Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 234 (всего у книги 339 страниц)

Владимир Войлошников, Ольга Войлошникова
КОМ-6 (Казачий Особый Механизированный, часть 6)

01. НА МАНЬЧЖУРСКОМ ФРОНТЕ

Эта книга посвящается всем нашим читателям.

Знайте: мы вас любим. Вы – лучшие!

ВОТ ТАК КАЗУС

СБШ «Пантера» вышел на высокий правый берег лесной речушки. Хаген чуть тронул рычаги, и машина, мерзко скрипя железом опор, скатилась по галечной осыпи.

– Тормози, Хаген, хоть воды наберу. На привале чаю хлебнём.

– Как скажешь, Илья Алексеич. – Шагоход фыркнул пневмоприводами и присел, сразу став похожим на огромного безголового пупса. Почему-то племяши у игрушечных кукол постоянно головы отрывали. И главное, ладно оторвут, можно ж починить, так они её сразу и потеряют. Прям мистика какая-то. Я открыл боковой люк и спрыгнул на «заботливо» согнутое колено, а оттуда уже на камни берега.

– Флягу бросай! – В боку открылся люк, и из него вылетела фляга, закачавшись на веревке.

Следом за флягой в проём по пояс высунулся Антон и с удовольствием вдохнул свежего воздуха, повел плечами, разминаясь и громко нечленораздельно кряхтя. Внезапно он вытаращил глаза и принялся тыкать рукой мне за спину:

– Там, это, там…

Я рывком обернулся и просто обомлел.

Втыкая лапы в русло речки, в нашу сторону шел «Кайзер». Уместный тут как… как лосось в зарослях черники. Флагман машиностроения дойчей – восьминогая, похожая на огромного жука-скарабея, защищённая самой толстой бронёй и увешанная по самое не могу оружием машина. Она должна была быть бронированным кулаком, продавливающим любую оборону. А одна, в лесу?.. Без машин поддержки, без – минимум! – батальона пехоты?..

Я одёрнул себя: с другой стороны, может, оно и есть (это самое охранение), просто мы их ещё не видим?

– А вот теперь нам кабздец.

Я хочу заметить, меланхоличные высказывания Хагена имеют свойство бесить и бодрить одновременно. Но действительно – кабздец, точнее не скажешь.

Я не заметил, как взлетел в кабину. «Пантера» рывком выпрямилась. Лязгнул, закрывшись, люк башни. Отрубленная люком веревка и фляга плюхнулись в речку, а Хаген уже разворачивал машину в сторону противника.

Так-то, если спокойно подумать, любой СБШ для «Кайзера» – вообще не противник. Это если спокойно. Думали мы в экстренном режиме, на ходу. Нет, на бегу! На полном форсаже!

Сейчас я горланил ускорительное пение, а Хаген нёсся по кустам к «Кайзеру», и пушки «Пантеры» уже три раза отметились попаданиями в корпус противника. Только вот видимых повреждений не было. Это ж, ядрёна колупайка, «Кайзер»! Сам вражеский шагоход остановился, приподнялся на четырех задних лапах и замер, поводя башней. «Пантера» резко свернула в лес, вписываясь между деревьями, и понеслась вокруг «Кайзера» по дуге. Огромный шагоход дойчей как-то неловко затоптался, разворачиваясь.

– Давай!!! – заорал я, бросая лёд в кабину «Кайзеру». Не пробью, так хоть бронестёкла заморожу!

А здорово наши умники сделали! Теперь, после установки этих хитрых рупоров, я не только мог петь, разгоняя машину – я магичить мог! И не только я – в бронемашинных частях развернулась программа, по которой российские шагоходы спешно переоборудовали. Точнее, дооборудовали, оснащая системой внешней подачи голоса. Теперь маги со средними показателями, даже не прошедшие специальную офицерскую подготовку, могли магичить изнутри машины, из-под защиты брони! Это ж какая помощь в бою-то!

– Не пробиваем! – Швец зло оскалился. – Не пробиваем, с-с-сука! Не по нашим зубам!

– А-а-а-а-а-а-а! – глухо заорал фон Ярроу, и «Пантера» вломила правым боком по ближней кайзеровской опоре. Всей своей массой, помноженной на ускорение. Опора прогнулась внутрь и подломилась. Мы влетели под огромный корпус «Кайзера».

«Пантеру» развернуло и проволокло инерцией под оседающим брюхом.

Скрежетало так – не только все зубы, все нервы в организме заныли!

Меня, как катапультой, рвануло прямо в бронестекло – пристегнуться-то не успел! Еле успел поставить щит, а то размазало бы по железкам, как пить дать! Оттолкнулся от стенки, втиснул себя в кресло. Пристегнулся – непонятно ещё, чем дело закончится. В общей каше никто моего почти катапультирования не заметил.

«Кайзер» окончательно осел, намертво заклинив своим весом наш шагоход.

Его рабочие опоры хаотически подёргивались.

– Щас он нам даст неиллюзорной мзды, – пробормотал Пушкин.

– Из такого положения – нет, – Швец судорожно настраивал приборы. – Передние опоры он, конечно, может использовать как манипуляторы, но очень примитивные. А пушки у него мобильные, но закреплены на корпусе. Так что под брюхо он себе шмальнуть не сможет! – Он с досадой хлопнул кулаком по ладони: – Ах ты гадство! Если бы чуть назад сдать, я бы засадил ему в нежное подбрюшье. А из этого положения, боюсь, себе морду разворотим.

– Сейчас попробуем!

Хаген принялся дёргать рычаги, мало-помалу выдирая намертво застрявшую «Пантеру» из-под «Кайзера». А тот, честно скажем, вёл себя странно. То начинал топтаться на месте, то суетливо тряс передними приподнятыми опорами, то ставил их на землю.

– Странный он, – Пушкин пристально следил за движениями германского шагохода, – дёрганый какой-то. Не пойму смысла – чего на месте топчется? Допустим, не стреляет, неудобно ему… Так он вообще ничего не делает! Вот это что за судороги?

– Щас-ща-а-ас, – Швец начал тонкую настройку основного калибра, – щас мы его осчастливим, все судороги враз закончатся!

И вдруг из динамиков «Кайзера» на весь лес женским голосом раздалось:

– Прекратите бой! Пожалуйста! Мы не враги, прекратите бой…

– Сначала слезь с меня! – ответно прорычал в громкоговорители Хаген.

– Мы не знаем как! Мы есть плохо управлять машина.

– О как! – Мы переглянулись.

– Ну, допустим, это правда (что в самом деле бред полнейший). – высказал общую мысль Швец. – Дамочка угнала шагоход?

– Да хрен бы знал… – опоры «Кайзера» снова задрыгались. – Да не ёрзай ты! – гаркнул я в рупор. – Этакой дурищей вомнёт нас в землю! Откапывайся потом.

– Это если «Кайзер» нас не расплющит, – с некоторым опасением добавил Пушкин. – Что-то я не в настроении ставить сегодня эксперименты.

Нда-а-а, ситуация…

– Хаген, ты сможешь его с нас убрать?

– Если сесть за рычаги «Кайзера»?

– Ну да.

– Смогу, конечно, там особо ничего трудного-то и нет, переносишь вес…

– Ты мне мозг не выноси! – перебил я его. – Давай вдвоём выйдем и снимем эту дуру с «Пантеры». Это ж надо так вляпаться! Кому рассказать – засмеют!

– Давай… – с сомнением протянул Хаген.

– А если это уловка? – усомнился Швец. – Может, они уже на броню выбрались и только вашего появления ждут, чтоб расстрелять?

– Тем более, надо скорее шевелиться, пока они не чухнулись! – Я живо отстегнул ремни. – Давай! Ты вправо, я влево! На счёт три! И!..

Мы по команде выскочили из шагохода. Но по нам и вправду никто не стрелял. Громадная машина скрежетала железом, но с нашей «Пантеры» слезать категорически отказывалась.

– Люк кормовой открой! – проорал Хаген.

Пауза, а потом женский голос произнёс:

– А как? Мы не знаем!

– Гос-споди… – Протянул фон Ярроу. – Дойдите до кормы машины и вручную поверните запоры!

– Хорошо, – ответил женский голос.

– У них что там, собрание благородных девиц? – я с сомнением прислушивался к слабому скрежету изнутри машины. – Или «Кайзер» бабам доверили? И настолько… малообученным?

– Это крайне маловероятная ситуация, – Хаген слегка сдвинул шлем на затылок. – Так не бывает. Ты же знаешь, в германских школах пилотов не учат девушек.

– Слушай, давай-ка я под щитами первый пойду, лады?

– Давай, Илья Алексеич, только осторожнее. Я вообще ничего не понимаю…

– Не ты один!

Я накинул на себя защиту, достал из кобуры револьвер и подошёл к люку. Скреблось.

– Мы открываем! – глухо прозвучало изнутри.

– Давай!

Бронедверь слегка дрогнула и приоткрылась на ладонь.

Они нас боятся. Сильно!

Это хорошо! Сколько их там?

Двое.

Двое? Всего?

Ага!

Я с натугой распахнул люк. Вот ни хрена себе толщина, не пожалели стали дойчи… За дверью стояли парень и девушка. В руке у парня был белый платок, которым он активно махал. Ага, вроде как сдаются.

– Мы сдаёмся! Не стреляйте! – что характерно, говорила опять девушка.

– Он у тебя что, немой? – я ткнул стволом револьвера в парня. Ни я, ни Зверь опасности в этих двоих не чуяли, но расслабляться было рано.

– Фридрих не говорит по-русски. Только я – немного.

Я повернулся назад.

– Хаген, тут твой соотечественник. Залезай – поболтаете!

– Яволь, фрайгерр.

Смотрю, у парня выражение лица изменилось. Что, для него что-то значит мой титул? В двери появился фон Ярроу и внезапно вытянулся во фрунт перед парочкой.

– Хаген, ты чего?

КАКИЕ ЛЮДИ!

– Майн Готт! Это принц Фридрих Вильгельм Август Прусский!

– И чего? Мы с тобой бабушке инкского императора ноги отрезали! – при этих моих словах девушка охнула и покачнулась, прижав ладонь ко рту. Парень бросил на меня возмущенный взгляд и придержал спутницу.

– Не мы, а ты, Илья! Ты на меня свои подвиги не растягивай!

Дальше Хаген минут пять о чём-то трепался по-своему с этим принцем. Девушка переводила изумлённые взгляды с него на Хагена, потом на меня, и так по кругу.

Наконец мне это надоело.

– И чего там? – перебил я их перепалку на самой оживлённой ноте.

– Они хотят сдаться в плен.

– Так пускай сдаются, кто им мешает? – пожал плечами я.

– Фрайгерр, тут есть одна тонкость. – Хаген отвёл меня в сторону, насколько позволял тамбур шагохода. – Они хотят сдаться в плен именно тебе. Они когда «Пантеру» увидели, думали – это погоня за ними, а уже потом флаг разглядели.

– А за ними погоня? – я вычленил из сумбурной речи Хагена главное.

– Да, минимум шесть шагоходов и до батальона пехоты на броневиках. Плюс малый дирижабль. Но это не точно.

– О-БАЛ-ДЕТЬ!!! Ты что посоветуешь?

– С максимально возможной скоростью покинуть этот район. Попытаться оставить между собой и погоней как можно большее расстояние. Быстрейший выход к нашим частям. Есть ещё одно, но об этом скажу приватно.

Хаген в своём репертуаре! Не могут так говорить живые люди! И главное – он-то так говорит! Значит – могут? Я от него в перманентном недоумении!

А этот принц Фридрих-как-там-его, смотрю, приободрился. Чего ему там Хаген наплёл?

– Короче, ты с этой бандурой справишься?

– Да, фрайгерр. Если направить сюда господина Пушкина, то мы с помощью принца Фридриха Вильгельма Августа справимся.

Прям так вот, полное титулование? Кажись, кое у кого чинопочитание в зобу застряло!

– Принял! И давай-ка вот что: сообщи этому принцу, что если он сдаётся мне в плен, то на время прибывания в моём плену титул мы ему урежем до «Фридриха». Иначе в военной обстановке непомерно длинно. А будет возбухать, сократим до «Феди». Давай, переводи.

Глаза у Хагена сделались как блюдца.

– Я не понял⁈ Хорунжий фон Ярроу! Или вы забыли, кому давали вассальную клятву?

Эта тирада сдвинула (или наоборот – на место поставила) какие-то винтики в дойчевской голове, и Хаген бодро зачастил.

Принц Фридрих, похоже, так уже ошалел от своего положения, что сразу замахал руками, соглашаясь на всё. Только бы поскорее в плен.

А теперь – ноги в руки!

Я метнулся к «Пантере».

– Саня! В «Кайзер», быстро!

Мы поменялись местами в нашем шагоходе. Я прыгнул в кресло за рычаги, сразу пристегнулся. Спасибо, налетались сегодня, больше мы этих ошибок не повторим!

Так, теперь дело за фон Ярроу. Сверху что-то лязгнуло, и громада «Кайзера» привстала на манипуляторах, люто скрежеща всеми выступающими железяками об обшивку «Пантеры». Я следил за процессом, радуясь, что наши бронестёкла (не иначе, чудом каким-то!) уцелели.

Некоторое время «Кайзер» стаскивал свою тушу, двигаясь, можно сказать, на цыпочках, пока наконец не осел на задние конечности, внезапно став до удивления похожим на тарантула. Сделав несколько пятящихся шагов на задних опорах, Хаген опустил шагоход в низкую стойку.

– Мать моя, какой он здоровый! – протянул Швец.

– Ага. Не пожалели дойчи стали на эту махину…

«Кайзер» протопал мимо нас. Натуральный стальной гигантище! «Пантера» мелко вздрагивала от его шагов.

– Ну, пошли, что ль? – Я направил шагоход следом, но вначале обвёл округу взором. На первый взгляд – никого. Да и догнать шагоход в неудобьях может только другой шагоход. А их пока не было.

УНОСИМ НОГИ

Мы два часа неслись по руслу речки. Не потому, что особо следы прятали, просто не хотелось мне особенно углубляться в лес. И вовсе не из тех соображений, что «Кайзеру» тяжело бы по тайге пришлось. Я даже наоборот полагаю, что эта громадина сквозь любой бурелом пролезла бы. И сквозь вековые заросли, со своей-то массой и габаритами – полагать надо, с лёгкостью, не затрачивая на выбор дороги особенных усилий. Но путь за собой оставит – мама моя! И тебе поломанные деревья, и пни вырванные. Слепой найдёт. А тут был призрачный шанс, что нас обнаружат не сразу. Тем более, что ещё и «Пантеркины» следы наличествовали…

Речка петляла сквозь лес, иногда прижимаясь берегом к сопкам, а потом за излучиной разлилась в поле. И прямо за полем у лесочка были натянуты камуфляжные сети. И дымок вился. Кажись, выскочили на кого? Понять бы только – на кого?

Нас ведь, когда в дозор отправляли, атаман так и сказал:

– Вот тебе, Коршун, карты. Наших позиций на них не обозначено, – он поднял палец, – на всякий военный случай. Так, что запоминай, я тебе сейчас примерную диспозицию опишу.

И описал. Так оно неделю назад было! У-ух как мы поураганили в этом рейде. Как дозорные – конечно не очень, а вот как здоровенный бронированный партизан – очень даже! Леса-то тут дюже на наши иркутские похожи. Только сопки покруче будут. Дак, с другой стороны, ежели подумать – у Байкала-дедушки тоже крутотень бывает.

Вначале мы вышли на мост через речку местную. Стоим в кустах, смотрим – а по мосту япошки переправляются. А может, и корейцы, я в их флажках особо не силён. Не наши, и ладно! А потом на мост вышел японский «Хюго». Значит точно – япы! Здоровенный, как наш «Змей». Вы не думайте, ежели я флажки не выучил, то что, «Хюго» от «Тегу» не отличу? И Саня ка-а-ак даст из главного калибра по опоре! И мост подломился! И эта стальная гробина ка-а-к треснется о камни дна метров с двадцати. Тут же как? Местные речки переплюйки, а мосты здоровенные – высокие. Потому как в дожди реки сильно разливаются и сносят вообще всё на своём пути. Вот и поцеловал «Хюго» камешки. Там ремонта, ежели вообще получится починить – недели на две… Саня ещё крупняком по пехоте причесал, а потом – бежать! А то ни в одном циркуляре не написано, как с таким количеством пехоты при поддержке шагоходов в одну каску воевать…

Пару раз удалось на конвои безоружные нарваться. Ну… не совсем уж безоружные. Малооружные, так скажем. Три-четыре МЛШ да броневики. А малые шагоходы у япов смешные до ужаса. Только чуть больше «клопиков». Два пулемёта малокалиберки – и всё. Токмо против пехоты неподготовленной. У них на островах-то особо на тяжах не разбегаешься.

Нет, у них были хорошие машины. Я бы даже сказал – очень хорошие. ТБШ кой-какие – так даже получше российских. Только было их немного – штучный товар. А вот такой мелюзги – прям очень дохрена.

Так вот, поначалу-то мы осторожничали, а потом обнаглели до бессовестности. Что эти клопы дойчевской СБШ сделают? В попу холодными губами поцелуют? Саня на них даже главный калибр не тратил – так, крупняком обходились…

И подобные выходки раз восемь получилось провернуть, всё нам с рук сходило. И не сразу до нас дошло, почему нам так везло. Сильно потом сообразили.

Оказалось, дойчи решили нагреть карманы на этой войнушке и сплавили япам своё оружие и технику. Понятно, что отдавать старались старое да изношенное, но с разбегу-то поди сообрази! А «Пантера»-то чья? Правильно – дойчевская! Вот мы как бы невидимки поначалу и получились.

* * *

Дорогие читатели! Авторы будут крайне благодарны за поддержку лайком и бодрым словом. Бодрым добрым словом, да. И пистолетом. Возможно))

02. ПОЧТИ ДОБРАЛИСЬ

СВОИ

По полю метнулись всадники. Кажись, наши казачки.

– Люди русские! Не стреляйте, наши мы! – проорал я в громкоговоритель. Накинул щит и выскочил из машины. А то щас зарядят мне в шагоход пушками Рябушинского… Будет неприятно. Капитан на государственном финансировании не слабо развернулся, и в войска – пока тоненькой струйкой, но потекли – на диво лёгкие чудо-пушки. Вот как бы не словить из них чего…

– Наших – эт чьих будете? Машинки больно на русские не похожи! – раздалось из-за ближайших кустов.

– Так шагоходы дойчевские, трофейные! Зато сами мы казаки иркутские!

– Аж из Иркутска?

– Ага, прям с Ангары-реки.

– И кого в Иркутске знаешь? – продолжал допытываться дотошный допросчик.

– А кого надо? Долговых знаю, Потаповых, Шастиных, Шихановых – тебе кого?

– А сам-то кто?

– Да ты задолбал! Коршунов я!

– А и брешешь, однако! Коршуновы почти все на севера подались, медведи оне! Северные! А старший-то их вообще в Новосибирске в университете с князьями братуется!

– Обалдеть! С чего это я старший? Папаня и маманя живы, дай Бог им здоровья! – Этот дурной разговор начинал меня утомлять. – Слышь, ты, спрашиватель неведомый, а если я сейчас облик приму, не обоссышься?

– А давай! Только ты не обессудь, я тоже облик приму, лады? И тоже давай не ссать!

– А давай!

Мы самые! Кто тут ещё есть?

Давай!

Я принял облик, а из тех кустов, с которыми мы разговаривали, выметнулся тигр. Крупный, ага. Только до моих размеров он совсем не дотягивал. Вот вообще совсем.

– Что, Тигра, нашелся зверь крупнее? – внезапно грохнуло хохотом. И, что характерно, совсем не от тех кустов, что вначале.

А я их даже не учуял!

Готовились специально. Запах отбивали да затаились как следует. Охотничьи уловки. У японцев да у корейцев, говорят, каких только оборотней нет – ко всему готовым надо быть.

Тигр пошёл вокруг меня, метя хвостом.

– Что, правда Коршунов? Высший северный медведь?

– Да, ядрёна колупайка! Я самый и есть! Я ж сказал!

– Тут многие говорят. Разное.

Вот же у него неприятный голос в теле зверя! Шелестящий, как бумагой по стеклу.

Он нас боится. Сильно.

Снимем облик?

Пока нет. Подождём!

Лады, подождём. А что, есть сомнения? Он что – чужак?

Не-е, он наш! Просто не привык быть слабее. Пусть человеческий облик примет, там посмотрим, кошки – они такие… Такие внезапные…

Значит, по-дурному подставляться не будем. Доказывай потом, что ты медведь, а не верблюд…

– Слышь, Тигра, ты облик-то скинь, а то разные неприятные случаи могут произойти.

– Это ж какие-такие случаи?

– Тут ведь, видишь как, один неловкий профессор чихнул неосторожно – у него сосулька меж глаз возьми и вырасти! Оченно я за тебя переживаю. Аль ишшо бывает – то лапы скрутит, то хвост отвалится. Или ещё какая неприятность…

– Отставить, хорунжий! – раздалось из третьих кустов.

Я чуть не подпрыгнул.

Вот это я понимаю – маскировка! До последней минуты никого и ничего! Красавцы!

– А я и не хорунжий давно, сотник, если б чё!

– А я и не вам скомандовал, сотник! – из тщательно замаскированного укрытия вставал незнакомый есаул. Я по привычке сбросил облик и стал во фрунт:

– Сотник Сводного Дальневосточного Механизированного отряда Илья Коршунов прибыл! Имею трофей и задержанных пленных, коих должен доставить до высшего командования! Предварительный доклад закончил!

– Вольно, сотник! Тут о ваших похождениях в среде пленных уже сказки друг другу пересказывают. «Злая „Пантера“ своих бьёт нещадно и убегает!». По-любому, ваша работа.

– Ага, мы! – я улыбнулся.

– А эту дуру как умыкнуть умудрились? – есаул кивнул на замерший «Кайзер». – Я вообще такой шагоход впервые вижу.

– Не могу сказать, господин есаул. Прошу понять – государственная тайна! А вот что важно, что по нашим следам погоня придёт. Подготовить бы встречу, а?

– Неужто с минуты на минуту?

– Того не обещаю, могут и через час-два или даже и попозже, но что притащатся – гарантирую.

– Погоня, говоришь? – Есаул оценивающе оглядел поляну, явно примеривая к новой задаче имеющиеся у него в распоряжении силы. – Встречу организовать?

– Это пока мои домыслы, но не могут же они безнаказанно «Кайзер» про… кхм… потерять?

– И сколько ожидается? – Он уж вовсе не улыбался, а был предельно серьёзен.

– Стандартное охранение этой машины – минимум пять шагоходов. Ориентировочный класс – СБШ.

– Вот ты молодец, сотник! Не мог на соседей вылезти⁈

– Ну уж как получилось. Извиняйте, братцы!

Правда, неудобно вышло. Мы тут такие все герои, а ребята за нас отдуваться будут…

– Не-е, ты не куксись, раньше времени нас не хорони. Боекомплект в эту громадину загружен?

– Конечно! Под завязочку!

– Вот и славненько! Щас кружочек вон там сделай, сообща встретим твоих погонщиков…

Есаул показал, как, сделав круг по руслу, выйти на рубеж атаки. И действительно! Солдатики не просто воевали, а знали своё дело туго. И «Пантеру», и «Кайзер» укрыли в низинке – в кустах. И даже сетки маскировочные натянули.

Оно конечно, в стационарном положении шагоходы были. На «полуприседе», как у нас говорят. Но то такое, встать-то не проблема. А ты вначале попробуй среди этих всяких веток даже такую махину, как «Кайзер», обнаружь. А она тебя уже выцеливает. Неприятно, ага?

Вот и мне было неприятно. Оно ведь как? Шагоход на поле боя – царь и бог! Так? А не так. Вообще. Пехота – она «царица полей» не просто так зовётся. А теперь с пушками Рябушинского и подавно. Коих в конкретно этом подразделении оказалось аж две штуки! Правду сказать, тех чудо-бронебойных снарядов было всего по два на ствол. Я ж ему ещё в университете говорил: «Оченно дорогие!». Но даже при наличии обычных, это я так скромно говорю, боеприпасов, эти шайтан-трубы становились огромной головной болью для неприятеля. Ихние МЛШ-то вообще брони не имели…

Пока маскировали «Кайзер», я огляделся. Окопы грамотно прикрыты, а те лошадки, что я из «Пантеры» обнаружил, как бы не специально на выпасе стоят. Вот они побежали «в страхе», враг за ними, а ему – в бочины с двух сторон! Туго своё дело знает есаул, красавец, а? Главное щас на ноль помножить догоняющих, и тогда можно дальше идти, с этим принцем разбираться. Чует мое сердце, это всё аукнется мне огромными проблемами.

А вы что думали? Привёл Ильюша свет Алексеевич трофейный шагоход ко своим. Молодец?

Ага! Два раза!

Да наши казачки иногда за бесценок захваченное трофейным командам сплавляли, лишь бы в бюрократии не утонуть! Это ж невозможно огромадное количество бумаг нужно написать, подписать, заполнить, согласовать и прочее!!! Словно ты не трофей боевой, а угрозу для государства российского притащил!

Я это ещё с «Саранчой» в своё время оценил. Оно, конечно, когда это твой первый трофейный шагоход, там всё проще. Всех мыслев – только чтоб не отняли с бою взятое! Бумажки – то пустяк. А вот когда второй-третий, это прям труба! Я уже заранее опасался, что мне за «Кайзер» грозит. А ещё есть такой фактор как принц. Это прям всем факторам фактор. Чувствую, за него мне такое дадут! И догонят, и добавят…

ТОРЖЕСТВЕННАЯ ВСТРЕЧА

Пока мысли разные гонял, солдатики выставили «Пантеру» с «Кайзером» на боевые рубежи. И опять же подивился – насколько грамотно всё оборудовано. И тебе ниша под шагоход, и колья высоченные, чтоб сеть маскировочную натягивать. Как там у Хагена, интересно? Спросил у Швеца:

– Антоха, справишься в одного?

– Пару бы помощников, просто чтоб снаряды в пушку кидали…

– Щас попросим.

Я высунулся в окошко:

– Ваше высок-бродие! А среди ваших бойцов не найдётся кто в шагоходах сведущий? Мне бы пару бойцов подобрать, а то экипаж категорически неполный!

Есаул усмехнулся:

– Что, спереть – спёр, а как управлять не подумал?

– Да я и не собирался… Господин есаул, ну не могу я всего рассказать, правда – государственная тайна. Я бы в «Кайзер» перелез, а ваши в «Пантеру», она моя ещё со стройки Ледяного Моста, тут уж никаких тайн нет. А вот там – полная труба, блин.

– Хорошо. Таинственный ты наш…

– Буду премного благодарен, и вообще – за мной не заржавеет!

Есаул уже в голос рассмеялся:

– Что – на весь полк проставишься?

– А что? – Я растянул ответную лыбу. – А и могу, даже на весь полк! Коршун слов на ветер не бросает!

– Хорошо. Бой покажет, кто где срал!

– Это точно.

Вскоре прибежали два солдатика. Оба раньше служили в артиллерии, поэтому, по словам есаула, должны были справиться.

– Антон, ты их быстренько потренируй, а? Двигаться нам не придётся – весь бой планируется из укрытий вести…

– Не беспокойтесь, фрайгерр! Всё нормально будет!

Вот как на людях – «ваше благородие», а как приватно – «фрайгерр». Убью Хагена!

Я понёсся к «Кайзеру». Огромная машина уже стояла в укрытии, чуть присев на лапах. Как же она всё-таки напоминает паука! Вот, вроде, ничего похожего, а чуть искоса глянешь – паучище! И холодок по коже. Интересно, что в Сибири почти нет смертельно ядовитых пауков. А гляди ж ты – словно память предков.

– Душнила, открывай, медведь пришёл!

– В кормовой люк заходите, фрайгерр.

– Хорошо.

Я залез «Кайзеру» в задницу.

– Давай докладывай, чего тут у тебя?

Пока слушал доклад, вертел по сторонам головой. Какая невозможно громадная конструкция! Тут прям танцы устраивать можно.

– Хаген, ты главное скажи – мы втроём справимся со всей этой машинерией?

– Только-только. А почему втроём? А принц?

– А они что там просто так сидят? Я думал, вы уж догадаетесь их наручниками за что-нибудь тяжёлое пристегнуть! И не сверкай на меня так глазами, дырку пропалишь! Мы сейчас, вообще-то, против его союзников и охранников будем воевать. Мало ли что он от них убегал – а вдруг в башке раскаяние стрельнет? И приложит он тебя по кумполу подручной железкой. Или воткнёт чего. Можешь мне гарантию дать? Я – не могу! Поэтому давай, по-быстрому ему всё растолкуй, а то чует моя жопа, что скоро ей жарко будет.

Хаген что-то быстро объяснил Фридриху, и они ушли в заднюю часть «Кайзера».

– Так, Саня, ты давай рассказывай: что здесь и как? Я за заряжающего побуду, а то во всей этой дойчевской механике…

– Да тут всё как в нашей «Пантерке»! – Пушкин запнулся. – Только больше всего… Тут одних только пушек… – он обвёл рукой выстроенные в ряд затворы.

– С размахом дойчи налепили! Давай их сразу зарядим, чтоб потом два раза не бегать!

– Давай!

Вскоре вернулся Хаген и, глядя на наши вспотевшие рожи, выдал:

– А откуда вы знаете, каким и что надо заряжать?

– А тут столько стволов, что мы половину бронебойными, а половину фугасами затарили, – улыбнулся Саня.

– Тоже хорошая идея. Вы бы, фрайгерр, с господином есаулом об условных сигналах договорились.

– Щас, сбегаю… Молодца, а то я что-то не подумал. Ты куда принца дел?

– Запер в гальюн. Там вполне удобно.

– Тут ещё и туалет есть?

– И даже душевая, – невозмутимо ответил мне Хаген.

– Охренеть! – за нас обоих отреагировал Пушкин.

Мы переглянулись.

– Короче, я до есаула, а вы продолжайте с оружием разбираться!

– Яволь! – хором ответили оба негодяя. Прибью Хагена!

Но только я выскочил из «Кайзера», как был пойман за рукав солдатиком.

– Ваше благородие! Господин есаул меня вестовым к вам приставил. Как бой начнётся – я вам крикну, чтоб вступали. Но его высок-бродие специально предупредил, чтоб без сигнала никак нельзя…

– Да мы с понятием. А к «Пантере»?

– Там свой вестовой.

– Отлично. Я задний люк закрывать не буду, если что так прямо и кричи, хорошо?

– Слушаюсь!

– Всё, я в машину.

Залез обратно. А там уже Хаген Пушкиным командует. Оказалось, по его мнению, неправильно мы пушки зарядили… Душнила, а! И только мы успели последний снаряд затолкать, как из зада шагохода раздалось:

– Внимание, вражины показались! Без приказа огонь не открывать!

– Есть! – проорал я.

А сам бросился к обзорным стёклам. Так и есть – по руслу реки медленно шли три шагохода. Пехоту пока видно не было.

– Что-то маловато их… – протянул Саня.

– Щас подтянутся.

Мы сидели, настороженно высматривая врагов. Оптика у дойчей традиционно очень хороша, поэтому неторопливое передвижение вражеских шагоходов мы могли наблюдать прям как на выставке. Два «Тигра» и «Король Седжон». Всё-таки маловато… Где остальные?

«Тигры» вышли на поле и остановились, поводя башнями. Интересно, они нас видят? Всё-таки спрятать «Кайзер» – это задача нетривиальная. А потом по руслу реки пришли ещё пять шагоходов.

– Ой, мама! «Досаны»! Как бы не-е… – пробормотал Пушкин.

– Не боись, Саня! Размотаем всех!

– Ваши слова да Богу в уши!

Не останавливаясь, пятёрка «Досанов» выскочила на поле и пошла в нашем направлении. А потом поле взорвалось. Вот прямо всё сразу. Земля взлетела вверх! А когда упала вниз, стало понятно, что «Досаны» – всё. Три просто лежали на боку, один стоял, но правой опоры у него не было. А пятый бессмысленно ковылял по кругу. Наверное, контузило экипаж.

– Добить «Досан»! – раздался крик позади.

– Есть!

Первый выстрел Хаген воткнул в одноногого. Шагоход противника отбросило ударом в корпус, и он загорелся. Мать моя, это что же за калибр у этой дуры? Второго «Досана» достал Швец. Попадание долбануло искрами, и машина противника, споткнувшись, упала.

– Ну вот, а ты боялся! А?

– «Тигры» следующие! – крикнул связной.

– Есть!

Пока «Досаны» умирали на минном поле, парочка «Тигров» присела на манипуляторах и, выставив только бронированные башни, выцеливала нас. «Короля» видно не было.

– Держитесь! – заорал Хаген.

Чего держаться, я вначале не понял, но потом наша многотонная машина затряслась как припадочная и начала выплёвывать из себя ракеты. Дымные струи вылетели в небо и обрушились на спрятавшиеся шагоходы противника. Если вначале в небо взлетела земля, то сейчас такой фокус показывала вода. Вперемешку с огнём. Когда взрывы стихли, мы увидели только спину удиравшего «Короля Седжона». «Тигров» видно не было. Потом на тыловой пластине «Короля» хлопнул комок искр, и шагоход противника замер.

– Антоха – красавец!

– Ага. Сидим ждём! Может, это ещё не всё!

Но прошёл почти час, а противник так и не показался.

– Вашбродь! Отбой! – прокричал вестовой.

– Есть отбой! – Я в последний раз взглянул на поле боя. – Саня, иди в «Пантеру», выдвигаемся до нашей базы. Хаген, веди сюда эту сладкую парочку. Пока бежим, хотелось бы расспросить, как это в такие чигиря германского принца занесло.

– Яволь, фрайгерр…

ИСТОРИЯ ПРИНЦА

Если я вам сейчас начну в подробностях рассказывать, как мы у принца Фридриха его историю выспрашивали, это такая невозможная цепочка получится – сперва в одну сторону, с переводами да уточнениями вопросы, потом в другую сторону таким же многоступенчатым макаром ответы. Поэтому кратко.

Это была сказка про Золушку, но немножко наоборот.

У императора Великой Германской империи было пятеро сыновей. И вот этот Фридрих – младший. Сразу было понятно, что никаких тронов ему не светит, но папа придерживался строгих правил – а вдруг? Фридриха муштровали столь же жёстко, как и четверых старших братьев. Каждый должен быть всегда готов, орднунг унд дисциплинен!