Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Глава 9
Огонь-Сварожич и дуэльные пистолеты

20 августа (1 сентября) 1872 года. Воскресенье

1

Зина, Николай Павлович и господин Левшин снова расположились в хозяйском кабинете. Окна его выходили на запад, и жара здесь не так донимала, как, скажем, в столовой – с окнами, смотревшими на восток. Любаша по приказанию Николая Павловича подала им поздний завтрак прямо сюда. А сама побежала к воротам: отнести водицы караулившим их городовым. Еда у них имелась: им оставили господскую корзинку со снедью. Воды же там была всего одна бутылка – смехотворно мало при том немыслимом, чудовищном зное, на котором им предстояло находиться.

Хозяин дома сидел за своим столом, на котором горничная оставила подносы с закусками. Андрей Левшин с перевязанной головой восседал на диване. А сама Зина устроилась на стуле – через стол от Николая Павловича. Получасом ранее он собрал всю усадебную прислугу в прихожей господского дома и объявил:

– Ни под каким видом никто не должен пытаться уйти из Медвежьего Ручья! Если кто-то попробует, это будет равнозначно самоубийству.

Челядь принялась было шуметь, издавать изумлённые и даже возмущённые восклицания, но тут уже господин Левшин сказал:

– О том, что с вами произойдёт, попытайся вы покинуть усадьбу, вы можете спросить у Антипа. А сейчас нам нужно посовещаться.

Он развернулся на каблуках и нетвёрдой походкой пошагал к лестнице, что вела на второй этаж. В этот самый момент часы на лестничной площадке хрипловато закряхтели и пробили одиннадцать раз. А Зина-то думала: уже далеко перевалило за полдень!

Между тем Антип вышел из дому, уводя за собой гомонившую прислугу. Ему предстояло не только объясняться с нею вместо хозяина. Пока они ехали, господин Левшин распорядился, чтобы тело его отца положили на ледник – «вплоть до дальнейших указаний», и убрали от ворот усадьбы останки Тельмы. Полицейский дознаватель так и выразился: «останки», будто речь шла о человеке.

А сейчас они трое должны были совещаться – ровным счётом ничего не понимая о том, что случилось. Впрочем, Зина, к собственному удивлению, осознала, что чрезвычайно голодна. И набросилась на холодную телятину, поданную Зиной, и на пирожки с грибами. Лишь утолив первостепенное чувство голода, она заметила: ни господин Полугарский, ни титулярный советник Левшин к еде не притронулись. Но, по-видимому, хотели подождать, когда она насытится. Пресловутого совещания пока не начинали.

Хозяин дома выглядел подавленным – хотя, как показалось Зине, в меньшей степени, чем тогда, когда они отсюда уезжали. Руки его чуть заметно подрагивали, однако на губах проступало подобие улыбки.

А господин Левшин, похоже, растерял своё фанфаронство: сидел, сложив руки на коленях, и глядел вниз, не поднимая перевязанной головы. Зина даже испытала некое подобие злорадства по этому поводу. Но тут же собственных чувств устыдилась. Во-первых, красивую белую кобылку Тельму и ей было очень жалко. А во‐вторых, все они рисковали повторить Тельмину судьбу, если бы попробовали покинуть усадьбу.

– Я вот что думаю, – решилась девушка начать разговор. – Нам нужно послать людей, чтобы они обошли усадьбу по периметру – вдоль всей ограды. И выдать им какие-нибудь мелкие предметы, которые они могли бы через неё перебрасывать – производить опыты. Ведь неизвестно, распространяется ли это… – Она запнулась, не зная, как лучше назвать сокрушительную огненную завесу, что возникла вокруг Медвежьего Ручья, а потом договорила: – …Распространяется ли этот феномен на всю территорию вокруг усадьбы или где-то есть пробелы.

– Великолепная идея, дорогая! – с воодушевлением воскликнул Николай Павлович, а затем в очередной раз извлёк платок из кармана пиджака и промокнул лоб; уже и в кабинете становилось чрезвычайно жарко, несмотря на то, что Любаша задёрнула все шторы на окнах, из-за чего здесь царил полумрак. – Я немедленно пошлю людей делать обход!

– Погодите кого-то посылать, – подал голос господин Левшин и поднял-таки на хозяина дома угрюмый взгляд. – Расскажите мне лучше, что вам известно о моём отце – о его так называемом исчезновении? Коль скоро мы не можем поехать в полицейское управление, я сам должен вас допросить.

– А вот на это, милостивый государь, у вас точно нет полномочий! – Николай Павлович даже голос возвысил. – И ни на какие ваши вопросы я отвечать не стану. Подумайте-ка лучше вот о чём: почему этот феномен, как назвала его Зинаида Александровна, возник именно после того, как городовые извлекли тело вашего батюшки из пруда?

– Вы на что намекаете? – вскинулся было титулярный советник, но потом как-то разом сник: видно, этим вопросом он и сам задавался.

– А ещё, мне кажется, вы забыли о главном! – снова вступила в разговор Зина. – Бабушка Варвара Михайловна пропала почти два дня назад! Как вы собираетесь её искать?

Она хотела прибавить: у нас времени осталось в обрез. Однако тогда пришлось бы поведать о ночном визите призрака Левшина-старшего. И девушка предпочла промолчать.

Мужчины одновременно опустили головы – с таким одинаково смущённым видом, что Зина поняла: они и в самом деле забыли о поисках Варвары Михайловны Полугарской.

2

– Может быть, – Иван перевёл взгляд с бабы в чёрном головном платке на Агриппину Федотову, – вы представите меня своей знакомой?

– Это – Алтынов Иван Митрофанович, сын купца первой гильдии и жених моей внучки Зинаиды. – (При последних словах Иван даже задохнулся на миг от неожиданности – с такой лёгкостью Зинина бабушка их произнесла.) – А это – Прасковья Назарова, жительница деревеньки Левшино – той, что возле железнодорожной станции. Да, и мы с Прасковьей в самом деле давние знакомые.

Иван Алтынов подождал немного, однако Агриппина ничего разъяснять по поводу этого знакомства явно не желала. Так что он задал вопрос не об этом:

– Прасковья… а как по отчеству?

– Прасковья Власовна, – вместо Агриппины ответила ему баба в чёрном платке. – Но никто меня так не величает. Так что и вы, господин Алтынов, можете называть меня без отчества.

– Тогда, Прасковья Власовна, – сказал Иван, проигнорировав её предложение, – поведайте нам, что здесь происходит? Да, и не вы ли сюда вызвали Агриппину Ивановну – в связи с этими событиями?

– Я Грушеньку сюда не вызывала. – Баба глянула на Агриппину без особой приязни. – А обо всём, здесь происходящем, я сама только что узнала. Переговорила с госпожой Полугарской, тёткой здешнего хозяина. Может статься, я бы ей и не поверила, однако то же самое мне повторили и они. – Прасковья кивнула на двух городовых, что маячили за воротами усадьбы.

Иван поглядел в их сторону: фигуры мужчин в форменной полицейской одежде были видны словно бы сквозь густое марево. И даже с расстояния в десяток саженей казалось: из усадьбы струится поток раскалённого, знойного донельзя воздуха.

– Да, жарко им, сердешным, там стоять, – кивнула Прасковья, заметившая, куда Иван смотрит. – Но уйти они не могут: не ровён час, олух какой-нибудь попробует попасть внутрь.

При этих словах она бросила на Иванушку столь ехидный взгляд, что ясно было: таким олухом она считает именно его.

– Вот что, Параша, – оборвала её Агриппина, – хватит уже тебе наводить тень на плетень. Выкладывай всё!

И Прасковья Назарова выложила: передала и то, что сообщила ей Наталья Степановна Полугарская, и то, что рассказали стоявшие за воротами городовые. Хоть речь их, по словам Прасковьи, была слышна плохо. Пока баба говорила, Иван несколько раз испытывал желание ущипнуть самого себя за руку – проверить, не спит ли он. А сошедший с облучка тройки Алексей, который стоял теперь с ними рядом, несколько раз громко хмыкал во время её рассказа и недоверчиво ухмылялся.

– Да ладно тебе, Прасковья! – воскликнул он, едва баба в чёрном платке и цветастом платье умолкла. – Неужто ты думаешь, что мы в такое поверим? Всех, кто сквозь ворота пройдёт, огонь попалит?

Но Агриппина Федотова направилась к воротам раньше, чем он договорил. На миг она наклонилась, сгребла с дороги небольшую горсть пыли и дальше пошла, зажав её в кулаке, поднесённом к губам. Ивану, который глядел в спину Зининой баушке, показалось, будто та на ходу шепчет что-то. Слов, однако, он разобрать не сумел.

Кучер, сидевший в ландолете старой дамы, издал предостерегающий возглас, когда Агриппина Ивановна оказалось от ворот саженях примерно в двух. Но та сделала ещё один шаг, а потом остановилась и с размаху, веером, метнула собранную пыль в сторону усадьбы.

Сперва Ивану Алтынову показалось: из её кулака вылетел рой мелкой мошкары, в которую ворожба чёртовой бабушки обратила пылинки. Поскольку то, что из её кулака вылетело, не устремилось к земле, следуя естественным законам, а зависло в воздухе. И, повисев так мгновение, полетело к воротам. Однако потом купеческий сын уразумел: ворожба Агриппины состояла в другом. Неизвестно, под силу ли ей было обратить неодушевлённую материю в живых существ, хотя бы и мелких. Зато она явно сумела вызвать порыв ветра, который заставил затрепетать листья на кустах боярышника, росших вдоль усадебной ограды, а заодно и подхватил пылинки из Агриппининого кулака и понёс к воротам.

Впрочем, до самого створа ворот придорожная пыль не долетела. Примерно на расстоянии вытянутой руки от них рой мнимой мошкары вдруг подался вверх и как бы расплющился. А в следующий момент на месте пылинок вспыхнула тысяча мельчайших огненных искр. Секунду или две они сияли, крутясь колесом, а потом погасли, так и не опустившись на землю. И в глазах у Ивана заплясали их огненные отражения, отпечатавшиеся на сетчатке.

Пропадать эти искры не желали несколько минут. Агриппина успела за это время подойти и к старой даме в ландолете, чтобы переговорить с ней о чём-то, и вернуться к алтыновской тройке. А яркие пятна перед глазами Ивана только-только начали исчезать, как если бы он перед этим глядел не на мелкие искры, а на солнце.

– Тётушка господина Полугарского сейчас поедет в Троицкое – вызовет сюда бывшего управляющего усадьбой, – сказала Агриппина, подойдя. – Может статься, он знает, каким ещё путём в Медвежий Ручей можно попасть.

– А вы, стало быть, и с этой старой дамой были знакомы раньше, – констатировал Иван.

Агриппина Федотова сделала вид, что не расслышала его слов, – повернулась к Прасковье:

– И что, как думаешь, вызвало всё это? Из-за чего огненное бесчинство началось?

Прасковья насмешливо подняла брови, словно её спрашивали о некой совершенно очевидной для неё вещи:

– Да знамо дело: в усадьбе повторно оскорбили Сварога. Вот он и наслал сюда духов огня-Сварожича, чтобы покарать оскорбителей.

3

– Полагаю, – с некоторым сомнением произнёс Николай Павлович, – мы могли бы поручить повторные поиски Варвары Михайловны тем, кто будет обходить усадьбу. Пусть посмотрят…

Договорить он не успел: в дверь торопливо, заполошно застучали.

– Войдите! – крикнул господин Полугарский.

В кабинет вбежала Любаша: запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом.

– Нашла! – закричала она.

И все, кто в кабинете находился, повскакивали со своих мест.

– Нашла бабушку? – вскричала Зина.

– Нашла выход отсюда? – взволнованно вопросил Николай Павлович.

– Нашла того, кто эту западню для нас устроил? – Титулярный советник Левшин так и впился в горничную взглядом.

Но та помотала головой и, глядя на одного только господина Левшина, с запинкой произнесла:

– Да нет… Нашла вот это… Возле аллеи, что ведёт к воротам. – И она воздела руку, в которой что-то металлически зазвенело.

Зине померещилось: она показывает брошенные кем-то ручные кандалы. «Должно быть, – решила поповская дочка, – в усадьбу попал какой-то беглый каторжник. Может, с этапа сбежал. А бабушка его увидела, и он…»

Но эту страшную мысль девушка не закончила: поняла, что на самом деле зазвенело в Любашиной руке. И облегчённо перевела дух.

Горничная держала, подняв почти к самому своему лицу, массивную связку ключей на большом кольце. На первый взгляд их было не меньше трёх десятков – всяких: блестящих и ржавых, с причудливыми бородками и почти гладких, новомодных английских и диковинных, словно из арабских сказок, маленьких ключиков от каких-то потайных замков.

– Вот, – Любаша по-прежнему обращалась к Андрею Левшину, а не к хозяину дома, – они были в траве возле ограждения аллеи. Я ещё смотрю: трава сильно примята, а в ней вроде что-то поблёскивает. Наклонилась – а они там лежат!

– Так ведь это же ключи нашего бывшего управляющего, господина Воздвиженского! – воскликнул Николай Павлович. – Перед самым своим отъездом из усадьбы он передал их Вареньке.

Он шагнул к Любаше, взял у неё связку ключей, потряс ими в воздухе. И они задребезжали так пронзительно, что Зина вспомнила звук колокольчика подъезжавшей тройки, которую она так и не увидела. Но мысли о тройке она тут же отринула: ей стало не до ключей. Она поняла, какое место Любаша имела в виду, говоря, что там трава сильно примята. И в голове у Зины возникла картина ещё более жуткая, чем тогда, когда она воображала себе беглого каторжника. Дочке священника представился огромный бурый медведь – тот, которого она своими глазами видела вчера. И этот зверь, так похожий на изображение с дворянского герба Полугарских, набрасывался на Варвару Михайловну. Хоть Любаша и говорила, будто ведмедь никогда не нападёт на женщину.

И молодая горничная явно поняла, о чём – о ком – Зина подумала, потому как повернулась к ней со словами:

– Я в том месте всё осмотрела, но ничего, кроме примятой травы, не увидела. Ничего этакого, барышня, там не было.

Николай Павлович изумлённо поднял брови и наверняка хотел узнать у горничной, что та имела в виду. Но Любаша уже шагнула к господину Левшину и, зардевшись, спросила:

– Быть может, вам, Андрей Иванович, нужно повязку на голове переменить? Вы только скажите – у нас в доме бинты имеются.

– Оставьте, это лишнее. – Титулярный советник сдвинул брови и отвернулся от девушки в переднике.

И внезапно в голове у Зины картина возникла совершенно определённая, не воображаемая. Дочка протоиерея Тихомирова ещё вчера догадалась о том, из-за чего Любашу встреча с медведем не столько напугала, сколько привела в смятение. Ещё бы Зине было об этом не догадаться, когда она помнила, что сказала бабка Агриппина соседке Фросе: «Ведмедь чует, сохранила девка свою невинность или утратила. И ежели утратила, то он при виде неё не рычит, а как бы мычит. Вроде как недовольство своё выражает. А потому – смотри, чтобы никакой цыган с ведмедем на твою свадьбу не заявился!»

Но сейчас Зина уразумела и другое: кто именно довёл горничную до греха. И означало это лишь одно…

– А ведь вы, господин титулярный советник, и прежде бывали в Медвежьем Ручье. – Зина поглядела на Левшина в упор. – Может, вы даже знали о том, что тело вашего отца находится в пруду? Или сами его туда подбросили – а до этого оно лежало где-то на леднике? Иначе с чего бы это оно так хорошо сохранилось? Возможно, вы ждали удобного случая, чтобы проникнуть в усадьбу на законных основаниях и его сюда подбросить – поквитаться с Николаем Павловичем, которого вы за что-то возненавидели?

Девушка хотела ещё прибавить: «Может, и бабушку мою именно вы похитили, чтобы удобный случай вам представился?» Однако этого сказать она уже не успела. Господин Левшин внезапно ринулся к ней, вскинув над головой руки со сжатыми кулаками – собираясь обрушить их на Зину. То ли он при падении расшиб себе лоб слишком сильно, то ли с самого начала был несколько не в своём уме.

Зина моментально отпрыгнула в сторону – сама от себя такой прыти не ожидала. И титулярный советник промахнулся: рассёк кулаками воздух возле её левого уха. А уже в следующий миг на него с гневным возгласом налетел Николай Павлович, схватил его за руки, стал их опускать.

– Господь с вами, Андрей Иванович, да что же вы творите-то?.. – Любаша в ужасе прижала ладони к щекам; глаза её сделались круглыми, как две монеты.

Но при этом она не сдвинулась с места – не поспешила на помощь хозяину. «Хорошо хоть, и любовнику своему тоже не ринулась помогать!..» – мелькнуло у Зины в голове.

А титулярный советник Левшин уже выдернул правую руку из пальцев Николая Павловича, но наносить ею удар хозяину дома не стал. Вместо этого он сунул руку в карман сюртука и выхватил оттуда тот самый пистолет, который сегодня уже направлял на господина Полугарского.

Любаша при виде оружия пронзительно завизжала, но с места так и не сошла. А господин Полугарский, вцепившись в правое запястье своего противника, крикнул старческим фальцетом:

– Зина, бегите за помощью!

И девушка в самом деле побежала. Но не к дверям кабинета, а к маленькому несгораемому шкафу, что стоял на полу.

– Николай Павлович, скажите шифр! – крикнула она.

И хозяин усадьбы её понял.

– Тринадцать!.. – успел выговорить он, с усилием удерживая руку своего противника.

А затем пистолет господина Левшина выстрелил.

4

Иван хотел уже спросить Прасковью: если она с самого начала знала про Сварога, то почему молчала? Ничего не сказала кудесникам, которые совершили в усадьбе свой нечестивый обряд? Но потом прикусил язык. Понял: скажи им Прасковья о том, какого именно языческого бога они оскорбили, и эти мудрецы надумали бы принести ещё одну человеческую жертву. На сей раз – чтобы умилостивить солнечное божество. И купеческий сын спросил другое:

– А вам известно, кто оскорбил этого самого Сварога в первый раз? Можете назвать их имена?

Прасковья внезапно сгорбилась, и если до этого момента Иван считал её примерно сорокалетней, то теперь ему подумалось: ей уже далеко за пятьдесят.

– Кто они, я знаю, только вам их назвать не могу, – после долгой паузы сказала она, и губы её сложились в горестную гримасу. – Кабы я могла это сделать!.. Но мне пришлось дать зарок. Мой младший брат, Антип, служит кучером в Медвежьем Ручье. И я поклялась его жизнью, что буду хранить их имена в тайне. Если бы я тогда ведала, как оно всё обернётся!.. – По лицу её пробежала волна – как будто рожь на ветру заколыхалась. – А вчера, на станции, Антип мне сказал, что пропала Варвара Михайловна Полугарская, хозяйка усадьбы.

– Она пропала?! – Этот возглас издал Иван.

– Как давно она пропала? – спросила Агриппина Федотова.

– Позавчера вечером, – сказала Прасковья. – Знаю, о чём ты, Грушенька, подумала. Но навряд ли её исчезновение повлекло за собой гнев огня-Сварожича. Ведь ещё вчера в усадьбу можно было и входить беспрепятственно, и выходить из неё. И даже нынче утром хозяйская тётка, – она кивком указала на отъезжавший ландолет, – без всяких препон Медвежий Ручей покинула.

Иван тоже посмотрел на удалявшийся экипаж и отметил заодно, что к воротам усадьбы приближаются пешим ходом ещё несколько мужиков и баб. Как видно, известие о загадочных событиях в Медвежьем Ручье уже распространилось по окрестностям.

– Мне нужно любым способом в усадьбу попасть. – Иван посмотрел сперва на Агриппину, потом – на Прасковью. – Вы ведь… – Он едва не произнёс: вы ведьмы, но осёкся на полуслове – всё-таки решил иначе сформулировать свой вопрос: – Вы ведь знаете, как провести человека через препятствия, которые выглядят непреодолимыми?

Агриппина Ивановна усмехнулась: явно поняла, что он собирался сказать вначале. Но раньше, чем она ему ответила, со стороны усадьбы донёсся приглушённый расстоянием сухой хлопок: звук пистолетного выстрела.

5

То ли на спусковой крючок нажал сам господин Левшин, то ли в борьбе это случайно сделал Николай Павлович. Размышлять, что именно произошло, Зине было некогда. Она поняла только, что пуля ни в кого не попала: раздался звон разбитого оконного стекла, и пробитую штору притянуло к окну, как если бы движение воздуха шло из помещения наружу, а не наоборот.

Визг Любаши при звуке выстрела резко оборвался, и Зина подумала: уж не упала ли горничная в обморок? Но на то, чтобы посмотреть, так ли это, времени у дочки священника не оставалось вовсе.

Она склонилась к ручке сейфа, набрала 13, а потом крикнула:

– Николай Павлович, а дальше как? – Она помнила: в том коде, который он набирал, было восемь цифр.

Однако ответить ей господин Полугарский не мог. Вскинув глаза, Зина увидела: одной рукой её приёмный дед всё ещё удерживает пистолет господина Левшина, а другой старается оторвать от своего горла пальцы титулярного советника. Тот, как видно, собрался если уж не застрелить, то задушить хозяина ненавистного ему Медвежьего Ручья.

Зинины пальцы, лежавшие на ручке сейфа, затряслись. И девушка длинным вдохом втянула в себя несусветно горячий воздух, который её панику лишь усилил. Николай Павлович и господин Левшин с топотом и сопением боролись всего в паре шагов от неё, и она понимала, за кем в этой схватке останется победа: один из противников был почти на сорок лет моложе другого.

Однако внезапно ей вспомнилась иная рука: сжимавшая не ручку несгораемого шкафа, а рукоять меча. Рука с рыцарским доспехом – с герба господ Полугарских. И Зина поняла: сейфовый шифр ей известен. Она даже засмеялась от облегчения – так всё оказалось просто.

– Десять, – прошептала она, набирая две следующие цифры, а потом добавила ещё четыре: 1 7 9 8.

И тотчас раздался щелчок, с которым дверца маленького несгораемого шкафа распахнулась. Господин Полугарский, не мудрствуя лукаво, сделал кодом к его замку дату, когда его предки получили дворянство от императора Павла Петровича. Зина схватила с нижней полки сейфа ящичек из карельской берёзы, оказавшийся удивительно тяжёлым, опустила его на письменный стол и сдвинула маленькую пружинную защёлку.

Под откинувшейся крышкой лежали, обращённые стволами в разные стороны, два старинных дуэльных пистолета с латунными украшениями. И Зина тотчас выдернула из креплений, имевшихся в футляре, один из них.