Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 339 страниц)

По бережку речки шла девушка в белом платье. Тоненькая, глазки раскосые. На первый взгляд – японка. Но такая какая-то… странноватая. Улыбка мечтательная, словно она в парке гуляет.

Она не пахнет! Совсем!

Ого!

– Здрасьте, дамочка. А вы, случайно, не потерялись?

Она словно споткнулась.

– Ой, а почему не дойч? – ответила японка мне на неплохом русском. – Немецкий ронин, ты не хочешь говорить со мной на своём родном языке? Зачем теперь таиться? Из этого ущелья вам не выйти. Я же уже тут!

07. АЙКО

ЯПОНСКОЕ ДИВО

Что значит «не выйти»? Ни хрена себе, заявления!

Азиатка тем временем аккуратно присела на камень у берега. Расправила белоснежное платье с розовым цветочным узором на груди. Сложила руки на коленках. Прямо примерная девочка-припевочка, куда деваться!

– Почему не отвечаешь? – Она похлопала длиннющими, словно кукольными ресницами. – Если я убью тебя сразу, ты не сможешь мне ничего объяснить. А у меня столько вопросов! Давай пока просто поговорим. Как ты украл немецкого принца? Почему не боишься меня? Как ты справился с тенгу? Не молчи! Я же лопну от любопытства!

Потянуть время? Отчего и нет. Может, ребята что сделать с «Пантерой» успеют.

– А на какой вопрос вначале отвечать?

Девица расплылась в милой улыбке и поёрзала:

– Ой, я не знаю! Всё интересно. Но сначала скажи мне, немецкий ронин, как ты прошёл через тенгу? Их же специально послали тебя уничтожить! – Она подняла маленький камушек и плюхнула его в речку.

Ну что? Тянем время!

– Через что прошёл? Знать не знаю, что ещё за тенги такие!

Она удивлённо вскинула бровки:

– Кто же не знает тенгу? Воины с огненными мечами. И птичьими головами.

– Оборотни? – уточнил я.

– Да нет же! Просто тенгу! Нет у них другой формы, они всегда такие.

Ага. А я-то, дурень, думал – шлемы! Тикали мы от них – там не до разглядываний было. Хоть и положили прилично.

– Это которые на пляже были? – стараясь не выглядеть уж откровенно тупо, переспросил я. Рассердится ещё раньше времени.

– Да. Я видела, ты многих убил. Давно их община не получала таких потерь. Хоть вы и сбежали, тенгу собирают трупы. Сегодня их удел – скорбь. Я хочу знать – как? – она нетерпеливо притопнула ножкой.

Всё, дальше резинить не будем…

– Они оказались не такими уж пуленепробиваемыми. Против пушки с саблей прыгать – это совсем до края глупости дойти надо.

– И весь секрет⁈ Они погибли от этого глупого нового железа⁈

– Извини, если разочаровал. А тебя спросить можно?

Голос японки стал мурлыкающим:

– Потом, пото-о-ом я обязательно отвечу на все твои вопросы, а сначала давай представимся.

– Хорошо. Коршунов Илья, сотник Сводного Дальневосточного механизированного отряда. – Я поклонился, впрочем, не сводя с неё глаз.

Девушка перестала улыбаться и прищурилась, отчего глазки её совсем в щёлочки вытянуло.

– Не дойч?

– Русский. А тебя как звать, красавица?

Она прижала ладони к щекам в почти детском восторге:

– Ой, как приятно! Краса-а-авица! – она протянула последнее слово. – Как давно меня так никто искренне не называл!

Что хочу сказать. Настроение у неё колеблется – чисто огонёк свечи на ветру!

Может, пусть лучше радуется, чем злится?

Пожалуй.

– Ну и зря, оченно симпатишная девушка, как по мне! – правда ведь! Как куколка фарфоровая.

– Спасибо! – Она встала и церемонно поклонилась. – Моё имя Айко, я ногицунэ.

Вот щас всё прям понятно стало! Ноги с чем там?

Девушка хихикнула. Кажись, я опять вслух подумал.

– Ты забавный! Молодой, сильный. – Она посмотрела на меня с внезапным подозрением. – Очень сильный! Но – забавный! Мне будет искренне жаль убить тебя, Коршунов Илья.

– Так и не убивай! Даже пробовать не надо. Не люблю с девчонками драться. Ты ж там ещё что-то спросить хотела?

Девица вновь села на камушек.

– Почему ты меня не боишься? От тебя совсем не пахнет страхом. Только тревогой. За друзей, да?

– Вот ты егоза… – усмехнулся я. – Я не боюсь тебя, потому что нет в тебе для меня опасности. Пока. А там дальше… посмотрим. Ежели жив останусь – так и бояться не надо. А погибну, так и бояться не буду.

– Хорошая философия! Мне нравится! Ой, ну вот почему этот противный Ёсихиса приказал убить вас? Не хочу-у! – и ножкой топнула.

– А ты обязана подчиняться? – Мне уже самому было любопытно. Кто этот Ёсихиса, и почему он отправляет молоденькую девушку на уничтожение СБШ?

– А как же? Мы должны ещё три приказа выполнить!

– Кто мы? Ты уж прости меня, красавица, но я совсем запутался. Уж если погибнуть от твоих рук, так хоть знать буду, зачем да почему…

– Законное право! Ёсихиса – второй генерал Великой Армии вторжения. Мне осталось ещё три приказа выполнить, и Древняя Клятва будет исполнена! – голосок торжественно задрожал.

– Вот так прям, с большой буквы?

– Да! – Она стукнула кулачком по коленке и сердито показала зубки. – И не надо насмехаться! Ты перестаёшь быть забавным! И становишься противным нахалом! А нахалов я не люблю. Они почему-то умирают рядом со мной. Очень быстро. Слишком быстро. Я даже наиграться не успеваю!

– А ты любишь поиграть? – Я, невзирая на весёлый голос, был предельно серьёзен. Генерал армии не пошлёт простую девушку убрать с доски «немецкого ронина». Значит она со-овсем непростая. Осталось выяснить насколько… – Давай поиграем!

– Во что? Тут нет ни доски, ни книг правил! – девица демонстративно огляделась.

– Так это же втройне интересней! Когда нет правил, можно делать что хочешь!

– Я-а-а-а?.. – её голос плыл, боролся с журчанием реки и побеждал его, словно вплетая в себя… могу-у де-елать что хочу-у-ю?

Да-а-а!

Я рыкнул отбрасывая бесполезный ППД, перед встававшей передо мной мощью. Вместо красивой (уж себе-то не будем лгать, очень красивой) азиатки – а точнее, вместе с ней, одновременно, вторым планом, что ли – начала проявляться лиса. Нет! Лиса! И даже не лиса, а ЛИСА!!! Неправильная какая-то, искажённая. Тварь щерилась пастью, окружённая, словно павлин, веером хвостов!

А теперь наше время!!!

ДА-А-А-А!

Как потом сказал Хаген, этим рыком их даже внутри шагохода оглушило. Они поэтому чуть и запоздали. Пока мотали головами, в себя приходя, пока «Пантеру» заводили, а правильней сказать – реанимировали…

А я… Вначале я взорвал камень, на котором сидела наша гостья.

Даром ли я «гостинцы» туда-сюда таскал⁈ Заминировал почти весь берег! А эта красавица села прямо на самый крупный заряд. И кто ей доктор? «Смешное новое железо»? А как насчёт смешных новых химикалий? Нравится?

Нет???

Судя по вою, ей не понравилось совсем.

Когда камушек, на котором сидела эта… (не охота ругаться, ядрёна колупайка, когда только что вежливо беседовал) взлетел на воздух (вместе с своим седоком, естественно), милая, красивая азиатка упала назад монстрой, от которой шарахнулся даже Зверь.

Ой, бля-я!

Стоять! Куда побежал⁈

Нет, ты видел? Ты видел?

Срать я на это хотел! Там ребята…

А-а-а-а!

И это «а-а-а» вышло таким рёвом, что страшная японская тварь аж споткнулась на этом последнем, как я был уверен, берегу.

Дальше – убейте меня, ничего внятно описать не смогу. Я накинул шкуру и бился. Рычание, рёв, скрежет зубов твари о мои голубые когти, удар – и я лечу, словно пушинка. А потом мой ответный удар – и лису впечатывает в стену ущелья. И она заливисто хохочет! А потом из брызг выдвигается посечённая морда «Пантеры» и обрубленная пушка главного калибра делает залп…

БАНГ!!! Лучше б я этого не слышал! Металлический звон, словно в огромный гонг прямо внутри головы долбят!

И в тот же миг – прямо мимо меня, я видел это!!! – прямо вот совсем рядом с моей оскаленной пастью пролетает снаряд и впечатывается в морду твари, которую не брали даже мои когти!!! И она улетает в водяной взвеси, оставляя в моих лапах изрядную часть своей шкуры.

– Хаген! Стой на месте! Проход заминирован!

– Есть! – ответно рявкнул громкоговоритель.

Пушка «Пантеры» сделала ещё один выстрел. Судя по всему, Саня не намеревался жалеть снаряды. Лупил прям из главного!

А сквозь водяную морось и дым от разрывов в ущелье возвращалась она. И если наши великие маги могли поставить щит, о который бессильно разбивались выстрелы, то эта лютая животная просто отбивала летящие в неё снаряды лапами. Если бы мне кто другой рассказал – не поверил бы! И она хохотала!

– Ой, как давно я так не веселилась! Спасибо тебе, Илья! – в животном виде речь у неё была смесью рыка и визгливого тяфканья.

– Ага, неплохо развлеклись! – Я поднялся на задние лапы.

Попробуем домашнюю заготовку. Для Багратиона готовил, уж больно он от моих одиночных сосулек легко уворачивался. Вначале моя шкура покрылась иглами сосулек. А потом я встряхнулся. И весь этот рой ледяных игл устремился к лисе.

Только вот её на том месте куда я целился – не оказалось! Рыжая тварь прыгнула буквально в ту же секунду и, мелко перебирая лапками, пробежала прямо по стене ущелья.

И прыгнула на меня сверху! Я встретил её укусом. И не смог сжать пасть! Маленькая лиса вцепилась в верхнюю и нижнюю челюсти лапками и медленно разжимала захват!

– Вот ты и попался, мишка! – заорала мне прямо в глаза бешеная лиса. – Вот и всё!

«Да ну, конечно!» – подумал я и схватил её за первый попавшийся хвост. Выдернул из пасти – и давай бить обо всё, что под лапы попадалось – о камни, о стены ущелья, о воду… А эта гадина умудрялась во время этой экзекуции подхватывать эти самые камни и пуляться ими в меня! И силы в тех бросках было, мама моя! Ежели мои щиты прям трещали!

Ещё и вопить успевала:

– Пусти хвостик! Не по-честному так! Гадина ты!

Лиса извернулась с нечеловеческой ловкостью и тяпнула меня за заднюю лапу.

– Ар-р-рх!!! – я рванул её от себя и… чисто по наитию рубанул когтями второй лапы по основанию хвоста.

Ущелье огласил просто оглушающий рёв. Даже меня в облике отбросило.

– МОЙ ХВОСТ! ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ!!! Я уничтожу тебя! МОЙ ХВОСТ!

Лиса стояла от меня в пяти метрах и, словно кошка, рыла лапой гальку перед атакой.

– Чего разоралась? У тебя их ещё табун!

Парни пытались помогать. Лиса покрылась мелкими разрывами от попаданий из крупняка. И совершенно не обратила на это внимания. Потом отбила лапой снаряд главного калибра и прыгнула ко мне. А я от неё, назад. И приземлилась она прям вот туда, куда надо! Прям на мину! Взрыв! Рыжая надоеда опять улетела к входу из ущелья. Сильная, прям до безумия. Но лёгкая.

Я тяжело присел на задницу. Устал я, пень горелый…

Щас она вернётся, и нам кабзда.

А потом с неба упал огненный болид.

ПОМОЩЬ ИДЁТ

Из речки рванул столб пара, и огненная фигура обернулась ко мне:

– Не люблю воду! – а потом в сторону лисы, что уже медленно приближалась к нам, рванулся поток жидкого огня… который совершенно не произвел на неё никакого впечатления! Маленькая рыжая животина спокойно шагала сквозь рыжее пламя. Немного не доходя до нас, она наклонила голову в сторону и протявкала:

– А ты ещё кто? Тоже хочешь умереть?

– Не-е-е, не хочу! У меня ещё столько дел незавершенных! Шла б ты домой, девочка? А?

Лиса почти по-человечески вздохнула:

– Не могу домой, пока вот этого хама не уничтожу!

Его сиятельство князь Дашков обернулся ко мне:

– Еле-еле нашёл, а вы вон как развлекаетесь! Умеешь ты, Коршун!

– Вы закончили? – лиса явно теряла терпение.

– Почти, – произнёс князь.

И на месте лисы в воздух рванулся ослепительный, почти белый фонтан огня. Жар был настолько сильный, что мне пришлось отпрыгнуть назад, к опорам шагохода. И это сквозь щиты!

– Не-ет! – заорала лиса. – ОПЯТЬ ХВОСТ!!!

Она рванулась к нам, и Михаил встретил её ударом кулака. Вот прям по-простому. Только и разницы, что кулак – огненный. Лиса отлетела в мою сторону, и я подхватил тушку когтями обеих передних лап и, упав на спину, задними рванул ещё слабо дёргавшееся тельце. Почти по-кошачьи.

Битва была окончена.

На гальке безвестной речушки, у моих ног, лежала девушка. Платье, которое вначале поразило меня своей белоснежностью, сделалось грязным, окровавленным, в разводах сажи… И только на лице – ни пятнышка. Просто красивая девчонка. И под моей лапой я ощущал медленно затухавшее биение сердца.

Добьём?

В смысле? Она же и так…

Не-е, это она просто перенапряглась! Щас полежит и снова в драку полезет.

А ты откуда знаешь?

Чую!

Есть идейка забавная!

– Хаген! Тащи трос буксировочный!

– Илья, зачем? – повернулся ко мне Дашков.

– А ты молчи, автоген-батыр! Щас тебя будем по прямому назначению использовать! – Я повернулся к подошедшим фон Ярроу и Пушкину, тащившим толстенный металлический трос: – Заматываем её!

Видели бы вы глаза лисы, когда она очнулась. Замотанная, как кокон! Она болталась на боковой панели «Пантеры», вместо правого манипулятора. Как она ругалась! Плевалась! Шипела! Вот только обмотки так порвать и не сумела. Я сначала опасался, но Зверь сказал не беспокоиться.

Не хватит у лисы силов. Даже у меня не получилось бы – столько слоёв! А это, на минуточку, трос в руку Серафимы толщиной!

Всё равно побаиваюсь я!

Не волнуйся, ей просто есть щас не давать, чтоб силы полные не вернулись. Она, конечно, очень сильна. Но не настолько, как была вначале. Вымотали мы её. А ещё Дашков… Тот огонь – он был ОЧЕНЬ силён!

А потом Дашков с помощью подсказок Пушкина и Швеца помог нам запаять радиатор. По-моему, он слегка обалдел от подобного утилитарного способа применения своей силы.

* * *

Мы очень аккуратно и скрытно покинули место боя. Хотя, судя по тому, что мы по пути к линии фронта не встретили вообще никаких сколь угодно сильных частей японцев, нас просто… отпускали? Это было совершенно невероятно. Но других внятных объяснений я не придумал.

Мы с Дашковым сидели на крыше «Пантеры» и разговаривали.

– Ты вообще как нас нашёл?

– А я и не искал! – Михаил посмотрел в моё недоумённое лицо и пояснил: – Я обычный дежурный по нашему квадрату. Она, – он кивнул на болтающуюся лису, – такое возмущение магического поля учудила, что меня послали проверить. Очень на мощный телепорт было похоже. Лечу, смотрю по сторонам, а тут такой знатный махач! Вот ты скажи, как я в одной компании встречу и СБШ «Пантеру» и белого Высшего медведя?

– Это ага, мы уникальные.

Он ненадолго задумался.

– А может, и не она всплеск устроила. Слишком мы её легко уработали. – Князь уставился на мою протянутую руку. – Чего ты?

– Дарю! Талисман сделаешь или Есении подаришь.

– А это что такое, не пойму? – Михаил крутил в пальцах изогнутый голубоватый клык.

– А вот такое! – Я криво улыбнулся, показывая щербину на месте правого верхнего клыка. – Должен отрасти, но пока я кусать этой стороной нормально не могу. А ты говоришь – легко!

– С-спасибо, конечно, за подарок. Но ты понимаешь, возмущение было слишком велико. Не показала она той силы в нашем бою. Непонятно. – Он покачал головой, вздохнул: – Ты, кстати, что собираешься с лисой-то делать? Или куда пристроить придумал?

Рыжая в коконе притихла, аж дыхание затаила. Прислушивается, сто пудов!

– Да мне-то она нахрена? Я её императору подарю! Забавная зверушка.

– Илья Коршунов, может, не надо меня никому дарить, а? Я тебе самому пригожусь. Я полезная! – Лиса вновь дёрнулась, но тросы держали крепко.

– Не-не-не! Такого даром не надоть, и даже с доплатой! Знаем мы такую пользу…

– И вовсе неправда, я хорошая!

– Ага, когда спишь носом к стенке… – обрубил я этот бессмысленный спор.

– Илья Алексеевич, внимание! – внезапно раздался голос Пушкина. – Новый объект!

Я спрыгнул в кабину.

– Чего у тебя?

– Смотрите сами. – В приборы наблюдения я увидел стоящую на мосту женщину. Или девушку, с такого расстояния не различить.

Чего-то у меня в последнее время паранойя развилась на одиноких девушек. Опасаюся я их.

– Дай-ка я на неё в прицел гляну. У него кратность повыше.

Японка. Белоснежные одеяния, теперь с голубыми цветами на груди. И одна. Стоит улыбается. Прям дежавю какое-то!

– Антон, а другого моста тут нет?

– Есть, в шести километрах правее. И левее в трёх. Но они нас не выдержат. Или тут переправляемся, или брод в двадцати километрах.

– М-да. Далеко.

Да и дадут ли нам уйти?

08. ЭТОТ СЛУЧАЙ ИШШО ЗЛЕЕ ПРЕДЫДУЩЕГО

БУДЬТЕ ЛЮБЕЗНЫ, ДАМОЧКА…

Я вылез наверх.

– Ну что, Миша, кажись, нам с тобой вперед идти. Парни только с расстояния нам помочь смогут. Ты огонь, я медведь. Может, справимся? Как тогда на дуэли, на противоходе?

– Может, и справимся, – кивнул он каким-то своим мыслям. – Илья, если живы останемся, пойдешь сватом? Ты ж у нас этот, Свадебный Коршун?

– Иди ты! Вот же прилипло!

– Ну, не сватом, хоть дружкой, а?

Глаза у Дашкова стали тревожные.

– Да пойду уж, куда теперь деваться… – Я спрыгнул на землю. – Экипаж, вступаете в бой по своему разумению, но в ближний не лезть, это приказ!

– Яволь! – прогудели динамики.

Рядом плавно опустился повеселевший Дашков.

– Пойдём, побеседуем. Чует моё сердце, она тут по нашу душу.

– Я тоже так думаю.

Мы двинули вперёд, рассматривая стоящую на мосту женщину. Чем ближе подходили, тем сильнее давила аура этого существа.

Называть одиноко стоящую на мосту японку женщиной уже не хотелось.

– Миш, ты тоже это чувствуешь?

– Ага, как против течения иду. Первый раз со мной такое.

– Теперь слушай мой приказ, как старшего по званию, – он вскинулся, – личную просьбу, если хочешь. Если совсем жопа будет – всё бросай и спасайся.

– Но!..

Я остановил его жестом:

– Не до геройства сейчас. Наши должны получить донесение об… этой вот. Понял?

– Понял. Но…

– Никаких «но», это приказ!

Дашков хмуро буркнул:

– Есть.

Остановились перед самым мостом. До японки оставалось каких-нибудь метров двадцать.

– Доброго дня вам, уважаемая, – коротко кивнул я. – Сдается, вы нас ждёте?

– Куда ты дел тело моей дочери, немецкий ронин? – Её русский был безупречен, а более красивого голоса я раньше не встречал. И от него в воздухе плыли обволакивающие волны, густые, как ягодный сироп…

Я улыбнулся, зная, что сейчас зверь позволит себе чуть-чуть показать зубы. Фирменные светящиеся медвежьи зубы, конечно же.

– О! Вы матушка Айко? Рад знакомству. Позвольте представиться, сотник Сводного Дальневосточного механизированного отряда, Коршунов Илья Алексеевич, герцог Топплерский.

Дашков удивлённо дёрнулся, но вмешиваться не стал. Так что я дипломатично (насколько мог) представил и его:

– А это мой друг, его светлость, князь Дашков.

Но на Дашкова эта дамочка внимания совсем не обратила. Она продолжала сверлить меня неприязненным взглядом:

– Ты русский?

– Ваша дочь тоже удивилась. Но да, я русский.

– И немецкий герцог одновременно?

– Так получилось. Высокая политика, все дела. А вы, простите?..

Она высокомерно подняла подбородок:

– Меня зовут Тамамо-но Маэ, я – бьякко.

Это самое «бьякко» было произнесено с большой важностью и, судя по всему, что-то да означало. Но все эти японские титулы для меня звучали чистейшей тарабарщиной*.

*Настало время пояснить для тех, кто тоже не очень шарит в градациях японских мистических существ.

Бьякко – белые лисы, наиболее близкие богине Инари. Считаются символом удачи и защиты на всей территории Японии. В данном случае мы имеем дело с «кюби но кицунэ» – девятихвостой лисой (высшего ранга из возможных).

Та, что болтается, притороченная на место манипулятора – ногицунэ. Дословно – «полевая лисица». Персонаж взбалмошный и дикий, следующий исключительно за сиюминутными желаниями. Трикстер, от которого никогда не знаешь, чего ждать.

– Весьма приятно, – вежливо соврал я.

– Судя по тому, что ты ни разу не упомянул мою дочь в прошедшем времени – она жива. Отдай мне её.

– Она совершила нападение на подданных государства Российского. Взята в плен. А что уж дальше – фронтовое начальство решит, звиняйте.

– Она. Моя. Дочь. – Мне показалось, что от этой негромкой фразы вода под мостом остановилась. Или не показалось.

– И что же дальше, сударыня? Все мы чьи-то дети… – меня начинала утомлять эта бессмысленная беседа. Если я не отдам пленницу – нас убьют. Отдам – нас всё равно убьют. И каждый раз непременно самым изощрённым способом. Уж из уст Айко я наслушался таких угроз…

Японка дёрнула уголком рта:

– Ты не понимаешь, кто я?

– Почему? Прекрасно понимаю. Если ваша дочь – лиса, значит и вы, уважаемая – тоже. Но это абсолютно ничего не меняет. Освободите путь или извольте принять бой.

– Ты-ы-ы, маленький смешной человечек!..

– А верно ли говорят, – спросил вдруг Дашков (и лиса от неожиданности даже бровь приподняла), – что все кицунэ боятся собак? И знаете ли вы, что медведи, даже белые, – он живо обернулся ко мне, – включены в отряд собакообразных хищников*?

*Да-да, недавно медведи

выведены в отдельный отряд.

Но Дашков этого не знает.

У лисы на мосту сделалось такое лицо, как будто она сейчас отскочит, да ещё и юбки поддёрнет, чтоб её за подол не тяпнули. А потом глаза её широко распахнулись…

…а сзади меня похлопали по плечу.

ВЗРОСЛЫЕ ИГРЫ

Самое страшное, что даже Зверь ничего не почувствовал, и это было совершенно неожиданно.

– Молодцы, парни! Красавцы прям! Обязательно доложу вашему начальству. А ты, Тамамуся – сойди с моста!

Невысокий, кряжистый боец в потёртой походной форме шагнул мимо меня.

– Зачем? – неожиданно белозубо улыбнулась Бьякко и… кажется, облизнулась?

– Сломаем же. Зачем ломать, если можно не ломать? И мост, и земелька эта нам с тобой обоим интересны. Биться будем, мириться ты всё одно не захочешь. Кто превозможет – за тем и останется.

– Хорошо, старый враг! – Лиса одним плавным прыжком перелетела к нам на берег, чуть в сторону. – Пусть так, хоть я тут и не из-за жалких человеческих полей и построек! Вот убью тебя и заберу дочь.

– А что, рыжая тоже тут? Так ты за ней пришла на мою землю?

– Это не твоя земля! – сердито фыркнула японка.

– Вся Россия-матушка – моя земля! И не тебе меня поучать, старая шапка!

Кицунэ совершенно по-женски возмущённо открыла рот и притопнула ножкой:

– Шапка-а-а-а? Ну, я тебе задам, пень трухлявый!

– Ну-ну, давай, – усмехнулся дядя, одним мигом перемещаясь на полсотни метров в сторону лисы. – Один тё*, как раньше?

*Тё – японская мера длины, 109 м.

Есть одноимённая мера площади,

и она мало отличается от круга

диаметром 109 метров.

– Ядрёна колупайка, это кто? – толкнул я локтём Дашкова.

– Это сам Святогор! Кавалерия прибыла!

– Да-а! – крикнула лисица, и над обоими засиял сдвоенный защитный купол.

Сквозь прозрачную полусферу было неплохо видно, хоть мы с Дашковым на всякий случай и отступили подальше.

– Я надеюсь, ты хоть иногда тренировалась, белобрысая? – подначивал лису Святогор. – Или на всё забила, только во дворце для своего узкоглазого палку со струной пилишь?

– Смейся-смейся, длинноносый варвар! Посмотрим, как ты будешь смеяться после вот этого!

Купол осветился слепяще-белым и словно слегка вспух, треск пошёл, как от множества разом выпущенных фейерверков.

– Только то⁈ – захохотал Святогор. – Держи ответку! – На сей раз мигнуло синим и оглушающе грохнуло «БОН-Н-Н-НГ!!!», с металлическим таким призвуком.

– Ах-ха-ха-ха-ха-ха-а-а! – пронзительно засмеялась лиса. – Я вижу, гайдзин, не умеющий отличить кокю от сямисена, ты-то учился колотить кочергой в железный таз? Съешь-ка вот это!

Глухо грохнуло, и купол изнутри заволокло чёрным дымом.

– Слушай, Миша, – спросил я, напряжённо вглядываясь в завесу, за которой продолжало грохотать и вздрагивать, – а почему Святогор её белобрысой назвал? Она ж чернявая, как вороново крыло.

– А! Она же бьякко, сама сказала. А это белые лисы.

– М-м! Эвона что.

Впрочем, что удивляться – я тоже в людском облике волосом тёмен, а зверем – бел.

Скажи ещё, что мы с этой психопаткой похожи!

Ну… в чём-то и похожи. Две руки, две ноги… Ладно-ладно, шучу.

Я обернулся к «Пантере» и увидел тревожно торчащего из люка Пушкина. Махнул ему, что можно подойти. Смысл там топтаться? Какие тут силы бушуют – от неё и на форсаже не убежишь, со всем ускорительным пением в придачу. Пусть лучше ближе будут. Мало ли, вдруг шанс представится?..

Не знаю, сколько Святогор и белая лиса бились, уж и жгли друг друга, и топили, и колотили всячески. Мы глазели за архимажеским поединком, как заворожённые. Под конец, несмотря на прикрывающее битву поле, земля вокруг так дрожала, что на ногах стоять было трудно. И вдруг со звуком огромной лопнувшей струны один из защитных куполов схлопнулся.

– Наша взяла! – заорал Дашков.

– Точно? – я как-то не спешил радоваться. Внутри оставшегося купола ещё гуляла, потихоньку оседая, горелая земляная взвесь.

– Точно! Я Святогоров щит видел! Это его!

ДО ИЗУМЛЕНИЯ

Японка лежала, уткнувшись лицом в жухлую траву. Мы подошли ближе.

Сдохла, что ль?

Не-е-е, очумевши до изумления.

Натурально! Но как быстро в себя приходит – это я заценил. Вот только тряпочкой валялась – ан, гляди, уже ручки по земле тихонечко елозят!

Пару минут лиса безуспешно пыталась приподняться. Тонкие запястья подламывались, и она снова падала без сил.

– Сдаёшься на этот раз? – Святогор (помятый, но на своих ногах!) подошёл, присел рядом на корточки. Покачал головой, перевернул супротивницу на спину. – Или добавки?

– Только на этот раз, – прохрипела лиса. – Сдаюсь.

– И то хлеб, – удовлетворённо кивнул Святогор. Оставшийся купол тут же исчез, и мы смогли приблизиться почти вплотную. Ну и воняло же тут горелым – дышать невозможно! – Но рыжуху, уж извини, придётся того…

– Не-е-ет… – тоненько засипела бьякко.

– Ну а как? – Святогор сел в траву. – Вредна да хулиганиста. Всю плешь мне по границе проела. Да и хахаля твоего как следует по носу щёлкнем, оборзел в край…

– Она… – лиса закашлялась. – Она не его…

– А мне без разницы! Его – не его! На Русскую империю рыпается – на голову укоротим.

Кицунэ приподнялась на локте и неожиданно жалобно заглянула Святогору в лицо:

– Пос… кх-х-х… посмотри на неё… Неужели ты не узнаёшь свои глаза?

Пару секунд тишины, в которые два архимага таращились друг на друга, прервал потрясённый голосок Айко:

– Мама???

Святогор медленно перевёл взгляд на младшую лису. Встал, подошёл вплотную к «Пантере». С минуту изучал хлопающую ресницами мордашку Айко и тихо протянул:

– Ё-о-о-о… – весьма задумчиво вернулся и остановился напротив старшей лисы, которая всё ещё не могла сесть. Упёр руки в боки. Снова оглянулся на младшую.

– Святогор… – начала бьякко.

– Что «Святогор»⁈ – Надо было видеть его лицо! – Ты понимаешь, что я должен прекратить её безобразия в зоне военных действий. Любой ценой! Она не в двадцатке, под конвенцию не попадает, во все дыры лезет…

– Кроме того, – Хаген вдруг вступил в разговор через громкоговоритель, – некто Ёсихиса, второй генерал так называемой Великой японской Армии вторжения, пользуясь правом некой древней клятвы, отдал недвусмысленный приказ об уничтожении нашего командира и моего сюзерена, сотника Коршунова, герцога Топплерского, а этого я категорически не могу допустить.

– Ой, да какая там древняя клятва! – старшая лиса (как там её звали, Тамара или типа того?) наконец-то села и раздражённо отмахнулась. – Наговорили девчонке перед выходом на задание, чтобы лишнего не чудила!

– Мама!!! – возмущённо воскликнула Айко.

– И тем не менее, – Святогор мрачно сплёл руки на груди, – у меня есть свой приказ. Настоящий. И его никто не отменял. Узкоглазый ваш не успокоится, всё равно будет её посылать. А ей придётся слушаться… Твою-то мать…

– Погоди! – Бьякко схватила его за руку. – Погоди! Послушай! Я знаю выход!

– Ну?.. – хмуро спросил он.

– Пусть она присягнёт на верность? А? В плену и под давлением обстоятельств такое возможно!

– Российской империи? – брови у Святогора поползли на лоб.

Старшая лиса прикусила губу:

– Нет, это не годится, клятву вечной преданности она уже дала Японии, будет конфликт…

– Вот именно!

– А временно? – Бьякко судорожно искала выхода. – Клятва выкупа, а? Сроком… на пятьдесят лет?..

– Сто, – припечатал Святогор.

– Имей совесть! Сто! Человеки столько и не живут!

– Опять торгуешься, – усмехнулся он совсем уж беззлобно. – Что сотня, если порядочная кицунэ живёт и тыщу?

– Ай-й-й… Ладно, пусть сто! Пусть присягнёт тебе. Лично – это можно.

– Не, мне нельзя… – Святогор потёр шею. – Если уж я… отец. Тут, понимаешь, сговором пахнуть начинает.

А то, что мы видим – как будто не сговор?

Падажжи! Какой уж сговор – это как раз переговоры, торговля в самом разгаре!

– А… А тогда пусть ему! – бьякко живо ткнула в меня пальцем. – Он же её и в плен взял! Шустрый такой, хоть и молоденький. Биться со мной хотел, представляешь? – она кокетливо стрельнула на Святогора глазом и чуть не хихикнула.

А потом оба нехорошо так на меня уставились, аж в горле что-то пересохло.

– Пог… кх-кх… – не успел я выкрикнуть: «Погодите, это вовсе и не я!», как Мишка Дашков, подлец, заявил:

– Прошу прощения, господа! Кажется, я чувствую магическое возмущение, которое требует моего немедленного вмешательства! – и со свистом отбыл, только след огненный в облачках растаял.

– Эк-х-х!.. Да это не я!!! – во рту по-прежнему было сухо, я кашлял через раз и тыкал в небо пальцем. – Это вот он! Кх-кх! Дашков! Он князь с большим опытом, между прочим! Не то что я, без году неделя!

– М-да? – Святогор задумчиво посмотрел в сторону удалившегося огненного болида.

– И ничего страшного! – воодушевлённо воскликнула кицунэ-мамаша. – Вы же сказали, вы тоже кто-то там? Граф, кажется?

– Герцог, – упавшим голосом согласился я. – Но эту выдергу⁈ Мне?..

– Да! Да!!! – завопила Айко, которой представился выбор между отсечением головы и столетней службой на русского варвара. – Я согласна!!! – она ещё и дёргалась так, что стальной кокон начал раскачиваться, скрежеща по боку «Пантеры», у меня аж зубы заломило. Во всех ипостасях!

– А ну прекрати! – рявкнул я медвежьим рыком, и рыжая лиса испуганно замерла.

– А у мальчика хороший потенциал, – прищурилась бьякко.

– Герцог, говоришь? – уточнил Святогор.

Пришлось кивать.

– А ещё в экипаже князья-графья имеются? – спросил он в сторону «Пантеры».

– Никак нет! – рявкнуло из громкоговорителя.

– Что ж, братец, – Святогор положил мне руку на плечо, – придётся тебе отдуваться. Да ты не дрейфь! Помогу я тебе, особливо на первых порах. Поучу эту шлёндру уму-разуму по-отечески…

С этого момента Айко радовалась уже не так сильно. Но терпеливо, слово в слово повторила все слова, родителями ей подсказанные. После чего была размотана из троса и всеми силами старалась изобразить примерное поведение. Надолго ли собаке блин, интересно?

Мамаша ейная совсем пришла в себя, вернула самообладание и лоск. Платье её снова сверкало чистотой, а из-под широкого невесомого подола выглядывали кончики девяти хвостов.

– Ну что ж, – вполне светски улыбнулась она, – я рада, что всё разрешилось ко всеобщему благополучию. Позвольте сейчас вас покинуть.

– Вернёшься во дворец? – спросил Святогор. И в его голосе почти не слышно было ревности.

Бьякко глянула на него из-под ресниц:

– Увы. Мог бы и сам понять, что такого мне император не простит. Так что… удалюсь куда-нибудь в глушь, пережду, пока этого императора сменит следующий. Что мне каких-то двадцать-тридцать лет? Зато будет время подготовить сюрприз поинтереснее… для следующей встречи. – Она метнула подолом… и исчезла.