Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 184 (всего у книги 339 страниц)

– Так вот! – повысил голос лектор и воздел палец вверх: – Этот запрет действует именно из-за возможного конфликта с данным залом, который есть сам по себе сложный артефакт. Мы же не хотим небольшого, как говорят господа алхимики, бумсика? – он лукаво оглядел сидящих. – Не хотим… А некоторым барышням, которые думают, что они хитрее всех, я хочу подчеркнуть: со следующей недели адаптационный период для вас будет считаться законченным, и установка начнёт включаться на полную, а не половинную мощность. И вот тогда ваши маленькие, безобидные, хорошо укрытые артефакты примутся чудить и вести себя самым непредсказуемым образом, выдавая эффекты вплоть до полностью противоположных своему предназначению. Серьёзнейшим образом предостерегаю вас от подобных шалостей. Вы подписали документ, который полностью возлагает на вас всю ответственность за произошедшее по вашей вине при несоблюдении инструкций. В том числе моральные и материальные издержки возможным пострадавшим и ущерб казённому учреждению. Также в случае срыва занятий по вашей вине вы будете немедленно исключены.

По поведению девиц сложно было понять, в чью сторону был обращён этот спич. Все продолжали наигранно-любезно улыбаться и держать лёгкий безмятежный вид. Впрочем, сейчас они всё равно ничего не смогли бы поделать.

Вообще, я так погляжу, преподаватель нам достался увлечённый. И это же прекрасно! Нет ничего хужее, чем учитель зануда. И лекции его запоминаются легко, и сам фигура, на первый взгляд, сугубо положительная, жизнерадостная.

Из занимательного заинтересовали меня два циферблата, висящие над входом в аудиторию. Под одним висела табличка «РЕАЛЬНОЕ ВРЕМЯ», под другим, больше похожим на секундомер: «АУДИТОРНОЕ ВРЕМЯ». Так вот, шли они по-разному. И то, что отмерила стрелка аудиторного циферблата, вполне соответствовала тому, что показывали мои карманные часы: лекция шла не полтора часа, как принято, а сто две минуты. Считай, из-за меня на минуту начало задержали. Если примерно пересчитать, то выходит, что время внутри растягивается процентов на пятнадцать. Или, наоборот, сжимается, что его больше в отрезок влазит? Хрен эту временну́ю магию разберёшь, для меня она – одна из самых труднопонимаемых.

Звонок, извещающий об окончании лекции, проник сквозь двери аудитории – и, я вам скажу, зная об особенностях внутреннего течения времени, я к нему прислушивался особенно внимательно. И впрямь, от того, что я слышал из коридора, немного отличается. Как будто более суетливо звучит, что ли.

Преподаватель отключил замыкающий контур и распрощался с группой. Ученики повели себя по-разному: кто сразу поднялся, заговорил и вовсе вышел в коридор, кто столпился вокруг отдельных парт.

Я лично никуда выходить не стал. Сидел, наблюдал за соучениками. Как оказалось, от простой гимназии, ничем особым внутреннее расслоение группы студентов не отличалось. Также несколько кучек «по интересам», совсем особняком держащаяся – подозреваю, «по достатку» (солидному, полагать надо), ну и несколько одиночек. К последним (по крайней мере, пока) принадлежал и я. По первости-то вряд ли кто и подойдёт. Странный я для них. Присматриваться будут. Ну и я глазел – а что, хужее, что-ли?

Посередине перемены в класс торопливо, подгоняя перед собой девиц, ворчащих из-за того, что им не дали как следует прогуляться по коридору, вбежала тощая и непривычно коротко стриженная преподавательница:

– Ничего-ничего! – покрикивала она, вероятно на недовольных. – Я тоже не очень рада, что мне приходится бегать и проверять вас!

Оказалось – кураторша группы экстерна, Эвелина Павловна. Внезапно решила проверить наличие студентов.

Я подивился. Это кем же надо быть, чтоб без уважительной причины занятия на экстерне пропускать? Ладно – я, у меня предписание явиться к установленному сроку, неужто ещё такой найдется? Да за свои кровные немалые денежки?

Как оказалось – да, аж двое. Какой-то Иванов и, судя по фамилии, грузин Горадзе. Ну грузин-то может опоздал, ехать долго, поезда там, ещё что, а вот чего некто Иванов опоздун – это непонятно. Самому опять пришлось вставать представляться, отчитываться о причине пропуска первого дня. Дамочка преподаватель посмотрела на меня с суровым прищуром, но, похоже, объяснением удовлетворилась.

12. НЕ ПРОНЕСЛО

ГЕОМАГИЯ

Вторая лекция началась приходом монументальной тётки – натурально, со мной вровень, поди, двухметровая бабища, и не столь толстая, сколь здоровая, как Петровский гренадёр. Агния Порфирьевна.

А сам урок оказался внезапно географией вместе с геологией. Я вообще понял, что простых предметов тут не предвидится. Всё с каким-нито вывертом. Вот и тут. На огромной подсвеченной карте преподша ярко-голубой указкой показывала важнейшие открытые месторождения и связанные с ними течения манопотоков. Оказалось, что в России есть несколько мест с аномально низкой насыщенностью манной. И ежели маг там силы растратит, то никоим естественным образом восстановить их не сможет. Токмо артефакты.

А я подумал: а некроманты как же? Они-то вполне могут в данных областях свободно магичить? У больших подразделений для таких целей и специальные душегубцы с собой в резерве имеются – убивцы, к смерти приговорённые. Таскаются в кандалах за отрядом монахов, покуда вот такой отчаянный случай не случится. Вот тогда им и наступает кирдык.

Но, честно говоря, не хотел бы я таким даром обладать. Как тогда на Польском-то фронте отец Илларий мной на предмет некромантских способностей заинтересовался – у меня аж в кишках захолонуло. Не считая того, что я до тех пор и не подозревал даже, что батёк-то наш – некромант…

Бр-р-р. Я тряхнул головой и постарался переключиться на другое. Вот, к примеру, есть же ещё и волхвы. Они-то тоже маги какие-то нестандартные, а как у них с силами в этих аномальных зонах?

Дальше по ходу лекции преподавательша пояснила, что географическое положение, а так же протяженность Российской Империи на континенте создали уникальные условия для зарождения и развития разнообразных магических направлений. Поскольку многообразные погодно-климатические условия и внезапно, высо́ты над уровнем моря позволяют рождаться магам различных талантов. И давай нам расписывать, какие сочетания каким дарам более благоприятствуют.

Удивительны промыслы Твои, Господи!

ПОЕЛ, НАЗЫВАЕТСЯ

Не успел прозвенеть следующий звонок, как все мои одногруппники дружно начали подниматься и собирать свои вещички.

Всё, что ли? Как-то рано, да и бессмысленно для экстерна, в котором должно быть всяких предметов по максимуму упаковано.

Однако, студиозусы двигались подозрительно слаженной группой. Куда бы? А вдруг в ином помещении урок? Поскольку расписания предметов у меня ещё не было, я не придумал ничего лучше чем встать и шагать следом.

А оказалось – обед! В хвосте этой дружной колонны я притащился в огромадный зал… и тут немного растерялся. Ничего себе, трапезная! Целый стадион!

Студенты совершенно без всякой системы разбрелись по помещению (которое больше хотелось назвать пространством), рассаживаясь за небольшие, человека на четыре, столики. Пришлось последовать примеру. Я приглядел ближайший, за которым сидел молодой вихрастый парень.

– Свободно?

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Д-да, конечно, – слегка заикаясь, пробормотал он.

– Не имел чести быть представленным, хорунжий Иркутского казачьего войска, Илья Коршунов, будем знакомы, – я протянул руку. Парень спешно подскочил и выдал:

– Д-денис Панкратов из в-вишницких крестьян. Ваше благородие, вы бы, п-прошу п-прощения, п-поискали д-другой столик. Не гоже вам… г-господа студенты не поймут.

– Ха! – чего-то мне сегодня уже надоело, что всякие разные на меня с высокородным пренебрежением морды кривят. Сыгранём на их поле? – Не тянись, я ж, как и ты, – выделил я последнее слово, – тоже студент!

И уселся за столик.

– Рассказывай давай, Денис: как тут всё устроено? Я ж думал, ежели кормёжка будет… это ежели она ещё будет вообще… ну, так примерно, как в офицерской столовой. А тут, гляди-ка, чисто ресторация. Вон, даже меню есть. Давай-ка, почитаем не торопясь. А ты, кстати, почему ничего не заказываешь?

– Я, с в-вашего п-позволения, немного п-подожду.

– Ну, хозяин – барин. Но посоветовать-то смогёшь?

Денис кивнул. Чувствовалось, что парень не в своей тарелке, а почему – было непонятно. Нет, ясно, что тут вокруг одни графья да бароны, но ежели сюда поступил, значит, он-таки маг, и личное дворянство у него уже есть. И чего стесняться?

– Борщ здесь готовят исключительный. Даже с мясом, и сметану кладут! Еще холодец очень вкусный, только называется «заливное». Каша гречневая!

– Ты, Денис, откудова такой голодный? Уж у нас, в Иркутской губернии, почитай кажный день мясо едят. Ну хоть раз в день. Опять же рыба, грибы там, птица всякая. А уж гречкой-то и вообще никого не удивить.

– Д-деревня С-соснувка, это рядом с г-городом Вишнице, недалече от новой границы с Польшей. Мы ж совсем недавно под руку Российского Императора перешли! – и чувствовалось, что слова Российский Император для него аж прям все с большой буквы. – А то всё под панами ходили. Из еды – жито да картошка…

– А-а… Да, помню ту кампанию, – на его вопросительный взгляд пояснил: – Я ж там шагоход добыл и «Георгия» третьей степени.

И чуть не отшатнулся. В глазах Дениса загорелся огонь такого лютого обожания, что мне прям неловко стало.

– П-позвольте ещё раз п-пожать вам руку, господин хорунжий! От лица всех нас, освобождённых русской армией! – и «Русская Армия» у него тоже звучала с заглавными буквами.

– Да запросто, – я протянул ему руку, которую он неистово потряс.

А сам краем уха услышал справа:

– О! Быдло собралось в кучу!

Быстро повернулся, но кто это сказал – определить не смог. За тремя столикам, откуда это могло донестись, сидели молодые люди и с весёлым любопытством смотрели в нашу сторону. Вроде, рожи из моей группы. Провоцируют? Ну, отложим пока в копилочку, лица запомним, а после разберёмся. Я почему-то был каменно уверен, что это «после» обязательно будет.

Меж тем у нашего столика возник половой или как сейчас кое-где стало модно величать – официант. Причём возник буквально в прямом смысле. Я ж его и не заметил совсем. Вот не было – раз и тут! А может, и вправду – магия? Это ж всё-таки мажеская академия, не хухры мухры! Глядишь, тут какая-нибудь специальная ресторанная магия есть?

– Чего господа изволят? Вы уже определились?

– А вот знакомец мой, Денис рекомендовал ваш борщ, сметанки свежей, зелени, а на второе заливное и каши гревневой, так, Денис? – тот судорожно кивнул. – Выпивать сегодня не резон, а вот морсу бы брусничного… есть такой?

– Морсы предлагаем многих видов. Из ягод, помимо брусничного, могу предложить клюквенный, облепиховый, клубничный – это если будете барышень угощать, они предпочитают – и прочие. На последней странице меню, извольте видеть. Также могу предложить фруктовые компоты.

– На брусничном пока остановимся. Ну и пирожков. Есть?

– Пирожки на восьмой странице. Начинки разнообразные…

Я понял, что сейчас будет лекция про пирожки и остановил полового:

– Погоди. Чего попроще. Скажем, с яйцами и луком, есть?

– Сделаем-с!

– Отлично. На этом для меня всё. А ты Денис?

– Я позже, еще не выбрал.

Ох темнит, Дениска. Ну да это не нашего ума дело.

Пока половой нёс заказ, вновь глянул вправо. Все три стола пялятся на наш столик, улыбаются. Ну мы тоже улыбнёмся. Эдак «с намереньем». Но, судя по улыбкам, не проняло. Жаль, не хотелось бы прям первый день учёбы конфликтом начинать, но тут уж…

Пока думы невесёлые гонял, половой принёс поднос в заказом. И только он наклонился поставить тарелки на стол, как я почувствовал удар – этакий, знаете, небольшой и быстрый воздушный кулак – но, пребывая в некоторой задумчивости, сделать ничего не успел. Воздушный сгусток ударил в дно подноса, который, естественно, подпрыгнул и вывалил содержимое тарелок на меня.

Я вскочил, инстинктивно хватаясь за саблю…

Вот же, сучий потрох, не успел понять, от кого!

Больше всего испугался половой, бросившись вытирать меня своим полотенцем:

– Извините! Ради Бога, извините! Я не специально… Мы всё почистим… Мы сейчас поправим…

Причитания о том, как они собираются исправлять весь этот конфуз, было прервано звонким девичьим голоском, легко перекрывшим гвалт обеденного зала:

– Подло и недостойно, корнет Егоров, применять подобные заклинания к малознакомому человеку! Причём в том месте, где он чувствует себя в безопасности!

Незнакомая высокая белокурая девушка гневно отбросила салфетку в сторону одного из тех, подозрительных столов. Будь это мужчина, и будь это перчатка…

– А почему это вы указали на нас, дорогая Есения Николаевна? – тоном как будто бы оскорблённым, но слегка опасливым переспросил кто-то из тех ухмыляющихся идиотов.

Судя по всему, эту самую Есению Николаевну или уважали, или, как минимум, боялись.

– Потому что вы единственные во всём зале сидите с видом радостных дегенеративных ишаков! Теперь так! Ты! – она величественно встала и тыкала наманикюренным пальчиком в зал: – И ты! Вы двое! А вот ещё ты и ты, да-да, ты княжна! Остановитесь! Прислушайтесь на секунду! Вы обязаны этому казаку жизнью ваших родных! А именно твоя жизнь, – девушка ткнула в парня, поднимающегося из-за стола в глубине зала, – прервалась бы, – она выделила слово «бы», – если бы этот вот казак, не спас меня и моего отца! – голос усилил последнее слово.

Девушка яростно оглядела неловко притихший зал и обернулась ко мне:

– Простите, любезный, не узнала я вас сразу. Просто в тот последний момент нашей встречи были вы в крови. А когда вот это красное плеснуло, прямо картинка перед глазами встала… Позвольте представиться, Есения Николаевна Боброва. Дочь Николая Боброва. Трансвааль, помните?

– А, так вы в том поезде?..

– Да, именно. Вы тогда были красным украшены. Не супом, конечно, – она с презрением оглядела окружающих, – а кровью! Но так я вас лучше признала. Уж простите.

– Да я не в обиде. На вас.

Я выдернул полотенце у полового, продолжавшего бормотать побелевшими губами извинения, вытер лицо, сунул красную тряпку ему в руки:

– Иди уже, не до тебя.

Обернулся к «улыбашкам» и громко, отчётливо заявил:

– Я заранее приношу извинения всем присутствующим дамам, если мои слова сейчас оскорбят ваши нежные чувства… – ткнул поочередно во все три стола: – Вы все, поголовно, подлецы и мерзавцы. Вы недостойны звания дворянина.

– Я вызываю вас на дуэль!

– И я!

– Господа, запишите меня в очередь!!!

– И меня!

Я выслушал все их петушиные вопли.

– Отлично! Значит, оскорбления продолжать не нужно? Где тут у вас место для дуэлей, я не в курсе, но, думаю, найдутся доброжелатели и мне подскажут. Я буду ожидать… – я перекрыл гвалт студентов: – ВАС ВСЕХ! Немедленно по окончании занятий.

Развернулся и ушёл в расположение, переодеваться.

Ядрёна колупайка, как же глупо всё получилось.

С тем, чтобы добраться до расположения… ах, «Спальный корпус» же тут!.. в общем, с дорогой проблем не возникло. Уж не знаю, был ли смысл запоминать, или меня как дебошира завтра же выпрут… Дошёл, толкнулся – и чуть не налетел на коменданта, от неожиданности высказавшегося весьма простым солдатским образом.

Я кривовато усмехнулся:

– Встретили меня, батя, по одёжке.

– Ах ты ж, ядрёна вошь! Пошли-пошли со мной, в порядок тебя приведём, – он устремился по коридору, я зашагал следом. – Видел хоть, кто⁈

– Да не знаю, кто. Кто-то в столовой заклинанием шарахнул. Есеня Боброва сказала: Егоров, но это неточно. Поэтому я всю их кодлу скопом на дуэль вызвал.

– Ты⁈

Я на секунду остановился.

– Нет, вообще-то, они меня. После того, как я их мерзавцами и подлецами обложил.

Комендант прищурился:

– Это лучше. Ты оружие выбираешь! – он толкнул дверь с двадцать девятым номером и качнул головой: – Заходи, парень. Как звать-то тебя?

– Илья Коршунов.

– А меня Фёдор Семёныч. Ну, проходи, вон та дверь – ванная, полотенца на кровати лежат, бери да мойся. А я вещички твои притащу.

– Да я сам бы…

– Давай-давай, через полчаса перерыв заканчивается, на занятия-то всяко-разно успевать надо.

Точно. Я взял полотенце, вошёл в небольшую ванную. Эк, проняло меня. Такой злой был, не сообразил даже очистительным заклинанием воспользоваться. С другой стороны, при таком количестве «грязи» полетят ведь ошмётки во все стороны. Бодро встал внутрь ванны, шторку задёрнул, скинул сапоги – обработал. Потом походную форму и себя. Сапоги с одеждой выставил, а сам ещё и водой ополоснулся быстренько. Говорил же: оно так куда приятнее. Да и мыло зря ли положили мне? Земляничное, в пёстрой бумажке. Забота!

Бельё очищенное натянул, вышел в комнатку – комендант с моим скарбом тащится.

– И вот тебе Илюха, личный жетон. Он комнату открывает. И он же – твой постоянный пропуск на время учёбы. Не теряй.

– Мож, зря вы меня, Фёдор Семёныч, сюда селите?

– Чего это?

– А того. Я, конечно, знаю, что в высших учебных заведениях дуэли до смерти запрещены. Но в каком я состоянии буду после того, как меня двенадцать магов измордуют – только в коробочку сложить да домой отправить.

Комендант упёр руки в боки и нахмурился:

– Ну-ка, не киснуть, парень! Во-первых, во время дуэли кто-то из целителей присутствовать должен – это раз. А второе, раз ты оружие выбираешь – так и выбери саблю! И пусть эти сопляки надутые утрутся!

– А и верно! – я посмотрел на него искоса, пытаясь сообразить, кого мне комендант напоминает. – А фамилия ваша, часом, не Андреев?

– А ты откуда знаешь? – удивился тот.

– Каптенармус у нас в Сирии был, в Русском Экспедиционном Корпусе, чем-то на вас похожий. И отчество такое же. Василий Семёнович.

– Так это брательник мой младший! Вы, что же, выходит, служили вместе?

– Выходит, так.

– Погоди, так он вроде на шагоходной базе…

– Так я на лёгком шагоходе и бегаю.

– Ах они, сучата! – с совершенно новой интонацией протянул Фёдор Семёныч. – Боевого офицера обидели… Давай переодевайся! Сменное-то есть что?

– А как же!

Не в походной же песчанке, в самом деле, на дуэль идти! Тут приличная форма нужна. И не обыденная, с кителем попроще и колодками вместо наград, а самая что ни на есть торжественная.

Я раскрыл чемодан, парадный мундир тёмно-зелёного сукна выложил… а под ним – сундучок маманин со снадобьями!

– Ах ты ж, ядрёна колупайка!

Утром ещё надо было выпить первый – забыл! Но при коменданте открывать ящичек тоже было неудобно. Будет думать лишнее…

Я споро утащил свою алхимию в ванную, вытащил первый бутылёк и поскорее выпил. Пустой пузырёк на место. Ящичек закрыть… и хоть под ванну задвинуть, не будет в глаза кидаться, позже приберу.

Вышел – а комендант как приклеенный стоит, на парадку мою смотрит:

– Илюха… тебе, братец, сколько лет-то?

Я аж немного растерялся:

– Ну-у-э-э-э… Двадцать три, а что такое?

– А это ты когда успел? – Семёныч показал на левый рукав, где под шевроном за безупречную службу красовались в порядке получения нашивки:

«Погранслужба» с меткой средней Азии,

«Защита Родины на дальних рубежах» с меткой Африки и циферкой «2», за два года,

«III Польская компания»,

«Защита Родины на дальних рубежах» с меткой Сирии.

– Так я с четырнадцати лет на службе!

– Да ну! – не поверил Степаныч.

– А чё «да ну»? Недобор был, а мне трёх месяцев до пятнадцати не хватало, зато рослый я был, да и с дворянским паспортом уже – вот и взяли.

– Краса-авец! – комендант явно оценил набор моих наград, среди которых не было ни одной «кабинетной-памятной». Два «Георгия», «За боевые заслуги», «За охрану южных границ», «За спасение погибавших». Все перед отъездом заботливо начищенные и в должном порядке на кителе прикреплённые.

А уж когда я вместо рабочей сабельки из бандольера золотую вынул, с клинком проволочной стали* в ножнах из позолоченной прорезной кожи на красной юфти…

*Так сибирские казаки называли сталь булатную.

– Ну уж теперь ты должен маменькиным сынкам носы утереть!

13. ДУЭЛЬ

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Комендант пришёл в чрезвычайно воинственное состояние:

– И не вздумай киснуть да стесняться! Они такие награды да нашивки токмо на картинках и видели!

– Да я как-то и не собирался. К стеснениям не привычен, чай, не девица.

– Вот это правильный настрой! Вот это по-нашему, по-фронтовому! Давай-ка облачайся, я ещё после посмотрю, поправлю огрехи. Ох ты ж, Господи, боевого офицера супом облить, ну я им устрою!

– Чего ты-то раздухарился, Семёныч?

– Так как же? Ежели мы, которые пороху нюхали, перед этими кабинетными прогибаться будем, тут-то Империя и кончится. Знать должны свое место, штафирки! И ежели ты думаешь, что у коменданта мало возможности им за их кренделя пакостёв устроить, то, уверяю тебя, заблуждаешься! Как начнут жить строго по распорядку да по уставу, волчишками завоют.

Вот же его проняло, а! А с другой стороны – боевой офицер, явно на пенсии, скорее всего, по ранению. Это ж как будто и его супом облили. Не завидую я этим студиозусам. Комендант общежития многое может. Да самое простое: на три минуты раньше дверь в общежитие закрыл (а что, может быть – казённые часы спешат), а тебе уже нарушение распорядка в личное дело запишут. Раз, потом второй, а потом и до выговора недалеко. М-да.

Быстро оделся, чуб поправил, сапоги блестят, сабля наградная, привычно проверил фуражку – герб строго по центру. Готов!

– Ну как, Семёныч, хорош?

– Ай, хорош! Ай, хорош, душа моя! Давай, задай им, а я тут…

– Чего ты тут?

Он засуетился.

– Да то неважно, тебе наши стариковские дела неинтересны.

Вот же жук, интриган, а! Ну, посмотрим…

Но действительно, времени уже почти не оставалось, пришлось скорым шагом двинуться к аудитории. И первый смех в том, что перед дверью, о чём-то негромко разговаривая, толклась значительная доля мужской половины нашей группы.

Увидели меня, прервали свои разговоры, уставились – больше на мундир да на награды, обычное дело:

– Вы, ваше благородие, к кому будете? Может, позвать?

Я не очень расположен был сейчас с кем-либо расшаркиваться:

– Что, полчаса прошло – уже подзабыли соученика?

– Вы-ы⁈ – и лица у всех изумлённо вытянутые.

Ну, ещё бы. Уходил облитый борщом бедный казак, а теперь? Ордена, сабля золотая… офицер!

– Как говорит мой вассал: «Я-я! Натюрлих!». Пропустите, господа, звонок скоро.

Смех второй. В самой аудитории, прямо у первой парты, тоже образовался затор, только на сей раз из барышень-студенток. У этих сдержанностью вовсе не пахло. Заговорили разом, весьма слышным полушёпотом:

– Шарман, дамы!..

– Это не из тех ли, не явившихся?..

– Я золотое наградное оружие в первый раз так близко вижу!..

А одна из наиболее сверкающих брильянтами милостиво мне улыбнулась:

– Уж не вас ли искала наша куратор на прошлой перемене? Говорят, должны явиться ещё два студента. Вы не Иванов будете?

– Нет, сударыня. Фамилия моя, коли изволите припомнить, Коршунов, и пару часов назад вы сочли меня солдафоном.

Видели вы когда-нибудь, как приторные улыбки поражённо вытягиваются, искажаются аж до неприличия.

– Позвольте-с, я хотел бы занять своё место.

В гробовой тишине я прошёл к выбранной парте.

Шепотки и разговоры как отрезало. Все взгляды, как прилипшие, сопровождали мою фигуру. Устроился удобно. Снял фуражку, уложил её на край парты. А теперь найти взглядом Егорова и прочих провокаторов – и вновь улыбнуться «со значением». Ты смотри-ка, а теперь проняло. Ну надо же! Какая неожиданность, а?

Вошедший преподаватель смерил аудиторию быстрым взглядом, споткнулся о мою фигуру и скупо улыбнулся. Чего это он?

– Тема сегодняшнего урока: «социальная инженерия».

Как оказалось, этот предмет учил будущих магов правильно общаться с людьми и добиваться своих целей, не используя магию. Внезапно, ага. Вроде ж магическая академия – и на тебе, «не используя магию». Но оказалось интересно. Как правильно построить переговоры, как находить логические ошибки в беседе, да и просто распознать лжеца… Одним словом, странная дисциплина, но очень нужная.

Не заметил, как закончился урок. Вообще, надо признать, судя по первому дню, именно учиться тут было интересно. Если б ещё не эти недоумки… Хотя… ну, себе-то врать не надо, это тоже было интересно. То ли ещё будет.

Думал, что ожидается ещё лекция – однако ж, нет. Никакой преподаватель больше не появился, да и звонков не слышно. Тем не менее, никто не спешил расходиться. Неужто меня все дожидаются? Ну-с, не будем томить. Встал, одернул мундир, надел фуражку.

– Господа и дамы, – немного поклонился, – не поможете новичку? Где тут у вас дуэли проводят? А то меня вызвали, а ни секунданта, ни места проведения…

– Сударь, я готов быть вашим секундантом! – парень поднялся из молчаливых одиночек. – Андрей Демидов, не откажите в чести.

Демидов… Неужто от промышленного Уральского концерна «Демидов и Компания»? И, похоже, не ради особой ко мне любезности вызвался, а в пику шайке Егорова. Вполне может статься, что эти хлыщи и ему успели досадить, только драться парень не горазд.

– Благодарю вас, сударь, и почту за честь. Так куда нам нужно проследовать?

Демидов поднялся, подхватывая свой кожаный портфель.

– Прошу за мной.

В ФОКУСЕ

В коридоре происходил аншлаг. Не у всех занятия закончились, что ли?

Я не сразу понял, что с любопытством переговаривающиеся группы и группочки – это по мою душу. Пока не услышал возглас, чуть более громкий, чем общий гул: «Вон он! Да вон тот высокий, в казачьем!»

– Позвольте, господа! – с привычной уверенностью рассекал толпу Демидов.

А видно, что руководить людьми привык. И именно не как командир, а как управленец. Этакая солидная властность в голосе, даже на старшекурсников действует.

Идти пришлось довольно долго, просто в силу огромности зданий университета. За нами двигалась шумная и постоянно прирастающая толпа.

Вышли на улицу. Мимо стадионов и полос препятствий, мимо всяческих сооружений для отработки боевых магических приёмов. Ага! Кажись, нам вон туда!

Вокруг большой крытой площадки, снабжённой даже трибунами, скопилась довольно многочисленная публика. Экий резонанс, однако! И нет ли здесь доли участия Семёныча? Хотя, в столовой и без него присутствовало столько народа, что обсуждали скандал, должно быть, все, кто говорить был способен.

Ну и славно, не придётся два раза объяснять.

При виде нас с Демидовым шум усилился. Следом заголосили ещё сильнее, указывая куда-то за наши спины:

– Вон! Вон они идут!

«Они» – это, должно быть, Егоровская группа. Оборачиваться, чтобы посмотреть, не стал – много чести. Публика заторопилась занимать места на трибунах, предвкушая зрелище. Всё как в Древнем Риме, господа, ничто не меняется.

Меж тем мы вошли на поле дуэльной площадки, огороженное небольшим бортиком, Демидов отвёл меня чуть в сторону от липнущих к барьеру зевак:

– Господин Коршунов, как секундант я бы хотел уточнить возможные условия примирения.

– Условие простое. Если они принесут публичные извинения, только в этом случае дуэль может быть отменена.

Демидов кивнул и слегка поджал губы:

– Мой долг – озвучить ваше условие. Однако не думаю, что эти господа пойдут на него.

– Значит, поединок. Первый – Егоров. Затем с каждым в порядке очерёдности, которую они сами для себя установят. Пусть хоть жребий бросают, мне всё равно.

– Вы являетесь вызванной стороной, и ваше право выбирать оружие.

– Сабли.

Демидов вперил в меня взгляд и медленно улыбнулся:

– Просто сабли?

– Именно, сударь. У Егорова, как минимум, она есть. Если у остальных нет, пусть займут у него.

– В этом нет нужды, в дуэльном арсенале можно взять любое оружие. Правда, насколько я слышал, обычно студенты выходят на магические поединки.

– Ну, а мы – народ простой, магию бережём для крайнего случая. А вот сабелькой рубануть…

– Я понял. Предпочитаете подвижный поединок или неподвижный?

– При неподвижном, насколько я помню…

– Можно отступить не более трёх шагов, иначе поражение.

А при подвижном, понятное дело, по всей площадке внутри барьера можно носиться.

– Неподвижная предпочтительнее, пожалуй. Впрочем, если будут упираться, бросьте монету. По большому счёту мне всё равно.

– А! Вот и целитель подошёл. Простите, я вас оставлю. По правилам, я должен попытаться решить дело миром, а коли нет – оговорить условия.

Демидов подошёл к Егоровской кучке, продолжавшей держаться вместе – видать, из среды себя и секундантов друг другу назначили. А дохтуром, оказывается, будет Бобровская дочка. Вон, стоит там же, слушает Демидова. А чего это вдруг так расплылась? А Егоровские-то перекосились. А? Не хотите на сабельках драться? Ха!

Вот вся компания кроме Егорова, вышла за барьер, а он с секундантами, доктором и ещё одним молодым человеком двинулись ко мне.

– Господин Коршунов, – начал Демидов, – позвольте представить: господин Голубев, специалист артефактного отдела научной лаборатории, который освидетельствует отсутствие на клинках дополнительных усиливающих компонентов.

Раскланялись, как полагается. Голубев вынул из кармана очки с отсвечивающими зеленоватым линзами, принял сперва Егоровскую саблю, самым тщательным образом её осмотрел, затем, с гораздо большим трепетом – мою:

– Свидетельствую об отсутствии амулетных и заклинательных усилинов. Оба представленных клинка – немагическое оружие.

И, что характерно – не ушёл. Как говорится, пользуясь случаем, посмотрю поближе.

– Что ж, господа, – несколько натужно начал Егоровский секундант. – Примирение сочтено невозможным, условия обычные с уточнениями: дуэль будет проходить по неподвижной схеме, с отступом не более трёх шагов, поединок длится до того момента, покуда кто-то из участников не признает себя поражённым либо до третьего урона одному из соперников. В нашем случае – до третьей крови. Также напоминаю, что статья двадцать седьмая дуэльного кодекса предписывает при дуэли на холодном оружии обнажённый торс. Прошу вас оставить одежду на барьере.

Егоров пошёл раздеваться, рисуясь. Не спорю, сложен он был вполне атлетически, и, видимо, гимнастическим залом не пренебрегал, так что немедленно вызвал восхищённые ахи у изрядной части женской аудитории.

Смешно прям. Мне, так-то, тоже стесняться нечего. Конечно, рельефы уже не те, которые в Харитоновской школе были при ежедневном изнурении физподготовкой, но и особо заплыть не получилось. Не сильно военная жизнь раздобреть располагает, понимаете ли.

Скинул китель с наградами. Часы, медальон с фотографией Серафимы оставил – всё положено снимать, кроме нательного креста. Но когда стянул рубашку, голоса загудели сильнее. И чего вы, ребятушки, удивляетесь? Эка невидаль, шрамы… Нет, через живот который идёт, он, конечно… мда… Я ж дыру трясущимися руками гелем заливал. Да и свежий он. А остальные что – любого боевого казака раздень, все посечённые. Не даром с нами пара целителей всегда ходит, да ребята многие сами намострячиваются хоть кровь да останавливать.