из общих ящиков, чтоб никакой подтасовки не было! А то наколдует какой-нибудь маг себе усилины на ствол. Что делать будем?

Дядя явно уже перебрал, но, судя по тому, что занял стратегически выгодное место у бочонка с вином, останавливаться не собирался. Ну и прекрасно!

– А где эти ящики, не подскажете, уважаемый? Я бы тоже посмотрел, проверил… Интересно же, как обеспечивается безопасность вверенного нам оружия?

– Вот! Слова не мальчика, но мужа! Идёмте, любезный!

Мы прошли в угол палатки, где за банальными желтыми ленточками стояли оружейные шкафы. В них стояли те же укороченные винтовки «Смирнова, образца 19–24», что и в общем зале. И так же богато украшенные. Судя по всему, организаторы просто взяли несколько винтовок из шкафа и выставили напоказ «охотникам».

Расхвалив прекрасную подготовку и сопроводив дядюшку обратно к бочке с вином, я подошёл к Петру. Тот вертел в руках монструозный арбалет. Как бы тоже не для обороны крепостной стены. Поскольку в руках его удерживать, ну-у не знаю…

– Слышь, заговорщик, дело есть!

– Говори, я весь внимание, – но что характерно, арбалет не положил.

– Оружие для охоты вон в тех шкафах. Я могу аккуратно, если кто отвлечёт эту толпу, стволы им погнуть. Чуть-чуть, незаметно, градуса на два. Так навскидку не определишь, а попасть из них можно будет только себе в жо…

– Я понял, куда, – Петя отложил арбалет и лучезарно улыбнулся: – Сейчас организуем!

Он стремительно выбежал из места сборища охотников. Интересно, куда, и что он тут собирался организовать? Опять шабаш какой-то?

Но через пять минут Витгенштейн вернулся, и не один. Слуги тащили за ним пять ящиков.

Пётр вышел на середину шатра:

– Господа, я хотел предложить это лучшее шампанское уже после охоты, но видя столь блистательную компанию, подумалось: «А почему бы не выпить сейчас?» И не нашёл внятного ответа на этот вопрос. Итак, выпьем за скорую свадьбу князя Багратиона! – и хлопнул пробкой в свод шатра.

Эффект превзошёл все мои ожидания. Вскоре у ящиков собралась вся толпа. Звучали цветастые тосты. И даже те молодые парни, что всерьёз собирались охотиться, казалось, от всей души желали Серго удачи и счастья. Пока все были сосредоточены на шампанском, я подошёл к оружейным ящикам. Теперь самое сложное. Нагреть середину ствола, быстро. А следом неравномерно охладить. Неравномерное расширение чуть искривит ствол. Поведёт его вверх и влево, скорее всего. Главное – не переборщить, а то вообще разорвёт трещиной. Прошёлся по всем выставленным винтовкам. Потом не поленился где надо охладить или нагреть, а то вдруг кто внимательный заметит.

Но горцы шумно добивали шампанское, и даже мне не удалось отвертеться от бокала. Друг я Багратиону или где?

Наконец на улице зазвучал звук рога. Настолько мощный, что я даже специально потом ходил, смотрел – из чего? А не слабо! Трёхметровая дура на специальной треноге. И ладно бы это было… ну не знаю… изделие. Так нет, настоящий рог! Чего-то желания узнать, у кого из животных такое выросло, у меня не было.

Оказалось – сигнал на общий сбор.

Желающие поохотиться на жениха собрались у шатра невесты, где им прямо из привезённых на специальной тележке оружейных ящиков выдавали винтовки. Специально убедился, что давали кому попало и как придётся. Никто ничего не выбирал. И слава Богу. Потом важный, пузатый дядька выдал из запечатанного ящика по две обоймы патронов. Как и было обещано, каждому на десять выстрелов. Голубые, светящиеся пули выдавали артефактную суть. Хотя, если вспомнить, у нас в университете (на боевом слаживании) патроны не светились. Может, это какие особые?

Мы с Петром получили своё оружие и боеприпасы и отошли от общей толпы.

– Ну, успел?

– Вроде, успел. Я серединку ствола раскалил, потом как попало охладил… Должно немного повести, ну так, чуток… Слушай, а что за патроны?

– Там вроде стан и пятно краски, исчезающее. Нам же Серго объяснял, забыл?

– Не забыл. Ладно. Вместе пойдём?

– Ага, хотя я за этими гавриками хотел присмотреть… Но если ты стволы…

– Заткнись! Чем меньше о этом говорим, тем лучше.

ОХОТА

Дружною толпой охотники спустились с холма. По сценарию охоты, Серго сотоварищи должны были прорываться к Дашкиному шатру по фронту в три километра. И вроде, невеликое расстояние, а всё изрезано мелкими оврагами, ямами и так густо заросло кустами… Ни одной полянки… прям даже не знаю, как бы я на подобном месте по-настоящему охотился? Тут же зверя не заметишь, пока он сам на тебя не выскочит. А если это оборотень, то может уже и поздно быть.

– Слушай, Пётр, я что-то затупил: а как оборотни будут обозначать, что охотник поражен? У нас ружья, а у них?..

– А никак. Просто – прорвались, невесту сволокли, победа…

– Чего-то это как-то…

– В чужой монастырь, – пожал плечами Витгенштейн, – как ты понимаешь, со своим уставом соваться… Традиции – они такие.

– Ну, традиции так традиции.

Мы присели около полузаросшего валуна, и я принялся заряжать винтовку. Пётр так вообще положил свою на валун и задумчиво подбрасывал в руке обойму.

– Ты чего?

– Да вообще не хочу стрелять. Шутки ради – ещё куда ни шло, но по другу, когда он к любви своей прорывается…

– А говорил: традиции… Давай так: как стрелять начнут – тупо в небо всё высадим? Как салют Багратиону, а?

– А это идея! – Витгенштейн радостно подпрыгнул и, конечно, уронил обойму, которая звякнула о валун и отскочила в траву. – Ой!

– Чего «Ой!», помогай искать давай! Артефакты, дорогая вещь наверное… ойкает он тут, растеряша, ядрёна колупайка!

Пока мы ползали в траве, ища рассыпавшиеся из обоймы патроны, к нам подошёл припоздавший Иван.

– Вы чего по траве лазиете?

– Да вот, у некоторых руки дырявые! Обойму уронил, четыре патрона нашли, а ещё один…

– Да вот же он! – Сокол нагнулся и поднял валявшийся около камня патрон. – На, забирай! – протянул он его Витгенштейну.

– Стопе! Сокол, а так должно быть? – я выхватил у князя из рук патрон с ярко голубой пулей.

– Ты чего, Коршун?

– Смотри сюда, Иван! И ты, Пётр. Вот так должно быть?

Я ткнул пальцем в облупившуюся, видимо, от удара о камень краску на пуле. И под соскочившей чешуйкой светящейся голубой краски темнела простая медь.

– Ох, ни хрена себе! – Иван мгновенно вырвал у меня патрон. – Это что – всем такие дали⁈

– Да! – в два голова уверили мы. – Из общего ящика!

– Илья, Пётр, тормозите охотников! Усыпляйте, вырубайте, да хоть поубивайте их всех! Серго должен остаться в живых! Бегом! – а сам метнулся наверх, к шатрам.

А мы побежали в лес, вопя во всё горло. Я орал просто:

– Стоп, охота, стоп!

А хитрый Витгенштейн:

– Невесту украли, украли!!! Украли!!!

– Вы чего разорались? – спросила меня тень из-под ближайшего куста. – Я её ещё и не украл вообще! – из травы медленно вставал полуобратившийся Багратион.

– Ёрш твою налево! Серго! Я ж тебя чуть не поджарил на психе! Ты так больше не делай… А, кстати, ты чего тут так близко делаешь?

– А я что – больной, под пулями, даже с краской, по лесу бегать? Сижу тут, вас слушаю. Чего Ваня разорался?

– Серго, будь предельно внимателен – пули у охотников настоящие!

– С-сука! Как?

– А вот сам потом будешь выяснять! Ружья нам выдали из общей кучи, как придётся, патроны тоже. Значит там, – Пётр махнул рукой в сторону охотников, – у людей тоже настоящие…

– Именно! Щас тенью к Дарье в шатёр, а иначе всё это, – я обвёл рукой лес, – будет зря!

– Понял!

Смазанная тень метнулась вверх, а я побежал вниз к охотникам продолжая вопить:

– Стоп, охота! Сто-оп!

Слава богу среди охотников были благоразумные люди. А то часть молодых дебилов уже успела обвинить Витгенштейна в том, что типа мы друзья Багратиона, и поэтому ему подыгрываем.

На что взбешённый Петя тупо вырвал винтовку у ближайшего спорщика и выстрелил в дерево. Когда я подбежал, он успел натыкать в дырку от выстрела горе-охотника носом, вопя при этом:

– Парализация, с-сука? Парализация? Убить, тварь, жениха хочешь? А?

Полуобратившийся охотник с округлившимися, съехавшими глазами на вытянувшейся морде бился в дыру на дереве и только тихонько повизгивал. Хера-с-се, а Витгенштейн в ярости силён, оказывается! Надо запомнить, что не надо его злить…

– Петя, где остальные?

– Там, – князь ткнул рукой (с зажатым в ней оборотнем), – там еще человек десять!

Тут с горы, где стояла Дарьина палатка раздался совершенно нечеловеческий утробный вой.

– Кажется, Тамарка сорвалась, – в панике пробормотал кто-то.

И всё происходило там, у невестиной палатки!

– Девки там! Серафима!

– Спокойно, Гуриели тоже там, прикроют.

Голос волколачки поднялся до высшей ноты… На него откликнулось сразу несколько десятков волчьих голосов – растерянных, испуганных. Вой стаи вышел каким-то смятым, что ли, уходящим в визг. И надо всем возвышался первый голос – страшный и отчаянный.

А навстречу ему рванулся глухой и куда более низкий рёв. Громоподобный звук раскатом гремел над долиной.

– Вот теперь кому-то реально пиндец, – Пётр опустил руку, – Багратион высшую форму принял…

– В смысле – высшую?

– Багратионам запрещено полностью превращаться, только частично, – проскулил разбитой мордой оборотень висящий руке Петра. – Всем, кого в Иркутск и в Дельфы возили – запрещено…

– А как же на «Красной Аиде?»

– Серго знает свою боевую меру. Всегда остаётся что-то… Оставалось.

– Брось, Петя, этого! Пошли. Чувствую, Серго помощь нужна!

– Вы сумасшедшие! – возопил пожилой кавказец. – Туда сейчас нельзя, там Дикий Князь! Он же всех убьёт…

После этих слов половина горе-охотников, побросав винтовки, рванула вниз по склону.

– Ай, какая спокойная свадьба у Ивана была, а? – Пётр повел плечами. – Илья, на тебе щит, я атакую. Готов? Пошли.

05. ДИКИЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ

ВОТ ЭТО НЕРВНЫЙ СРЫВ, ЁРШ ТВОЮ НАЛЕВО!

В голове не осталось ни одного приличного слова. Там, прямо рядом с обезумевшим женихом – моя Серафима. Которая даже ни одного боевого заклинания не знает!!! Там, в лагере – Аркашка маленький, только-только научившийся вдоль бортика кроватки перешагивать. Вспомнил ли кто в панике, что его с собой прихватить надо, когда все побежали? Сердце рвалось броситься к ним, укрыть, защитить… А ум понимал, что пока мы не разберёмся с Багратионом, не будет в этой долине безопасного места.

– Петро! Я – щит. Сразу скажи, ты кого там атаковать собрался?

– На месте разберёмся.

Почему-то остро вспомнилась Третья Польская. Я подобрал пару винтовок и выщелкнул из них патроны, пригодятся. Запихал их в карман.

– Ага, разберётся он. Слышь, – я криво усмехнулся, – мне тут в голову мысля пришла. Мы с тобой, как эти… герои, из книжек для экзальтированных дамочек. Щас я ещё цветочек в петлице поправлю, и пойдём мы с тобой, Петя, в последний бой…

– Ну, про последний – это ты зря, а про цветочек в петлице – отличная картинка! Чего-то я прям упустил. Сейчас я ещё рукава закатаю… – на мой недоумённый взгляд Витгенштейн со смешком пояснил:

– В той идиотской книжке, ну, которая про «лорда дракона», главный герой изображён на обложке в костюме, но с закатанными рукавами. Пафосно. Всё как дамочки любят. Тоже так хочу.

И, что характерно, закатал рукава. Позёр! Но, думаю, Софье понравится. Это если мы выживем, конечно.

– Помчали!

В этот момент из кустов в нашу сторону потоком хлынули люди. Полагать надо, бежали гости во все стороны, подальше от ужаса, который там, наверху, творился. Я вдруг подумал, что всё это отдаёт какой-то театральщиной. Навстречу неслась обезумевшая толпа – полуобратившиеся и вовсе не обратившиеся гости. Раскрытые в ужасе рты, белые глаза… И главное, все бегут от эпицентра кошмара, а мы – два, мать их, героя – идём к месту схватки.

Не, не идём. Мчимся!

Скорым бегом поднялись на холм, а там – разгром и хаос! Перед полуразвалившимся шатром катается здоровенный меховой клубок. Вы когда-нибудь видели, как два кота по весне дерутся? Вот и тут так же… только зверюги с корову размером. И не коты вовсе. Рёв, шерсть клочьями летит во все стороны!

Шатёр невесты сорван. Вокруг какие были столы, ящики – всё в щепки.

Быстрый взгляд на дальний край лагеря показал: шатры там стояли, как и прежде. Вокруг суетились фигурки. Там Аркашка… Вроде там оголтелой паники нет.

В круге от шатра, за печкой – Дашка с Соней и Машей, щитами магическими переливаются. Круглыми глазами на происходящее уставились. Даже орать – не орут. А Серафимы нет! Сердце ёкнуло, и я чуть было не запаниковал.

Тут мимо нас с Витгенштейном просвистел очередной кусок изломанной деревяхи!

– Ах ты ж, пень горелый! – я встряхнулся и заставил себя дышать ровнее. Не время расслабляться!

Тела Симы не вижу, ни платья её – значит, жива! – я усилием воли заставил себя думать так. К Аркашке бросилась, не иначе. Значит, – я аж зубами скрипнул, – и он жив! И у них должно быть время, хотя бы для того, чтоб уйти в безопасное место. Для этого мы здесь.

Только вот надолго ли моих щитов при таких бушующих вокруг силах хватит? Даром, что ли, всех прочих оборотней как метлой со свадебной площадки смело? Самые отважные – вон, по краям шкерятся, хвосты поджавши.

– В чём суть оборотня? – пробормотал Витгенштейн, вокруг рук которого интенсивно формировались два слепящих сгустка энергии.

Спорить с магом в состоянии концентрации – себе дороже, так что я просто ответил:

– Оборотень – это маг, черпающий силу в синхронной ему духовной сущности зверя…

– М-хм… – энергии в руках Петьки уже потрескивали. – А что есть Дикий оборотень?

Вопрос в контексте ситуации не из приятных.

– Дикий – он и есть дикий. Это значит, голос разума, да вообще всякий голос, окромя ярости и жажды крови, в ём отсутствуют.

– И, значит, Багратион теперь – зверь. Нет, ЗВЕРЬ! И мы с тобой должны его остановить, – Пётр коротко кивнул, и концентрат энергий загудел, сливаясь в слепящую дугу. – Пошли!

Ну, сейчас Петька – натуральный героический герой, как в самых победительных спектаклях! Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Гос-споди, ну когда мне всякая ахинея в голову перестанет лезть, а? Какой, нахрен, театр? Какое представление? Просто и незатейливо – выжить бы. Я когда про убийц Диких оборотней читал, прям восхищался: вот же отморозь редкостная! Да и, мягко говоря, да-алеко не все выжили-то…

И всё-таки, какая же чушь мне в голову лезет во время боя! Я, честно сказать, пытаюсь с сей дурной привычкой бороться, но, видимо, естество сильнее разума. Вот держу я щит – максимально мощный, уж какой могу. И выходим мы на площадку, такие красивые. Тут с дальнего плана выскакивает мысля, что я то – так, сбоку припёка, а Петька-то – натурально красавец. Глаза голубым горят, молния от одного кулака к другому перескакивает… Герой, – ехидно покинуло подсознание, – почти лорд… этот… «дракон»!

Девки увидели нас – и, кажись только сильнее испугались. А оборотни даже не заметили. И в том, пожалуй, наше счастье. Что можно попытаться сделать с этим рычащим и воющим комком бешеных энергий, я себе плохо представлял.

– Живьём попробуем, – напряжённо сказал Пётр.

Понятно, друга хочет попытаться спасти. Он выгадывал момент, когда звери не остановятся, так хотя бы слегка замедлятся… Сейчас! Я прям шкурой почувствовал, что щас что-то будет!

Пётр ударил, и оба оборотня на миг словно высветились всеми своими контурами. Бахнуло. Запахло палёным. Звери отскочили друг от друга, яростно рыча и одновременно кося на нас.

Да-да, мы такие мелкие, но гордые, представляем здесь нежданную третью сторону конфликта.

Багратиона я видел, пусть и не в такой мощной форме, и узнал сразу. Второй оборотень был, кажется, чуть меньше…

– Оборотница? – пробормотал Петька, который, похоже, пришёл к тому же выводу, что и я.

Волчица, против которой внезапно оказалось два атакующих противника вместо одного, попятилась, скалясь. Багратион рыкнул, показывая, что «если ты отступишь, то и я тебя преследовать не буду». Но он всё ещё был огромным диким оборотнем. Способен ли он будет нормально вернуться в человеческую форму?..

И тут я вспомнил историю о матери (моей, Евдокии Максимовне) и услышал свой голос, кричащий:

– Волчок! Волчок! Кончай дурить, Серго! Это мы!

Полыхающая в его глазах пелена ярости как будто слегка разбавилась узнаванием.

– Волчок! Вспомни Евдокию Максимовну! Волчок!

– Волчок! Серго! Это я, Петя! – закричал Витгенштейн.

И девки тоже дружно заголосили из укрытия: «Волчок! Волчок!»

Оборотень тряхнул головой. Шерсть на его загривке слегка улеглась. Он присел на задние лапы и оглянулся, словно пытаясь понять – что же произошло и почему такой разгром вокруг? И я, честно говоря, уже понадеялся, что всё закончится вот так: все выдохнут и успокоятся… Но… Из-за перекошенных палаток вылетел Иван с каким-то прибором в руках, присел позади девчачьего щита. Это я потом узна́ю, что Ваня на самом-то деле был вестником хороших новостей, а пока я только увидел, как Дашка – обычно рассудительная Дашка – выскочила из-под общего купола и побежала к Багратиону, обливаясь слезами, с криком:

– Волчок! Волчок! Это же я, твоя Даша! – и тут затаившаяся оборотница кинулась на девушку в платье невесты. Серго метнулся наперехват.

– Аргх! – Петя выбросил навстречу волчице молнию, которая успела пролететь почти весь путь и озарить и морды оборотней, и застывшую с раскинутыми руками Морозову…

ВЫСОЧАЙШЕЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

Никогда не видели энергетический удар, замерший в стазисе? Вот и я – в первый раз. Оказывается, пока наше внимание было полностью поглощено оборотнями – в самый момент прыжка волчицы – рядом с куполом на месте бывшего шатра невесты открылся портал, из которого появился лично император. И всю сцену вот так вот остановил.

За спиной императора держались Великий князь Кирилл и старший Багратион (этого я по портрету и сходству с Серго узнал), между бровями которого заложилась скорбная складка.

Государь оглядел всех нас и негромко сказал:

– Всё те же лица. Ну, что ж. Стой – не стой, а проблему решать надо, – он протянул руку и вытащил из воздуха… мою маман! С какими-то пробирками в руках! А левой – каких-то двух матрон, наряженных в подобие древнегреческих одеяний.

– Ох, ты ж! Ваше Величество! – матушка засуетилась и закланялась.

«Гречанки», напротив, затараторили бурно и экспрессивно, крутясь вокруг себя и неистово жестикулируя. Император что-то сказал им коротко, и дамы бросились к зависшей в прыжке волчице, немедленно принявшись выполнять какие-то манипуляции. Без лишних слов, что характерно.

– Евдокия Максимовна, вы займитесь Серго. А ты, Петя, вот это убери, – государь показал пальцем на мерцающую дугу молнии.

– Э-э-э… – Витгенштейн слегка растерялся.

– Чему вас только в университетах учат, – покачал головой Андрей Фёдорович. – Снижаем напряжённость манопотока и задаём ему обратное движение… Ну же! – император нахмурился и подошёл к Петру, взял его за руку и совместно с ним произвёл некие манипуляции, после которых застывшая в стазисе энергия словно втянулась Витгенштейну в ладони.

– Ваше императорское величество! Нам бы таких практических занятий, хоть парочку! – ошалело выдохнул Петька.

– А харя не треснет? – усмехнулся император.

Иван тем временем подскочил к отцу:

– Папа! Срыв бывшей невесты – это ерунда…

Ах, эта Тамара – и есть бывшая сговоренная за Серго девица, оказывается? Что ж у неё, интересно, самостоятельно от ревности крышу снесло, или помог кто? Ладно, будем надеяться, тётки из Дельф приведут её в чувство – найдутся и ответы на вопросы.

А Иван тем временем негромко докладывал Кириллу Фёдоровичу:

– Ты посмотри на патроны! Обычные боевые, закамуфлированные под магические свадебные! Налицо попытка организовать убийство жениха вместе с неопределённым кругом его друзей.

– Ну-ка! – тот принял у сына патрон и вынул из нагрудного кармана отблёскивающее фиолетовыми всполохами пенсне, водрузил на нос, прищурился… – Ещё есть?

– С вашего позволения, – я шагнул вперёд. – У меня есть, ваше высочество. Цельна горсть. Из той же партии.

– Давай, – Кирилл Фёдорович столь же внимательно изучил патроны, перекатывая из на ладони, затянутой в белую шёлковую перчатку. – М-хм… Дорогой брат!

Императору патроны тоже не понравились, после чего он велел чуть в сторону:

– Займитесь этим! – и весь подозрительный боеприпас перекочевал в воздух, словно растворившись в нём.

Тем временем Гуриели уже сняли свой защитный купол и кинулись к Даше, которую как раз вынули из стазиса. Дарья рыдала и причитала, только и было слышно: «Мой волчок!» – да: «Бедный волчок!» Вокруг их кружка суетилась уже целая толпа женщин, страшно тушующихся от того, что все они струсили, а трое простых девчонок не побежали. Я кинулся к их кружку:

– Где Сима⁈

– Ой, Илья! – Соня прижала руки к груди. – Как эта девушка перекинулась, Серафима сразу как закричит: «Аркаша!» – и из шатра побежала, мы даже сделать ничего не успели!

– Жива, жива твоя супруга! – вмешалась одна из многочисленных тётушек. – Я видела! Её с сыночком дед Хвича вместе с молодняком ущельем увёл. Там укрытие есть, в скалах…

– Куда⁈ – я готов был броситься за ними немедленно.

– Погоди, не беги, дорогой! – меня бросились успокаивать со всех сторон. – Послали уже за ними, скоро сами будут!

– Господин хорунжий, – адъютант Кирилла Фёдоровича оттёр меня от женской толпы. – У Великого князя есть к вам несколько вопросов.

Пришлось отвечать, хоть и сердце не на месте было. И сидел я, собирая голову в кучу, как на иголках, пока в приближающейся толпе не увидел Серафиму с Аркашкой на руках – чуть от радости не помер!

Я обнимал своих и боялся их отпустить хотя бы на минуту, но пришлось – и с князьями-оборотнями беседовать, и с Кириллом Фёдоровичем ещё раз, и даже с самим императором.

Ах, скажу я вам, какая неприглядная картинка в конечном счёте нарисовалась! С одной стороны – Тамара. Княжна из очень уважаемого и очень древнего рода, которая, несмотря на все предостережения со стороны моей матушки и общее решение совета родов, в глубине души считала себя отвергнутой невестой. Отвергнутой – а, значит, оскорблённой – правильно? В этой убеждённости её поддерживал надутый младший братец, для которого надуманные понятия оскорблённой чести оказались выше соображений родовой безопасности. Братец, фактически, накачивал расстроенную Тамарку и довёл её до того, что когда она увидела, как в шатёр входит Серго, а невеста поднимается ему навстречу – вот тут-то у неё клапан и сорвало.

То, что было дальше, многократно и в красках пересказали девки. Первой оборотница кинулась на Морозову, которая на чистом автомате поставила мощный щит.

Все волколачки до единой, что были в шатре, рванули в разные стороны на голых инстинктах – дикий оборотень опасен для всех без исключения. В этот момент и Сима бросилась к сыну. А Гуриели присоединились к Дарье.

Поняв, что тройной щит ей не пробить, Тамара кинулась на полуобратившегося Багратиона и успела разворотить ему бочину так, что Серго обратился мгновенно и целиком, жизнь спасая. А вот не учёл того, что голова в этом состоянии практически не соображает.

– Вот! Будет тебе наука! – укоряла его моя матушка, отпаивая какими-то своими хитрыми микстурками. – Один раз Боженька мимо безумия по ниточке провёл – впредь берегись!

Багратион покаянно вздыхал, морщился и пил не самое приятное в мире лекарство. Я подошёл ближе, и матушка бросила перебирать бутыльки в своём ящичке, специально доставленном из её лаборатории:

– Ты слыхал, Илюшка? – она засияла глазами почище, чем Витгенштейн, напитавшийся молниями. – Сам Государь-император меня по имени-отчеству знает!!!

– Так вы ж у нас, маманя, самая лучшая на всю Россию травница, – я обнял её с настоящей гордостью.

Матушка отвернулась к своему ящичку и зашуршала бумажными пакетиками.

– Папаня-Багратион-то приходил, – с показным равнодушием сообщила она мне. – Уговаривал на свадьбу остаться. Вот, не знаю дажеть…

– Думаю, надо остаться.

– Так и наряжена я не парадно…

– Оставайтесь, мама! – поддержала меня подошедшая Серафима. – Уж если проблема в наряде, тут только намекните…

И, опережая события, скажу: матушка осталась. Ворчала ещё этак по-докторски: дескать, мало ли, вдруг снова помощь травницы понадобится. Для торжества старший Багратион лично преподнёс ей в дар шёлковый узорчатый наряд, к которому прилагались особенная шапочка и пояс, расшитые жемчугом и золотым шитьём, а в качестве дополнительного украшения – монисто из золотых монеток.

Тамару с трудом преобразили в получеловеческий вид и увели, и больше мы её не видели.

Но эта часть, как я уже сказал – только половина беды. Подмена патронов свидетельствовала о серьёзном заговоре против нового рода Серго (а, может, и против старого рода Багратионов заодно) и требовала дальнейших разбирательств.

* * *

Так или иначе, венчание состоялось. Проходило оно вовсе не в огромном соборе, как это было у Ивана с Марией, а в старинной фамильной церкви Багратионов – небольшом храме, укрытом в одной из горных долин. Крошечный храм вмещал едва ли три десятка человек, и почти все гости наблюдали за таинством (а больше слушали) сквозь распахнутые двери и узкие окна. А внутрь пригласили родителей жениха и невесты, императора и Великого князя Кирилла Фёдоровича с супругами и… ближайших друзей жениха. Да-да, стеснённо я себя чувствовал рядом с титулованными особами.