Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 339 страниц)

Дальше составитель сетовал, что в отличие от Кавказа ветвь Высших оборотней среди белых медведей утрачена. Это, понятно, до моего проявления всё было написано.

А отличие просто оборотней от высших в чём? Высшие не просто крупнее (хотя и это тоже, и мой Зверь не преминул напомнить мне, что мы самые). Высший оборотень не теряет возможности творить магию. А обычный – увы, теряет, даже если в человеческом виде к магическим действиям способен. Получается, что все эти мишки могут работать разведчиками или охранниками, но тяжёлой технике или боевому магу противопоставить не могут ничего, кроме собственной звериной силы и ловкости.

В общем-то, понятно, чего Белая Вьюга тогда с такой силой возбудилась.

Ладно. Дальше было подробно расписано, как первые исследователи заинтересовались феноменом оборотничества у северных народов, как организовывали специальные школы, да как там малышню учат. К статейкам прилагалось довольно много картинок-фотографий. Смотрю, сеструхи обсуждают школу-то, малехо успокоились. У Лизаветы, конечно, сердце кровью будет обливаться. С другой стороны, Стёпка в тот же класс пойдёт да дядь Кириллова Олеська. Втроём, поди, в обиду себя не дадут.

* * *

Сегодня один из авторов разразился очередной иллюстрацией. Просим любить! Илья в камуфляже панды))

/art/188650

12. МЕДВЕЖЬЯ ШКОЛА. НАЧАЛО

ЛЕТИМ

Поизучав как следует книжечки, бабоньки наши засуетились да начали всех снедью снабжать. Сколь лететь ещё – часа три, поди. Можно и перекусить. Лизавета потащилась было в другой отсек с кульками да пакетами, но оттуда её деликатно выставили. Дескать: не положено. Дети переданы на попечение учебного центра, питанием обеспечиваются за казённый счёт, все сыты, вот будет у них свободное время – зайдут к родне чаю попить, а пока идите-идите, мамочка и, великодушно просим, более воспитателя не беспокоить и учебный процесс не прерывать. Хорошего вам, как говорится, полёта.

Лиза вернулась обескураженная. Но… правила есть правила.

И это, оказывается, взрослых касалось тоже. Раз поехали на проверку – считаемся учениками, пусть и краткосрочными. Также поставлены на казённое содержание. Пришла Лизавета – а тут как раз обед раздают. Суп горячий из армейских термосов, гуляш мясной, компот да булочки. Понятно, что детей так же кормят. Как тут не попробовать? Да и горячий обед всяко лучше сухомятки. Наелись по итогу все, как тузики. Сделались сытые, сонные. К тому ж размеренное движение дирижабля убаюкивало.

Смотрю – мама спит, сёстры носами клюют. Только хотел пристроиться покемарить, слышу негромкое:

– Илюх!

Обернулся – братцы двоюродные руками машут, к себе подзывают. Ну правильно, вокруг меня всё занято да заставлено, а у них сесть спокойно можно. Пошёл.

– Чё такое?

– Да мы поговорить хотели, – начал Серёга. Все трое жулькали в руках учебные брошюрки.

– Понять бы хотелось, – подхватил старший, Артём, – как оно? Не зря ли летим вообще?

– Ну-у, началось! Засомневались, что ли?

– Да не то что… – Артём потёр затылок. – Думали – может, ты подскажешь чё? Чтоб понадёжней вышло?

– Вот, смотри, Илюх, – Пашка открыл заложенную пальцем брошюрку, – читаем: «Оборотень – это маг, черпающий силу в синхронной ему духовной сущности зверя…» Ты нам разъясни по-братски – это как? Думать про него надо или что?

Этот вопрос меня натурально обескуражил.

– Знаете, парни, я не такой прям до хрена специалист… Расскажу вам просто, как оно у меня было, пока бабы спят.

И рассказал. Без утайки, со всеми подробностями, с кровью, кишками и прочее. Смотрю – дядьки тоже прислушиваются.

– Вы уже послужить успели. Кровь-смерти видали или так, в патрулях прокатались?

Младшие переглянулись:

– Да уж всяко было.

– Вот мне почему-то кажется, что вам после того легче будет. Тут главное момент не упустить. Зверь, когда только пробуждается – он тебя самого ещё не знает. Спорить он будет. Верх пробовать взять.

– А-а-а, это как к тёте Дусе с Кавказа-то привозят, которые обернулись, а назад в человека не могут? – припомнил Пашка.

– Ну да. Тут, главное, не спасуйте. И выдавить его не пытайтесь. Твой Зверь – это тоже ты сам, другая сторона твоей сущности. Он сперва может показаться диким, страшным. Но он очень быстро учится. Он будет впитывать твои воспоминания, как губка. Немного по-своему их рассматривать. И вы сольётесь до нераздельности.

– И что же, – Артём глянул на меня пытливо, – ты себя полагаешь зверем?

– Конечно! Только с большой буквы. Я здесь – самый большой и самый страшный Зверь, – я улыбнулся, и братовья слегка поёжились.

– Слышь, Илюх, – осторожно спросил Пашка, – а чё у тебя зубы голубым светятся?

– А… Это мы так иногда шутим.

КАЙЕРКАН

Мне всё-таки удалось ещё пару-тройку часов поспать, прежде чем мы прибыли на место. Дирижабль шёл довольно низко, и в боковые люки можно было рассмотреть бугристую поверхность тундры, сплошь испещрёную оконцами множества крошечных озёр и бочажков. А вон там что-то вроде большой сопки или даже горушки виднеется…

Несмотря на макушку лета, зелень была не такая яркая, как привычно нам. И совсем уж с безудержным буйством, скажем, Кавказа не сравнить. Тут она… словно осторожная была, что ли. И пятнышки… видимо, леса?.. да, очевидно, это лес. Так вот, мелкорослые они были, миниатюрные. Больше на подлесок похожие.

Сурова здесь природа, сурова…

Городок в целом ничем этаким архитектурным из целого ряда виденных мной городов не выбивался. Полагать надо, стены делают помассивнее, для сбережения тепла. Да и оконца поменьше обычных – всё для той же задачи.

В наш отсек вышла та женщина в военной форме:

– Обратите внимание! Сейчас по левому борту будет видно наш учебный комплекс. Центральное здание – это школа, слева длинное – общежитие для учащихся, а справа – медицинское отделение, лаборатории и администрация. Позади зданий вы видите несколько спортивных площадок и тренировочных зон.

Понятно, не университет, но вполне себе с размахом. Это ж сколько здесь медвежек учится?

Дирижабль пристыковался к посадочной мачте, и нас попросили обождать. Первыми выгрузили детей. Мы в окна наблюдали, как они со своими котомками и чемоданчиками погрузились в небольшой автобус и покатили в направлении школы. Второй такой же транспорт ждал, видимо, нас.

Давешняя женщина (Томпуол её звать, вспомнил!) снова вышла в наш отсек и пригласила:

– Прошу всех на выход, мы прибыли.

Взрослых разместили строго по одному в гостевых номерах на первом этаже, где проживали и некоторые преподаватели. Каждого заселили в комнату с наставником. Общение между собой на период прохождения тестовых испытаний, оказывается, запрещено.

Моим соседом оказался страшно шепелявый и очень добродушный самоед по имени Субоптей (что, как он мне сразу сообщил, означает «глубокое, поросшее травой озеро», около которого мать его и родила). Он немедля предложил перейти на «ты» и задавать любые тревожащие (тревозяссие, хех) меня вопросы.

– А по раздельности нас расселили, я так понимаю, чтобы мы друг другу не помешали?

– Верно-верно! Как насинаются разговоры да обсуздения – всё, сразу хузе становится. Долго слиском. Неэффективно.

– И сколько мы вот так порознь будем обретаться? Ну, хоть примерно?

Субоптей усмехнулся:

– Ну, ты, например, сситаисся узе не изолированным. Но пока ты первый, и присоединить к тебе некого. Поэтому я с тобой, стоб ты с тоски не завыл. Ну и кой-какие тесты надо пройти. Потому сто у взрослых обрассённых бывают проблемы с контролем. А остальные по одному, пока не проявится их природа. Или пока совет наставников не ресыт, сто усилия бесполезны. Но тогда оконсятельно необернувсыеся всё равно не могут обсяться с кандидатами, стобы никак не повлиять на остальных. Не заразить их своим унынием.

– Мудрёно. А я думал: просто, чтоб не разболтали, какие ещё испытания будут.

– И это, конесно, тозе. Сейсяс мы пойдём на узын. Не удивляйся, столовая больсая, но накроют нам тозе далеко друг от друга.

– Да это понятно.

И, опять же, лишний стресс для потенциальных оборотней. А стресс, если верить моему опыту, облегчает прорыв зверя. И ещё ощущение холода. Нет, не холода, а холодного, сурового края. Зверь внутри меня довольно принюхивался. Ему казалось, что всё вокруг – правильное, родное. Так и должно быть. Иначе я бы медведём давным-давно стал. Если не в Средней Азии, то в Африке – точно. Вот уж где был стресс.

Эх, жаль, я тогда не прорвался!

Тяжко бы нам пришлось, по африканской-то жаре…

Вообще, после обращения у меня с внешней температурой какие-то интересные взаимоотношения. Вот тут в комнате не сказать, чтоб сильно натоплено. Градусов едва ли восемнадцать. А мне комфортно. Жарковато даже. Хочется развалиться и лениво лежать, млеть.

А дома, с Симушкой, у нас гораздо теплее. И как-то ничего. Переключаюсь, что ли?

С этими мыслями я вышел за Субоптеем в коридор. Особого голода я пока не ощущал – перекус плюс полноценный обед ещё окончательно улежаться не успели. Но, как известно, медведи никогда не прочь поесть впрок, хех.

СЕВЕРНЫЕ РЕАЛИИ

Ужин напомнил столовые где-нибудь на армейке. Просто, без изысков, но вкусно и сытно. С поправкой на местный колорит. То есть, например, чай с ягодой морошкой, жаркое из оленины или энецкие рыбные лепешки кари кырба. Лепёшки напоминали рыбу в тесте, которую и у нас в университетской столовой подавали, обжаренную в масле, но та была отдельными кусочками, а эта – натурально толстыми лепёшками, да ещё с лучком. Я заценил. Вообще, вкуснейшей северной рыбы было множество во всяких видах.

Чувствую, мне здесь уже нравится.

Во всяком случае, кормят весьма неплохо. Боюсь только, на постоянное житьё так далеко на севере Серафима не согласится.

Откуда ты знаешь?

Предполагаю на основании эмпирических данных.

Умничаешь! – фыркнул зверь.

И нечего фыркать. Ты знаешь все слова, которые знаю я. А Серафиму от Великой княгини никто просто так не отпустит.

Точно. Я и забыл.

Вот то-то и оно… разве что на пару недель в отпуск. Можно и ещё севернее забраться, на самое побережье Северного Ледовитого океана.

Теперь Зверь откровенно смеялся:

Боюсь, она не так представляла себе поездку к морю!

А что? Тоже экзотика. Если сперва к Северному, а потом к какому-нибудь южному, то может и прокатить.

Субоптей искоса на меня поглядывал. Потом спросил:

– Ты разговариваес со своим внутренним зверем?

– А что, это проблема?

Субоптей неопределённо покачал головой:

– Спорис?

– Скорее, обсуждаю что-нибудь. Иногда мы видим разные пути решения.

– И кто цяссе побезжает?

– Что значит – «кто»? – я усмехнулся. – Я – Зверь. Если я буду побеждать сам себя, времени на врагов не останется.

– Хм. Тозе верно. Слусай, – он отложил вилку, – мастера просят тебя показать твоего медведя.

– Прямо сейчас? – не понял я.

– Не-не, после узына. На тренировоцную плосядку пойдём.

– Да без проблем.

* * *

На тренировочной площадке собралось довольно много народу. Человек пятьдесят, пожалуй. Наверное, весь преподавательский состав кайерканской школы. Слово взял седой невысокий дядечка. Директор, как я понял.

По большому счёту, это слово было похоже на любое приветственное слово любого директора. «Мы очень рады». «Знаменательное событие». «Мы гордимся, что нам оказана честь». Отличие было в искреннем огне предвкушения, который горел во всех устремлённых на меня глазах. Они никогда не видели высшего оборотня своего вида. И очень хотели увидеть.

– Поприветствуем же нашего гостя! – торжественно завершил директор и поднялся на задние лапы довольно крупным медведем.

И все остальные практически одномоментно обернулись. Пятьдесят белых медведей разом – более чем впечатляющее зрелище! Они стояли на задних лапах, хлопали передними и улыбались.

Как думаешь, пора?

Пожалуй.

А сейчас можно сияния добавить?

Думаю, вполне. Для первого впечатления.

Я перекинулся в Зверя, также поднявшись на задние лапы. Шкура засветилась сполохами, а когти и зубы – сияющим голубым. Пятьдесят белых мишек разом перестали казаться крупными. Чувство у меня было, словно я снова к племяшке в третий класс на утренник пришёл.

По толпе прокатился восхищённый вздох.

– Ну что? – спросил директор, оглядываясь. – Кажется, кто-то желал предложить гостю спарринг?

– Ну, перестаньте, – поморщился я. – Это ж будет…

Так, на фразу про «избиение младенцев» они и обидеться могут.

– … неспортивно. Слишком разные весовые категории. Разве что против двоих?

Двое желающих нашлось.

Без магии?

Конечно, без магии! Своих мы ещё не жгли. А вот ухватки Харитоновской школы давай-ка вспомним. Не так уж и сильно медведь от человека отличается.

Согласен!

В общем, укатал я этих двоих практически в колобки. Когда стало видно, что оба устали падать и вставать, директор дипломатично прервал показательное избиение.

– Спасибо, Илья Алексеевич. Однако, интересная у вас техника боя.

– Есть в Иркутске школа Харитонова. Если напишете туда, глядишь, и пришлют вам тренера. Весьма полезным ухваткам научают. Ни разу не пожалел, что полгода меня мордовали.

– Спасибо, возьмём на заметку! А теперь прошу всех на торжественный банкет в честь прибытия дорогого гостя!

Эвона как. Я ж сегодня уж ел… три раза? Или четыре, если дома-то утром посчитать?

Впрочем, я же медведь. Ха.

* * *

Все последующие дни меня не столько учили, сколько изучали. Скорость. Выносливость. Пределы силы. Работа магией в медвежьей шкуре.

Психологиня местная со мной беседовала. Спокойная такая, рассудительная тётенька. Попросила отдать поводья Зверю и не перебивать его, пока он говорит.

Я слегка усмехнулся:

– А вы не боитесь, что я буду подсказывать ему ответы?

Она посмотрела на меня довольно ехидно:

– Внутри головы, вы имеете в виду?

– Ну да.

– Во-первых, молодой человек, я почувствую это по задержкам ваших ответов. А во-вторых, вы всё равно не знаете, какие ответы я сочту правильными.

– Ты глянь, какая хитрая! – оценил Зверь, и началась довольно долгая беседа.

Причём вели её два белых медведя.

По большому счёту, госпожа-психологиня попросила зверя рассказать всю историю с самого первого обращения и до сегодняшнего дня. В подробностях. С историей нашего притирания друг к другу. С отношениями внутри семьи и к окружающим.

С наводящими вопросами.

Некоторые ответы её, по-моему, обескуражили. В частности, когда на очередной вопрос о Серафиме Зверь сказал:

– На это я не буду отвечать. Это слишком личное.

– Но речь идёт о женщине, которая находится в непосредственной близости…

– Речь идёт о моей жене. Или вам больше нравится слово «самка»? – Зверь придвинулся чуть ближе к медведице. – Не валяйте дурака, сударыня, мы ведь с вами и люди тоже. Так что это – слишком личное. Мы не будем об этом говорить.

Потом мы ещё немного побеседовали, обратившись обратно людьми. И даже пили чай – видимо, для создания атмосферы большего уюта и доверия.

– Итак, каков ваш вердикт, доктор? – шутливо спросил я в конце встречи.

Но она ответила очень серьёзно:

– Мне нужно обдумать кой-какие моменты… Но в целом впечатление очень благоприятное. У вас на удивление гармоничный симбиоз.

– А бывает иначе?

– А как же! Бывают весьма и весьма сложные случаи. Когда две ипостаси личности не могут смириться с существованием друг друга. Когда категорически расходятся во взглядах на различные жизненные обстоятельства. Когда завидуют друг другу, не понимая, что они едины. Хорошо, если человек в такой ситуации догадывается обратиться за помощью. Тогда исход благоприятен. Мы работаем. И довольно успешно. А вот если нет, – она вздохнула, – бывает всё очень плохо.

– В общем, мы молодцы?

– Молодцы, ещё какие! Учитывая, что у вас не было наставника – отличный результат.

– Кстати, – мы уже покидали кабинет, и мне вдруг пришла в голову мысль, – могло быть так, что всё прошло сравнительно спокойно, потому что у меня перед глазами уже был пример высшего оборотня?

– Был пример? – Она закрыла кабинет и живо ко мне обернулась. – И какого же он рода?

– Князь Багратион. Из рода волков. Мой друг.

– Волк? – она высоко подняла чёрные бровки. – И после обращения… вы продолжаете с ним общаться?

– Конечно, он же мой друг!

Мы пошли по гулкому коридору.

– Видите ли, медведи и волки – они, некоторым образом, конкуренты в естественной среде.

– Но мы ведь не вполне животные, не так ли? Наша сила в разуме, а не только в инстинктах.

– Это ваша старая установка?

– Так моя мать обычно говорила тем застрявшим в звериной форме волчкам, которых ей время от времени привозят.

– Ах, Евдокия Максимовна! Да-да, поразительная женщина! – психологиня вдруг осеклась и быстро взглянула на меня. – Извините, пока я не должна вам ничего говорить.

– Не надо извиняться. Не должны – значит, не должны.

Мы подошли к лестничному пролёту. Ей нужно было наверх, а мне вниз, тут мы и раскланялись, пожелав друг другу всего доброго.

13. МЕДВЕЖЬЯ ШКОЛА. ПРОДОЛЖЕНИЕ

ЛИЗА И ИРИНКА

Однако разговор о матери всколыхнул во мне тщательно подавляемое желание пообщаться с родными, и назавтра, выполнив очередные тесты, я спросил у своего провожатого:

– Могу я хотя бы посмотреть, как проходят пробы? Соскучился уж по своим.

К моему удивлению, он сразу кивнул:

– Ты мозешь, однако! Для тебя секрета нет. Посли, тут недалеко. И мне как раз туда надо.

Субоптей повёл меня в один из корпусов. Мы свернули в боковой коридор, прошли немного и начали подниматься по лестнице.

– А снаружи, вроде, нет в этом месте здания?

Субоптей посмотрел на меня лукаво:

– Хитрый ты! Больсой Зверь, умный. Это спрятано в горку, стоб с плосядки внизу не видно было, сто мы смотрим.

– Ах, вот оно что!

– Сам догадаесся, какой главный способ зверя вызвать?

Я вспомнил свой опыт.

– Страх, пожалуй. Нет, не страх – чувство опасности. И ярость.

Наставник прищёлкнул языком.

– Сообразаес ты, да! Так и есть.

Я усмехнулся.

– Кто-то из наших уже отсеялся?

– К созалению, да, – он распахнул дверь и пригласил меня в наблюдательное помещение, – твоя матуска.

Она сидела тут же. Насупленная, как мышь на крупу.

– Не расстраивайся, Дуся, – мягко улыбнулся Субоптей. – У каздого селовека свой путь.

Матушка только вздохнула, а Субоптей извиняющимся голосом пояснил:

– Сыбко смелая, однако. Никакой зверь не боится. Ессё и поддать мозет.

– В этом я ни разу не сомневался, – сразу поверил я, а маман только ещё сильней надулась.

– Ну, смотри! – пригласил Субоптей. – Сейцяс старсая твоя сестра пойдёт.

Окна здесь были не слишком большие, но позволяющие видеть всю довольно обширную площадку, которую я для себя упорно называл полигоном. Снаружи проёмы прикрывало что-то вроде маскирующей сетки из искусно выплетенных (а может, и живых?) травок. Оттуда нас не видно, а нам смотреть нормально.

Полигон был изборождён валами, создающими подобие коридоров или траншей. С нашего возвышенного места было хорошо видно, кто по этим траншеям перемещается. Вот в правой стороне открылась дверь, и показалась Лиза, цепко придерживающая рукой Иришку. Ира не очень была довольна, что мать держит её за ручку, как маленькую, попробовала выдернуть – но Лизавета только шикнула на неё строго.

В дверях стояли две нарядные фигуры – костюмы сплошь в меховушках и бисерной вышивке. Кажется, женщины. Они торжественно подняли руки, напутствуя выходящих и тут же захлопнули за ними двери. Лиза так вздрогнула – даже отсюда видно было.

С минуту она стояла, задумчиво глядя на закрытую дверь. Я уж думал – стучаться начнёт. Нет, пошла. Нервничает как, воротник весь истеребила.

И тут, невидимый пока Лизе, из другого выхода выскочил белый медведь и помчался прямиком к ним.

– Это нас мастер, – прокомментировал Субоптей. – Его дело: напугать. Вызвать зелание засиссяться. Или засиссять.

– Поэтому Лизу отправили с Иринкой?

– Соверсенно верно. Материнский инстинкт самый сильный.

И тут медведь выскочил на Лизавету, отошедшую от входа едва ли на тридцать шагов. И… Лиза вскрикнула и упала в обморок.

– Ай-я… – только и сказал Субоптей.

Иринка отчаянно завизжала и отпрыгнула назад. А медведь рванулся к Лизе, показывая, что прямо сейчас намерен отожрать у неё кусок побольше.

– А-а-а-а! – пронзительно визжала Ира. И вдруг: – А-р-р-рх! – и поднялась на задние лапы белой медведицей!

– Она смогла! Она смогла! – закричал Субоптей.

Тут уж матушка не утерпела и тоже заторопилась посмотреть, заняв соседнее окно:

– Как, не Лиза⁈ Ирочка⁈ – что характерно, маман сразу и безошибочно узнала в белой медведице внучку.

А Ирочка, хоть и совсем молоденькая, но была всё же высшим оборотнем, а потому в размерах нападающему мастеру не уступала нисколько. Она встала над телом матери, яростно и угрожающе рыча. По шкуре волнами бежали голубоватые сполохи. Вообще-то, это выглядело довольно страшно, честно скажем.

И тут на противоположном гребне полигона мелькнуло белое пятно.

– А это кто? – ткнул пальцем я.

– Это? – Субоптей как будто растерялся. – Это не нас…

Медведь тем временем летел к ревущей группе, как примагниченный. Видел их, наверное, сверху.

– Это не нас! – тревожно воскликнул Субоптей и ткнул в какую-то кнопку на стене. – Внимание! Тревога! Дикий медведь! – Потыкал ещё: – Тьфу, связи нет! – и выбежал из комнаты.

Маман приникла к окну:

– Господи, Лиза! Ирочка!

Приблудный медведь – который, между прочим, оказался заметно крупнее рычащего на Иринку мастера – добежал до них и так сразбегу мастеру звезданул, что тот кубарем отлетел и затих.

Я рванул на себя раму, пытаясь обернуться на ходу, но что-то шло не так.

Что смотрим-то⁈ Оборачиваемся! – крикнул я Зверю, но тот только усмехнулся:

Внимательно смотри!

Это что… тоже мастер, что ли?

Конеч-ч-чно!

А вот у матушки не было такого внутреннего диалога. Она видела, что дочь и внучку собирается сожрать дикий медведь – и без сомнений распахнула окно, выскакивая наружу, на склон, оборачиваясь в прыжке.

– Никогда бы не подумал, что маман способна на такое… – пробормотал я, глядя на прилипшие к раме шерстинки.

Я тоже. – Зверь помолчал и добавил с максимальной убедительностью: – Никогда не зли маму.

А матушка уже мордовала второго мастера, оттесняя его в дальний угол полигона.

Она ведь прибьёт его.

Да уж, пошли вмешаемся. Только перекидываемся снаружи. Иначе не пролезем.

Пятеро мастеров, не считая меня, понадобилось, чтобы оттащить матушку от большого медведя.

Потом мне воочию довелось наблюдать, как выглядел я, когда только обернулся, когда две стороны личности ещё не синхронизировались, и каждый орёт своё. Прибежала вчерашняя психологиня (и ещё мастера-медведи, на всякий случай занявшие вокруг маман круговую оборону). Следом прибежал ещё медведь, как оказалось – детский психолог, потому что ошалелая Иринка продолжала на всех огрызаться и никого не подпускала к матери, пошёл переговорный процесс.

– Илья Алексеевич, – с тревогой попросил директор, – вы уж не уходите. Два новообращённых высших оборотня. Если что пойдёт не так, можем без вас не сдюжить.

И я тоже сидел. В звериной шкуре, конечно. Ждал. Потом участвовал в переговорах с матушкой. Потом успокаивал племяшку.

Даже не знаю, сколько на всё времени ушло.

Главное – к Лизавете долго подступиться не могли. Боялись, что дочка испугается, запаникует, придавит её нечаянно. И тут Лиза сама завозилась, села, потёрла лоб и уставилась на испуганную белую медведицу:

– Ирочка⁈

Я прямо услышал, как племяшка облегчённо заревела и кинулась к матери, на ходу превращаясь в испуганную девчонку.

– Слава Богу! – за спиной у меня воскликнул кто-то. Я живо обернулся.

Маман, видя, что дочь с внучкой рыдают и обнимаются, тоже приняла человеческий вид и побежала к ним, протискиваясь между медведей. Воистину, не боится никакого зверя…

Мастера вокруг начали тоже скидывать шкуру. Все первые, кто помогал у матушки мастера отбивать, были помяты – в синяках, кровоподтёках, страшноватых царапинах. А сам он – красивее всех, как побитый драчун после боя без правил. Глаз так вообще не видать, всё багровое, опухшее…

– Мать честная! – всплеснула руками Лиза. – Что мы натворили-то! Пропустите меня!

Она передала Иринку бабушке и заторопилась оказывать первую помощь. Всё-таки Лизка у нас – не супер-целительница, но и не совсем слабая. Средний такой уровень. Уж ушибы убрать, зарапины зарастить – может. С переломами вот сложнее, но правильно сложить и подтолкнуть к быстрейшему срастанию тоже умеет. Тут главное – лубки, чтоб кости не сдвинулись.

Но сегодня, ко всеобщему облегчению, обошлось без переломов, а после Лизиной помощи мастера по большей части приняли вполне здоровый вид. Самый пострадавший только ходил немного бережно.

Потом – ну смех и грех – матушка сама отпаивала всех успокоительными микстурами. И Лизу с Иринкой, и мастеров, и себя заодно.

– И ты, Ильюша, морду кирпичом не строй. Выпей, тебе говорю!

Пришлось и мне бутылёк принять. Для спокойствия души.

ВЫСТУПИТЬ БАБАЙКОЙ

С этих процедур меня увёл директор. Сидели мы друг напротив друга спокойные-е-е, как два удава.

– Видите, Илья Алексеевич, какие неожиданные сложности возникли у нас. А если бы обратилась ещё и Лизавета Алексеевна? Не было бы вас, не удержали бы мы новообращённых даже и всем коллективом.

– Согласен, Кула Чутович, ситуация была критическая. А с обычными оборотнями проще?

Он мягко улыбнулся:

– Гораздо проще. Начнём с того, что чаще всего мы имеем дело с подростками. Они при обращении гораздо мельче наставников. Это сильно воздействует на сознание зверя. Кроме того, большинство из них выросло с мыслью, что внутри они – медведи. Потому что все в их роду – медведи. Для них это естественно. Они ждут своего первого дня. Внутренне они готовы. Многие обращаются на первом своём взрослом празднике, вообще безо всякого стресса. Но если вдруг что-то идёт не так, припомните: они не могут поразить мастера магией, даже когда владеют какими-то умениями в человеческом образе. – Он немного помолчал. – Нам очень повезло, что маленькая Ира не ударила сырой магией по площади. Вы же видели сполохи по шкуре?

– Так у неё, получается, произошла двойная инициация?

– Именно. Мы изо всех сил пытаемся подготовить их к переходу, но у них очень мало времени, чтобы принять своё второе состояние внутренне. И тут вдруг – голоса в голове, накрывающая сила, страх, даже отчаяние – опаснейшая смесь.

– Взрывная, я бы сказал.

Он покрутил в руках ручку, постучал по столу…

– Илья Алексеевич, я вынужден просить вас помочь нам с проведением стрессовых заданий.

– Вы хотите, чтобы я выступал вместо того поколоченного бедолаги?

– Да. Думаю, вас никому не удастся поразить. Даже если у испытуемого пробьётся аналогичная сила…

Я тут самый сильный! – сердито сказал Зверь.

Не заносись. И не расслабляйся. Тренируйся, будешь самый сильный.

Директор слегка запнулся. Чуют они, что ли, когда внутри со Зверем разговариваешь?

– И у меня бо́льший боевой опыт в образе Зверя, – невозмутимо ответил я. – В конце концов, у меня есть щиты.

– Именно об этом я и говорю! Вы согласны?

– А у меня разве есть выбор? Когда приступим.

По глазам было видно облегчение. И ещё радость.

– Завтра с утра. Ваши тесты закончены. Как надолго вы сможете остаться?

– Пока все наши не закончат пробы. Желательно успеть до начала учебного года.

– Надеюсь, мы справимся гораздо быстрее. Ещё вопрос, Илья Алексеевич. Ваши родственники видели вас в шкуре Зверя?

– Только матушка. С остальными как-то… не пришлось.

– Отлично!

– Кстати о матушке. Вы не хотите привлечь её в помощь вашим психологам? Думаю, первый стресс прошёл, и она вполне взяла себя в руки. Грех не использовать специалиста с таким опытом.

Он посмотрел на меня очень серьёзно:

– А ведь вы правы, Илья Алексеич. Прямо сейчас с ней и поговорю.

Ну вот. Тогда у нас есть шанс проводить не один стресс-тест в день, а два. Или даже три!

* * *

На следующее утро, сразу после завтрака, Субоптей проводил меня в тот же коридор, только на этот раз не вверх по лестнице, а ещё сильнее вглубь земляного укрытия, коридорами-коридорами.

– Твоя задася, – наставлял меня Субоптей, – напугать. Видел, как Хоряу делал? Выскосить неозыданно. Сцяссе всего этого хватает.

– А если не хватит?

– Тут слознее. По обстоятельствам смотри. Можно наскосить. Повалить. Дазе призать зубами – прикусить как будто. Если нисево не помозет – крайняя мера. Младсых васых выпускать будем.

– Как с Лизой и Иринкой?

– Вроде того.

– Ну, давайте пробовать. Кто сегодня?

– Сегодня младсые Киприяновы. Степан и Олеся.

– Ага. Группу хотите сформировать?

– Да, их трое, кому по двенадсать. Ира уже инисиирована. Зелательно бы заниматься со всеми тремя, стоб никто не отставал.

– Они выйдут вдвоём?

– Да. Это тозе своего рода эксперимент.

– Ну, что ж, давайте пробовать.

Мы смотрели из другого наблюдательного пункта, на противоположной стороне полигона. Начало – совершенно как с Лизаветой. Открылись двери, детей вывели, мастера торжественно подняли руки и ушли, закрыв выход. Стёпка храбрился. Олеська испуганно крутила головой, стараясь держаться позади.

Они показались мне совсем маленькими. Я даже щиты включать не стал.

– Посол! – скомандовал Субоптей.

Я быстро сбежал вниз по лестнице, двери распахнулись, я выскочил, перекидываясь и понёсся к племяшам навстречу. Вылетел из-за угла, рявкнул. Олеська пронзительно завизжала, аж уши захотелось заткнуть, а Стёпка – красавчик! – рявкнул в ответ и поднялся на задние лапы.

Один есть!

И что же – всё? А она? Рассчитывает на защиту брата?

Да вообще ни на что не рассчитывает. Испугалась и орёт. – Все эти мысли мелькнули у меня в голове слишком быстро, я даже замешкаться не успел.

А мы вот так!

Зверь я гораздо более крупный, чем подросток-Стёпка, так что подмял я его да и принялся месить. А Олеська всё визжит, аж уши глохнут. А я Степана валяю. Не сильно, понятное дело, но встать не даю. Он рычит, огрызается – без толку! За шкиряк схватил – и за поворот потащил, типа жрать. А он выдирается же! Только сил всё меньше и меньше.

Ну что она, так и простоит там?

И вдруг чувствую – кто-то за бок пытается меня кусать. Ну, наконец-то!

Дёрнул я задней лапой – Олеська белым колобком в сторону улетела. Стёпку тоже бросил, отскочил.

– Хорош! Поиграли – и хватит!

А они рычат, засранцы, с двух сторон меня обходят! Смех и грех.

Ну, не бить же их, в самом деле.

И тут голос строгий:

– А ну прекратили хулиганить! – матушка, собственной персоной! Деловая, даже в медведицу обращаться не стала. – И нечего изображать, что вы разом все слова забыли! Говорить по-человечески!

– Тётя Дуся? – вытаращила глаза-пуговки Олеська.

– Ну вот, молодец! Иди, вкусную пастилку тебе дам. И ты, Стёпка, иди. Нечего ершиться. Это же Ильюша, не со зла он, а надо так было… – и дальше, дальше, давай ворковать, вкусняшками их кормить (подозреваю, нервоуспокоительными). Потом и психологиня насмелилась вышла. Я уж так, в сторонке сидел, приглядывал, чтоб без фокусов…