Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 339 страниц)

Я разнёсся нехило так, наравне в «Алёшами», широким веером рассыпавшимися по сторонам нашего отряда.

Мои мысли, которые я думал под размеренное монгольское пение, прервала неожиданно показавшаяся из-за бугра задница тяжело гружёного крытого грузовика. Да не одного! Целой колонны! Плохо затянутый край брезентового полотнища шлёпал по борту, время от времени приоткрывая миру ящики со знакомой международной маркировкой.

– Ускоряемся, Хаген! Саня, надо первый подбить!

– Понял!

Куда там грузовикам до разогнанной «Пантеры»! Мы обошли колонну, как стоячую, и влупили по первой машине.

Выскочившие следом за нами «Алёши» добавили красок в этот натюрморт. Позади грохотало, по обшивке периодически чиркало…

– Гони вперёд, Хаген! Посмотрим, куда они тащились!

Дорога несколько раз вильнула между холмов и упёрлась в огромные раскрытые ворота. Склад! Утопленный в гору!

– Склад боеприпасов! – воскликнули мы с Хагеном хором.

А Саня – он просто жахнул туда с разбегу из главного калибра.

Никогда ни до, ни после не припомню, чтоб Хаген на такой скорости машину практически на месте развернул и помчался назад. А за нами ревело и полыхало, и тело горы вспухало страшными буграми… Из-за поворота показался «Алёша», а я даже на ор боялся отвлечься – пел изо всех сил, размахивая саблей манипулятора – разворачивай, мол, развора-а-а-ачива-а-а-а-ай!!! Земля гудела, корёжилась и била в опоры. А мы бежали – дай Бог ноги!!!

С разгону пронеслись километров ещё, наверное, семь. Или десять? В общем, когда осколки вокруг перестали валиться, мы бежали ещё немного, а потом уж остановились посреди какого-то поля. Рисового, кажется. Простите нас, крестьяне. Дирижабли спустились туда же, и мы набились в них битком, совершенно впритык – машин-то осталось столько же, а бортов на один меньше. Высоту набирали – я всё ждал, что сейчас что-то опять на головы рухнет. Но обошлось. Полетели потихоньку. Тут уж выбрались из шагоходов в трюм – ноги-руки трясутся…

Сокол подошёл, сел рядом. Протянул фляжечку с коньяком. Я глотнул с благодарностью. Он приложился тоже. Помолчал.

– Нет, я не понимаю. Ну, вместе же на задание пошли. Вместе! И выходили вместе! И всё равно – все просто пробежались, а он склад подорвал! Мимоходом, а! Ну ка-а-ак???

15. ДЛЯ ПОДНЯТИЯ ДУХА

ДА КТО ПРИЕХАЛА???

Вот аккурат на третий день после этих гонок по вражеским тылам к нам и прикатила она.

* * *

– Илья, пошли, к нам передвижка приехала! Наши уже все там! – Витгенштейн настойчиво тряс меня за плечо.

– Петь, отстань, а, будь другом…

– Илюха! Жалеть же будешь! Когда она ещё приедет?

Пётя был какой-то нездорово возбуждённый. Он и так шебутной, но тут что-то прям экстраординарное.

– Да кто⁈ – я с трудом разлепил один глаз. – Кто приехала? – вставать с кровати категорически не хотелось. Не люблю ночные патрули. Не видно ни хрена, несёшься в темноту и каждого куста шарахаешься. И, опять же, невыспатый потом.

– Передвижка, говорю! Синему привезли! Обещают новую историческую драму и фронтовой киножурнал. Кончай валяться! Прям не медведь, а тюлень!

– Ладно, пошли… – Что-то неохота тюленем быть. – Айко, идёшь?

Лиса утром получила разнос от Святогора. Он теперь приходил не с ремнём, а с увещеваниями, и они действовали на Айко куда более угнетающе.

– Лучше б уж ремня выдал! – сердито заявила она после папашиного ухода и удалилась дуться в своею палатку. Но стоило только её позвать – эта егоза тут как тут! Платье белейшее, глазками чёрными стреляет, меленькими шажочками семенит, ручки сложила – прям пай-девочка. Так и не заподозрил бы ничего, ага… Да и чего подозревать – я ж её натуру знаю! – уверен я в шкодливости. Ох, тяжко перевоспитывать то, что полторы сотни лет повожалось. Несмотря на слегка изменившееся поведение, пошкодить Айко периодически хотелось ужасно. Вот прямо невозможно было терпеть. И она, собственно, не терпела. Хорошо хоть шуточки стали такие… мягкие, что ли?

– А что такое передвижка?

– Картинки движущиеся будет показывать.

– Иллюзии? Морок?

– Не-е, тут другое. Да пошли, увидишь.

На плацу перед штабной палаткой стояла странная машина. Вроде как авто, но с будочкой позади. И перед этой будочкой разворачивали белое полотнище.

– А вы почему без стульев? – Иван с Серго уже заняли середину предполагаемого зала и деловито подкладывали под ножки лавки плоские камушки – чтоб не качалась.

– Так никто ничего не сказал! – с возмущением посмотрел на Витгенштейна я.

– Извини, не догадался! – сразу покаялся Петя. – Вместо того, чтоб взгляды гневные кидать, давай быстренько метнёмся до палаток?

Пришлось рысью нестись назад. А, как известно, бегущий герцог в сопровождении бегущего князя в мирное время вызывают смех, а в военное – панику. Но всем встречным, разевающим на нас рты, Витгенштейн бодро командовал:

– Лавки! Лавки на синему тащите!

Сами под мышки схватили по две лавки каждый, про запас. Вдруг кто ещё такой же лопух, как мы? И не мы одни оказались такие предусмотрительные. Так что в итоге отряд разместился с комфортом – цельный тебе кинотеатр под открытым небом.

Техники ещё минут десять чего-то мудрили. Потом вышел незнакомый лейтенант и хорошо поставленным голосом объявил:

– Новостная сводка тыла от прошлой недели! – и удалился за белую ткань.

А на экране стали показывать новости империи. Сколько тебе километров железных дорог проложено, где новые вокзалы, а кое-где и порты открылись. В Урманске спущен на воду совершенно новый пароход-ледокол. И, значицца, северными студёными морями возможно будет дольше суда водить.

Даже строительство нескольких школ показали и нового военного училища – в Иркутске, между прочим. В киножурнале о том ничего не было прописано, но, сдаётся мне, узнал я окрестности ипподрома. Как бы не на базе Харитоновской школы новое училище-то затеяно? Что ж, поживём-увидим.

Напоследок в кадре показался здоровенный осётр, выловленный в Каспийском море. Метра четыре, поди! Цельная артель рыбацкая на его фоне разместилась.

В общем, положительные были новости. И что приятно – мирные. Скучает наш брат военный по мирной жизни.

Следом шли новости фронтовые. Какие сражения там и сям произойти успели, с какими успехами. Мелкие всякие зарисовочки: тут шагоходы бегут, тут из пулемёта стреляют, там японского генерала в плен взяли. Генерал хотел самоубиться от такого унижения и откусил себе язык, но наши целители были начеку, истекание кровью и умирание предотвратили, язык прирастили, вставили генералу этакую штуку в рот на манер уздечки, чтоб больше не самопокусывался, и он уже даёт показания, хоть и уныло.

Показали, между прочим, и наш рейд в Сэйсин – не иначе, на каком-то из дирижаблей камера была. А, может, и на всех? Отдельно отметили казачью находчивость с колонной грузовиков, а уж как склад взрывался – моё почтение! Когда удирали, особо-то некогда было смотреть. Но жахнуло так жахнуло, от всей души!

Снова вышел лейтенант и сурово оглядел наши ряды:

– А теперь, господа, самые свежие новости с фронта! То, что вы увидите, ещё не было пропечатано ни в одной газете! Материал отснят вчера, всю ночь наши специалисты обрабатывали его и снимали копии, чтобы вы могли своими глазами увидеть мощь Российской империи!

ВЕЛИКАЯ СИЛА КИНО

Казаки перестали разговаривать, над поляной зависла тишина, перебиваемая только тихими техническими звуками – киномеханик заряжал в аппарат новую ленту. Пошла картинка, к которой прилагались устные пояснения:

– Не далее как позавчера русская разведка получила сведения о том, что в обход подписанного по итогам Третьей Польской войны договора о ненападении, Англия заключила тайный военный союз с Северной Японией, и на соединение с северояпонским военным флотом выдвинулся английский флот. Спустя весьма короткое время воздушные наблюдатели сообщили, что корабли Англии неожиданно появились в непосредственной близости от берегов Японии, что дало повод предположить использование Англией соединённой мощи имеющихся у них магов большой двадцатки! И это предположение подтвердилось, когда русский крейсер был вероломно атакован английским линкором, неожиданно возникшим из портала. Помимо этого!.. – казаки загудели, и лейтенанту пришлось возвысить голос, – … наш крейсер подвергся магической атаке сверхвысокого уровня, но успел подать сигнал тревоги! Господа! Внимание! Сейчас вы увидите, что происходит, когда кто-то осмеливается нарушать заключённые с Российской империей международные договорённости! Прошу!

Лейтенант отступил, и на экране появились буквы: «Империя принимает бой!»

Сперва мы увидели панораму бескрайнего моря и неба – и маленький, потрёпанный русский кораблик, ведущий неравный бой с английским линкором. При этом русских било чудовищными волнами, накатывающими исключительно на наш крейсер – маг работает, ясно!

Над импровизированным залом висела такая тишина, что слышно было только жужжание аппаратуры в передвижке. И такое на нас навалилось отчаяние – каждый представлял себя там, на палубе этого крейсера. Это происходило буквально пять секунд. Видимо, снимали с дирижабля малого, а иначе даже и не понятно – как?

И вдруг камера отвернулась от битвы и показала фигуру человека, висящего над морем. Потом фигура словно приблизилась, и все увидели знакомые черты.

– Это ж император-батюшка!

Многие казачки аж с лавок повскакали!

– Цыц! Тихо!

И тут же на экране появился вражий флот. Бок о бок шли корабли с гордо реющими стягами: японские, под Хиномару*, и английские, под Юнион Джеком*.

*Название флагов Японии и Англии соответственно.

– Мать честная, как много-то их! – пробормотал кто-то сбоку.

– Заткнись, тебе говорят! Молча смотри!

Флот, намеревавшийся походя уничтожить русский крейсер, как надоедливую букашку, заметил императора. Все орудийные башни разворачивались в его сторону!

Корабли окутались дымными клубами залпов. Видно было, что били изо всех стволов!

Вот только снаряды, не долетая до одинокой фигуры, словно испарялись.

А потом началось страшное.

Император повел рукой, и… не все даже поняли, что происходит, но я сразу вспомнил инкскую великаншу! Государю не требовалась помощь других магов для постановки порталов по размеру линкора. Он открывал портал перед движущимся кораблём – с выходом буквально в десятке метров далее. Зрелище было до крайности необычное, словно корабль прошивает пространство. Хотя почему «словно»? Так оно и было. Но мозг прямо в трубочку сворачивался от того, что нос корабля в какой-то момент начинал исчезать и проявлялся через промежуток пустого места впереди себя же.

Путанно я, может быть, рассказываю, но мы, глядя на эту съёмку, натурально ошалели!

А потом, пропустив десяток метров носа в портал, император… просто закрыл его. Закрыл портал! Пространство схлопнулось, отрезав здоровенный кусок машины. А корабль, дура огромная, по инерции продолжал двигаться вперёд. Да и моторы у него, поди, ещё работали.

И император поставил следующий портал. И повторил процедуру с закрытием. И ещё раз. И ещё – и так до конца, пока не напластал линкор на куски, как буханку хлеба!!!

Естественно, на других кораблях это видели. Там поднялась страшная суета, люди, издалека похожие на муравьёв, бегали, кричали, камера время от времени приближала искажённые яростью лица японских адмиралов.

Да, пока государь крошил только японцев. Англы даже слегка отвернули и прекратили обстрел. И прибавили ходу, удаляясь от этой точки и делая вид, что всё происходящее им не очень интересно. Я вот только не пойму – это форма наглости такая или они действительно думали, что в таком случае им всё с рук сойдёт? Или то и другое в одном флаконе?

А флот Северной Японии прекращал существование на глазах. Без взрывов, огненных мечей с неба, без лишних эффектов огромные бронированные туши линкоров распластывались, рвались на нелепые куски и, конечно, тонули.

– Мамочка! – тихонько прошептала лиса. – Илья, ты ему меня хотел подарить?

– Смотри, Айко!

Я и сам не мог оторвать взора от происходящего на экране. Умом-то понимал, что это сражение уже отгремело, и нам его просто показывают. Но сердце просто заходилось от нереальной мощи.

Японцы закончились, и государь обратил свой гневный взор на удирающий флот англичан. И тут с одного из англских кораблей взлетела маленькая фигурка.

– Никак кто из двадцатки решился?

– Идиот!

– Нешто на государя императора посмеет рыпнуться?

– Пупок развяжется!

Эти возгласы никто затыкать не стал. Напротив, лейтенант даже подтвердил, перекрикивая голоса:

– Господа! Вы видите попытку английского мага из большой двадцатки атаковать нашего государя!

Фигурка вражеского мага окуталась белым пламенем, и в сторону императора устремилась огромная огненная стрела.

– Никак сам Таг мак Нуадат вылез? – негромко проговорил Пётр.

– Эт кто ещё такой? – спросили сзади.

– Верховный друид. Сильнейший маг англов, – не оборачиваясь и не отрывая глаз от экрана, пояснил Витгенштейн.

А на белом полотнище, которое служило нам окном в эту невообразимую битву, кипела вода, вздымались валы чудовищных волн, корабли продолжали тонуть, а два архимага обменивались ударами. Причём оператор несколько раз показал лицо Российского императора крупным планом, прям во весь экран.

И я поразился моменту, когда боевая сосредоточенность Андрея Фёдоровича внезапно сменилась азартной, совершенно мальчишеской улыбкой. Когда битва пошла с друидом раз на раз. А вокруг рвалось пространство и горела вода!

– Не часто Его Величеству в полную-то силушку доводится подраться! – с полной уверенностью в своей правоте проговорил седой казак-механик. – Вот и отводит душеньку. Кажись, хана этому твоему Тагу…

– С чего это моему-то? – возмутился Витгенштейн.

– Да даже если он и не твой, твоя светлость, всё равно хана друиду.

– Это да-а…

Мы сидели, не в силах оторвать взгляд от происходящего на экране. А там, после очередного пасса Российского императора, тело англского мага развалилось надвое, и получившиеся неаккуратные куски рухнули в бешено бушующий океан.

– Рыб кормить полетел! – прокомментировал тот же голос сзади.

Потом камера вновь приблизила лицо императора. Он обернулся к нам и словно в душу каждому заглянул. И произнёс: «Грядёт последняя битва!»

Оно понятно, что слова государевы продублировали надписью во весь экран. Но губы, шевелящиеся на знакомом всем лице, выговорили именно эту фразу.

– Да! – взорвались казаки. – Ура! Его Величеству! Ура! Ура!!!

И не было в тот момент равнодушных. И я, и Иван, и Серго, и Пётр, и наш атаман кричали «Ура!» и кидали в воздух папахи и фуражки. А посреди этого буйства сидела ошеломлённая лиса и испуганно жалась ко мне.

Но оказалось, что это ещё не конец.

– Господа! – объявил лейтенант, дождавшись, пока крики чуть поутихнут. – Интересно ли вам узнать, куда государь перенаправил нацеленные в него снаряды?

«Зал» взорвался рёвом.

– Извольте! Заключительная часть нашего новостного показа! Пункт первый!

На экране возник город. Камера снимала сверху, и подробностей вовсе не было заметно, однако можно было разглядеть условный круг… нет, точнее сферу!.. Сферу, из которой на крупное строение, окружённое старинными фортификационными сооружениями, сыплются снаряды! Поверх картинки появилась надпись: «Эдо. Дворец императора Цуёси». Собственно, после этой надписи дворец окончательно перестал существовать.

Я, честно сказать, недоумевал. Как так? Императорский дворец – и так плохо прикрыт? Или прежде защитой дворца Цуёси ведала лиса, а новых магов то ли не успели с фронта вернуть, то ли… Одним словом, непонятно, что там у них вышло, но дворец им придётся строить заново.

– Пункт второй! – объявил лейтенант.

Эту картинку многие узнали сразу – Англия чаще в новостях мелькает.

– Букингемский дворец!

Англы оказались куда предусмотрительнее японцев. Или магов у них было больше? Дворец сплошь переливался разноцветными куполами щитов. Пока… Пока не прилетело нечто очень уж огромное, и один из куполов со звонким бздынем лопнул. А следом второе, столь же огромное, вошло аккурат по центру парадного фасада!

Разом исчезло ещё несколько щитов – вполне возможно, магов пришибло или оглушило – и по дворцу прилетело ещё несколько «подарков». Нет, какая-то часть от него в итоге осталась…

– Справедливости ради, – в завершение заявил лейтенант, – англичанам достались исключительно английские снаряды, как и японцам – японские!

Это было встречено бурными овациями и радостными воплями. Дальше показали историческую картину про столетней давности нападение англичан на наш Дальний Восток. Неплохо так предки вражинам наваляли, хоть и численно уступали нагличанам во много раз. Так теперь-то, когда и с личным составом, и с техникой всё в порядке – сам Бог велел!

Назад в расположение шли мы на большом душевном подъёме.

16. ЯПОНСКИЙ КУЛАК

СОБСТВЕННИЧЕСТВО

А наутро явился Святогор. Был он мрачен, угрюм и, похоже, с похмелья. И ещё одну бутылку горькой с собой принёс.

– Давайте кружки, братцы.

– Не-е-е, – сразу отказался я. – Нам через два часа в патруль. Какое уж питие.

– М-м, – Святогор нахмурился и сочувственно покивал. – А я выпью. Помяну, так сказать, раба Божьего Цуёси.

– Как⁈ – Витгенштейн мгновенно оказался рядом. – Император Северной Японии скончался?

– М-гм, – выразительно кивнул Святогор и плеснул горькой на донышко кружки. – Не выдержал переизбытка железа в организме. Или, возможно, камней…

– Так он в момент атаки во дворце был? – аж не поверил я.

– Канеш-ш… – Святогор опрокинул поминную и снова налил.

– А ты-то чего горюешь? – не понял я.

– Да вишь… – он подпёр щёку кулаком. – Новости… Новости такие… птичка на хвосте принесла. Мда.

Как-то из него всё приходилось клещами тащить. Но интересно стало нам всем, поэтому мы в конце концов выпытали. Дело такое. Не успел Цуёси копыта откинуть, как ко братцу его, Юдаю, сидящему на троне в Киото, явилась лиса-мамаша. Да-да, Тамамо-но Маэ, она же Тамамуся. Прям во дворец припёрлась и говорит: «Глянь, Юдайчик, Цуёси-то со мной поссорился – и ты видишь, что с ним стало?» Юдай сориентировался очень быстро и предложил лисе самое почётное место при дворе.

Святогор снова выпил.

– Погоди. Так у тебя с ней – что? До сих пор любовь? – посочувствовал я.

– Да… Не то чтоб любовь. Так… Можно сказать, извращённая форма собственности. – Он вздохнул. – Но обидно же, япону мать её итить…

– Так что – великая битва отменяется? – расстроенно спросил Петя.

Святогор посмотрел на него, типа: и это всё, что ты вынес из моего рассказа? Ухмыльнулся:

– Да щас! Там, наоборот, япы копытами землю роют, готовы идти в последний отчаянный бой и все переумирать за своего императора. Типа, позор у них массовый или типа того.

– А, ну тогда нормально! – обрадовался Витгенштейн.

Святогор только вздохнул.

Еле как мы в итоге общими дружескими силами Святогора маленько успокоили и в нашей палатке поспать уложили.

– Ты следи за ним! – на полном серьёзе попросил я Айко. – Видишь – в душевном расстройстве человек. Сочувствия требует.

Айко почесала нос:

– Ну-у-у… ладно, буду следить. Только скажи мне, Илья, вы правда думаете, что в армии Северной Японии сплошь демоны?

Тут даже я озадачился.

– Не понял. С чего вдруг?

– Ну, вы всё время говорите то «копыта откинул», то «копыта землю роют». А? – она с любопытством на меня уставилась.

– А-а-а! Не-е, это просто выражение такое. Копыта откинул – помер, значицца. А копыта землю роют – прям из кожи вон лезут, хотят что-то сделать.

– Из кожи вон⁈ – выпучила глаза Айко. – Ужас какой-то! И эти люди ещё осуждают сеппуку!

– Да это просто выражение!

– Илья Алексеич, пора! – позвал меня Хаген и тем самым спас от филологических и анатомических диспутов.

Но из кожи япы будут лезть, это как пить дать. Нам тут Петя немного пояснил про их психологию. Так что битва будет. И будет страшной.

ЧЕТЫРЕ ДНЯ СПУСТЯ. ВЕЛИКАЯ БИТВА

– Зря они решились на главное сражение… – Иван сидел на башне «Святогора» и задумчиво смотрел на открывающуюся панораму поля. «Пантера» стояла рядом, заглублённая в свой окоп, наружу торчала верхушка башни и манипуляторы. Скоро закончатся все предварительные перемещения и приготовления и начнётся мясорубка, а пока можно было потрепаться, сидя на броне или высунувшись из люков. Мы и трепались, рассматривая будущее место главного сражения.

– Почему ты так думаешь? – Пётр вылез наверх и вскинул бинокль. – У них просто не осталось других вариантов. Когда Его величество покрошил японский флот…

– Да понятно всё. На море вопросы закрыты. Но ставить успех всей военной кампании на одно генеральное сражение – это как-то стариной отдаёт. «А давайте соберёмся и раз на раз»? Так, что ли?

– А вообще, мне сдаётся, что это банальная подстава. – Серго тоже выбрался на башню. – Смотрите! Судя по донесениям разведки, в предстоящей битве будут участвовать только войска северной Японии. По-моему, новый император земли-то подгрёб, а сам решил превентивно грохнуть сторонников своего братца. И если я прав, то это – реально последнее сражение.

– Не-е, ну как-то слишком просто! Ещё по-любому куча битв будет, – не согласился Витгенштейн.

– Да это понятно, но вот таких, как нам предстоит, уже не будет.

– С этим согласен.

Я тоже посмотрел в бинокль. Отцы-командиры определили наше место не во второй даже, а в третьей волне шагоходов. Сначала в бой пойдут тяжи, потом СБШ типа Соколовского «Святогора», а мы будем поддержкой. Прям немного обидно, но у «Пантеры» великолепная оптика и пушка, способная на многое именно издали. Хотя – бой покажет.

Над полем взвилась зеленая ракета, и земля тяжело вздрогнула – ТБШ пошли вперёд. А вдалеке, еле видимые с такого расстояния, раздвигая туман, появились угловатые силуэты вражеских машин.

– Ну, с Богом!

Я прыгнул в кабину.

– К бою!

– Яволь! – хором отозвался экипаж.

– Выбиваем средних и мелочь! Огонь по готовности!

– Есть!

Над нами потянулись дымные ленты. Оставшиеся в укрытиях «Змеи» выпустили первые залпы ракет.

– Готов! – крикнул Саня.

– Огонь!

Я уже привычно открыл рот, и выстрел не так хлестанул по ушам, потом вновь прильнул к оптике.

– Попадание! Красавец!

– Бронебойный!

Так прошло минут пятнадцать. Я приник к оптике. Антон метал жёлтые цилиндры снарядов, а Саня наводил нашу «ахт-ахт», благо целей было предостаточно. И только Хаген скучал. Но ему я с рычагов вставать запретил. Навоюется ёщё…

А потом в бой пошли СБШ контактного боя. И княжеский «Святогор», конечно, в их числе. А мы, пень горелый, стоим тут – стреляем!

А потом вдалеке встало Оно. Вот прямо так – с большой буквы. Какой-то совершенно нелепый, феерически громадный шагоход.

НА БОРТУ ЗАЯЦ! ТО ЕСТЬ ЛИСА…

– Ух ты! Ух ты! Они доделали «Кайдзю»! – внезапно закричало голосом Айко на башне «Пантеры».

– Чего? – Я распахнул люк и рывком выдернул себя на крышу. – Ты здесь откуда? Девчонка, тебе здесь не место! Вот же ядрёна колупайка!

Лису мы оставили в лагере. Может, у японцев и нормально девчонок посылать в бой, а я вот не собирался! Оставил её под наблюдением штабных, чтоб она картинки к новой боевой «Молнии» рисовала. И гляди ж ты!

– А нечего! Я лиса! Я тут с вами! А меня оставили! Не по-честному так! Я даже почти не шутила в последнее время! Я – хорошая! Я – полезная могу быть! – затрындела как из пулемёта Айко. – Папа велел присматривать за тобой!

«Пантера» рявкнула пушкой и качнулась. Шагоход вёл бой, и экипажу было пофигу на драму на его крыше. Я рефлекторно схватился за поручень, а лиса даже не покачнулась.

– Айко, он это мне про тебя сказал! Утихни! Ты как сюда пробралась-то?

Японка внезапно окинула меня совершенно холодным взрослым взглядом. Встала и церемонно поклонилась. Какая-то новая Айко.

– Илья. Я очень ценю то, как вы относитесь ко мне. И ты, и твой экипаж, да вообще все казаки. Словно я дочка, внучка или на худой конец племянница. Это совершенно новое для меня ощущение. Я даже силы начала прибавлять куда быстрее, чем предполагала. Полагаю, что от этого. Но, прости, вы все забываете, что милой шкодливой Айко полторы сотни лет. Пол-то-ры сотни! И то, что магический удар отбросил меня назад в моём пути, не значит, что я забыла прошлое. Да, весело вспомнить детские игры и немного позабавиться. Но, Илья… Вспомни, на уничтожение «немецкого ронина», которого не смогли убить тенгу, послали меня. Маленькую девочку Айко.

Опа! Как-то я об этом и не подумал.

А ведь действительно, та тварь, с которой я хлестался в ущелье, выглядела куда старше нынешней Айко. И, честно скажем, куда страшнее. Выходит, лишение её хвостов откатывает её назад и в силе, и во внешнем облике?

А Айко, видать, чтоб окончательно меня убедить (или добить?) прибавила:

– Я похоронила уже троих мужей. У меня есть две дочери, одно– и двухвостка. Я потом обязательно тебя с ними познакомлю. Они не смогут жить в Японии, поскольку я теперь с тобой.

– М-да, ситуация… – Я помолчал. Вздохнул и спросил: – Ну и, поскольку ты здесь, что за «Кайдзю»?

– Линкор-шагоход. Самый большой в мире. С корабельной артиллерией.

Хрена се! Коротко и ясно.

Пока я докладывал по рации, эта громадина стала видна уже в полный рост. Инженеры-психопаты приделали восемь исполинских ног к туше реального линкора. Только палуба и надстройки у него были капитально перестроены и внешне напоминали пирамиду, а башни с пушками в результате оказались странно скошены вниз – видимо, чтобы вести огонь по наземным целям. И вот эта монстра неторопливо пёрла на позиции русских войск.

– Ваша светлость, – я дёрнулся, но Саня продолжил: – был счастлив служить под вашим руководством!

– И я! – вытянулся Швец.

– Яволь, мой сюзерен! – и Хаген туда же.

– Это что сейчас было? – Я окинул взглядом их торжественные лица.

– Мы не пробиваем этот шагоход. Совсем, – пояснил Пушкин. – Я трижды попал в предполагаемо слабые места. Даже в шарниры манипуляторов! Бесполезно. Это наш последний бой! Я отступать не собираюсь. Но…

– Отставить панику! У нас в деревне, знаешь, как говорили? Чем больше шкаф, тем громче падает! Продолжать вести огонь! А я наверх!

– Зачем? – спросил немного оживившийся Хаген.

– Есть парочка идей!

ЗВЕРИ ПРОТИВ МОНСТРА

Я вылез обратно на крышу.

– Ну что, ужасная полуторосотлетняя лиса, готова повеселиться?

Айко с недоумением уставилась на меня:

– Ты чего? Ты чего обзываешься?

– Щас мы с тобой помножим на ноль вот эту бандуру! – Я кивнул на «Кайдзю».

– Как? Мы? – Она аж подпрыгнула от неожиданности.

– А кто ещё? А как – на месте разберёмся! Прыгай на спину!

И прыгнул вниз, оборачиваясь.

Дадим себе волю напоследок?

Да-а-а!

Мне на загривок приземлилась лиса. Я коротко взглянул вверх. Тварюшка сидела на спине и жонглировала… вилками. Видать, после боя с Ига-Когами эти орудия ей понравились!

Я накинул щит.

Вперёд!

Мы самые!!!

И мы понеслись сквозь разрывы и летящие трассеры. Айко угнездилась прямо у меня на шее и несколько раз отбивала летящие в нас снаряды. Наверное, со стороны это выглядело феерически. По полю, вздрагивающему от её шагов, идёт многосоттонная стальная махина, от которой во все стороны тянутся огненные ленты выстрелов. А на неё в атаку бежит переливающийся синим белый медведь. А на башке у него вертится, отбивая снаряды, многохвостая лиса.

Как там деда Аркаша говаривал – «Матросы на зебрах»? Кажись, наш вариант лучше!

А пока я бежал по полю боя, лавируя между обломками шагоходов, воронками и стараясь не подставляться под выстрелы главных калибров. Да-а, многие сегодня не вернутся. Ну тут уж такая казацкая доля! А пока живы будем – не помрём! Мы проскочили под брюхо исполинского шагохода. Ядрена колупайка, вот это громадина! «Кайзер» и рядом не стоял. Он бы у этой «Кайдзи» меж лап прошёл, как собака рядом с конём!

– И что дальше? – Айко свесилась к моему уху.

– Наверху по-любому должны быть какие-нибудь люки-двери. Щас залезем, проверим!

– Давай!

Я подпрыгнул, втыкая синие когти в манипулятор, и полез наверх. Главное, чтоб по мне сейчас свой никто не пальнул! Так-то медведи белые лазить особо не умеют…

Я всё умею!

Ага, знаю! Мы самые!

Да!

На самом верху пришлось карабкаться совсем уже по отрицательному уклону. Но тут помогла лиса. Она что-то сделала, и я внезапно полегчал. Чуть не вдвое! Мы прыжком вылетели на палубу.

– Предупреждать надо! Я чуть не сорвался!

– Да ладно! Куда сейчас? – Лиса с интересом оглядывалась.

Похоже, пока нас никто не заметил. Колоссальная хреновина! Неподалёку рявкала выстрелами какая-то пушка. Явно не главный калибр, то тоже неприятно.

– Давай пробежимся по палубе, поуменьшим персонал малых орудий!

– Давай! – и лиса снова запрыгнула мне на шею.

Кстати, вот такие палубы – прям мой размерчик! Есть где развернуться! Мы рванули на звуки выстрелов. Выскакиваем, а там сдвоенная автоматическая пушка, прикрытая скромным щитком, и пятеро матросов обслуги. Или это не матросы? Если это шагоход, как правильно – не знаю? Опять пока всякие идиотские мысли гонял, мы с лисой мгновенно разорвали их в лоскуты. Чего-то я нынче к комплиментам вообще не расположен и щадить никого не собирался!

Помчались дальше!

За следующие полчаса мы с Айко повынесли всю малую артиллерию этой махины. Матросики-то (ладно, пусть будут матросы – линкор всё же) даже вооружены не были. Ещё пару раз нарвались на команды, тушившие пожары – достали-таки наши этого «Кайзю». Помогли пожарным, чем смогли, конечно. Вот только внутрь всё никак случая попасть не было. А снаружи эту дурищу не уничтожить. Да и орудия главного калибра продолжали вести огонь. И там, внизу, умирали мои друзья!

– Айко! Есть идеи, как внутрь попасть?

– Есть! Я думала, ты специально по палубе сначала бегал. – Ответила шкода. – Я сразу придумала!

– И как?

– Помогай! – Она бросилась к последней пушке, у которой мы уничтожили обслугу. – Разворачивай! – Лиса вцепилась в пушку и попыталась повернуть её.

– Да не так, дурында! Смотри, тут же колёса наводки есть! – Я снял облик и принялся разворачивать орудие. Идея-то понятна, лупануть прямо из этой хрени по корабельной надстройке. Авось пробьём. Тут-то броня всяко тоньше, чем борта. Да и почти в упор стрелять придётся.

– Дай, дай я! – Рядом подпрыгивала лиса. – Я же придумала!

Поскольку прыгала она прямо по растекшейся крови, да и сама была уделана по самые уши – выглядело жутковато. Да я и сам, наверно, был не лучше… А, может, и страшнее.

– Вот сюда нажми!

Она и нажала! Спарка выпустила весь боезапас в одной лающей очереди. По щитку простучали осколки. Когда всё стихло, я выглянул и увидел – в стене перед нами появилось здоровенное рваное отверстие. Неслабо так! И там ещё что-то разгоралось.

– Ну? – торжествующе завопила Айко. – Кто молодец? Я молодец! – и кинулась в пролом.

– Ядрёна колупайка! – только и осталось рявкнуть и залезть следом. В этих теснотах только лисе удобно – маленькая она. А мне пришлось без облика идти – если наверху было удобно и просторно, то внутри – ужас какой-то. Эти японцы в большинстве-то – хлипкий народ. Может, им тут и удобно, но по мне – так просто ужасающая теснота.