Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 339 страниц)

– Как остановимся, – напутствовал он меня по дороге, – сразу смотрите: которые бордового цвета экипажи – Городского общества гражданских перевозок, они самые чистые, и извозчики в рейс выходят трезвые.

– Понял.

– Я вам явных знаков подавать не буду, но напротив встану, чтоб рядом.

– Благодарствую.

Вот уж и домчали.

– Счастливо добраться, господин военный, – приподнял шляпу извозчик, принимая монетку.

– И тебе не хворать! – я обернулся к четверым подозрительно взирающим на меня управителям бордовых экипажей и уже привычно изложил предполагаемый маршрут, завершив словами: – Даю два рубля, коли доедем с ветерком – полтина сверху.

Извозчики переглянулись, и ближний ко мне кивнул, хрипловато и немногословно ответив:

– Пойдёт. Поехали.

– Могу я сесть на козлы, любезный?

Извозчик слегка потеснился:

– Присаживайтесь, господин старший вахмистр! Любой каприз, как говорится, за ваши деньги.

Я усмехнулся, усаживаясь:

– Разбираетесь в чинах?

Тронулись.

– Было дело, служил в части обеспечения, до выхода в запас по ранению.

– В каком чине вышел?

– Ефрейтором. Да и много тут в Омске военных обретается, и не захочешь – выучишь погоны. Какие чины, какие части…

Я разговаривал с извозчиком, стараясь забить дурацкую тревожность. Мало ли, какие неожиданности могут случиться? В голову лезли всякие разнообразные и местами даже фантастические предпположения. Верно, успокоюсь я, лишь когда мне дирижабль с надлежащими бумагами выдадут. Если выдадут. Да мать твою за ногу, все нервы уж исчесались!

Вскоре мы выехали из города. Хотелось привстать на козлах, чтобы поскорей увидеть: вот они – отец, Афоня и пилоты, всё нормально, ничего за время моего отсутствия не случилось… Одёрнул себя, заставил сидеть спокойно. В обморочную барышню превращаться – увольте-с!

К тому же, вскоре я увидел нетерпеливо топчущийся Афонин силуэт. Он, кажись, тоже рассмотрел меня на фиакре, заторопился, замахал руками. Поднялись из зарослей ковыля остальные, пошли на дорогу. Ну, хоть тут успокоиться можно.

Загрузились в экипаж, поехали. Путь, и впрямь, оказался неблизкий, около часа ехали мы в объезд города, кружной дорогой. Поля перемежались рощицами, и лесополосами. После одной из рощ наш извозчик показал вперёд бородой:

– А вон и трофейная база!

Да я и сам уж догадался по огромным буграм сероватых спин жирижаблей, расставленных по полю, словно гигансткие морские котики, улёгшиеся для сна.

10. ДЕЛЬФИН И РУСАЛКА

РУКАМИ ПОЩУПАТЬ

На въезде наши документы придирчиво проверили, внесли в журнал посещений: Коршунов Илья Алексеевич, Коршунов Алексей Аркадьевич, сопровождение – 4 человека и экипаж, потому что, увидев масштабы, Афоня предложил извозчику:

– Братец, останься, повози нас. Ещё, гляди, и в город придётся возвращаться. Оплатим вдвое.

Тот пошевелил бровями:

– Идёт, господа хорошие.

Итак, с пропускного пункта нас отправили в контору – ну, это рядом оказалось здание. Секретарь шибко удивился, что иркутские прибыли, но – делать нечего – оформил нам явку и занёс в очередной журнал. Выдал пропуск на осмотр:

– Что ж, господа, ваше время у стряпчего назначено на одиннадцать тридцать и на двенадцать. К этому времени нужно определиться и вернуться сюда для заключения купчей. Прошу без опозданий! Таким образом, Коршунов-младший, у вас есть на осмотр полтора часа. И у Коршунова-старшего два. Извольте получить списки техники, представленной на продажу… Распишитесь, что получено… Ваши два экземпляра. Здесь, обратите внимание, графы: указание стояночного номера, артикул и цена.

Тут дверь открылась, и вошёл полковник воздушных войск с подвёрнутым наполовину левым рукавом. Мы с отцом привычно прищёлкнули каблуками и кинули руки к фуражкам, отдавая воинское приветствие. Полковник повторил тот же жест в ответ и пошёл к столу секретаря.

– Определились? – расторопно спросил тот.

– Да, номер третий.

– Господа, позвольте ваши списки, – деловито затряс пальцами секретарь и, приняв бумаги, вычеркнул в обоих списках третью графу. – Получите! Обратите внимание, к моменту вашего договора ещё два номера будут вычеркнуты, поэтому лучше сразу присмотрите по три варианта. Можете отправляться на обзорное поле.

Пошли мы. Афоня тут же у меня листок из рук вытянул, глазами жадно зашарил – да так, что тот листок читая, чуть с лестницы не сверзился. А я обалдел слегка, потому как цены, вписанные в верхние строчки успел рассмотреть: восемьдесят да девяносто тысяч. Экие деньжищи!!!

– Афоня, бать, в сторонку отойдём-ка!

– Чего? – Афоне не терпелось побежать и, что называется, ручками товар пощупать.

– Ребяты, у меня таких денег, что в энтой бумажке обозначены, нетути. Тридцать тысяч девятьсот андреек. Это вообще всё, что у меня есть. А тот дирижбандель ещё заправлять надоть, обслуживать…

Афоня прищурился, посмотрел на отца.

– Восемьдесят. Если всю мелочь пересчитать, что дома наличностью болталась, ещё рублёв двести будет.

– И у меня двенадцать с половиной, – прищурился Афоня. – Ну что, бюджет понятен. Смотрите, – он тряхнул бумажкой. – Верхние позиции – это аппараты класса «А-0», «А-1», большегрузы. Я, сразу говорю, на такие и не рассчитывал. Есть и совсем мелкие «Вэшечки», рассчитанные на короткие рейсы. В труднопроходимой местности они хороши или для военных, которые с расходами не считаются. А в нашей ситуации – конкуренция с железкой очень неинтересная выйдет. Так что, Илья, хотя они и дешевле, но выгоды они тебе не принесут. Так что мы будем выбирать что-то из разрядов «А-3» или «Б». Я сейчас ещё с ребятами переговорю, будем прикидывать! – и устремился к экипажу.

Мы с отцом шли помедленнее.

– Ну ты, бать, силён! Восемьдесят тыщ!

– На старость копили, – слегка пожал плечами отец. – да тридцатку из них, считай, тебе хотели положить на обзаведение, усадьбу поставить…

Мда. Мысли у нас с батей одинаковые. Когда теперь получится меня выделить – вопрос. Но – чего уж там – сейчас перед нами другая задача. Афоня с пилотами воткнулись в список, сыпя какими-то малопонятными терминами, цифирями и буквами.

– Ну, бать, Илюх, смотрите, – наконец, повернулся к нам Афоня. – Вот эти, с номера двадцать второго по тридцать четвёртый – по деньгам подходящие. Хорошие машины, как раз удобного класса для нашего сегмента перевозок: достаточно вместительные, но не слишком огромные. Скорости должны быть хорошие, маневренность на уровне… – Афоня посмотрел на наши скептические лица и понял, что в технические подробности вдаваться не стоит. – Из них предпочтительны четыре, видите, оценка сохранности: восемьдесят семь, девяносто один, девяносто два и девяносто четыре! Все хоть и приписаны были к польской армии, произведены чешским концерном «Божек и Рингхоффер». Лучшие воздушные верфи в Европе! Последние два аппарата – самые нам интересные, лишь бы их из-под носа у нас не выхватили.

– Ну, поехали смотреть, что ли? – батя с кряхтением забрался в фиакр. – И-э-эх… Домой вернёмся – сразу к Лизавете.

– Разболелась нога? – сочувственно нахмурился Афоня.

– Да не говори. Старость, мать её, не радость.

Лиза у нас имела дар целительский. Не сказать, чтоб особо мощный, но её усилий обычно хватало, чтоб неделю батю нога не беспокоила. А тут, вишь, за день расходил. Хорошо, Афоня догадался экипаж не отпускать!

Поехали. Мы с батей, понятно, смотрели чисто для вида – чего бы мы в этой технике соображали! Будь шагоход, я бы ещё мало-мало разбирался, а так… Ну, большие махины, притянутые к земле специальным крепежом – всё, что я могу сказать. Впечатляют.

Толку просто так кататься не было совсем. Нас интересовали четыре конкретных аппарата, по их стояночным номерам мы и поехали.

Рядом с каждым дирижаблем нёс вахту дежурный, который, при желании, мог сопроводить и внутрь, осмотреться. Само собой, мы тут же воспользовались этой возможностью. Причём, пока мы с отцом топтались в по-военному суровой жилой части, Афоня с пилотами и дежурным пронеслись по техническим отсекам, высматривая возможные дефекты.

Эти действия повторились четырежды, после чего мы вернулись к первому осмотренному нами дирижаблю – который был с наивысшим баллом.

Экипаж остановился почти под брюхом, пилоты выскочили и направились ещё раз глянуть на какие-то одним им известные детали, а Афоня откровенно восхищался машиной, оцененной на девяносто четыре:

– Илья, если этот раньше нас не выхватят, то его и бери! Красавец!

– Шестьдесят тысяч, – прочитал я в сопроводительной бумаге. Этот был самый дорогой из поглянувшихся нам четырёх, остальные на две-три тыщи подешевле.

Батя, сопя, развязал сидор и выдал мне три упакованных банковских пачки сотенных андреек:

– Ну, держи, сынок. Наш с матерью тебе подарок на самостоятельную жизнь.

Ага. Вот оно, моё «обзаведение». Взял, конечно.

Пилоты вернулись, деловито сообщив, что некая штука, название которой звучало как заклинание, на своём месте и признаков неисправности не имеет. Ну и отлично.

ПРИОБРЕТЕНИЕ

Вернулись обратно в контору уже без пилотов (они остались в фиакре ждать) – как раз предыдущий ветеран (третьеочередной) в выгородку к стряпчему пошёл.

– Господа, номера четырнадцать и восемнадцать уже заняты, – предупредил секретарь, вымарывая эти номера в лежащих перед ним списках. Вот и повезло нам! Наши номера никто не занял. – Определились? Илья Алексеевич?

– Да, двадцать пятый.

– М-хм-м… – он быстро сделал пометку в моём бланке. – Алексей Аркадьевич?

– Двадцать седьмой.

– Отлично. Прошу, присаживайтесь. Стряпчий примет вас, как только освободится. Возможно, и пораньше.

Стряпчего вполне понимаю. Чем по пять минут между посетителями мух считать, так лучше имеющихся пораньше принять да хоть чайку попить полчаса.

Мы отошли в угол, сели на лавки. Афоня повозился и отсчитал бате недостающие ему восемь тысяч. Дальше – только ждать. В контору постепенно прибывали следующие из очереди военные. Подходили заранее, за час-два. Получали списки и предупреждения. Обменивались с нами воинскими приветствиями.

Надо сказать, ни одного в чине младше подполковника я не увидел. Ну, с другой стороны – недешёвое это дело, дирижабли покупать, пусть даже и со скидкой. Это нам вот так случайно подфартило.

Потом нас по очереди вызвали в кабинет, оформили все бумаги (собрали сверх оплаты по империалу пошлины за внесение купчей в государственный реестр), секретарь выдал нам ключи, временные регистрационные знаки и опознавательные коды (постоянные по месту приписки будут оформляться), предупредив, что бесплатная стоянка закончится в полночь, и следует либо покинуть трофейную базу до этого времени, либо оплатить постой в соответствии с прейскурантом.

Мы с батей разом уставились на Афоню, который моргнул нам обоими глазами и негромко уверил:

– Улетим.

– Стоянки не нужно, – за двоих ответил отец, – сегодня отчалим.

За сим нас отпустили восвояси.

Афоня сиял, словно золотой червонец, и довольно потирал руки:

– Ну, братцы! Вы оставайтесь, а я в город сгоняю. Полётные путёвки оформлю, чтоб проблем с воздушной инспекцией не было, да и в Иркутском воздушном порту чтобы приняли нас без проблем.

– Жратвы какой-никакой в дорогу купи, – проворчал батя, выдав зятю блестящий империал. Я тоже скинулся, прибавив:

– Пилотов не забудь. На голодные зубы науправляют тебе.

Афоня слегка надулся и развёл руками:

– Ну, уж это-то мы с пониманием! – подвёз нас с батей до наших покупок и укатил в город.

А мы пошли новое имущество обживать.

Батиному аппарату пилотом определили Дмитрия, моему – Сергея. И всё же мне казалось странным – как они в одиночку машины поведут? Это ж вам не шагоход! В одной кабине пилотов сколько всяких пультов-рычагов. Метаться между ними, аль как? А моторный отсек? А прочие системы, даже названий которых я не знал, но они же были, и кто-то там должен был находиться, исполнять свои задачи – хоть следить за показаниями приборов?

С этими мыслями я бродил по дирижаблю, осматривая то пространство, в котором что-то мог соображать: жилые и транспортные отсеки.

Интересно, что они тут перевозили? Трофейные бригады выгребли всё подчистую, спасибо, хоть полки оставили – хорошие такие, прочные, снабжённые надёжными ремнями крепежа (полагать надо, чтоб при непредвиденных обстоятельствах груз с полок не съезжал). Были и отсеки для крепления крупногабаритного груза. Прибраться бы тут, выкинуть щепу от разломанных ящиков, какие-то обрывки верёвок, клочья картона, торчащие из-под некоторых полок. Может, и займусь, пока лететь будем? Двое суток спал, копыта землю роют.

Жилой блок оказался довольно большим – на тридцать две каюты. Часть оказалась одноместными (видать, офицерскими, с небольшими письменными столами, крошечным личным туалетом и совсем уж крошечным душем). Часть – двухместными, более узкими и предусматривающими один санитарный узел на шесть таких кают. Эти для рядового состава, полагать надо.

Осмотрел в спешке брошенное жильё. Тоже хлама полно. Книжки какие-то с романтическими девицами на корках (всё не по-нашенски) – выкинуть нахрен. Журналы технические на тему приблизительно «всё про дирижабли» – это можно оставить, может, парням-пилотам или механикам интересно будет. Плакаты с девицами полуголыми… Занятно, конечно, однако батюшка зайдёт, освящать станет – срамно, да и проповедей многочасовых потом не оберёшься. Отодрал, к ядрене фене.

Надо сказать, что не все каюты выглядели обжитыми. Некоторые, по всей вероятности, стояли про запас, на случай перевозки пассажиров. В углах коек-полок лежали скатанные матрасы и клетчатые шерстяные одеяла, увенчанные плоскими армейскими подушками. В тех, что показывали признаки человеческого присутствия, постель была по-военному заправлена грубоватым бельём с чёрными казёнными штемпелями.

Так, осматривая каюты, дошёл до крайней в ряду «рядовых», но одноместной, со столиком и привязанным на верёвочку журналом. Что тут записывали – я в польских буквах, да ещё в таких каракулях разбираться не возьмусь. Толкнул дверь в туалет… а это оказался не туалет, а каптёрка! А на полках – простыни да наволочки стопками! Пусть сероватые, зато чистые. Мне, конечно, в походах всяко приходилось, но свежую постелю наш брат военный завсегда больше уважает.

Позвал Серёгу, выбрали мы себе по каюте, благоустроились. Вместе нашли камбуз. Вот где был трам-тарарам! Не понять уже, что варили пшеки, но это что-то, похоже, болталось вместе с кастрюлей по полу и размазалось довольно большой лужей. Частью прокисло, частью засохло…

– Вот за этот камбуз дирижаблю единицу и сняли! – сказал, морщась, Сергей.

– Слышь, Серёга, ты примерно шаришь: что тут где. Помоги уборочную найти – должна ж она тут быть! Я бы наведение марафета прям отсюда начал.

– Что – сам будешь убираться? – удивился Сергей.

– А чего? Мы из простых собак, не из породистых, – усмехнулся я. – Для меня подмести-помыть не зазорно. Да и нам самим в этой кухне харч себе готовить. Не на этой же куче?

Сергей слегка сдвинул на затылок свою голубую лётную фуражку:

– Ну, раз такое дело, давай вместе и возьмёмся. А то что за чистоплюй я, получается?

Показал мне Серёга, где уровень запаса воды смотреть – больше половины нормы ещё пока что, можно без дозаправки до Иркутска идти. Включил вентиляцию на камбузе, чтоб кислятину вытягивало. Нашли мы тряпки-швабры да скребки, давай отмывать – вдруг крик. Батя с Дмитрием пришли, ищут нас по отсекам. Увидали наши старания, давай помогать – делать-то всё одно нечего.

Зато когда оттёрли облитую липким и засохшим внутреннюю дверь и смогли открыть кладовку, обнаружили там на полках в специальных отсеках и консервы всякие, и почти не проросшую картошку, и яблок целый ящик, и прочие хрюкты-овощи. А в холодильниках, дорабатывающих последние часы на резервном питании – буженину, всякие сыры и вина нескольких сортов.

– Это, сто процентов – только для офицеров, – авторитетно сказал Дмитрий.

– А теперь для нас! – подмигнул батя. – Ну-ка, братцы, перекусим, да выпьем по бокальчику за наше приобретение. Хлеба нет, поэтому придётся буженину прям на сыр класть. Кто столь сурового жизненного опыта не имеет – придётся себя заставить.

Сергей засмеялся и пошёл проверять шкафы. С третьей попытки нашёл посудный, и даже бокалы на ножке – правда, походные, какого-то светлого металла, слегка смахивающего на серебро.

– Кучеряво жили пшеки! – оценил батя. – А штопор есть? Или горло срубать будем?

Нашёлся и штопор. Разлили бутылку, напластали мяса да сыра

– Ну, молодёжь, – батя поднял свой бокал, – раз уж мы на этом шарике, то за него первого и выпьем. Имя бы ему дать, а, Илюха? Не думал?

А я и впрямь не думал ещё! Что если… Я представил себе обтекаемый вытянутый корпус дирижабля, с рулевыми лопастями хвоста и кабинкой под брюхом, сбоку напоминающими силуэт плавников…

– А пусть будет «Дельфин».

– Ну, за «Дельфина»! – чокнулись, немножко на пол покапали.

Хорошо перекусили, между делом рассказывая о своих находках – я про каптёрку, Сергей про навигационные карты. Потом взяли немного белья, ещё бутылку, бокалы и пошли на второй дирижабль. Там наоборот чисто всё было – аж по-дохтурски стерильно. И шаром покати.

Разливали прям на трапе, брызгали вином на дирижаблевое брюхо – чуть не полбутылки расплескали.

– Нарекаю тебя «Брусника»! – весело заявил батя.

Выпили, но всё же удивились.

– А почему «Брусника»? – спросил Дмитрий.

– Сперва, – доверительно сказал батя, – я как услышал, что сын аппарат «Дельфином» назвал, хотел свой в пару окрестить «Русалкой», – он огладил усы и хитро прищурился. – Но потом я подумал, что жена мне не простит. А брусника – ягода для здоровья полезная. Пироги из неё вкусные, настойки, опять же.

Мы засмеялись и пошли смотреть, как у «Брусники» внутри. Успели пройти с подробной экскурсией по всему жилому модулю, заглянуть в транспортный отсек, оценить каюты, которые батя и Дмитрий себе выбрали – а Афони всё не было.

11. С КОРАБЛЯ НА БАЛ

ДОМОЙ

Дмитрий с Сергеем объявили, что несмотря на имеющиеся на руках заключения о техническом состоянии, человеческий фактор со счетов тоже сбрасывать не стоит. Поэтому помимо системы навигации и механической части приводов управления неплохо было бы осмотреть оба аппарата на предмет наличия/отсутствия элементов бортового вооружения, случайно оставленных (или, не дай Бог, неразорвавшихся) боеприпасов на борту и прочего из боевой части. Вдруг да недосмотрели трофейщики? Да и вообще, вдвоём инспектировать сподручнее, особенно арсенал и крюйт-камеру (сиречь «артиллерийский погреб»).

И, раз уж позволяет время, они как раз этим и займутся.

А мы с батей остались дурью маяться. Ну, посидели. Ну, поговорили. Чего на совершенно пустом дирижабле-то делать далёкому от летучей техники человеку? Беспокойство, отступившее было, когда добрались до конторы, накатило с новой силой. Не зная, чем себя особо занять, вышли на улицу, свежего воздуха глотнуть.

– Чевой-то дело к вечеру, – я с тревогой осмотрел сереющее небо, на фоне которого в нескольких местах поднимались освобождённые от наземных креплений аппараты. – Не случилось бы с Афоней чё.

Батя сдвинул фуражку на затылок и упёр руки в боки:

– Ну, случилось коли – будем выяснять да искать. Ограбить его не должны были, деньги он все почти мне оставил. А если уж…

Но договорить, что «если», он не успел. Из-за рядов аппаратов вырулил большой дилижанс, на козлах которого, рядом с кучером, сидел Афоня, а внутри и даже на втором этаже, на крыше – куча всякого народа.

– Мы тебя уж потеряли! – крикнул батя, когда карета остановилась напротив нас. – Людей, что ль, собирал?

– Да не, Алексей Аркадьич, люди заранее ждали. Больше времени ушло, пока полётные путёвки оформил, да все разрешения, да телеграфировал в Иркутск насчёт причальных мачт, которые мы зарезервировали, что подтверждаем – ответа ждал…

– Ну, понятно.

– Так! – Афоня сделался страшно деловой и замахал руками в сторону дилижанса: – Первая команда – сюда, поступаете в распоряжение Дмитрия Петровича, – он ткнул рукой в сторону появившихся из дирижабля Сергея с Дмитрием: – Вторая, отправляетесь с Сергеем Викентьевичем на второй дирижабль. Времени немного, через час выйти желательно. Топливные ёмкости на осадок отстоявшийся и посторонний механический сор – осмотреть! Исправность дублирующих узлов и механизмов – проверить, да поживее!

Приехавшие команды засуетились, разбираясь.

– Господа пилоты! Сейчас последние проверки и незамедлительно отправляемся, в форсированном темпе идём до Новосибирска. До двух вряд ли добраться успеем?

– Не успеем, – сразу мотнул головой Сергей. – Даже если без задержек выйдем, прибудем в третьем часу. Ещё ж на восток летим – значит, в четвёртом.

– Ага. Туда-сюда на ветер скидку сделаем… Ну, значит, на прибытие в четыре будем рассчитывать. В Новосибирском резервном воздушном порту делаем остановку на шесть часов – вам поспать. Как только швартуетесь – немедленно вам отбой. Дальше до Иркутска без остановок. В светлое время дня на четыре часа возьмёте отдых, помощники вас заменят. Точки «от» и «до» определите сами. Задача ясна?

– Так точно! – оба пилота по-военному бросили руки к козырькам.

– Сергей, Илья, давайте в дилижанс – и к себе! Я сейчас базовых техников вызову, чтоб разблокировали нас, заканчиваем проверку и отправляемся.

С ОБНОВКОЙ!

Добрались благополучно, в Иркутск прибыли ранёшенько утром в пятницу. Афоня нас с батей сразу к себе повёз, чтоб потом заново не собирать. Точнее, даже не так. Сперва мы по дороге к Лизавете заскочили, отцу ногу подлечить, а оттуда – к Афоне. А там матушка с Катериной, все в тревоге – как говорится, чуть свет, уж на ногах, ждут!

Обрадовали, только успели малость освежиться да чайку попить – двигать пора. Сперва в регистрационную контору, за постоянными номерами. Тут снова пошлину пришлось платить – за внесение постоянного номера, названия дирижабля и имени владельца в реестр. Оттуда в канцелярию воздушного порта – за постоянными опознавательными знаками. Там сразу батюшку портовского пригласили, освятить новоприобретение. Потом к нотариусу – доверенности делать, чтобы Афоня мог без нашего присутствия договора заключать, путёвки оформлять и прочее, и прочее.

Еле как к двум часам пополудни управились. Афоня сразу:

– Ну, Илюх – давай к нам! Маман с Катериной, не иначе, стол организовали – обидятся.

Почесал я в затылке.

– Э-эх… Вся моя учёба на этой неделе наперекосяк пошла! Заедем хоть, объяснюсь. А то ведь сорвался я, не предупредил никого.

– Да заедем! – легко согласился Афоня. – Всё одно по пути.

– И за Мартой?

Тут Афоня покряхтел, раздумывая. До монастыря – эвон крюк!

– А за Мартой посыльного пошлём, который в тот раз твоё ландо домой отогнал, – подал усталый голос батя. – Пущай привезёт. Ему кака разница, куды мотыляться?

Такой вариант всех устроил.

Заскочил я на ипподром, переговорил с Харитоновым. А он меня удивил:

– Не потеряли мы тебя. В понедельник заходила девчонка-то воспитанница. Как бишь её? Матрёша?

– Ну, можно и так.

– Так зашла, сказала: «Срочный вызов, Илья лететь, я не понимать куда». Про телеграмму толковала. Я уж сообразил, что дело серьёзное. Ты вот что, приходи-ка завтра. Позанимаюсь с тобой дополнительно. А то ведь в понедельник – всё, экзамены у вас.

Мне стало неловко.

– Неудобно, Вадим Петрович, ваше личное время занимать.

– Ты брось! Неудобно ему. Я эту неделю парней знаешь как дрючил⁈ Ваши показатели – это и качество моей работы тоже. Так что завтра к восьми без разговоров!

– Так точно!

– Ну вот, другой коленкор…

Приехали мы к Афоне – а там уж все мои сестрицы, полон дом детей, да друзей, да хороших знакомых, да все нарядные, столы ломятся – чисто именины государя-императора праздновать собрались! Афоня нас с батей в бока толкает:

– Проходите-проходите дальше, в спальню!

А там на вешалках наши мундиры парадные ждут, да с медалями. Ишь ты, сговорились!

Принарядились мы чин чинарём. Вышли – все давай хлопать, орать. Смотрю, и Марта уж тут, тоже как медный грош сияет. Ну, ладно, жалко, что ли – отпразднуем!

Хорошо, у меня появился повод лишнего на грудь не принимать: объявил, что на завтра с раннего ранья мне назначено личное испытание (для пущей важности слегка приукрасил) – за два тоста принял: за «Дельфина» да за «Бруснику» по рюмочке – а после только морсом бокал наполнял.

Но гульнули от души – за этакую обнову! И гармошка откуда-то вывернулась. На двор гулянье выплеснулось – плясать! Тётки за столом наоборот, протяжное да душевное запели… Вечер накатил прохладой. Собрался я тихонько, комбинезон пилотский в авоську затолкал, Марфушку свистнул – да и улизнули мы до дому, пока никто меня не заметил да длинных разговоров «за жисть» не начал.

СУББОТА

На ипподром я пришёл пораньше, размяться как следует, прежде чем меня начнут на фарш рубить и в пироги закатывать. Ан, не первый оказался! С противоположной стороны улицы ко входу на территорию шли двое учеников из нашей группы. Один, завидев меня, остановился в воротах, поджидая.

Федя с жандармского управления. Нормальный парень. Насколько знаю, за особое усердие и успехи в поимке грабительской банды направлен на курс за служебный счёт и жилы рвёт, чтоб попасть с первую десятку – в таком случае свидетельство об окончании будет приравнено к ускоренному прохождению двухгодичного младшего офицерского училища и даст ему право получить обер-офицерский чин через полтора года, а не через двенадцать.

– Здорово, Илья!

– Здорово, – мы пожали руки и дальше пошли рядом.

– Тут, ребята с уголовного мне стукнули: интересовались тобой, – Федя слегка посмеивался. – Я уж думал, реально случилось что – пропал Илюха. А оказалось, ты у нас герой геройский!

– Погоди! Интересовался-то кто?

– Да из банка какой-то дядечка. Говорят, когда ограбление-то было, подошёл к нашим жандармским после и всё про «героя-спасителя» выспросил: действительно ли казачьего войска унтер-офицер, фамилию, адрес – всё вызнал. Дочка, говорят, с ним была хорошенькая, всё платье от пирожных оттирала…

Ах, вот это кто! Выходит, папаша Шальнов отнёсся к моей просьбе о прогулке с дочерью со всей серьёзностью и немедленно навёл необходимые справки.

Не, ну тут я его понимаю! Мало ли какие служилые бывают. Он, может, в бою герой, а по жизни – дебошир, пьяница и вообще дурак? А ты с ним дочку отпустил.

Так-так-так… Учитывая обширный и довольно специфический круг знакомств, который мог бы быть у присяжного стряпчего, Александр Иванович, скорее всего, уже собрал на меня целое дело с подробностями: где родился, когда крестился, как живёт и чем дышит. А так же кто моя родня и что маманя готовит на воскресный обед. Впрочем, это даже к лучшему. Мне скрывать нечего.

– А что ж ты не спрашиваешь, почему ему всё рассказали? – полюбопытствовал Федя.

– А чего тут спрашивать? Поди, позвонил по дружбе жандармскому начальству, сразу сверху и тюкнули: отвечать на все вопросы!

– Ты знал, что ли?

– Так догадался.

Вот сойдутся Шальнов с моей матушкой на почве закулисных соглашений, тут к гадалке не ходи… Сплошные интриги и заговоры, куда не плюнь!

Но тут со спины раздался бодрый голос Харитонова:

– Ага! Пораньше решили прийти! Похвально!

Мы с Фёдором переглянулись: времени-то! Едва восьмой час начался! Не говоря уже о том, что суббота была у нас законным выходным, и я вились мы сегодня исключительно добровольно.

– Кто рано встаёт, тому Бог даёт! – нравоучительно поднял палец вверх Харитонов. – Всем, кого имею счастье лицезреть на площадке – дополнительная подарочная схватка с наставником!

– Ох, чувствую, потрещат сегодня наши рёбрышки… – почесал в затылке Федя.

А я подумал: вот интересно. В пословице ведь не сказано, чего конкретно Бог даёт тем, кто раньше времени припёрся. А вдруг тех самых люлей?

ПРОМЕНАД НОМЕР ДВА

Хорошо, что у меня есть сестра-целительница! Иначе бы в воскресенье я встать не смог, не то что на прогулку с девушкой идти. А так – вчера до Лизаветы доковылял, сегодня подскочил бодрячком, в ближний храм с Мартой сходили: на воскресную службу, да молебен за будущие экзамены заказать, у обоих на днях начинаются. Ну а без пяти одиннадцать я, как штык, стоял у знакомого палисадника. Квартира Шальновых располагалась на втором этаже просторного двухэтажного дома.

В Иркутске целая улица была таких – каменных, специально выстроенных после последнего пожара для городского служащего люда среднего класса – в прямой близости от центра (ко всяким присутственным местам пешком недалеко пройтись), два этажа, верхний – одна квартира, нижний – вторая, выходы на разные углы. Двора практически и нет – разве что поленницу сложить, если хозяева на магическом отоплении экономят, да клумбы со цветочками завести.

Я прохаживался у Серафиминого подъезда и примечал, что тётушка-хозяйка нижней квартиры проявляла ко мне живой интерес. Сперва она нарочно гераньки на окнах поливала, а сама глазом всё в мою сторону накашивала. Потом занавески кружевные задёрнула и вроде как ушла. Но я ж вижу: стоит, поглядывает. Не начала бы сплетни распускать, клюшка старая.

Тут дверь распахнулась, выпорхнула Серафима, не успела поздороваться – заметила мой взгляд и резко развернулась к окну соседки, притопнув каблучком:

– Тётя!

Но никакой тёти уж в помине не было – только шторка чуть колышется.

Серафима сердито фыркнула и обратилась ко мне:

– Добрый день, Илюша!

Сердце у меня радостно прыгало в груди, да и сам я неудержимо расплывался в улыбке, не обращая внимания на всяких тёть:

– Ой, уж добрый, Серафима Александровна! И погодка сегодня славная, как раз для прогулок, – я подставил спутнице руку кренделем и подмигнул: – О погоде-то можно говорить, мадам Куролепова разрешает.

Сима фыркнула и ухватила меня за локоть ручкой в кружевной перчатке:

– Надо ж ты, запомнил!

– Поди-ка забудь такой ужас, – мы вышли на улицу. – Выходит, это и есть твоя тётя?

– М-гм. Папа специально нижнюю квартиру выкупил и перевёз её из Тобольска. Тяжело одинокой вдове жить. Детей у неё нет, да и родственников больше никаких, – она быстро оглянулась через плечо и потянула меня на поперечную улицу: – Пойдём-пойдём, а то так и будет вслед подглядывать!

Мы перешли дорогу и скрылись за густо зеленеющими кустами высаженных на газонах сиреней. Серафима поправила крошечную (буквально, с ладошку) шляпку, надетую, видимо, исключительно из-за того, что какая-то шляпка на голове должна быть:

– Куда сегодня?

– Сперва – к зоопарку, нам же…

– Ах, точно! Фотографии забрать!

– Во-о-от! А потом – куда ноги понесут.

Для фотокарточек я заблаговременно взял сегодня планшетку. Трофейную, между прочим, доставшуюся мне вместе с шагоходом. Тогда она картами с пометками была набита. Карты, понятное дело, штабные изъяли, а планшетку мне оставили. Хорошая сумочка, кожаная, плоская – как раз фотографии не помнутся.