Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 339 страниц)

14. ЕГИПЕТСКАЯ СИЛА!

ВСЁ НАЧАЛОСЬ С МУЖСКИХ НАРЯДОВ…

Вот умеет же Дашка! Из неё иногда прёт такое, даже у сестёр Гуриели такого нет. А тут – поди ж ты!

Я вернулся на «мужскую половину».

– Господа, вынужден вас разочаровать! – с пафосом начал я с порога.

– И чем? – Витгенштейн отвлекся от карты, которую разложил на столе и сосредоточенно разглядывал.

– Придётся сменить костюмы.

– А-а! Ну это не новость, обычная практика. Особенно в таких случаях, как Катеринин, когда сторона жениха сперва к нам уважение проявила, в привычное для русских переодевшись – теперь и мы должны соответствовать.

– Обычная да необычная, – возразил Багратион. – В этот раз, я слышал краем уха, наши посольские что-то такое приготовили, что дамы пришли в некоторую даже экзальтацию. Нечто дивное, что «просто ах!» Прям даже опасаюсь. Твоя-то, Коршун, Серафима – барышня неизбалованная, как воспримет? А наши в ажитации пребывали, ожидая от нас, по-моему, особого эффекта. Так что я полон подозрительных предчувствий. Сообразно накалу эмоций там такое может быть… Короче, я в каюту. Пойду переодеваться.

Серго встал и с видом решительным удалился по коридору в свою каюту.

– Чего они там такого напридумывали? – Встревоженный Сокол тоже подорвался и скорым шагом ушёл к себе.

– Так. А пошли-ка все по своим каютам, и когда переоденемся, собираемся здесь. Сдаётся мне, этот случай посильнее всех будет. – Отец обозрел оставшихся и тоже ушёл.

Ну и мы с Витгенштейном следом. Прибытие скоро. Да и коли всё на высшем уровне решено – чего тянуть?

* * *

В каюте на кровати лежал кусок тонкой белой ткани и кусок кожи, расшитый золотыми нитками.

– Вот это щас не понял! – пробормотал я вслух. Забормочешь тут! Вот это сюрприз, ядрёна колупайка! – Это что? Это всё, что ли⁈

А, нет, поторопился я. Не всё.

Ещё на специальной подставке, задвинутый в самый угол каюты, стоял (или висел?)… кхм… парик. Прям натуральный парик! Черного волоса. Огромаднещий, как будто я в детском спектакле льва Бонифация собираюсь играть! Сходство нарушал особого вида платок, который надо было поверх парика напяливать.

А! Я понял! Я в этом цирке не Бонифаций, а бабушка Бонифация!

Заржать бы в голосину, если б меня сейчас не пугало, что помимо прочего я в таком сопрею мгновенно по жаре-то ихней!

И чего с лоскутьями тряпиц да кожи делать???

Не успел я прийти в окончательную ажитацию, как под той же тряпочкой заметил несколько странного вида скрученных трубочкой листков, на которых было нарисовано, как всю эту ерундистику нужно одевать. Ну, спасибо, порадовали! Детский набор «собери сам», пень горелый…

В придачу была приложена обыкновенного вида записка, в которой аккуратным почерком Симы значилось: «Илюша, очень тебя прошу не привередничать, а одеть всё, как тут написано. Екатерина сказала, что в России египтяне оделись по нашей моде, а теперь мы должны их уважить. Люблю тебя!»

Реветь медведем как-то сразу расхотелось. Да и… Ну а как???

Египетская сила…

Нет, ежели уважить, то… боюсь, придётся одеваться как просят.

Я с досадным кряхтением уселся в кресло, рассматривая начерченные на свиточке схемы. Ладно уж, чего тут куда…

Правда, для начала пришлось раздеться. Причём не до исподнего, а буквально догола. Потому как даже трусы тут полагались особые – крайне маленькие и какие-то срамные. Дальше началась головоломка с инструкцией. Незнакомое всё, неловкое…

Сначала, значицца, эти самые труханы. Потом ткань вокруг бедер намотать. Потом передник это кожаный. Натурально ж передник! Или как его обозвать? Фартучек?

Пф-ф!

Не дрейфить! На крайний случай у нас всегда есть родная шкура.

Под передником обнаружился пояс. Вот пояс был богатый. Из какой-то толстой ткани, богато вышитый. Опять же, золота не пожалели и даже камнями самоцветными изукрасили. Интересно, это наши постарались, или египтяне-таки выдали?

Короче, морока сплошная. Думал, не успею до прибытия, придётся всем меня ожидать – опять неловко.

В общем, облачился я и вышел в кают-кампанию. А там уже Витгенштейн и Сокол стоят. По их вытянутым физиономиям я сразу понял, какое у меня сейчас выражение. Что называется, изумление во всё лицо – то друг на друга таращатся, то в зеркало, что на стенке в кают-компании привешено. Молча, что характерно. И руки эдак в стороны.

– Илья, это вообще, что такое? – драматически вопросил Сокол, узрев моё явление.

– Вот ты, Иван, нашёл, у кого спросить. Сейчас остальных дождёмся и пойдем жён наших пытать. Хотя я прям даже запереживал, в каком виде они нас встретят?

– Ты не пугай меня раньше времени! – вытаращил глаза он. – Если там какая срамота будет, я вообще никуда не пойду!

– А ребятки и так никуда не пойду! – папаня вышел в своей обычной парадке. – Подожду вас на борту. Я как увидел тряпки енти, так пошёл и у капитана дирижабля поинтересовался. Он будет всё это время ждать нас в порту. Извините, не по мне это. На старость лет ряженым павлином одеваться.

– Спасибо Алексей Аркадьевич. Здорово вы нас навеличили! – обиделся Сокол.

На что батяня только развёл руками.

– Извините, ваше высочество. Ну не могу я!

– Да ладно, чего там, оно понятно же! Мог бы я, тоже б отмазался, – тяжко вздохнул Иван.

ВИДЕЛИ БЫ ВЫ ЖЕНСКИЕ…

Дождавшись мрачного Багратиона и хохочущего Дашкова (вот душа лёгкая, беспечная!), мы спустились в женскую вотчину. И вот тут-то мне пришлось подбирать челюсть с пола в буквальном смысле этого слова. Впрочем, не мне одному.

– Это что такое? Дарья, объяснись сейчас же! – Рык Багратиона буквально на несколько секунд опередил синхронный вопль Ивана и Петра.

– Это что такое⁈ – Князья переглянулись, и Сокол ткнул пальцем в Марию. – Это что за бесстыдство⁈

Девушки нарядились в тонкие, полупрозрачные платья, поверх которых были накинуты ещё… э-э-э… платья? Не уверен я, что эти штуки, из сеток изготовленные можно так называть. Сразу вспомнилась сказка про хитроумную рыбацкую дочку, которая на приём к царю-батюшке явилась «не одета – не раздета». Только у наших барышень нити сеточек были унизаны разного цвета бусинами, а в «стратегически важных» местах – диски из золота, в каких-то орнаментах. Вот только было этих мест всего три. На груди, соответственно, два и на чреслах один – побольше. Оченно оригинально, ничего не скажешь. Я теперь почему-то отчётливо понимаю, что за хворь поразила сплошь русское представительство в Египте, что послы с жёнами на свадебные торжества явиться не смогли.

Пообщался бы я с ними душевно…

Вот тут согласен. Хотя бы ради компенсации морального урона полюбовался бы, как они штанишки со страху обмочат.

Непременно надо нанести им визит вежливости.

Нанесём. И, возможно, не только визит.

Кстати, у дам тоже имелись парики. Ага. Только поверх не платки вышитые, как на нас, а странные… вроде как короны из полосок золота и самоцветных камней. Всё вышесказанное создавало вид одновременно очень красивый, но и до невозможности эротичный.

– Ваня! – Маша сердито сплела на груди руки, разбросав по стенам тысячи солнечных зайчиков. – Что за вопросы? Это же дипломатический протокол! Не дури! Там все так одеты будут. Вообще все, кого пустят на празднество, и иностранные делегации тоже. Мы ещё более-мене прикрыты. У Катерины вообще грудь будет голая!

– В чужой монастырь со своим уставом не лезут! – ввернула Соня. – И вообще, мы раньше и более провокационно одевались, вам, кажется, это очень нравилось?

– Раньше ты моей женой не была! – не остался в долгу Витгенштейн.

– В смысле – у Катьки грудь будет голая? – Сокола, похоже, заклинило на главной информации, и половину он тупо пропустил, потому что так обалдел, что аж приморозился. А теперь, понимаете ли, немного отмер: – И что отец позволил? Это же…

– Это называется традиции. Национальный обряд. Иначе их боги не одобрят брак! – отрезала Мария. – А они сейчас, может, и не в таком статусе, как когда-то, но над землями Египта ещё властны.

Я право был рад, что Серафима скромно молчит. Пока князья препирались с женами, я внезапно осознал, что на Симе ткань была как бы не самая плотная. И в сочетании с синими бусами верхнего «платья» ансамбль создавался довольно целомудренный. Насколько целомудренным такое вообще может выглядеть. Есения, похоже, вообще от греха за стол села, локотками в стол упёрлась, подбородком – в ладони и наблюдает, ровно со стороны.

Спектакль!

Сокол бурлил, как перегретый двигатель, Маша хмурилась.

Оно конечно, всё познаётся в сравнении, так сказать. На княгине Багратион-Уральской вообще верхние бусины были все прозрачные – не иначе алмазы-накопители её любимые. И это создавало дополнительный эффект «вроде как наготы». Так что я прекрасно понимал Багратиона. Вон, он даже шерстью покрываться начал.

– Серго. Аккуратнее. Ты тут всё разнесёшь!

– Д-да… – прорычал в ответ он. Но, кажись, в руки себя взял.

– Это санкционировано императором, – добила князей Мария, – так что успокойтесь уже.

Иван, Серго и Пётр стояли, только воздух шумно глотали.

– Но если кто потом… хоть слово, хоть взгляд косой… р-разорву! – прорычал в итоге Багратион.

– А я помогу, – Пётр нашел взглядом Ивана. – Мы поможем! Мы хоть и не звери, но рвать тоже научены.

– Ой, да ладно тебе Волчок! – Дашка прижалась к Серго. – Пусть все слюной изойдут на меня красивую! Всё равно я только твоя! Только! – И смотрю, шерсть то окончательно улеглась. Умеют-таки женщины к мужскому сердцу ключики подобрать.

По итогу выходили в посадочный модуль уже под ручку кажный со своей супругой. У причальной мачты нас ждали четыре роскошных золочёных кареты. Вот по-другому назвать не получается. Как в той сказке, про золушку. И рядом четыре колесницы. Как оказалось – кареты для дам, а колесницы – мужчинам. Спасибо, в каждой возница сидел. А то опозорились бы как пить дать. Ни разу такой штукой не управлял. У нас же все повозки сидячие. А тут стоя править надо. Свой навык нужон.

Разобрались по местам. Хорошо хоть, опять же, распорядитель был. Показал, кто куда. Там на кажной карете и колеснице свои знаки нанесены были. Поди разбери – что? Расставили нас попарно, каждый в колеснице впереди кареты своей жены. Мы с Симой вторые получились. Неловко даже. Мне всё хочется природных князей вперёд пропустить – ан нет, не полагается по протоколу. Ну да не в обиду же. Оно и понятно – правила. Приспособлюсь уж как-нибудь.

Наконец колонну собрали – покатили к видневшимся впереди дворцам.

Вот что скажу: одежонка-то выданная – прям по местной погоде. Жара – ядрёна колупайка, аж мозг кипеть начинает! Пока скачем – ветерок овевает, ещё ничего, терпимо. А я представил, как оно потом будет – заранее вспотел.

* * *

По мере того как дворцы Мемфиса приближались, я начинал осознавать масштабы местных сооружений. Это ж какие-то несусветные каменные громадины! Вон колонны из камня вдоль дороги поставлены. Для красоты? А камня-то вокруг и не наблюдается. Песок один. Притащили как-то? Видно же, что древность, а не новострой. Оно понятно, сейчас грузовой дирижабль и не такие глыбы камня таскать могёт. А раньше как? Из земли вызвали? Каков тут слой песка, интересно знать?

Вскоре мы остановились на большой площади. От неё вверх к дворцам уходила пологая, кажущаяся бесконечной лестница. И пальмы тебе всякие, и маленькие прудики декоративные. Красота. И, вроде, даже прохладой оттуда потянуло. Спешились, пошагали. Вокруг народу толпы, все полуголые и в золоте. Не поймёшь с разбегу – кто есть кто. Да тут, я погляжу, и слуги тоже блескучим обвешаны. Поменьше, правда, чем господа. И, главное, парички у них поменьше. Интересно мне, они натурально вот так всё время ходят или за ради праздника выпендрились? И не спросишь ведь никого.

На самом верху лестницы у огромных ворот во дворец нас встречали этот ихний бегемот и Катерина. И вовсе у неё сиськи не были голые! Это я сразу понял. Их прикрывал искусно выполненный нагрудник. Золотой, сияющий так, что глазам больно. Оно, конечно, исполненный так, что издалека прям – голая грудь. Но я-то уж сисек в своей жизни повидал! Смотрю, Сокол тоже Машку в бок локтём толкнул. Тоже осознал. А та только руками развела. Значит, и сама не знала. Или, опять же, притворяется. В женском племени никогда уверенным на сто процентов быть нельзя.

– Мы рады вас видеть! – Это, значицца, Бегемот в приветом выступает. Катерина просто стоит, улыбается. Хотя и видно, что устала. Ещё бы. Сначала этот официоз в Москве, теперь тут. Примученная, честно сказать.

В РУСЛЕ ТРАДИЦИЙ

Сама церемония, что удивительно, должна была проводиться под открытым небом. Занятно – почему? Столь богато у них тут понастроено, да и храмов проезжали несколько – однако ж вот так. Дивно.

На небольшом (по египетским меркам) каменном возвышении с плоской вершиной собрались, надо полагать, самые сливки общества. Нас, как приглашенных со стороны невесты, разместили немного правее. Впрочем, народу тут собралось – просто уйма. Разнообразные гости чинами пониже огромной неровной подковой огибали это самое возвышение и гортанно что-то выкрикивая, беспрерывно вертелись, переминались, хлопали в ладоши и тыкали пальцами в пустыню. Чего они там увидеть хотят? До горизонта – жёлтый песок и пустое небо.

Местные жрецы высокими голосами затянули тягучую песню. И довольно долго пели. И ничего не происходило. Однако напряжение толпы становилось всё более осязаемым. Чего ждём-то? Непонятность нервировала.

Вдруг вдалеке, в пустыне, показалась яркое пятно.

– О-о-о-о! – Взвыла толпа. Да, кажись, и на помосте тоже некоторые. А мы стоим переглядываемся.

– Приближаются. Дамы – самые сильные щиты, будьте готовы! – внезапно скомандовал Сокол.

– К бою? – негромко спросил Серго.

– Пока нет. Ждём. Петя, как твоё предчувствие?

Витгенштейн облизнул губы.

– Вот-вот что-то нехорошее будет. Нам ничего не угрожает. Только косвенно.

– Ясно. Действуем по обстановке, – кивнул Иван.

А у меня мысля проскочила – хорошо, что наши дамы в основном по морозу специалисты. Тут для египтян самая неудобная стезя. Они в основном по земле да по огню заточены. Ещё, правда, водники у них есть сильные, но мало их.

– Дашка, это накопители? – кивнул я на платье из бусин. На случай заварухи знать точно, на что рассчитывать.

– Да. Самые сильные выгребла. Если что, так бахну, всем тут мало не покажется, – напряженно вглядываясь в приближающееся нечто пробормотала Дарья.

– Пока только щиты. И Катерину прикрыть! – скомандовал Иван.

– Есть! – по-военному коротко хором ответили сёстры и Дашка. Есения промолчала, но руки её уже светились зелёным. А вы не думайте, что лекарь мало что в бою может. Возьмёт и сердце вам остановит. Или понос мгновенный обеспечит, ага. Повоюй-ка!

Я улыбнулся, и Мишка требовательно ткнул меня в бок локтём.

– Чего лыбишься, колись, пока не началось.

– Да представил Есению в облике карающем. Это ж ужас просто!

Он белозубо улыбнулся и фыркнул:

– Она может. Только не любит. Гиппократ и всё такое.

Пока мы перешучивались с Михаилом, стало видно, что светящееся пятно – это огромный… нет, не механизм. Зверь, похоже? Я только не мог пока понять, какой. Звериным взглядом всмотрелся…

А морда-то человечья! И паричок по египетской моде, ядрёна колупайка! С платочком!

Странная штука с телом как у гигантской кошки и вдобавок с крыльями на спине приближалась. Похож на этих… О! На грифонов с некоторых европейских гербов. Только с человеческим лицом. Ага.

– Сфинкс, – негромко проговорил Витгенштейн.

15. ВОТ ЭТО СКАНДАЛ ТАК СКАНДАЛ

КАК ПРЕДПИСЫВАЮТ ДРЕВНИЕ СВИТКИ…

Я глянул на Витгенштейна с уважением и самую малость с досадой. Вот же всезнайка!

Да нет, я, конечно, про египетские пирамиды и прочие мумии тоже в учебнике читал. Только я думал, что сфинкс (или как у нас Петька Ермоленко из класса упорно говорил «свинкс») – это такая здоровенная неподвижная дура, которая лежит себе в песках, в сторону какого-то созвездия таращится, а не вот так, чтоб рысью бегать да ещё на людишек собравшихся плотоядно поглядывать.

Впрочем, до смертоубийства и человеческих жертвоприношений пока не доходило. Возможно потому, что означенный свинкс тянул за собой огромную сверкающую колесницу – видом навроде тех, на которых мы приехали. Только была та колесница как бы полупрозрачной, по крайней мере барханы пустыни и редкие пальмы сквозь неё было видно. А в колеснице сидели… видимо, местные боги?

Сколько их там набилось, оставалось немного непонятным, поскольку были они тоже полупрозрачными и с лёгкостью проходили друг сквозь друга. По крайней мере, я сам видел, как здоровенный… э-э-э… кто-то с телом человека, но головой собаки прошёл сквозь такого же, только с головой птицы на плечах. Занятно придумано, ничего не скажешь.

– ВЫ ЗВАЛИ. И МЫ ПРИШЛИ! – пронеслось над пустыней.

Египетские жрецы (мордатые – вестимо, от слова «жрать»), словно только этого и ждали, затянули какую-то песню.

– Благословения просят. На брак, – негромко прокомментировал Дашков.

– Ты знаешь египетский? – повернулся к нему Сокол.

– Немного. Говорить, пожалуй, не смогу, но с пятое на десятое, смысл понимаю, – скромно похвастался Михаил.

– Хорошо хоть так. А то стоим тут, как кутята слепые. Ничего не понятно. Если что экстраординарное случится, ты…

– Внимание! – воскликнул Витгенштейн, и нас накрыл совместный щит. – Началось!

– Что? – завертел головой Иван.

– Смотри! – ткнул пальцем Петя.

От возвышения в сторону остановившейся полупрозрачной колесницы шёл человек. На её фоне божественного транспортного средства он казался гротескно ничтожным, но это, видимо, его совсем не пугало. Человек остановился метров в пятидесяти от лежащего льва-человека и, упав на одно колено, что-то громко закричал.

– Внезапно!.. – удивлённо пробормотал Дашков. – Говорит, что этот брак – позор, и что… э-э-э… нельзя, чтобы династию Крокодилов сменил Бегемот. Потому как бегемот – враг какого-то Ра.

Сокол потемнел лицом:

– А ещё какие новости?

– К сожалению, в большинстве цветистых оборотов разобраться не могу, но очень похоже, что всё в ту же тему. Падение династии, позор всему Египту.

– Я ему устрою позор, – зло выплюнул Сокол, – мало не покажется.

Однако действо продолжало развиваться. На колеснице вперёд вышел кто-то с головой крокодила на плечах. Что ж у них с головами-то не всё в порядке?

– Себе-е-е-е-ек! – закричали вокруг, и половина гостей свадьбы опустилась на одно колено. А некоторые – так и вовсе на два! Да ещё в песок лицами падать начали. Что ж вы делаете, египетские граждане? Этак у вас от парадной формы никакого вида не останется!

А человечек перед колесницей задрал руки вверх, посильнее поднатужился и ещё пуще заорал.

Екатерина Кирилловна, судя по всему, прекрасно понимающая, о чём речь, оглянулась на нас и остро прошлась взглядом по нашей небольшой группе.

– Этот скандалист говорит, что брать в жены чужестранку из страны безбожников – позор, – продолжил переводить Дашков. – и Египет не должен терпеливо сносить подобное поношение…

– Ясно. И, скорее всего, этот крикун с минуты на минуту прекрасного себя предложит в наследники, – кисло предположил Витгенштейн.

– Ага. Уже. Вот именно сейчас и предложил, – подтвердил Михаил.

– Теперь я ещё больше с нашим посольством в Египте переговорить хочу, – мрачно сказал я. – Мало того, что телеса свои жирные* в сомнительных одеждах светить не захотели. Так ещё и этакий конфуз клювами прощёлкали. Это совсем на разведку наплевать надо, чтоб подобное брожение умов пропустить!

*Я почему-то твердокаменно был уверен, что морды в посольстве сидят все как на подбор жирные.

– Тут я тебя полностью поддерживаю, – процедил Иван, совсем уж похожий на грозовую тучу. – И мы туда непременно наведаемся вместе. Если я сегодня жив останусь.

На нас уже оглядывались. Поскольку вокруг царила тишина, наши негромкие разговоры разлетались вокруг, как круги на воде. Да и голубоватые искры щитов опять же…

А потом вперёд вышел жених Катеринин, этот, крокодил-бегемот который. И тоже стал что-то кричать.

– Предлагает решить дело поединком, – перевёл Михаил.

– Ага. Уже лучше, – только и успел проговорить Иван, как над пустыней прогремел голос:

– НЕ ПОЕДИНОК! ВОЙНА!

– Они там что – вообще охренели? – вслух подивился невоспитанный Волчок.

– Или им смертельно скучно, – неприязненно предположил Витгенштейн.

Меж тем жених что-то опять проорал.

– Предлагает, девять на девять. Почти война, почти дуэль. И число правильное, – торопливо перевёл Дашков, – квадрат трёх.

На колеснице вышел вперёд, потеснив бога-крокодила, громадный, выше остальных бог с зеленой кожей лица и синими волосами. Нет, положительно, богам Египта с головами не повезло.

– ДА БУДЕТ ТАК. ЗАВТРА. ЗДЕСЬ! – зеленолицый махнул рукой, и справа, прямо перед нами, возникло каменное поле примерно метров триста на полкилометра. Обалдеть не встать!

И сияющая колесница растворилась. Вместе со сфинксом, что характерно.

Что тут начало-ось!

Орали, по-моему, все. И каждый своё. А посреди песка стояла понурая фигура принца-бегемота. А вот противник его напротив, приплясывал от радости. Знать всё по его планам пошло?

И что-то так злобо́й меня захлестнуло, глядя на эту веселящуюся рожу, что внутри словно вскипело всё. Как гейзеры, знаете? Вроде сидит себе источник, потихоньку булькает – а потом ка-а-ак даст! Вот и у меня вырвалось примерно также, даже для меня внезапно:

– А вот хрен тебе на всё рыло, уродец! – я даже для верности ткнул в него пальцем.

И что-то меня покачнуло. Слабость такая накрыла откатом, я даже на колено упал.

– Ты чего, Ильюша? – вцепилась в мой локоть Серафима.

– Коршун, нормально? – склонился с другой стороны Серго.

– Жарко тут, – хрипло отмазался я. – Перегрелся, видать. – Прочистил горло, поднялся, опираясь на руку Багратиона: – Сокол! Зови этого крокодила-бегемота. Будем у твоего зятя подробности выпытывать.

– Я уже, – Иван выразительно шевельнул бровями и похлопал себя пальцем по уху. – Амулет связи. Жаль, на короткое расстояние только работает, но тут достал. Я Катьке уже сказал.

Вот это я не в себе был, ядрёна колупайка, если переговоры под боком пропустил. Ладно, вроде уже нормально стою.

ЕГИПЕТСКИЕ НРАВЫ

К моему глубочайшему изумлению, оказалось, что свадьбу такого уровня можно вот так щелчком пальцев взять и… то ли отменить, то ли перенести – хрен теперь пойми. И все приготовления – просто так псу под хвост. А иностранным делегациям велели обождать, вот завтра пройдёт малая война (она же Большой поединок) – тогда и ясно станет, дескать, что справлять будем – свадьбу или похороны.

Поразительная незамутнённость сознания!

– А куда они свадебную трапезу денут? – спросил я Петю, пока мы тащились в резиденцию этого Джедефа.

– Сожрут довольные дворцовые слуги? – предположил Петя.

– Или, что вернее, дворцовые управляющие, – ухмыльнулся Багратион.

Впрочем, судя по ломящемуся столу, Джедефу тоже досталось.

Я успел поймать короткий обмен взглядами между Машей и Серафимой – мол, можно оставлять мужей без опаски, не отравятся – и наши дамы ушли в соседний «женский» зал.

Впрочем, не я один Серафимин кивок считал. Петя объявил негромко, но отчётливо:

– Господа, согласно заключению эксперта, отравленных блюд нет.

Джедеф, услышавший это заявление, удивился страшно, но Петя только пожал плечами:

– Что поделать? Высокая политика, так и живём.

Катерину, сменившую золотой нагрудник на обширную белоснежную накидку, наши девочки утащили за собой в соседнюю залу, и о чём-то там шептались. О своём, о девичьем, ага. Небось, новые заклинания показывают.

* * *

Мы сидели исключительно мужской компанией на открытой террасе под полотняным навесом. Пили странное горькое пиво, которое Джедеф называл нубийским, и обсуждали возможности.

– Учитывая то, как я стал сыном фараона, – невесело улыбнулся бегемот, – думаю, что на стороне Мина будут все профессиональные военные и большинство аристократии…

– А вот с этого момента можно поподробнее? – слегка нахмурился Серго. – Не все присутствующие в курсе ваших национальных традиций. Что не так с твоим происхождением?

– Ну-у, если быть совсем откровенным… – Джедеф откинулся на спинку стула так, что непонятно было, как он при этом не расплескал пиво. – Когда моя матушка была молода, она была очень красива и необузданна.

– Она, между прочим, и сейчас красавица! – высказал экспертное мнение Иван.

– Не перебивай, а? – попросил его Джедеф.

А я подумал. Ох, какими глазами он на Катерину смотрел! Видно же! Необузданность, судя по всему, ему от матушки таки передалась.

– Так вот, – продолжил принц египетский, – матушка была красива, необузданна и любвеобильна. М-да. И её родня предприняла паломничество к истокам Нила, дабы немного укротить, так сказать, характер… А на самом деле, я так думаю, что просто временно оградить её от соблазнов. Поскольку, договор о возможной женитьбе на папе уже вот-вот… Короче – паломничество. Аж, на две недели. Вернулись – и сразу же свадьба. Праздники, всё такое… – Он опять махнул кружкой.

Нет, ну какой талант пропадает! Пенная шапка чуть качнулась – и всё. На пол – ни капли!

– А потом родился я, – Джедеф чуть поджал губы и просмотрел на нас со значением. – Чуть раньше, чем должен был. И-и-и, при инициации – бегемот. Скандал! А папа сказал – ты мой сын! И всё.

Он тяжело вздохнул и продолжил.

– А теперь если Мин меня убьёт, да ещё на поединке перед богами, папу могут, – он неопределённо шевельнул пальцами, – сместить.

– И как у вас фараонов смещают? – не удержался от вопроса Пётр.

– Скорее всего – отравят.

– Охренеть, у вас порядочки… – протянул Петя.

– Не сочти за грубость, – Сокол пристально посмотрел на Джедефа, – но меня как брата больше всего волнует судьба Екатерины. Что с ней будет при этих раскладах?..

Тот ответил прямым взглядом:

– Её тоже попытаются убрать. Она же может уже носить моего ребёнка. Он будет мешать новому правителю.

Ага, может… Скорее всего, уже носит, судя по тому, как они друг на друга смотрят…

Я поднял руку привлекая внимание.

– Господа, уточнение. Есть мысля. Пока неоформленная, но нужно пояснение. Значит, девятеро на девятерых?

Джедеф кивнул.

– Больше никаких ограничений? Магия, техника?

Бегемот помотал головой.

– Никаких. На плите суда должно быть не больше девяти поединщиков с каждой стороны. С каким оружием, с какой магией – это неважно. Важно, – он потёр пальцами, – твоё присутствие. Были случаи, когда из двух поединщиков бился один, и побеждал, пока второй просто стоял в стороне.

– Мин хороший маг?

Джедеф покачал головой.

– Нет. Но, у него чрезвычайно хороший личный шагоход. Он почти половину своего состояния в его усовершенствование вложил. И пилот у него – гений.

– Хорошо, я перефразирую вопрос. Как ты думаешь, сильные маги в его команде будут?

– Да. Одна точно. Санура. Ещё одна племянница… Котёнок – очень сильный маг, она поддержит брата. – Джедеф оглядел нас: – Вы что-то задумали?

– Им хана! – торжественно припечатал Витгенштейн. Он переводил взгляд с меня на Джедефа. – Илья, я понял твою идею. Но! – Он поднял вверх палец. – Джедеф, поясни-ка, если чужестранцы помогут тебе победить, власть твоего отца не пошатнётся? Ну и твоя потом?

– Нет, конечно! – Бегемот удивлённо посмотрел на Петра. – Это поединок перед лицом богов! Какие могут быть сомнения? Но у меня нет соратников. Я выйду на поединок один. А вы спасите Катерину, хорошо?

Сокол переглянулся с Серго, потом уставился на Витгенштейна.

– Высокая, мать его, политика… – Петя этак поднял брови и почесал сморщенный лоб, – в её первозданном, неогранённом варианте. Спасём Катерину! – он пожал плечами. – А чего б не спасти? Всегда всех спасали – и вдруг вопросы! Вы меня удивляете, господа.

– Отлично! Вот и договорились! – ухмыльнулся Багратион. – Теперь этим Мину и Сануре точно – хана.

– Что за хна, которую вы всё время упоминаете? – удивился Джедеф. – Краска?

– Ха-на. Конец. Песец северный! – пояснила жениху Катерина. Она, неслышно ступая, подошла и опёрлась ладонями о плечи жениха. – Ладно, мальчики, я же вижу, что вы что-то задумали. Нет! Говорить пока ничего не надо! А то и у стен могут быть уши. Любимый, где тут может быть абсолютно защищенное от прослушки помещение?

– Покои отца. Но он сейчас в горе, и нас, скорее всего, туда не пустят.

– Заранее оплакивает тебя? Зря. Пойдёмте-ка прогуляемся!

И она потащила Джедефа за руку из кресла.

– Показывай дорогу! Мальчики, за мной!

Понятно кто в семье рулить будет. Ох, держись Египет. Будет вам новая Екатерина Великая!

Мы шли за Джедефом длинными коридорами, проходили огромные залы с каменными статуями, которые, казалось, провожали нас взглядами. А может и не казалось. Шли, пока не упёрлись в здоровенные, метров на шесть вверх, двери. Вот непонятно – зачем? Для кого? Кто тут шестиметрового роста? Оно понятно, что два стражника, что стояли перед дверьми, впечатляли статью. Тем более, что из одежды-то на них только эти обмотки дурацкие. И вся мышца прям как на выставке… Но не шестиметрового они роста же…

Ай, опять всякая ерундистика в голову лезет.

Бегемот что-то сказал по-своему. Правый стражник кивнул и створки медленно распахнулись. Джедеф коротко мотнул головой, приглашая нас следовать за собой.

ПАПА ИЗВОЛИТ ПРЕДАВАТЬСЯ ПЕЧАЛИ

Да, папа-фараон выпивать изволили. В неумеренных количествах. Я бы даже сказал, до состояния полнейшего изумления. Единственное, за что могу похвалить – сына своего признанного сразу узнал, как увидел. Даже, похоже, хотел поприветствовать (ну не знаю – обнять, мож, по-отечески?) потому как, едва его увидев, вскочил довольно живо. Эффект, правда, был изрядно смазан тем, что царственный папа тут же и упал в большое блюдо с фруктами.

Нет, правильно всё же! Как на Рождество падают от «перепела» в салаты или на какую другую тарелку – видел неоднократно. А тут фараон – культурно, мордой в фрукты. Древняя цивилизация, ну хухры-мухры.

Со сдавленным криком:

– Папа! – принц-жених Бегемот, а за ним и невеста, бросились подымать царственного отца.

– Ситуация, однако, – пробормотал Дашков.

– И вообще, чего он в одиночестве пьёт? – также тихо подумал вслух я. – Это ж совсем неприлично! Иди списали уже старого владыку? Рановато, ой рановато!

– Ильюха, протрезвины матушкины есть? – Багратион повернулся ко мне. – А то мы тут наговоримся, ага.

– Есть, как не есть? Матушка мне вообще цельную сумку всего надавала. Под соусом – «Как ты, Ильюша, на свадьбу или на праздник какой едешь, с тобой вечно всякое неустройство случается!»

– Как в воду глядела, – всплеснула руками Катерина.

– Или язык без костей, – не согласился Пётр.

– Петя, ты говори, да не заговаривайся! – возмущённо вступился за матушку я.

Хотя взаправду-то язык у неё и впрямь…

– Так я же не в том смысле! – вскинулся Витгенштейн. – Я же прямо говорю: есть у неё пророческий дар. Слабый, неоформленный, на вроде твоего, Илья. Ну который про свадебного-то Коршуна.