Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

12 глава

Очнулся я в своей комнате. Судя по освещению, была уже ночь. Было очень жарко, но я не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, что бы скинуть с себя одеяло. Картинка перед глазами слегка расплывалась. Все предметы обрели радужные очертания.

– Очнулся?

Я не смог повернуться, сил не хватило. Эйнар сам наклонился надо мной, вглядываясь в моё лицо.

– Как чувствуешь себя?

Попытка ответить тоже не увенчалась успехом.

– Не волнуйся, это из-за транквилизатора, что на тебе использовали. Хочешь пить?

Как только он это сказал, я понял, что действительно умираю от жажды. Внутри все будто спеклось. Хорошо, что Эйнар понял это без слов и помог мне напиться. Жаль про одеяло он не понял и снова укрыл меня.

– Отдыхай. Антидот только начал действовать, – услышал я, прежде чем снова провалиться в темноту.

Я спал совсем без сновидений. Так давно этого не было. Только под утро меня посетил короткий сон и снова о звёздах. Точнее про одну звезду. Она висела передо мной в пустоте и мерцала. Потом стала разгораться все ярче и ярче, заполняя своим светом все. До тех пор, пока я не понял, что лежу с открытыми глазами и смотрю на полог над моей кроватью.

Я жил всю жизнь в куполе. Замкнутый мир практически под землей. Мне одному из немногих повезло, и я был на поверхности своей планеты. Я видел настоящее небо, знаю какое оно. Каким бескрайним может быть мир. Я всё это видел.

А теперь для меня настало время жить под водой.

Так я это ощущал. Все что меня окружало, было отделено стеной, которую я не мог преодолеть. Просто был не в силах. Голоса, звуки доходили до меня приглушенные этой прозрачной стеной. Я не слышал ничего вокруг. Не потому что ни мог, я вовсе не оглох. Просто мне эти звуки были безразличны – я не прислушивался к ним, перестал на них ориентироваться.

Люди, которые находились вокруг меня, не вызывали никаких эмоций. Их слова, а поначалу их было очень много, проходили сквозь меня, не вызывая никакого отклика. Будто скатывались капельками по моей оболочке. Смысл их ускользал от меня точно так же.

Лица, что я видел, будто превратились в серию портретов. Злые, встревоженные, печальные. Я четко понимал эмоции, но не связывал их с чем-то или точнее с кем-то. Я не чувствовал связей  с ними. Совершенно никаких. Будто шел по галерее – вот мой отец, мать, Эйнар, Нильсин, Хенна. Мне приятно было видеть их лица, я хорошо их знал, но... Эти оттиски в моей памяти были связаны только с прошлым, а я смотрел на них из будущего. Уже совершённые поступки тех, кто остался за спиной, не могут повлиять на происходящее сейчас. Даже если бы я этого захотел – просто невозможно.

Я не мог сосредоточиться ни на чем. Сознание просто уводило меня в сторону, обтекая все внешнее. Это невозможно было изменить, как удержать воду в ладонях. Как не старайся, как не сжимай – она все равно утечет или испарится.

Я оставил попытки говорить. Это было так сложно, просто невыносимо тяжело. Нет, я не онемел. Просто мне совершенно нечего было сказать.

Я застыл.

Время, место – все потеряло свой смысл и значение.

Все, что было до этого мной, превратилось в прах и рассыпалось от малейшего прикосновения.

Если совсем не двигаться, в теле наступает такое... особенное состояние. Даже не знаю, как точнее это описать. Сначала ты просто застываешь и тело, будто радуется долгожданной передышке. Мышцы, кожа, кости расслабляются, уходит напряжение. Это приятно, но длится недолго. Когда тело успокаивается, ты неосознанно начинаешь сканировать окружающее пространство. Это нужно для того, чтобы и разум успокоился, четко осознал и контролировал внешний мир. Но постепенно он начинает сжиматься. Радиус этого контроля становится все меньше и меньше. И вот уже прилипает к коже, начинает проникать внутрь. И в этот момент ты слышишь настоящую свою тишину. Окунаешься в такую теплую и уютную темноту с головой. И зачем я боялся её так долго? Ведь если не сопротивляться и принять её – доходишь до центра. Точки, где начинаешься и заканчиваешься ты.

Но мне нечасто удавалась совершать это путешествие. Хотя это стало тем единственным, что меня интересовало сейчас.

Я еще был жив. И оставлять в покое меня никто не собирался.

Это сильно утомляло меня, особенно по началу. И проявлялось странным образом. Я перестал переносить любые прикосновения, даже случайные. Ощущение от них было такое, будто касались моих оголенных нервов. Телу физически было больно и очень неприятно. Я подолгу потом не мог избавиться от этих ощущений. Дотронулись один раз, а мне казалось, что это повторялось и повторялось, очень долго и  изматывающее медленно успокаиваясь.

Иногда я замечал, что ем. Чаще испытывал облегчение от того, что уже ночь и я в кровати, значит никто не будет меня беспокоить. Больше всего мне нравилось сидеть в кресле у окна. Я  ни разу не замечал, что кто-то пришел, пока ко мне не обращались.

Просто я слушал свою тишину. Погружаясь в неё все больше и больше.

Не знаю зачем, может быть по приказу отца, или кого-то ещё, около меня постоянно теперь кто-то находился. Нянька или телохранитель, затрудняюсь сказать. В общем-то они не сильно меня беспокоили. Старались держаться вне поля зрения, наверное верили, что я их не замечаю. По большей части это так и было.

Иногда оболочка, что отделяла меня от мира, исчезала. В такие моменты я видел всё очень четко, ощущал окружающее каждой клеточкой тела. Потом в груди будто разгоралось что-то и медленно накалялось. Это причиняло мне боль, становилось почти нестерпимым.

Казалось, моё тело сейчас вспыхнет в этом сухом пламени. Но потом меня снова накрывала волна безразличия, мир отодвигался и я успокаивался. Но такое происходило все реже и реже. Наверное, во мне просто не осталось слишком мало пищи для этого пламени.

Чаще всего это происходило по ночам. Вот и сегодня я проснулся, когда в груди уже пекло на самой границе боли. Вокруг было так тихо. Куда-то подевался мой надзиратель. Впрочем, меня это мало заботило. Даже дыхание казалось горячим, обжигало мне губы. Сжавшись в комок, я просто ждал пока боль пройдет, зная, что поделать ничего нельзя.

На границе зрения я заметил движение и немного подвинулся, чтобы рассмотреть что там. Я подумал, это тот, кто должен присматривать за мной. Но никого не увидел. Мои глаза уже закрывались, когда я  снова заметил движение. Если бы мой взгляд по чистой случайности не был направлен в эту точку, я наверняка ничего бы не заметил.

По покрывалу скользила маленькая тень. Короткое движение и она снова застыла. Потом осторожно оглядевшись, опять короткая перебежка до следующей складки. Почти сливаясь с тенями, поблескивая бусинками глаз, мышонок передвигался очень осторожно и терпеливо. Я наблюдал за ним не меньше пяти минут, а он продвинулся едва ли больше чем на полметра. У меня большая кровать, такими темпами путешествие грозило затянуться надолго. Интересно, что ему здесь понадобилось. Заблудился? Вряд ли он надеялся здесь найти еду.

Жар в груди внезапно усилился, я едва не застонал от боли. Кто подбросил топлива этому ненасытному пламени? Мышонок на хвосте принес?

– Уходи, – процедил я сквозь зубы.

Мышонок смотрел на меня, кажется, совсем не испытывая страха. Я не мог его больше видеть, не без труда развернувшись, лег к нему спиной.

13 глава

Никакого забытья не наступало, как это происходило обычно. Глаза открывались сами собой. Я уже видел цветные пятна вокруг той точки, на которую смотрел, не отрываясь, когда услышал, что открылась дверь. Как не тихо ступал тот, кто вошел, я все прекрасно всё слышал.

Вошедший тихо крался к кровати, чьи-то руки осторожно стали поправлять на мне одеяло. Я инстинктивно дернул плечом, отталкивая и защищаясь от прикосновения. И тут же увидел лицо Хенны. Она присела, что бы быть на одном со мной уровне и видеть моё лицо, с тревогой вглядываясь в него.

– Мой принц, вы сейчас что-то сказали?

Вот зачем она пришла. Убедиться. Подслушивала как всегда.

– Вы чего-нибудь хотите?

Она пытливо всматривалась в меня, чтобы найти хоть какой-то отклик, но ничего не находила. Мне очень, до жути сильно захотелось, что бы она немедленно ушла. И не смотрела на меня так.

– Вам жарко? Убрать одеяло? Понизить температуру? Хотите пить?

Да жарко. Но потушить этот жар никакой водой не получится. Разве что утопить источник.

– Может быть, вы хотите подняться наверх?

Я не сразу понял, о чем она говорит. Она имеет в виду крышу купола? И как-то сразу, вдруг понял – да! Хочу!

И она угадала, что мне этого хочется. Глаза вспыхнули будто. Она тут же поднялась и быстро ушла. Вернулась очень быстро с ворохом одежды. Как будто схватила в охапку, всё что попалось, и тут же побежала обратно. Хотя возможно так и было. Бросила прямо на кровать в ногах и откинула с меня одеяло. И застыла, боясь ко мне прикоснуться. Она наверняка заметила, что мне не нравится, когда меня трогают. Никто кроме неё этого увидеть бы просто не смог. Я почувствовал благодарность и  что больше не злюсь на неё.

И хотя боль всё еще не ушла, и я знал, что от того, что я буду двигаться, будет только хуже, я стал подниматься. Сел и спустил ноги на пол. Хенна тут же засуетилась, выхватывая всё подряд и подавая мне предметы одежды. Она так старалась, чтобы наши руки не соприкасались. Подавала предметы, максимально отодвинувшись, на вытянутых руках. Даже не делала попыток помочь, хотя я возился с одеванием очень долго, она терпеливо и молча ждала, пока я справлюсь сам. Хотя я заметил, что ей этого хотелось, но она сдерживалась, нервно сжимая пальцы.

Когда я наконец-то справился с одеванием, она всё так же держась от меня на расстоянии пошла со мной. Открыла дверь и вышла вперед меня. Я слышал, как она там с кем-то говорила. Свет в коридоре, хоть и приглушенный, показался ослепительным и резанул по глазам. Едва проморгавшись, я заметил удаляющиеся спины двух охранников у поворота. Наверное, Хенна их отослала. Я медленно побрел по коридору, чувствуя, как голова немного кружится. Едва не дойдя до поворота, прислонился к стене, пережидая особенно сильный приступ боли. Хенна ничего не говоря, шла за мной. До ожидающего ауто я дошел вместе с ней. Заметив, что она собралась ехать вместе со мной, я жестом остановил её.

– Там холодно.

У шахты лифта действительно почти минусовая температура, а она не одета. Хенна судорожно вздохнула, но снова сдержалась и ничего не сказала, прикрыв рукой рот. Только кивнула быстро, несколько раз. И стояла, пока ауто не двинулся с места.

Машина двигалась с такой скоростью, будто за ней гнались. Я полулежал на сиденье, наслаждаясь покоем, но это определенно стоило того. Уже в лифте, я почувствовал, что кажется, стало немного легче. И немного испугался, не хотелось, что бы апатия снова наступила. Не сейчас, не там. Немного позже, пожалуйста. Дай мне добраться и хотя бы несколько минут в полной мере видеть всё вокруг четко, а не так как в последнее время. Без пелены отгораживающей меня от мира. Пусть будет больно, но не пусто.

Ах, какой чистый здесь воздух! Не надышаться! Едва дверь за мной закрылась, я прикрыв глаза, стоял не меньше минуты, просто наслаждаясь процессом, вдыхая и выдыхая этот непередаваемый запах холода.

Тут было так светло, обе луны расстарались и вышли меня поприветствовать? Так ярко, что снег искрится даже в двойной тени. Единственный предмет, который её мог отбрасывать, моё кресло. Его тень была больше чем обычно. Потому что оно было занято. Рассмотрев сначала, как следует, силуэт тени, я поднял взгляд выше. Кресло стояло боком ко мне. Егерю, что сидела в нем, пришлось повернуть голову, чтобы меня увидеть. Она поднялась и встала. Пошла навстречу и остановилась в нескольких шагах передо мной. Что она тут делает? Зачем пришла? Мы же не разговаривали почти, во время последней встречи. Что ей могло понадобиться? Извиниться за то, что не оставила меня там, где я хотел? Вряд ли. Она же выполняла приказ, и какой нормальный человек оставит другого человека на заведомую смерть? Ей не за что просить прощения. К тому же...

Она подняла очки на лоб и одновременно стянула маску вниз, прежде чем поднять лицо так, чтобы я его видел.

– Здравствуй, Кайс.

Меня ослепили луны, что были за её спиной. Иначе как объяснить, что я не сразу рассмотрел её лицо? Черточка за черточкой оно проступало, будто впитывая в себя этот слепящий меня свет.

– Ты давно здесь не был, я долго ждала.

– Я был занят, – голос такой неожиданно хриплый, совсем отвык им пользоваться.

– Ты бледный, плохо себя чувствуешь?

– Я был болен.

Теперь я видел её четко и ясно, мельчайшие детали. И не только её, все вокруг ожило, обрело объем. Будто тонкий слой пепла, покрывающий всё вокруг, исчез сам собой истаяв.

– Сейчас тебе лучше?

– Намного.

– Я рада это слышать.

Она опустила глаза, и немного повернула лицо, будто не  знала, что ещё сказать. Я испугался, что она снова исчезнет и поспешно шагнул вперед. С трудом удержался, что бы не схватить её за руку.

– Ты пойдешь со мной?

Прежде чем ответить, она снова взглянула на меня. Что она искала на моём лице?

– Да.

И она подняла вверх маску, закрывающую нижнюю половину лица. Мне стало немного жаль. Хотелось подольше посмотреть на её лицо. Хорошо, что не стала опускать и очки тоже.

Я замешкался, не в силах оторвать взгляда, жадно впитывая её всю. Она удивленно приподняла брови и немного склонила голову на бок. Не помню, что бы она так делала раньше. Такое милое недоумение. От этого кровь быстрее побежала по жилам, бросившись мне в лицо. Что она ждет? Я забыл! Она сказала, что пойдет за мной!

Я почти силой заставил себя повернуться к ней спиной, весь обратившись в слух. Снег заскрипел под её шагами, когда она шагнула следом. Она и правда идет за мной!

Я остановился, придерживая для неё дверь и, когда она прошла мимо, меня обдало холодом.

Когда мы вошли в лифт, я сразу прошел в угол и спрятал руки за спиной. Вцепившись в поручень, что бы не поддаться желанию прикоснуться. Я не доверял собственным рукам.

Она спокойно стояла и жала, пока мы спускались, рассматривая сквозь прозрачные стенки всё подряд. Время от времени, её взгляд останавливался на мне, но она отводила глаза. Выглядело так, будто она была смущена. Наверное, это из-за меня. Я не мог прекратить смотреть на неё.  Но не смотреть на неё было выше моих сил.

То же самое, продолжалось и в ауто. Я забился в угол, максимально возможно отодвинувшись. Сидя ко мне боком, она уже не останавливала свой взгляд на мне. Сначала смотрела на проносящийся мимо пейзаж, потом опустила глаза и не поднимала до самой остановки.

Идти впереди неё, указывая дорогу, когда мы добрались до дворца, было сложно. Я едва не спотыкался, весь сосредоточившись не на том, куда иду, а на звуках за моей спиной. Ничего не мог с собой поделать! Я ждал пока она исчезнет, чувствуя, как сердце каждый раз пропускает удар, если мне казалось, что стало слишком тихо и её уже нет.

Но она не исчезла. Мы благополучно пришли в мои апартаменты.

14 глава

Я пропустил её вперед и, закрыв дверь, прислонился к ней спиной. Будто это могло бы её удержать!

Она остановилась осматриваясь. Искала что-то знакомое? Вспоминала тот единственный вечер, когда была здесь?

Прежде чем повернуться она стянула маску.

– Я могу здесь отдохнуть? – и стала стаскивать перчатки с рук.

– Да.

Немного помедлив, она кивнула и пошла вглубь комнаты, на ходу стягивая очки и шапку. Почему я вижу её в форме? И что это за сумка у неё за спиной? Кажется она не стандартная. Не помню, когда же я видел такую? Что-то вроде баула с одной лямкой перекинутой поперек груди. Она сняла и его. Оставила на полу и бросила сверху перчатки, шапку и очки.  Я неосознанно двинулся вслед за ней, следя за каждым движением.

Она подошла к двери в ванну. Открыла и заглянула внутрь. Кивнула, будто самой себе и зашла внутрь. Туда я за ней не пошел. Дошел до кресла у камина и почти рухнул в него. Что же происходит? И тут же отогнал от себя  эту мысль. Какая разница? Только пусть это не заканчивается никогда!

Из ванны не доносилось ни единого звука и это мучило меня. Я так быстро стал жаден и нетерпелив! Но немного успокаивался, когда смотрел на сумку, что лежала на полу. Совсем как настоящая. Интересно она исчезнет если я к ней прикоснусь? Но, проводить такие эксперименты я не мог себе позволить. Напротив, встал и отошел подальше. На глаза мне попался наушник, и я взял его.

– Хенна?

– Да! – она мгновенно и слишком громко ответила, я инстинктивно дернулся, будто можно было отодвинутся от голоса, который был в моем ухе.

– Заблокируй мои покои. Никого не впускай, пока я не скажу.

– Что? – она совсем потеряла ориентацию.

– Я сказал, что не хочу, чтобы меня сейчас беспокоили. Ты можешь это обеспечить? – четко и ясно, почти по слогам повторил я.

– Конечно, – поспешно ответила она. – Но...

– Что такое?

– Вы в порядке? Его величество...

– Я в порядке, – и вытащил наушник.

Я тут же забыл обо всем – за моей спиной раздался звук открываемой двери. Шаги я скорее угадывал, чем слышал, по легким шорохам. Медленно обернувшись, я едва не забыл, как дышать. Она принимала душ? Волосы влажные, и сейчас она слегка наклонившись, растрепывала их рукой, чтобы быстрее высушить. На ней был мой халат, он был ей великоват, и она была босиком. Заметив мой взгляд, она замерла. Выпрямилась, одним движением закинув волосы назад.

Она подвернула слишком длинные рукава халата, её запястья выглядели такими хрупкими. Кожа невозможно белая на фоне темной ткани.

– Где я могу поспать?

Она зажала указательный палец левой руки, указательным и большим пальцами правой. Проводила по ногтю подушечкой пальца. Это выглядело так, будто она нервничала.

Я, молча, указал на свою кровать. Обычно я спал с левой стороны кровати. Ничего не спрашивая больше, она подошла к правой стороне. Откинула одеяло и забралась под него.

Я сам не понял, как пошел за ней. Остановившись с другой стороны кровати, просто стоял и смотрел на неё. Она легла на спину, укрылась и поправила волосы, вытянув их вверх. Почему она их не высушила? Разве приятно спать с мокрыми волосами? Подушка будет влажной.

Я, наверное, так и простоял бы здесь неизвестно сколько, просто глядя на её спокойное лицо на моей подушке. Но она открыла глаза и посмотрела на меня. Снова это "новое" выражение. Брови у висков дрогнули, приподнимаясь вопросительно. Я отвернулся и отошел.

Сам не зная, зачем ушел в ванную. Здесь был важный и теплый воздух. Взгляд зацепился за капельки воды на прозрачной стенке душевой. Потом за полку со стопками полотенец, в самой крайней из них зияла недостача. Краешек того полотенца, что она использовала, свесился из корзины. Потом я увидел её форму. Аккуратно сложенная стопка и ботинки рядом. Удивительно. Будто это место специально для её одежды предназначено. Все эти мелочи выглядели такими... Реальными?

Я даже решился и протянул руку к корзине для белья, чтобы столкнуть зацепившийся торчащий краешек полотенца. И наконец-то заметил, что всё еще полностью одет. Даже перчатки до сих пор не снял.

Я тут же вышел из ванны и вернулся к кровати. Она всё ещё была там! Выглядела так, будто и вправду заснула. Я стал раздеваться, просто сбрасывая одежду на пол там, где стоял. Осторожно, чтобы не потревожить, забрался под одеяло и улегся на бок с края, чтобы видеть её профиль.

За окном уже светало. Я лежал все это время, просто наблюдая за тем, как из-за освещения меняются цвета, её лицо становится четче видно. Волосы кажутся длиннее, чем я помнил. И лицо более худое. Крошечную царапинку на скуле я тоже не помнил...

Мне никогда ещё не было так спокойно.

Завибрировал коммуникатор, в тишине этот звук показался мне оглушительно громким. Её лицо дрогнуло, и брови на переносице сошлись. Она же сейчас проснется! Я поспешно поднялся и сбросил вызов. Но он тут же пришел снова. Я пошел в ванную, стараясь ступать, как можно осторожнее.

– Кайс! Это ты? Ответь мне!

– Эйнар, что случилось? Почему ты звонишь так рано?

Зачем названивать, а потом так долго молчать? Что за новое развлечение – спрашивать и не реагировать на ответы?

– Хенна сказала ты выходил? Ты правда пришел в себя? Чувствуешь себя хорошо?

– Со мной все просто отлично. Ты только для этого звонишь?

– Только для этого?!

– Прости, я не могу сейчас говорить.

Я сбросил вызов и отложил коммуникатор. Оставлю его здесь, чтобы больше не беспокоил.

И тут я снова увидел её форму. Все так аккуратно и компактно сложено. Прежде, чем сообразил, что  делаю, я протянул руку и провел по ткани кончиками пальцев.

И меня прошиб холодный пот.

Она была настоящая.

Реальней просто не бывает.

Уже совсем не соображая, что делаю, я схватил её и стал мять в пальцах. Сам себе не веря, что, то, что я держу в руках это действительно её одежда. Я ткнулся в неё носом, и ощутил запах, который тоже был настоящим. Едва уловимый, но он был! Разве галлюцинации бывают такими реальными?!

И самое главное. Я замер, потому что вдруг понял, что самое важное совсем не то, что у меня в руках сейчас.

– Хенна!

Как хорошо, что она разложила эти наушники везде, где только можно!

– Да! Вы что-то хотите, мой принц?

– Сколько людей сейчас в моих покоях?

– Что?!

– Отвечай!!!

Во время этой крошечной заминки, я думал что умру!

– Двое.

Я почти вырвал наушник и отшвырнул от себя,  выскочил из ванной и побежал к кровати. Она здесь! Она правда здесь!

Я влез на кровать, её ноги, прижатые одеялом, оказались между моих коленей, и навис над ней. Она пошевелилась, просыпаясь потревоженная мной, но еще не раскрыла глаз. Я протянул руку, к её щеке, но никак не мог заставить себя прикоснуться.  Она сама прижалась к моим подрагивающим пальцам, случайно повернув голову. Почувствовав прикосновение, она слегка потерлась об мою руку и открыла глаза.

– Эмма? Это ты?

– Да.

– Ты настоящая? Живая?

По её лицу, будто судорога пробежала, глаза потемнели. Она смотрела на меня неотрывно, а потом потянулась и, обхватив мою шею руками, прижалась ко мне.

– Да.

Её дыхание, когда она произнесла это слово, коснулось моей шеи. Она была такая горячая! Я испугался, что сгорю дотла и стал отодвигаться назад. Она замерла, но потом её руки расслабились, отпуская меня. Но я и сам остановился, почувствовав, что без того тепла не смогу никогда больше согреться. Руки сами притянули её ближе, обхватили прижимая, запутались в волосах.

– Эмма!