Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 339 страниц)

Я могу только лапы превратить! Или вообще только когти!

А чего молчал?

А ты и не спрашивал!

Давай!

Из пальцев вылезли полуметровые голубые серпы. Жуть, конечно. Но это наша жуть, пусть другие срутся! Я огляделся. Какая-то комната, или правильнее сказать – каюта. Какие-то приборы непонятные. И всё затянуто дымом. Пара тел под ногами. И Айко, стоящая у чудом уцелевшей двери.

– Ну что, куда?

– Сначала предлагаю попытаться дойти до капитанского мостика. Это нам наверх все время надо.

– Ух, какие словеса знаешь! – Я усмехнулся. – Ну давай, навестим капитана!

И мы навестили.

* * *

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Пишите ваши комментарии. Они здорово помогают авторам в развитии сюжета!

Отдельная благодарность всем, задумывающимся об инженерно-технических сторонах мира.

Но напоминаем: мы видим события глазами Ильи и пользуемся только объёмом его знаний!

17. «КАЙДЗЮ»

А ВОТ И ОНИ

Прорубание на капитанский мостик напоминало плохой сон. Когда всякая жуть снится, а проснуться не можешь. Матросы в слабоосвещенных коридорах метались нам на перехват. И из оружия были или предметы обихода – там табуретки какие, или, если это были вроде как офицеры – короткие кривые мечи. И или я взмахом когтей превращал очередного японца в кровавые лоскуты, или лиса без затей отрывала им головы. Прям лапами.

И ни одного мага! На что они надеялись? Крови было – натурально, как в том поезде африканском. Да как бы не побольше! Но, во-первых, мы вас сюда не звали. И кто к нам с чем, тот от того и того! А во-вторых, там, на поле, бились мои друзья! И я эту монстру железную здоровенную изнутри прогрызу!

Очередной поворот, короткая лестница – и мы с Айко оказались перед расходящимися в две стороны коридорами с обеих сторон доносились отрывистые команды.

– Ты – направо, я – налево! – крикнула лиса и метнулась в левый коридор. – Я быстро!

Так и я быстро! Я кинулся направо и вывалился в большое помещение. Первое большое на нашем пути!

На меня разом обернулись два десятка переливающихся магическими щитами богато одетых японцев. Один, в самом щедро расшитом золотом мундире, с огромными эполетами и россыпью звёзд-орденов, что-то коротко рявкнул по-японски.

Генерал, наверное?

Возможно. И даже вероятно. Какая-то подозрительно знакомая рожа… Впрочем, обдумывать эту мысль было некогда, и я отмахнулся от неё, как от надоедливой мошки.

– А невежливо говорить, коли твой собеседник не понимает язык! — я прибавил в голос звериного рыка и перекинулся в медведя. Благо, помещение позволяло . – Всем МОЛЧА-А-А-АТЬ! РУКИ ВВЕРХ!!!

В ответ ближайший ко мне офицер попытался ударить меня своей странноватой саблей, с которой одновременно сорвалась молния. Сабля увязла в щитах, молния стекла по шкуре, а вот его щиты я пробил на раз, распластав грудину на несколько кусков. Кровь – вместе с клочками лёгких, осколками костей и смятыми наградами – брызнула веером, окропив нарядные офицерские мундиры. Тело рухнуло к стене с приборами, продолжая булькать и рефлекторно скрести пальцами.

– Ну!!! Кто ещё хочет с голой железякой супротив медвежьей лапы выйти⁈

Японцы дружно вытаращили глаза и вздёрнули вверх руки. Вперёд как бы сам собой (хотя и видно было, что идти ему совсем не хочется) вытолкался куда более скромно выглядящий парень в круглых очочках.

– Я могу переводить, – он нервно поправил металлическую оправу.

– Переводчик – это хорошо. Скажи им: «Кайдзю» захвачен! – Я свирепо оглядел командную рубку и для верности ещё раз от души рыкнул. – Моя команда заканчивает зачистку! Пусть они сдаются, или я их тут всех на гуляш пущу!

Переводчик зачастил. Но до чего ж агрессивно звучит язык! Уж не на этой ли почве япы с дойчами стакну́лись?

Переводчик поклонился офицерам и деревянно повернулся ко мне:

– Господин медведь, каковы гарантии?

– Гарантии? – усмехнулся я. – Никаких гарантий! Всё, что я могу вам обещать – что вы останетесь живы до момента передачи вас русскому командованию. Всех, кто не согласен, – я повёл кистью, расправляя и снова собирая когти в подобие мощного клевца, – прошу приготовиться к вскрытию.

Переводчик снова тихо переговорил со своими:

– Господин медведь, генерал Сиро Ямада готов отдать приказ сложить оружие, если вы позволите командованию совершить сеппуку согласно ритуальным правилам.

Я выпрямился во весь рост, почти достав головой до потолка этой командной рубки. Генералы смотрели на меня, как загипнотизированные. Переводчик бормотал ещё что-то про честь воинов…

Что ж, про сеппуку я от Витгенштейна тоже слышал. Пол продолжал слегка вздрагивать – тяжёлая артиллерия не прекращала работать.

– Скажи – мне плевать, что они с собой сделают. Немедленная остановка «Кайдзю» и прекращение огня.

Переводчик забормотал. Генерал набычился, сильно став похожим на жабу и что-то буркнул. Один из офицеров коротко поклонился и подошёл к пульту управления. Отрывисто крикнул в одну из трубок. Потом во вторую. И шагающий линкор стал медленно замедляться. Дрожь корпуса прекратилась.

И тут я заметил, как поверх моего щита побежали зеленоватые пятна, как в тот день, когда нас посетили ниндзя…

Пык!

В рубку вкатилась дымовушка, и тела японских офицеров начали падать на пол, как спелые груши.

Айко, густо забрызганная кровью по пояс, и чуть менее густо – от пояса и до макушки, вошла в рубку, хищно поглядывая по сторонам.

– Я обещал, что не буду препятствовать делать сеппуку.

Она покивала, высоко подняв бровки и сложив губки бантиком:

– Обещал – выполняй! Не препятствуй. Но я-то ничего не обещала, – она усмехнулась, неприятно напомнив мне нашу первую встречу в ущелье. – Посиди, я сама их свяжу. Твоё командование должно заинтересоваться такими шишками!

Она споро начала стаскивать в одну горку японское оружие, а обобранных вязать и укладывать рядком. И с какой лёгкостью она грузных дядек ворочала – это ж моё почтение! Во силища, даром что на вид девчонка.

Перевернув лицом вверх того нарядного генерала, она довольно вскрикнула:

– Илья! Позволь представить тебе Сиро Ямаду, второго генерала Великой Армии вторжения!

Так вот почему он мне знакомым показался!

– Айко, а ты молодец! – Она недоумённо взглянула на меня. – Он же здорово похож на твой рисунок! Только у этого глаза сильней навыпучку.

– Я старалась! – мило улыбнулась она. Сама в кровище вся, ядрёна колупайка…

– Так, старательная ты наша, если ты закончила, то давай, приведи мне в чувство вон того шкета, – я ткнул пальцем в переводчика.

– А зачем?

– За надом! Приказ начальства не обсуждается.

– Интересно же, – собралась надуться она.

– Он тут всё должен знать. Выясним, есть ли у них громкоговорители или ещё какая система связи. Сирены там, может. Флаги.

– Флаги точно должны быть! – вскинулась Айко.

– И как их выбросить?

– Не знаю…

– Вот и буди.

СДАЧА

Переводчик пришёл в себя и принялся озираться по сторонам, не обращая внимания на стянутые верёвками руки. Увидел Айко, залопотал по-своему.

– Именно, госпожа Айко, – ответила она по-русски, – ты не ошибся, голубчик. Но будем вежливы и станем говорить на том языке, который мы понимаем все трое. Сейчас я, видишь ли, немного занята, – в этот момент она деловито стягивала руки очередному генералу, – так что ответь господину Илье на все вопросы, которые он захочет задать. Правдиво ответь. Ты же не хочешь, чтобы мне вдруг пришло в голову тобой поиграть?

Переводчик страшно побледнел и вытянулся передо мной, выпучив глаза:

– Готов ответить на все вопросы!

– Эт ты молодец, – похвалил я. – Рассказывай давай, какая тут у вас сигнальная система для связи с мелочью, что под ногами топчется?

– Для оповещения о появлении нового сигнала используется ревун, одновременно с ним вывешиваются флаги.

– И как это делается?

– Вот, пожалуйста, господин, – переводчик коротко поклонился и указал на противоположную стену: – вон тот пульт! Большая жёлтая кнопка – ревун. А рычажки – флаги. Одновременно можно подать до трёх сигналов.

– Ну пошли, разберёмся.

В глазах пестрело от красок – над каждом рычажке висел соответствующий ему флажок. Поразительным оказалось, что набор флагов у японцев был практически такой же, как и у нас, а значения – все другие. Да уж, без переводчика мы бы нагородили.

– Значицца так. Давай, жми ревуна и выбрасывай: «стоп машинам», «прекратить огонь» и белый. И без дураков мне. А то заставлю свои же потроха жрать.

Подошла лиса и молча остановилась рядом, улыбаясь. И её он, по-моему, боялся гораздо сильнее, чем меня.

Переводчик громко сглотнул и выполнил требуемое.

Ну и ревун у них был – что надо! По размеру «Кайдзю», прямо скажем. Насколько нас прикрывали бронированные стены и мощные стёкла – так всё равно сюда пробило.

Я смотрел на дрожащую руку переводчика. Флажок в повторяющихся косых жёлто-красных полосах – всем стоять. Косой чёрный крест на голубом фоне – прекратить огонь. И белый без пометок – это как у всех, сдача. Сражение проиграно.

– Вот и славно. Сядь вон туда, будешь жить. Айко, ты пленных-то малехо в себя приведи, а то головой скорбные никакому начальству они станут не интересны.

– Ага, я живо!

– Только этого парня тоже к стулу привяжи, что ли, а то больно рожа у него безумная сделалась, не нравится мне. Дёрнет ещё за что-нибудь, в мечтах уйти красиво.

– Сядь прямее! – велела лиса переводчику и живо примотала его к спинке стула. И бантик позади завязала. Откуда она только эти верёвки берёт?

Командирскую рубку окружало полукольцо бронированных окон. Сквозь них, хоть и с некоторыми искажениями, было видно, как постепенно останавливается бой, как замирают одна за другой японские машины, и из их распахивающихся люков выбрасываются белые тряпицы, вылетает личное оружие.

Но некоторые в горячке боя не видели и не слышали ничего, продолжали бежать, стрелять, рубиться… Я нахмурился и сходил ещё раз нажал на ревуна, подержал как следует. Вернулся к наблюдению. Ну, почти всех проняло.

Единственное, вон там, в бывшем уже изломанном лесочке, целой кучей толкутся. Никак, на одного нашего наседают? А вокруг порублено-то сколько! Не разберёшь – и наши, и японцы! Цельные горы громоздятся! Судя по суетливой ажитации япов, которые так и не услышали сигнал, наш ещё сопротивлялся, и они во что бы то ни стало стремились его добить. Со всех сторон бежали уже русские шагоходы – но успеют ли⁈ Я вцепился в приборную панель, не замечая, что когти оставляют в ней глубокие борозды:

– Айко! Ещё раз ревуна нажми!!!

– Ага! – она ткнула кнопку и подбежала ко мне. – А кто там? Ой, это же «Пантера»⁈ Наша «Пантера»⁈

Да, взгляд мой был так примагничен к сражающейся группе, что я не заметил, как со стороны подскочила «Пантера» и наотмашь рубанула ближнего к ней «Досана», отсекая манипулятор, круша кабину…

С другой стороны подлетел «Архангел» и снёс ещё одного, и в открывшемся просвете я увидел «Святогора». Соколовского «Святогора»! Его великокняжеский герб ни с каким перепутать невозможно! «Святогор» лишился одной опоры, но стоял, оперевшись обрубком о большой валун – такое, пожалуй, только с Ивановой ловкостью было возможно. Кабина его была расколота, магический щит над ней дрожал и едва держался.

– Айко!

– Я туда! – воскликнули мы хором.

– Как хочешь, а парни должны выжить!

Со всех сторон подоспели ещё шагоходы, и сражающаяся группа оказалась скрыта за их спинами.

Понятно, что япов сейчас размотают в лоскуты. Но останутся ли живы мои друзья?

Я обернулся к офицерам, окинул завозившийся ряд тяжёлым взглядом. Кивнул переводчику:

– Переводи. Слушайте, вы. Мой друг, который, возможно, умирает сейчас там на поле, немного рассказал мне о ваших обычаях. Вы считаете себя выше всех других наций. И при этом в своей жестокости изощрены так, что на наш русский взгляд это отдаёт дикостью и средневековьем…

В глазах японцев появились искорки надменности.

– Ну-ну, смотрите на меня так, – мрачно усмехнулся я. – Если хоть один из моих друзей умрёт, я найду каждого из вас. Где бы вы ни были на тот момент. И кто бы вам что ни обещал. Я сделаю с вами то, что полагается делать с худшим врагом в вашей традиции. Выколю вам глаза. Отрежу нос… язык… отрублю руки по локоть и ноги по колено. Но сделаю так, чтобы вы остались живы. И вы будете жить вот так. Как это у вас называется – «свиньёй». Если хоть один из них умрёт.

Я отвернулся и отошёл к окну. В помещении отчётливо запахло сортиром.

Место сражения «Святогора» по-прежнему было скрыто множеством теснящихся машин. Но я не мог не смотреть…

Время от времени я бросал взгляд на обширное поле боя – под наблюдением наших из японских машин выходили разоружённые экипажи, усаживались на землю группами, и после проверки машины препровождались к месту скопления пленных – там их толклось уже приличное количество, а вокруг заградительным кольцом стояли «Алёши».

Поглядывал на японцев. Психованная нация, как ни крути, не поймёшь, чего от них ждать.

Но внимание моё неизменно возвращалось к скоплению техники вокруг «Святогора» Сокола.

«Пантеры» тоже не было видно.

НОВОСТИ ХОРОШИЕ И ОЧЕНЬ ХОРОШИЕ

В томительном ожидании прошло около четверти часа. Затем друг за другом начали происходить самые разнообразные события.

Для начала – это я видел сквозь бронестёкла – на «Кайдзю», прям на верхнюю палубу, открылся портал. Большой, с ворота, словно к нам на усадьбу. Только какой-то подрагивающий, неровный. Видимо, не император ставил. В портал колонной повалила толпа канцелярских вперемешку с полицейскими чинами и солдатами.

Примчалась Айко – глаза по плошке.

– Ну что⁈

– Всё было плохо, но я сделала, что смогла. Потом открылся портал, там были какие-то жен…

– Они жить будут?!!

– Сказали, будут. Забрали их куда-то, я же говорю.

Японские генералы обрадовались не меньше меня. Приободрились, сели вдоль стеночки попрямее.

Линкор гудел от наполнивших его шагов и голосов. Я подумал, что дальнейшее от нас с Айко уже совсем не зависит и слегка расслабился. Ждём. Просто ждём.

Ещё полчаса я сидел в командной рубке в окружении связанных японцев. Лиса ходила и с любопытством совала нос во всякие приборы и рычаги, благо их было вагон и маленькая тележка. Что забавно, руки предусмотрительно держала за спиной. По ходу, даже сама себе не доверяла. Ходит, головой крутит, от интересу аж хвосты подол приподымают, дёргаются. Чисто собачка какая.

Сначала ворвались солдаты-морпехи. «Руки вверх!» кричат. Ага. Лейтенантик, разглядев диспозицию: связанные японцы, девушка в кроваво-белом платье и окровавленный белый медведь, цыкнул зубом, пробормотал: «Звиняйте!» – и, оставив двух морпехов у двери, убежал. Вот им щас делов-то, я совсем не завидую! Пока всю эту стальную громадину не обыщут, пока всех японцев в плен возьмут, это ж сколько времени и мороки? Потом пришёл какой-то незнакомый генерал, отдал мне честь(!) и почтительно поинтересовался, что я буду делать с захваченным трофейным шагоходом и пленниками?

Я поначалу даже не понял, о чём он. А потом до меня ка-ак дошло! Япону мать её итить, «Кайдзю»!!!

– Пленников всех забирайте. Они нам даром не надоть! Вот этот, – я ткнул в переводчика, – по-русски разумеет. Вот этот – генерал. Остальные не знаю.

Генерал оглядел диспозицию. Потом переступил кровавые останки. А сапоги-то в крови! Кажись, пока шёл по коридорам, запачкался.

– Простите, а это вы их всех, там? – обратившись почему-то к Айко, он сделал рукой неопределённый жест вниз. Пришлось отвечать.

– Ага. Мы.

До меня дошло, что я сижу всё ещё облике. Снял его. Коротко кивнул:

– Илья Коршунов, герцог Топлерский, сотник Сводного Дальневосточного механизированного отряда.

Генерал аж вздрогнул.

– Ваша светлость, простите. Слухи о волшебной лисе были, а вот о…

– Да неважно. Шагоход «Кайдзю» имею желание…

Сперва хотел сказать: продать стране. Прикинул его стоимость: а ну как скажут мне, что в казне и деньжищ-то таких не водится? Забирай, скажут, себе да делай с ним, что хошь. И куда я его? Сколь он жрёт дизеля-то, не считая магических усилителей??? Да команду, поди, надо триста человек?

А генералу, кажись, поплохело от ожидания. И тут мне пришла в голову светлая мысль!

– Желаю оформить как выплату за предоставленную государем ссуду на развитие железодобывающего и сталеплавильного предприятия!

Кто молодец, а?

18. ПОСЛЕ БОЯ

НА ГРЕШНУЮ ЗЕМЛЮ…

– Ваше превосходительство, мы можем быть свободны? Устал я, силов никаких нет…

Он ещё раз оглянулся.

– Д-да-да, конечно, ваша светлость. Вы можете быть свободны.

Я встал и чего-то покачнулся. Скорее, от психологической усталости, чем от физической. Столько сил выпила эта «Кайдзя»…

– Пойдём, Илья. – Айко подставила мне плечо.

Пока шёл по этим узким коридорам, всё пытался унять дрожь. Оно всегда так – отходняки боевые. В горячке боя ничего не чувствуешь, действуешь. А потом накрывает. Вышли на палубу. А там уже суета всякая. Солдатики русские носятся. Короткие колонны пленных японцев конвоируют, ящики какие-то таскают. Короче, все делом заняты. И мы тут красивые нарисовались, по сторонам пялимся.

Судя по всему, именно наша праздность и не понравилась какому-то чистому и лощеному полковнику с довольно-таки надменной рожей. Он высокомерно взирал на всеобщую суету, похлопывая по сапогу почему-то кавалеристским стеком. А тут – мы. Ладно, я перекинулся – форма чистая. Была, пока я помощью Айко не воспользовался. А уж она-то по уши расписная! Честно говоря, по-моему, ей просто нравилось эпатировать встречную публику. Ну и сочетание белого и кроваво-красного цветов тоже. А вот полковник, нас завидев, натурально взбеленился:

– Кто такие⁈ Почему находитесь на захваченном шагоходе? Почему в таком расхристанном виде? Отвечать!

Чего-то это меня так выбесило, прям сильно!

– Ты б угомонился твоё высокоблагородие! Это вообще-то мой шагоход! Пока я документы по передаче не подписал! Это раз! Второе! Ты как к герцогу обращаешься? Отвечать!

Стоит, рот раззявил, глазами хлопает.

На нас уже стали оглядываться, останавливаться. Айко, обрадовавшись зрителям, принялась заламывать руки и артистично дёргать меня за рукав:

– Успокойтесь Ваша светлость! Господин не знает, кто вы! Простите дурака! – На этих словах полковник опять дёрнулся.

А мы развернулись и пошли к краю борта.

– Есть идеи, как вниз спускаться? А то чего-то нет желания опять на когтях…

Ничего не ответила мне лиса. Ага, прям как в сказке. Она просто подцепила мена за портупею со своей силой нечеловеческой – и прыгнула вниз! Я аж рефлекторно руки-ноги поджал – ждал, что камнем вниз полетим, со свистом. Ан нет! Спланировали плавненько, как пушинка одуванчика. Или как у японцев положено? Как лепесток сакуры?

Плавно, в общем, летим.

Картина феерическая. Парашютом надо мной – лиса, распушив хвосты, а я значицца, болтаюсь в её лапах. Хорошо, что я в момент не перекинулся со страху! Вряд ли она меня в облике удержала бы. Хотя, кто её, шкоду, знает?

Не успел ногами земли коснуться – мысль, как обухом по голове: как там наши? Сразу в медведя обернулся:

– Прыгай!

Лиса уже привычно оказалась у меня на шее, и мы побежали к месту последней схватки «Святогора». Добежав, я даже не сразу смог протиснуться, собственно, к месту боя, так всё битым железом было завалено. А потом этот вал чуть дрогнул и, расталкивая металлолом, вышел «Детина».

– Илья, ты⁈ – радостно загудел динамик. – Живой! Да ещё с лисой!

– Ага. А мои⁈ «Пантера»?..

– Живы твои! Все живы. Не тут оне! – «Детина» показал правой пушкой направление.

– Спасибо! – Я помчал, куда показали.

– Да не за что! – пробасило следом.

ВЫЖИВШИЕ

На окраине поля генерального сражения стоял куцый строй условно неповреждённых шагоходов. Как же мало нас осталось! А вот и «Пантера»! А вон и Хаген у машины, треплется о чём-то с другими казаками. Он словно взгляд мой почувствовал – обернулся и увидел бегущих меня и Айко! И засиял глазами:

– Ура Коршуну! Ур-р-р-ра!!! – и шлем в воздух подбросил, ирод!

И все принялись орать: «Ура!» – и даже попытались меня подбросить вверх. Но тут уже не сдюжили. А перекидываться в человека я побоялся – затискают! Зато Айко свою дозу обнимашек получила сполна. Кажный выживший посчитал своим долгом подойти и обнять лису. И, конечно, слов добрых наговорить. Восторгов там всяких, благодарностей.

А потом случилось дивное. Она словно окуталась белым светом, взлетела над землёй метра на два, а когда свечение потухло – плавно опустилась.

– Это чего сейчас было? – Я снял облик и вгляделся в лису. – Тревожиться уже пора или можно обождать?

Айко, не веря в происходящее, завертелась юлой и запищала:

– Ого! Илья! Илья, у меня хвост вернулся! Мой четвёртый хвостик!!! Я теперь снова четырёххвостая ногицунэ! Как быстро-быстро! Мамочки! Не может быть!!! – Снова как пулемёт трещит. Вроде как повзрослеть должна маленько, как она там сама говорила, а что-то не заметно.

– Да успокойся ты, егоза! Рад за тебя, но дай хоть друзей спокойно обнять!

Оставив её прыгать на месте от радости, я повернулся к Хагену.

– Князья живы? И где наши?

– Наши с «Пантеры» в госпиталь пошли. Саню и Антона тоже посекло, с другими сравнить – царапины. Но обработать надо. Так я здесь, велено ждать было, а они своим ходом пошли. Антону, наверное, даже шить придётся. Здорово ему щёку распластало.

– Как⁈ – Айко протолкалась к нам сквозь строй благодарных казаков и закрутила носом, быстро переводя взгляд с меня на Хагена и обратно. – Зачем шить⁈ Я же могу лечить! Такие раны я могу быстро! Я умею! Где они?

Хаген махнул рукой:

– Вон там, видишь, большие палатки белые?

– Ага! Я мигом! – и понеслась в указанном направлении, только хвосты мелькнули.

– С остальными нашими что?

Он помрачнел.

– Насчёт Ивана, Серго и Пети тебе лиса рассказывала?

– В общих чертах. Что сделала всё возможное.

Хаген покивал, поджав губы.

– Я когда в кабину к «Святогору» залез…

– Первые добрались?

– Мы – да. Но тоже задача вышла… Люки перекосило, я через пролом… А Серго защиту держит, совсем уж не соображая, на инстинктах.

– Ядрёна колупайка…

– Именно что она! Хорошо, он отключаться начал. Как щит мигнул, я и проскочил.

– А если б он тебя пополам порезал, как тот портал⁈

– Некогда было раздумывать, Илья Алексеевич. А у меня с собой аптечка была. – Он помолчал. – Но, честно скажу, были бы стандартные лечилки, а не Евдокии Максимовны, не удержали бы мы парней до прихода Айко. И так всё уходило, как… Я даже не знаю…

– Да как вода сквозь песок! – воскликнул подошедший Федя. – Счастье наше, что лиса с нами оказалась! Вообще молодец девка. Если б не она – не дождались бы князья никакого телепорта. Удержала она их на грани, считай, по ниточке рядом со смертью прошли.

– Будут живы-то⁈ – отчаянно вопросил я. – Хватит меня пугать уже! По кра-а-аю!.. Рядом со сме-е-ертью! Куда отправили-то⁈

– Как самых тяжёлых – в госпиталь императрицы. Там, – Федя нахмурился, – помимо ран обычных магическое истощение крайнее, так что, сказали, быстро назад никак не получится. Дай Бог, чтобы уровни магические восстановились. Да вопрос ещё, обойдётся ли без инвалидности.

Страшноватую я, честно говоря, представил себе картинку…

– Вы нормально можете мне объяснить: какие повреждения, что? Я вам не красна девица, чтоб юлить да иносказаниями маяться!

– Ивану оторвало ногу, – с нордической прямотой брякнул Хаген. – Правую. Ниже колена точно ничего нет, выше – крошево. Я сам жгут накладывал. Сильнейшая кровопотеря. По магическим травмам я не специалист, но, похоже, он был на нуле. Серго… Он в звериной форме был. С половины черепа скальп снесло. Я не знаю, как он в таком состоянии щит держал. А у Петра, кажется, тяжёлая контузия. Очень тяжёлая. Это я сам слышал, как императрица сказала: «Этого в первую очередь, очень плох».

То есть, хуже, чем Иван с оторванной ногой, япона мать…

– Илюх, – неуверенно прогудел Федя, – ты это… Не казнись… Живы! Даст Бог – выправятся! И вообще! – Он решительно рубанул рукой воздух: – Все мы бойцы! Они сражались геройски! И твои тоже – можешь гордиться! «Пантера» нам здорово помогла. А Пушкин ваш – вообще снайпер. Я, значит, когда боезапас закончился, в рукопашную полез. И только замахиваюсь – бац! У вражьего «Сенджо» во лбу дыра! И когда «Святогор» княжий окружили, пытался пробиться – барон твой так отмудохал пару СБШ, моё почтение. И это учитывая, что «Пантерка» – не контактник! Буду на ваш экипаж наградные листы писать! – неожиданно закончил он. Потом постоял, постоял и добавил: – А то, что вы с лисой эту хреновину, – он кивнул на неподвижный «Кайдзю», – остановили – вообще выше разумения. Это уже не моя епархия. Пусть атаман разбирается.

Внезапно накатила новая волна усталости, аж ноги подгибаться начали.

– А чего мы тут стоим? Пошли в часть, помолясь?

– Кажется, я видел штабных со списками, – Хаген оглянулся. – Точно! Вон, «Детины» пошли.

– Мы пересчёта ждали, что ли?

– А ты как думал? – Федя опять недобро посмотрел на «Кайдзю». – Потери – страшные. Кто ж ожидал-то? – Он смурно кивнул на японскую громадину: – Ты их там всех порвал?

– Не-е, ты что? Там же такая уйма народу!

– Ж-жаль!

И так он это сказал, что мне оправдаться захотелось, что ли…

– Чтоб точнее: верхнепалубные расчёты – все. И в тех коридорах, по которым мы до командной рубки прорубались, никого живого не осталось. А когда сдались уж – извини, по конвенции положено сдавшихся принять.

Фёдор сурово оглядел поле, покрытое обломками машин. Сколько тут русских? Ох много… Лицо его сделалось жёстким:

– А я б не жалел! – отрезал он и пошёл к своему «Архангелу».

СПАТЬ. РЕШИТЕЛЬНО – СПАТЬ!

Я повернулся к Хагену.

– Пошли, лису да Саню с Антохой подождём – и в расположение…

Давай залезать в шагоход, а у самого руки трясутся, как курей крал. Вот устал-то… Хаген уселся за рычаги, но даже «Пантера» шагала словно замученная. Мы неторопливо дошли до палаток полевого госпиталя. Присели в бивуачное положение. Я вылез на верхнюю площадку башни, сидел, ноги свеся. Даже не болтал, настолько сил не было. Потом вылез Хаген.

– Какие мысли, Илья Алексеич? Что думаешь делать с трофеем? Себе забрать?

– Да ты что, сдурел? Нахрена мне эта дурища⁈ Мы с тобой «Кайзер» отдали, а он во сколько раз меньше будет? Хаген, да тут только экипажа полдеревни придётся сговаривать служить. А дизель? Мне к Карлуку ветку железнодорожную придется тянуть, чтоб цистерны паровозом тягать! Или на Ангаре, в порту, его парковать? Не-е, нам такое не надо! А вот «Архангелов» пару прикупить в придачу к «Пантере» – это можно. Только нужно ли? Думать будем, прикидывать.

* * *

Через полчаса из палаток вышли лиса, Саня и Антоха. Увидели меня – засияли, как начищенные империалы. Приятно.

Все наперебой бросились делиться новостями, в том числе и про Ивана сотоварищи.

– В госпитале только о них и говорят! – восторженно рассказывал Саня. – Соколы – они же в ближнем бою мастера. Так пока вы с лисой против «Кайдзю» воевать побежали, они успели в своей неподражаемой манере поперёк вражьих стройных рядов пронестись и изрядно их понять.

– Навёл Сокол сумятицы, выходит? – усмехнулся я.

– А как же! – с жаром включился Антон. – Вы думаете – почему его целая толпа выцеливала? Там же вокруг него аж кипело прям! А почему, когда его зацепить исхитрились, к нему столько вражин со всех сторон кинулось⁈ Встал он им поперёк печёнок! Вы видели, сколько вокруг него железа навалено? Машине чуть не по пояс! Все обсуждают…

– По последним подсчётам, – вступил Хаген, – княжеский «Святогор» единолично уничтожил четыре японских тяжа, одиннадцать СБШ и два лёгких шагохода. Это на основании скопившихся вокруг него останков, не считая последних, в уничтожении которых принимал участие и наш экипаж тоже.

– Вот! Вы слышали! – Пушкин, у которого явно появился ещё один кумир, чуть не подпрыгивал. – Только тяжей четыре штуки уработал! Да остальных!!! Это же какое-то невозможно огромное количество! Да в одну каску! Мне вот рассказывал техник из эвакуационной команды, они когда завалы железные разгребали, в японце лёгком боезапас рванул – вот его осколками и посекло, тоже в госпитале лежал, пока его Айко заодно не подлатала. Так он больше всех орёт – типа: «Я сам видел!» Говорит, у «Святогора» княжеского половины опоры не было, и манипулятор со щитом заклинило в одном положении, и всё равно!..

– Да, все свидетели в один голос твердят: так оно и было! – подтвердил Швец. – Чтоб в одного – это подвиг! Прям героический подвиг. Семёныч обещал, что лично голову открутит тому, кто хоть одну запчасть со «Святогора» свинтит. Он его как памятник собирается поставить!

– А чего Семёныч-то в госпитале делал?

– Своих навещает. Ты не думай! Технари с нами на равных в бою участвовали. Ты с лисой убежал – и не видел, как мужички снарядные ящики чуть не на середину поля смогли утащить. И даже пару «Детин» сумели зарядить. Прям там.

– О как! Это да-а!

* * *

Пока шлёпали в расположение, лиса залезла на верх, ко мне.

– Илья. Не печалься так. Твои друзья со «Святогора» выживут. Лисы такое чувствуют. – она для убедительности интенсивно закивала, изо всех сил тараща глаза. – И даже не особо покалеченные будут.

– Ну ты врать! Если Ивану ногу оторвало! «Не особо покалеченные будут!» – передразнил я лису.

Айко как-то подобралась и снова перестала казаться девчонкой, приблизила свой нос к моему, глазки заблестели щёлочками:

– Ты реально ничего про меня не знаешь? Про возможности кицуне?

Выглядело и звучало довольно зловеще, но у меня сил на испуги совсем уж не осталось, так что я просто на неё таращился. Не дождавшись от меня особенных реакций, Айко торжественно заявила:

– Я могу вырастить ему ногу заново! Только это долго. – Она приняла нормальный вид и задумалась, выпятив губу. – Год где-то. Или два.

– Ого! А чего ж ты в боевики-то пошла? С такими умениями?

Она рассмеялась совсем уж беспечно:

– Так скучно же. Травки собери, правильно их приготовь. Потом заставь больного правильно их принять, а он капризничает. То лежать не хотят, то наоборот – нужные упражнения делать. А потом все претензии к кому? – Я понимающе кивнул, и Айко легкомысленно взмахнула рукой: – Ну их!

– Надо тебя с маман моей познакомить.

– А кто у тебя мама? – насторожилась она.

– Лучшая по Сибири травница, – с гордостью похвастался я. – Ну и медведица. Белая.

– Ах, как интересно! Очень интересно! Познакомь! Я только за!

– Только это, – урезонил я японку. – Маман сильно сурова ндравом, как бы не суровее папаши твоего!

– Ой! – Айко инстинктивно прикрыла руками афедрон.

– Вот и не ойкай потом!

Так за неспешными разговорами и добрались до части. Ужинали в молчании. Устали сильно, да и пустые столы у соседних палаток радости не добавляли. Судя по всему, боевых выходов теперь сильно прибавится, при такой-то нехватке личного состава. Ладно. Там поглядим.