Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 258 (всего у книги 339 страниц)

– Дита Острожская, командир добровольческой женской роты.

Чего? Добровольческой женской?

– Ага… А как вас по батюшке-то? Не по имени же, простите.

– Предпочитаю именно по имени! Или вам с вашего мужского трона это так трудно?

Чего она такая неприятная? Ещё и не познакомились толком, а она уже…

– Мне совершенно не трудно. Но есть правила приличия, и если вам их не преподали, то увы вам. А я воспитан в традициях Государства Российского. Детей мы с вами пока не крестили. Посему – представьтесь полностью!

– Княжна Острожская Дита Станиславовна. Вас устроит?

– Добавьте ещё «ваша светлость», и будет просто прекрасно! – А чего она?

– Ваша светлость! – процедила эта мадам и, резко развернувшись, выскочила из кабинета. Только что дверью не хлопнула. Лисы проводили её равнодушными взглядами.

– Браво! Браво! – Майор захлопал в ладоши и мальчишески улыбнулся: – Это надо талант иметь, заткнуть Диту двумя фразами! Чувствую, сработаемся! Какие у вас шагоходы?

– «Пантера» и «Саранча», последнее – это…

– Переделанный «Локуст»! Полно, ваша светлость, мы тоже газеты почитываем. И эту блестящую модернизацию англского МЛШ уже подробно осветили в «Военном вестнике».

– Да? – ответно улыбнулся я. – Честно говоря, это как-то мимо меня прошло.

– У меня есть один экземплярчик, поделюсь, – отмер подполковник.

Вообще, судя по всему, они тут только-только расслабляться после вздорной дамочки княжеских кровей начинают.

– Однако, господа, как и обещал, позвольте представить: госпожа Айко и её дочери, Сэнго и Хотару.

Лисы синхронно сняли облик. Три красивеньких японки поклонились обалдевшим офицерам.

– Простите, ваша светлость, дамы, мою нескромность, – слегка поклонился майор Шиманский, – но меня иначе просто порвёт от любопытства. В предпоследней «Имперской правде» писалось, что оборотень-лиса, дочь князя Святогора, перешла на службу в Российскую империю. Очень туманно там писалось, но…

– Да, это дочь и внучки самого Святогора.

– Да за что ж мне это?!! – вдруг возопил атаман.

Я недоумённо уставился на него:

– Не понял, поясните – что не так? По всей России клич на оборотней, так в чём дело? Айко, Сэнго и Хотару – очень, – я повторил и выделил интонацией последнее слово, – очень опытные бойцы.

– Они тоже направлены отцом и дедом в женскую роту? – страдальчески скривился атаман.

– Нет. Князь Святогор вообще не в курсе, что они здесь. Они тут в качестве моих личных вассалов и моей охраны, если угодно. А в чём собственно дело, господа? Что у вас тут происходит? И чем я могу помочь? Вы не смотрите, что я из Иркутска! Капиталы имеем, есть свои дирижабли и определённого свойства связи. И я не стесняюсь ими пользоваться!

– Однако! – крякнул атаман. Подполковник и майор только переглянулись. – Присаживайтесь, Ваша светлость…

– Прошу пардону, но на войне – Коршун. Без титулований.

– Хорошо. Присаживайтесь, дамы и господа. Позвольте, господин Коршун, ввести вас в курс дел наших грешных…

22. ПЕРВЫЕ РЕШЕНИЯ

ВВЕДЕНИЕ В КУРС ДЕЛА

За рассказом, перемежаемым тыканьем указкой в карту, выяснилось. Дела в новой провинции, учитывая незаконченную войну на Дальнем Востоке, шли ни шатко ни валко.

Поначалу сюда скинули некоторое количество войск. По остаточному принципу, так сказать. Пригнали горняков и оборудование, а потом началось… Причём то, что магам тут приходится весьма несладко, узнали вот прямо тут. Никаких предпосылок не было, а информацией англы и местные делиться, естественно, не захотели. И теперь горнорудное начальство орёт, требуя обеспечить. Военное не отстаёт и орёт – почему такие потери? И крайними назначили, как водится, казачий корпус.

А чтоб совсем жизнь мёдом не казалась, в осаждённую провинцию прибыла женская рота оборотней. Что примечательно, название «рота» они дали себе сами. Так-то они были просто сборищем экзальтированных дамочек, которые рвались на фронт, аки «кавалерист-девица». Финансировалась эта абсолютно невоенная толпа из личных средств княжны Острожской.

Вот, кстати!

– А она, я не совсем понял, к какому виду оборотней принадлежит?

Офицеры несколько неловко покряхтели, косясь друг на друга. В конце концов атаман нехотя выдал:

– Горилла она.

– А я уж думал, ошибся в предположении! Неужели горилла? Не думал, что для российской империи они характерны.

– Так они и нехарактерны, – усмехнулся атаман. – Ходят упорные слухи, что матушка этой вот Диты…

Диты-троглодиты, – неожиданно буркнул Зверь, едва не заставив меня хихикнуть.

– … имела тайный роман с неким цирковым атлетом. Вроде бы из Африки.

– Не вроде бы, – мурлыкнул барс. – Он действительно был из Африки, из королевства Орунгу. Самый что ни на есть негр, цвета кофе, – он чуть запнулся и добавил: – без молока. Я видел старые афиши. Моя тётушка в своё время увлекалась коллекционированием. Собственно, от неё я и знаю историю сей драматичной связи.

– Так что же – родня отказалась его принять?

– Родня тут вовсе была ни сном ни духом, – майор похлопал по колену стеком. – Княжна, возможно, питала какие-то иллюзии, но в один прекрасный момент цирк уехал, а она… – он развёл руками, – осталась в весьма недвусмысленном положении. Скандал просочился в общество, и семья не смогла организовать наследнице приличный брак. А на мезальянс им не позволяла пойти гордость. Да и княжна, говорят, повредилась рассудком и рано сошла в могилу. Но её внебрачную дочь приняли и признали. Таким образом, сейчас Дита Станиславовна – единственная наследница князя Острожского. Дед её безмерно балует и спускает любой вздор, в том числе и такой как Добровольческая рота эмансипированных дурочек.

– Видели бы вы, – хмыкнул атаман, – как этот князь нас тут облагодетельствовал своим сиятельным появлением! Я ему толкую, что здесь не место, что опасно и забрать бы барышень домой, а он мне этак доверительно: «Господин атаман, моя внучка намерена славно послужить отечеству. Не отправлять же мне её на Японский фронт, в самом деле? Пускай уж здесь погеройствует». И аргумент мне – мол, территория Российской Империи, выпереть я эту мамзельку с подружайками отсюда законных оснований не имею! И главное, в конце: «Вы уж проследите, чтоб её тут не убили». И по плечу этак похлопал, чисто барин! И вот как мне быть, а⁈ И так ситуация – где не целуй, везде жопа, так ещё и эта мартышка-переросток под ногами путается!

– Все ей лавры Ледяной Вьюги покоя не дают! – не удержался подполковник Иванов. – Тоже хочет великой стать! Хотя бы тут. Вы присмотритесь – она ж и манеры старается копировать.

– Вьюга, там да, характерец… – протянул я, переваривая историю, но всё же счёл необходимым вступиться за тётушку Сокола: – Однако, справедливости ради, у Вьюги окромя стервозного характера мажеский талант великий имеется.

– А вы, что же, знакомы? – деликатно уточнил барс.

– Довелось на северах мост её защищать, вот и пересеклись.

Майор сложил очевидные ему факты и сделал собственный вывод:

– А-а, понятно. Ещё бы, кому как не белым мишкам во льдах воевать!

То, что именно на северах я и стал медведем, а приехал-то туда вовсе простым человеком, я озвучивать не стал. Вместо того сказал:

– Господа, история русской гориллы, безусловно, занимательная. Однако давайте всё же определимся, что вам… то есть – нам, конечно!.. сейчас в первую очередь необходимо? – Вызвался помогать, так уж заднюю не включаем!

– Да всё! – Не выдержал атаман. – Всё надо! Еды не хватает. Воды нормальной нет. Обмундирование – слёзы вообще!

– Как так? – поразился я. – При той частоте, с которой дирижбандели мелькают – вам не смогли нормальный подвоз продуктов организовать?

– Да он был! – с плохо скрываемой досадой отозвался подполковник. – Был нормальный подвоз сухого пайка. Один раз. Второй. Пятый. Десятый! Вы в курсе тех «волн», которые нам тут периодически джунгли устраивают?

– Да уж, наслышался от братьев. Что гадят, ломают…

– Вот именно! Гадят! Когда первая такая волна пошла, они нам склады с практически годовым запасом продовольствия привели в полную негодность.

– Я, извините, не тронулся ещё умом, – взвился атаман, – чтобы личный состав кашей вперемешку с обезьяньим дерьмом кормить!

– Именно, – подтвердил подполковник. – Был ещё случай, когда подобной «волне» подвергся конвой. У нас тогда плохо было с воздушной разведкой. Как мы отбивали ребят – тут не до провизии было. Несколько казусов помельче… И вот, извольте-с! Арсений Парамонович шлёт запросы о дополнительном снабжении, а в ответ получает что?

– И что? – переспросил я, заранее чувствуя, что ответ мне не понравится.

– Занимательную депешу! – проворчал атаман. – Что наш гарнизон получил довольствия втрое больше, чем положена на означенный период. И что пришлют ревизию. – Он сердито хмыкнул. – Не иначе, подозревают меня в растрате! Думают, может, что я тут солдатскими пайками приторговываю?

– Да и пусть бы присылали! – воскликнул я. – Так и так никаких следов растрат не найдут, верно я понимаю?

– Верно-то верно, – приподнял брови подполковник, – а только бюрократический аппарат в нашем военном ведомстве славится своей неторопливостью. Пока-а-а они комиссию сформируют, по всем кабинетам все бумажки подпишут. Да пока-а-а они притащатся. Тут ещё будут тыкаться. По возвращении отчёты составлять. При должной сноровке вся эта катавасия на полгода растянется. А на складах продуктов в обрез.

Не успел я раскрыть рот, чтоб заверить, что с голоду уж не помрём, как атаман, угрюмо подпёрший щёку кулаком, выдал:

– И с техническим снабжением то же самое. Дожили! Воюем кажный со своим. Вот вы, Коршун на шагоходах прибыли – и это прекрасно! А ремонтной базы у нас нет.

– Как нет? – Изумился я. – А как же?..

– А вот так! Нет– и всё! Тут же не война, тут замирение местного населения, от оно как! – Атаман, кажись, сел на любимого конька. – Мы тут вроде как бунтовщиков невооружённых гоняем, зачем нам армия и вообще?

– Погодите, но есть же… ну не знаю… клич по стране кинуть, неужто не помогут? Да кажный ежели андрейку подкинет – мы этих индусов умоем!

– Видели бы вы, Коршун в чём местные моются, – вставил подпол, – зареклись бы мыть их. Это я вам ответственно заявляю

Я крякнул. М-да, приехал Ильюша воевать! Бравый казак, пень горелый!

– А телефонная связь тут имеется? Нужно, прежде чем горячку пороть, с умными людьми посоветоваться.

– А вот связь, на удивление, есть, – обрадовал атаман, – и весьма приличного качества.

– Отлично. В таком случае мне бы телефонный пункт для начала.

– Я провожу вас, – встал майор и изобразил стеком приглашающий жест: – Пройдёмте.

ТЕЛЕФОННЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

В комнате с телефонной станцией сидела миловидная барышня и усиленно дула на кружку. Кружка, несмотря на жару, видимо, была горячая. А судя по запаху, содержала кофе.

– Шурочка, – галантно начал майор, – позволь представить тебе его светлость герцога Топплерского. Будет служить у нас. Коршунов Илья Алексеевич.

– Ой, жаль, что вы не Воронов! Тот тоже Илья и тоже герцог! – довольно экзальтированно воскликнула Шурочка и тут же осеклась: – Ой, извините! Слушаю вас.

– Какой ещё, ядрёна колупайка, Воронов Илья, герцог? – спросил я вместо того, чтоб произнести приличествующие представлению слова, совершенно сбитый с толку.

– Ой, вы так же, как он, простонародно выражаетесь! – восторженно захлопала глазками телефонистка Шурочка. – Признайтесь, правда, вы же читали и просто копируете удачный образ?

– Какой ещё, япону мать её итить, образ⁈ Что я должен был читать⁈

– Так вот же, очень популярная книга. – Телефонистка протянула мне потрёпанную книжицу в простеньком переплёте. Этакое бульварное чтиво. «Свадебный Ворон». Ага.

Я сел на стул. Это посильнее «Имперской Правды» и «Военного Вестника» будет. Значит меня, мою жизнь – тиражируют? Если это проделки Витгенштейна, убью!

– Я у вас книжицу приберу? Очень, знаете, почитать иногда люблю.

– Да пожалуйста-пожалуйста! Я её на три раза уже перечитала. А кому позвонить-то хотели?

– Иркутск, Специальное военное училище, Великому князю Ивану Кирилловичу.

– Прямо Великому князю⁈ – Шурочка потрясённо всплеснула ручками. – Гос-споди, ну совершенно как в книге! Только там Тобольск…

Увидев моё перекошенное лицо, она тут же заткнулась и споро защёлкала этими всякими клавишами и рычажками. В её микрофонах что-то хрюкало и шипело, время от времени прорываясь внятными голосами, с которыми Шурочка вела свои согласования. Всё-таки междугородная связь на такие дальние расстояния – это вам не шуточки!

Спустя минут пять в трубке раздался усталый голос Ивана:

– Слушаю!

– Чего так не ласково, Сокол?

– Нет, вы посмотрите на него – он ещё и издевается! Приветствую, блудный сын. Как там дела? Уже, наверное, с места в карьер, подвигов насовершал?

– Иван, ту просто полный песец! – Сокол хмыкнул на том конце провода. История с северными зверьками становилась у нас уже личной шуткой. – Я серьёзно. Очень серьёзно. Тут чрезвычайно плохо с оружием, едой и снаряжением. Тут даже рембазы нет. Вот приехал я на шагоходах. А чинить и обслуживать их кто будет? А я тебе отвечу – никто, потому что тупо некому! Придётся с Карлука своих механиков завозить!

– Обалдеть! Всё реально так плохо?

– Судя по докладам офицеров – да. Или им место в каком большом театре – настолько хорошие актёры. Ты мне вот что скажи, Витгенштейн вменяем?

– В смысле вменяем? Он и раньше-то был… – попытался отшутиться Иван.

– Не в том дело. Мне его талант в составлении докладных записок нужен. Да таких, чтоб читались потом теми, кому следует. Я после тебя Афанасию буду звонить… Пусть «Пулю» готовит. Да ещё… – замялся я.

– Чего «ещё»? – перебил меня Сокол. – Рассказывай давай!

– Солдатики тут сильно усталыми выглядят. Вот совсем. Клич бы по России кинуть, кто чем может, а то… плохо тут… А то ж территория Российской империи! Стыдоба, пень горелый!

– Будем думать. Сегодня же переговорю с отцом и… Ну ты понял!

– Понял, главное, чтоб хужее не было.

– Постараюсь. Ладно, служи там!

– И тебе не хворать!

Я положил трубку.

– Барышня, теперь Иркутск, товарищество «КТК».

– Сей момент!

Вот любят телефонистки эти фразочки – «Сейчас», «Сей момент», «Секундочку». И главное, никогда так не получается. Какая нахрен «Секундочка»? Обычно меньше пяти минут не бывает!

Наконец Шурочка осчастливила меня сообщением, что соединение установлено.

– Товарищество «Коршунов Тарутин Коршунов», слушаю, – донёсся из трубки сухой, но вежливый голос секретаря.

– Любезный, это Илья Алексеевич, Коршунов который. Мне бы твоего начальника.

– Слушаюсь, ваша светлость! – О! А тон-то поменялся.

Через минуту, чуть искажённый шумами, в трубке уже звучал жизнерадостный голос Афанасия:

– Привет, Илья! Чего-то ты рано звонишь? Случилось что? – Он внезапно посерьёзнел. – Правда, случилось что?

– Афоня, мне срочно-высрочно нужно доставить изрядный список до крайности необходимого. Записывай!

В трубке зашуршало:

– Готов, диктуй!

– Мне нужны несколько хороших механиков, человек десять. Так же необходимо максимальное количество цемента, что сможешь купить.

В трубке сосредоточенно скрипела по бумаге самописная ручка.

– Могу-то много! – хохотнул Афоня. – Хоть целого «Дельфина» под завязку забьём!

– Вот и забей, раз можешь, пока нас тут в блины не раскатали.

– А у вас там?..

– Полный швах, нет ничего. Не отвлекайся! Дальше. Несколько тягачей. Топливо к ним, масла и прочий ЗИП к шагоходам…

– Погоди, не части! – Афоня сосредоточенно засопел. – Ага, ещё что?

– Сколько сможешь купить пулемётов и патронов к ним. И крупняка, и обычных пехотных. Всю прибыль, что от моей доли в товариществе, на это пускай. Обязательно принца немецкого к этому подключи. Он в военных поставках крепко соображает. Скажи ему, что мне нужно организовать длительную эшелонированную оборону от слабо защищённого противника в режиме отсутствия магии. Нужно вообще всё! Записал? И готовь «Пулю», князь Витгенштейн скоро её потребует. А! И жратвы побольше, чтоб долгоиграющей и на жаре не сразу попортилось. Погодка тут, как в Средней Азии летом, у бати спроси. Только при этом влажно. Не забудь, братец, иначе солдатики скоро на половинный паёк перейдут.

Голос у зятя стал вовсе тревожный:

– Илья, там так всё плохо? – Они что, сговорились мне одинаковые вопросы задавать?

– Да. Тут очень плохо! А! Пока не забыл – денежную часть премии за Дальний Восток, чтоб не критично на прииске сказалось, туда же вбухай! Серафима доверенность подпишет! Выполнять!

– Яволь!

С-с-сука, и тут влияние Хагена просочилось.

– Ты извини, Афоня, вырвалось…

– Да я с понятием! Служи, твоя светлость, и мы тут постараемся. Ты, чай, про обчество-то забыл? Думаешь, ты теперь герцог – а мы что? Пуговички от кальсон?

– Да я… – мне аж неловко стало.

– Ага. Не подумавши. Повезло тебе, что у тебя есть старший и умудрённый годами родственник!

Тут я аж рассмеялся, и напряжение ситуации, грозившее перейти в форменный алярм*, отступило.

*Тревога (нем.)

– Подозреваю, что ты в обратку дозвониться сюда не сможешь… – я глянул на секретаршу, и она начала подавать смешанные сигналы: кивать, мотать головой и скрещивать перед собой руки, что, видимо, в целом подтверждало моё предположение, – так что обратная информация через училище, там у нас уровень допуска выше некуда.

– Понял. Не переживай, всё сделаем.

Я опять положил трубку.

– А теперь деревня Карлук, Иркутской губернии…

Я продиктовал адрес родителей.

Ещё одна «Секундочка».

– Слушаю, – в трубке раздался голос папани.

– Батя, это Илья. Скажи Серафиме, чтоб доверенность для Афанасия на мои денежные средства подписала. Хорошо?

– Хорошо. Чего там у тебя?

– Обстановка средней паршивости. В достатке жары, зверо-партизан и проверяющих комиссий. Всего остального лютая нехватка.

Отец от неожиданности аж выдал некий звук, более всего напоминающий медвежье кряхтение. Но тут на коммутаторе замигали какие-то лампочки, и телефонистка Шурочка панически замахала ручками.

– Всё, некогда, бать! У Афони подробности. Бывай!

– До встречи.

Я подложил трубку. Уф, всё ухо отболтал. Повернулся к выходу и упёрся в изумлённый взгляд барса.

– Чего опять?

– До меня только сейчас дошло, когда вы про премию за Дальний Восток упомянули… «Кайдзю» – это же вы? Вы и лиса? Да?

– Да! Но распространяться об этом не надо! Мне ещё восторженных хороводов вокруг не хватало! Идёмте!

И тут вся огромная башня затряслась.

23. ПРИВЕТ ОТ СТАРЫХ ЗНАКОМЫХ

АГРЕССИВНАЯ АБОРИГЕННАЯ ФАУНА

– Как не вовремя, – флегматично произнёс барс, перекинулся, и, чуть не снеся Хотару, рванул к выходу.

– За мной! Особое внимание защите! – я принял облик и бросился следом за майором.

Во дворе крепости рвались дымные цветы взрывов. Кажись, у кого-то артиллерия завелась. И не слабых таких калибров! По шкуре пробегали сполохи от попаданий осколков.

– Айко, откуда стреляют, определишь?

В моменты боёв старшая лиса становилась приятно краткой:

– Там, я покажу!

– Сэнго, Хотару, охраняете шагоходы и наших! Выполнять!

– Яволь, дядя герцог!

Нет, я точно Хагена на язык укорочу! Хватит мне тут немецкие словеса вводить! Мы в России живём!

Пока я ругался про себя, мы (в привычном уже порядке: я взаместо ездового зверя и Айко на шее) неслись в указанном лисой направлении. Пару раз пришлось снести какие-то хлипкие заграждения, но ничего, потом починят… ежели живы останемся.

Бежали долго. Оно и понятно – артиллерия, она ж за несколько верст может!

Но действительность оказалась не такой страшной, как я её себе представлял – старенькие английские четырёх с половиной дюймовые гаубицы. Ага. В товарном количестве, аж десять штук. И две подводы с боеприпасами. Пока мы с Айко метались меж обслуги, тщательно уменьшая их численность, я внезапно подумал – а на чём всё это богатство сюда привезли-притащили? Ни лошадей, ни быков? Хотя быки – это ж коровы? Или я чего не понимаю?

Пока всех замесили – уханькались кровью, мама моя! Поэтому, когда Айко притащила мне пленного, одетого в колониальный англицкий комплект одежды, я уже успел дважды прогнать магическое очищение. А если кто не в курсе – с вас слетает всё, в чём вы были уляпаны. И вот стою я весь такой красивый, белый, а вокруг всё кровью залито. Художественными такими брызгами. Айко, хорошая девочка, бросила добычу в самую большую кровавую лужу. И, естественно, тут же получила:

– Вы не имеете права! Конвенция пленных…

– Я её не подписывал! – прорычал я и легонько наступил орущему деятелю на спину.

– А-а-а!

И чего орёт? Ещё же ничего и не началось… Вот когда Айко к делу приступит, вот тогда орать можно будет. Хотя и поздно.

– Заткни его, Айко.

Она деловито ткнула пленного куда-то в шею когтем. Тот дёрнулся и затих. На мой вопросительный взгляд лиса пояснила:

– Жив, только в обмороке.

– Жив – эт хорошо. Ты оттащи его к нашим, и пусть тягачи сюда ведут. Будет у артиллериста сегодня праздник.

– Илья Алексеевич, это неразумно! Вы останетесь без охраны!

– Вот и выполняй быстрее! Чтоб одна нога здесь, другая там.

– Есть! – вздохнула лиса, что в её исполнении выглядело – обосратушки. Схватила зубами пленника и убежала.

А я обошёл батарею. Судя по всему, на скорую руку оборудована. Просто выбрали ровное место посреди местного леса-джунглей, выставили в ряд и палили. Причём, насколько я в артиллерии разбираюсь, большинство выстрелов – в белый свет, как в копеечку. Тут же не только заряжать нужно уметь… поправки эти всякие…

Большинство убитой обслуги – местные. Скудно одетые, худые, чахлые какие-то. Вот как так? Судя по буйной местной растительности, тут же палку в землю воткни – урожай получишь. А местные через одного – задохлики. И оружия нормального нет. Ну ты ж обслуга артиллерийская, хоть тесак пехотный обязан иметь. А тут пара старинных ружей, им самое место в музее, пара сабель – и всё…

За нами следят.

Да это я уже понял. Спецом Айко отослал. Это ж по любому – засада.

А тогда?

Интересно мне. С лисами мы их тут быстренько к когтю прижмём, а поговорить?

Зря! Нужно убить, а говорить потом!

Тоже вариант.

Я улыбнулся, сел задницей на наиболее чистые снарядные ящики и прорычал:

– Выходи по одному! Сколько можно прятаться? Я чую тебя! – я ткнул когтём в сторону джунглей. – И тебя! – в сторону канавы.

В лесу зашевелилось что-то огромное. Опа! Теперь понятно, как они сюда пушки припёрли. Раздвигая зелень, к батарее вышел слон. Оно, конечно, в Африке я тоже видал слонов, тамошние даже крупнее, но вот так, вблизи – громадная зверюга, скажу!

А из канавы поднималось узкое длинное тело огромной змеи.

Комитет по встрече?

Похоже.

– Я так понимаю, вы хотели меня видеть?

– Не именно вас. Любого, кого пошлют ликвидировать угрозу. – Вместо слона к пушкам подошёл низенький тучный индус. Этот явно не голодает. А змея оказалась миловидной девушкой. Как внезапно, а?

– Удивительно только то, что вас было всего двое. – Голос у змеи оказался низким и каким-то хриплым. В канаве лежала, простудилась?

– Да тут и одному-то делать было нечего. Подставили бедолаг, – кивнул я на разбросанные вокруг орудий трупы.

– Да кто шудр считает?

– Кого?

– Шудр. Низших, – высокомерно улыбнувшись, пояснила змея.

– О как. А вы значит – «высшие»?

– Именно так, – с чувством собственного величия едва обозначил кивок головой слон. – Может, представитесь?

– А зачем? Мне с будущими трупами разговаривать не о чем.

– Русский, ты так уверен в себе? – змея уже не улыбалась. – Здесь тебе не родные снега, здесь – Индия. И у неё свои хозяева!

Надоела. Давай съедим?

А давай.

Дашь порулить?

Забирай!

Зверь наклонился вперёд и молниеносным ударом свернул девушке-змее голову набок. А потом прыгнул на хребет спешно обратившегося слона.

Н-на!

И голубые когти вспороли спину индийского оборотня. Зверь рванул, ещё и ещё. Что-то лопнуло, слон жалобно затрубил и рухнул подломив передние ноги. Зверь спрыгнул в сторону и мягким стелящимся шагом пошёл вокруг поверженной громады.

– Теперь ты доволен? Теперь это твои земли? Тебя съедят здешние падальщики. А я домой уеду.

– Убийца… – прохрипел слон медленно превращаясь обратно в человека.

– Не я приволок к чужой крепости пушки.

Я повернулся проверить змею. К моему гигантскому изумлению она была жива. Огромная змея билась посреди пушек и вроде как даже помирать не собиралась.

А, может, это агония?

Ну не знаю. Чего-то мне страшновато подходить – укусит ещё!

Ага.

А давай в неё из пушки шмальнём?

Знаешь, ты меня порой так удивляешь. Вроде в одной голове живём, а поди ж ты!

Мы самые!

Знаю!

Улыбнулся я и принялся ворочать гаубицу. Так-то она на ближний выстрел не рассчитана, но я думаю – справимся. И только я, значицца, приноровился, как змея замерла, уставившись на меня немигающим взглядом:

– Не убивай меня! Я дам клятву служения! Не убивай! Это ошибка!

– Ага, не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь! – хихикнул я. Что-то я внезапно себя в сказке почувствовал. И на кой мне ещё одна дамочка? Да ещё и змея?

Давай грохнем её! Чего застыл?

Что-то я… не знаю… Как-то это неправильно.

Слона же грохнули? И эту тоже…

Слон – мужчина. И большой к тому же.

Нелогично.

Уж как есть.

– А ты вообще вылечиться-то сможешь? Вроде ж шею тебе сломал…

– А я уже. Почти.

– Ага? – Я выпустил когти и прыгнул на змею. – А если я тебе её оторву? Да ещё и съем? Вылечишься?

И тут понял, что под лапой не толстое бревно змеиного тела, а женское. И когда успела? Да блин горелый! Вечно меня моя доброта подводит…

– Илья Алексеевич, вы целы?

– Ядрёна колупайка! Айко! Не подкрадывайся ты так ко мне, чуть когтями не треснул!

– Извините, Илья Алексеевич. А это кто? – и голосок такой, ревниво-хищный.

– Да вот, приходили поговорить. Вон там слон ихний лежит, – ткнул я когтем. Потом подумал и снял облик. Теперь-то, при лисе, бояться вообще нечего – она тут самый страшный зверь, так мне думается. – А это змея. Здоровая такая, скажу тебе. Как бревно строевое.

Индуска таращилась на лису большими чернющими глазами, а сама как-то странно пошевеливала головой. Лечится снова или что?

Какая-то она… словно не вполне человек…

Конечно, не человек! Змеища, ядрёна колупайка! Фу, аж мороз по коже…

Может, придушим всё-таки?

Пусть сперва расскажет, что они тут затеяли.

Так англичанина же взяли?

Вот мы и сравним, что они запоют.

– Айко, бери-ка эту мамзель да волоки в крепость. Глаз с неё не спускать!

– А вы?

– А за мной твои девки присмотрят. Обстрел закончился, зуб даю, обе здесь уже.

– Так точно, дядя герцог Илья Алексеевич! – раздалось со стороны пушек.

– Вы, там! Не откручивать ничего!

– Мы только глазками смотрим.

– Глазками они… Тащи давай.

Айко метнулась рыжим вихрем, ухватила змеищу за загривок и поволокла её к крепости, безжалостно треща кустами. Нарочно, что ль? С неё станется.

* * *

Ждать нам пришлось недолго. Удаляющийся в сторону крепости треск кустов перекрыл встречный, куда более мощный, сопровождаемый взрыкиванием моторов. Но первым делом я увидел возвышающуюся над деревьями кабину «Пантеры». Прикрытие взяли, молодцы!

Вообще, я представляю, как должен был обрадоваться атаман даже двум появившимся в арсенале крепости машинам! То вовсе с голым, простите, задним фасадом сидел – а теперь можно врагу хоть кукиш показать.

За «Пантерой» двигались тягачи, лёгким движением гусениц превращая влажный тропический лес в неприглядный просёлок. Но всё же это была какая никакая – а дорога!

Хаген прошёл чуть дальше ряда орудий и остановил машину, слегка поводя дулами пулемётов по притихшим зарослям – на случай, если оттуда вздумает высунуться нечто враждебное.

Из кабины ближайшего тягача выпрыгнул брательник Пашка:

– Илюха! Ну ты дал! Здоро́во, братец!

Обнялись, поручкались. Тем временем со второго тягача соскочил озирающийся подпол.

– Принимайте хозяйство, Павел Сергеевич! – щедро повёл рукой я. – Какие-никакие, а всё же пушки! Да и боезапаса к ним изрядно.

– Это же просто чудо, господа! – обрадовался подпол и засуетился вокруг своего приобретения, как муравей вокруг сосиски, размахивая руками и указывая технарям с манипуляторами, куда и что в первую очередь грузить.

А мы с лисами забрались в «Пантеру». Смысл ноги бить, если техника подошла?

Шагоход стоял на небольшом пригорке, и с высоты его кабины можно было иметь удовольствие рассматривать колышущиеся верхушки деревьев, разбегающиеся во все стороны от этого места, подобно морю.

Там много живности. И глаз. Недружелюбных.

Ну так – полагать надо!

Справа от нас что-то шевельнуло ветки подлеска и немедленно замерло, как только в их сторону развернулся пулемёт «Пантеры». Смотрите-смотрите, не то ещё увидите!

ДОПРОС С ПРИМЕНЕНИЕМ СПЕЦСРЕДСТВ

Куда я направился немедля по прибытии в крепость? Естественно, обратно в «штаб». Какие могут быть хозяйственные дела, когда припекает узнать, что нам дорогие пленнички расскажут?

Явился я в самый разгар допроса. Атаман сидел мрачный, подпол – сердитый, а майор-барс – раздражённый. А англ пришёл в себя, взбодрился и снова имел наглость чего-то требовать. Конвенций каких-то и прочего чёрта лысого. Мне даже объяснять не пришлось, я это сразу по его самодовольной роже понял, как только в кабинет вошёл.

– Я не имею никакого отношения к вашему конфликту с индусами, – нахально заявлял нагл как раз в этот момент. – Я шёл мимо по своим делам, а меня – я прошу заметить для протокола! – незаконно задержали. Вы пишете? – требовательно обернулся он к секретарю. – Запишите! Я – подданный английской короны, Джордж Фаррел, задержан незаконно русскими военными!

Секретарь вопросительно уставился на атамана, а я сказал в пространство:

– Хотару, сожри-ка эту бумажку. Я тебе на десерт конфет шоколадных выдам.

– Что? – удивлённо переспросил барс.

А секретарь резко отодвинулся от стола, матерясь. Лист, который он заполнял, смялся и начал с чавканьем исчезать в воздухе.

– Хороший день, господа! – как ни в чём не бывало улыбнулся я. – А что вы такие кислые? Обсуждаете труп того англичанина?

– Какого ещё англичанина? – смурно уставился на меня атаман. – Ещё англичанина? Не многовато ли их вокруг нашей базы шастает?

– Ну как же! – воскликнул я. – Только по нашивке на рукаве его и опознали, – я ткнул англа в оную нашивку, – Джордж Фаррел! Какие-то звери его в лесу объели до неузнаваемости. То ли шакалы… то ли лисы.

Со всех сторон, множась и рассыпаясь, раздались лисьи смешки.

– А так можно⁈ – спросила Сэнго из-за плеча атамана, заставив его крупно вздрогнуть.

– Смотрите, какая рожа! – прошелестел кружащийся по кабинету голос Айко. – Он любит джин и виски, у такого должна быть большая печень!

– Он вкусный! – радостно воскликнула Хотару, проявляясь прямо напротив англа в своём боевом облике: – Правда-правда, отдайте его нам, мне тогда даже шоколадных конфет не надо!

– А-А-А-А! – англ дёрнулся назад, упал со стула и пополз спиной к стене: – Нет! Нет! Уберите их! Это незаконно! Вы ответите!