Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Денис схватил валявшуюся в траве длинную березовую метлу и не менее минуты шуровал в бочке её черенком.

– Ну, что там? – не выдержал, наконец, Давыденко.

– Да как бы – и ничего… – выговорил бывший муровец.

И тут же, в опровержение его слов, из бочки высунулась безобразная зеленая ручища, которая рванула за черенок метлы и потащила в воду самого Дениса.

– Хватаем его за ноги! – крикнул Николай, думая, что Бондарева сейчас тоже затянет в оказавшийся бездонным сосуд.

Но – ничего подобного не произошло. Когда Самсон, Петраков и сам Скрябин рванули Бондарева за лодыжки, вся бочка внезапно выскочила из земли, как репка из грядки, и с поразительной легкостью перевернулась на бок. В итоге четверо мужчин повалились спинами на траву, и дождевая вода, окатив их с головы до ног, потекла под уклон в сторону реки. А в сорокаведерном сосуде не оказалось ни водяного, ни утянутой им с собой Катерины.

– Куда ж они делись? – Григорий Иванович сунул руку в бочку и ощупал её изнутри, словно бы ожидая подвоха – как при исполнении фокуса в цирке.

– Они, дядя Гриша, переместились в ближайший водоем – в Оку, – ответила ему Лара. – Ведь товарищ Крупицын трансформировался в водовика, а для таких существ все водоемы – как сообщающиеся сосуды. Правда, Николай Вячеславович?

И девушка с вызовом глянула на Скрябина, но тот ничего не сказал. По лицу его текла вода, одежда вымокла насквозь, но старший лейтенант госбезопасности будто и не замечал этого. Он взирал на Бондарева, который сидел на земле и сжимал в одной руке – намокшую метлу, а в другой – спиленный коровий рог, который еще несколько минут назад торчал из глазницы Константина Андреевича.

Глава 21. Орудие убийства

1 июня 1939 года. Четверг – день Навской Троицы

1

– Убеждена: вы могли Крупицына остановить, – заявила Лара.

С момента загадочного исчезновения Катерины и покойного капитана госбезопасности минуло уже больше суток. И разговор между Николаем и Ларисой происходил – как это стало у них почти традицией – на кухне в доме Варваркиных. Скрябин зашел к старикам, чтобы справиться о Ларином самочувствии, а заодно и забрать из погреба оставленный там несколько дней назад сверток. Обернутый мешковиной, сверток этот лежал теперь возле стола на полу, и дочка архивариуса поминутно взглядывала на него – хотя никаких вопросов старшему лейтенанту госбезопасности не задавала.

– Да, я признаю, – Скрябин вздохнул, – если бы Крупицын схватил кого-то еще – не Катерину, – я бы действовал иначе. Все не-мертвые существа по определению враждебны живым людям, и я нашел бы способ немедленно его упокоить.

– Но вы ведь не знали наверняка, оставалась ещё Катерина человеком, когда водяной до неё добрался! И что бы сказали старики Варваркины, – Лара понизила голос, хоть ни бабы Дуни, ни деда Степана нигде поблизости не было, – если б узнали, что вы не дали их дочери ни единого шанса вернуться? Катерина ведь ожила, когда вы возвратили её голову в прежнее положение!..

– С головой-то мне трюк удался. Но вот как прикажете восстанавливать status quo с человеческой душой? Только Господь Бог мог сказать Лазарю, тело которого уже смердело: «Лазарь, иди вон!», и тот восстал из могилы человеком – а не существом из мира не-мертвых.

– Но зачем было тащить в спортзал Катеринино тело со свернутой шеей?!

– Я его туда не тащил.

– Вы отлично понимаете, о чем я. Вы спровоцировали Антонину Кукину на то, чтобы она доставила в школу и свою прабабку, и несчастную Катерину. Неужто вы с самого начала знали, что состарившееся тело Катерины может вам пригодиться?

– Думаете, я предвижу всё наперед? Я вовсе не был уверен, что мои манипуляции с убитой ящерицей к чему-то приведут. И я надеюсь, что вы не станете информировать Варваркиных о посмертных похождениях их дочери.

– Я-то не стану, – сказала Лара, – но вот как вы заставите молчать Савелия?

– Он пока еще не отошел от анафилактического шока. Сегодня утром дорога в райцентр стала пригодной для проезда, и Давыденко с Бондаревым отвезли на полуторке в районную больницу и его, и Антонину. – Николай не стал добавлять, что наркомвнудельцы доставили также в райотдел милиции и двух самых активных участников недавнего самосуда: мужиков, бросивших Лару в реку; ну, а все остальные, кто сидел в КПЗ вместе с Кукиной, были отпущены на поруки. – А когда Савелий из больницы выйдет, то вряд ли будет общаться с кем-то из Макошина.

– Его посадят?

– Может – да, может – нет. Его жена могла оказать на него психическое воздействие такого рода, что он уже не полностью контролировал свои поступки.

– Кстати – о психическом воздействии. Антонину осмотрел психиатр?

– Осмотрит в ближайшее время. Пока что её лечит травматолог: у неё сложный перелом ноги со смещением кости. Но, если хотите знать мое мнение: её душевное здоровье вряд ли когда-нибудь восстановится.

Они оба словно бы смутились при воспоминании о хихикающей председательше, но потом Лара спросила, будто спохватившись:

– А что будет с Серовым? И с Бондаревым?

– Насчет Серова – есть у меня одна задумка. А что касается Дениса, то он в действительности не убивал Крупицына. Да, собственно, я еще в день смерти Константина Андреевича понял, как тот погиб.

– Но ведь рог-то вытащил Бондарев! А если в навьем теле застряло орудие убийства, то извлечь его может лишь рука убийцы.

– Ну, тогда послушайте, как всё было на самом деле, – сказал Скрябин.

2

Старый колхозный коровник являлся обширным, но несуразно устроенным. К основному его зданию неоднократно делали пристройки, расширяли его там и сям, и в итоге в нем образовалось несколько боковых ответвлений-закутков, совершенно не видных из центрального прохода. В одном таком закуте – в стойле крупной однорогой коровы, – и беседовали в ночь с пятницы на субботу двоюродные братья: Константин Крупицын и Денис Бондарев.

Денис не планировал этой беседы заранее. Сперва он, как и должен был, осуществлял панорамную съемку помещения: добросовестно, не пропуская ни одного ракурса. Пока он щелкал фотоаппаратом, на некотором отдалении раздавался треск ломаемых досок: Петраков и Эдик Адамян вскрывали полы, надеясь отыскать если уж не самих навей, то, по крайней мере, подземный ход, при помощи коего те попадали внутрь. Что-то бормотал себе под нос Женя Серов, осматривая коровник в поисках улик. Да поминутно раздавались раздраженные возгласы Константина Андреевича, ругавшего за что-то Самсона, вдвоем с которым они составляли протокол осмотра места происшествия. К руготне этой Бондарев особо не прислушивался, однако уловил, что Давыденко и Крупицын стали составлять каждый свой собственный протокол, автономно друг от друга. И разошлись по разным концам коровника.

Денис перебросил через плечо ремень фотоаппарата «ФЭД» и окликнул двоюродного брата:

– Костя! Надо бы парой слов перемолвиться!

И вот теперь разговор этот принял самый неприятный для Бондарева оборот.

– Так значит, – вопросил Крупицын, когда Денис признался ему во всем, – ты без моего ведома опрашивал местных жителей, включая председателя колхоза?

– Но тебя-то все местные побаиваются! А со мной они чувствовали себя свободнее, мне проще было вызвать их на откровенность!

– На откровенность, значит? – Капитан госбезопасности недобро усмехнулся. – А пооткровенничать со мной ты только сейчас собрался? Да и то, небось, только из-за того, что Скрябин приехал. Боишься, что он тебя от расследования быстренько ототрет? Потому и побежал ко мне, сподобился – когда поддержка понадобилась?

– Зато я узнал от Кукина, где находится языческое капище! – попробовал защищаться Денис. – И он же подсказал мне, как силу капища можно нейтрализовать – чтобы эти ослабли. Ты-то сам послал ведь кого-то за священником – думаешь, я не знаю? Так почему же я не должен был действовать собственными способами?

Тут Константин Андреевич его и ударил – неожиданно, так что Денис даже не успел отстраниться, только покачнулся, прижав ладони к лицу. Удар пришелся ему по носу, но бил двоюродный брат не слишком сильно – переносицу не сломал. Видно, не ставил такой цели, хотел только, чтоб у родственника юшка потекла. И, когда Денис захлюпал окровавленными ноздрями, Крупицын повернулся, чтобы уходить.

Успей он тогда выйти из стойла однорогой коровы – и вполне мог бы остаться среди живых. Но Денис, наклонившийся вперед – чтобы кровь не так сильно пачкала гимнастерку – увидел вдруг нечто непонятное. И, гнусавя из-за зажатого носа, произнес:

– А это еще что такое? – И потянулся окровавленной рукой, чтобы коснуться поразившего его предмета.

Крупицын обернулся, поглядел, куда смотрит Денис – и заинтересовался сам. Однако повел он себя после этого совсем уж по-хамски: буквально вытолкал двоюродного брата взашей из коровьего загона.

– Ступай-ка – умой рожу! – бросил он Бондареву. – А я и без твоих соплей разберусь, что там такое!

И Денис более не сказал ни слова – ни о странной трубе, торчавшей из тюка сена, ни о зеленоватом свечении, из трубы исходившем, ни, главное, о своих сомнениях: откуда эта труба тут взялась? Водопровода-то в коровнике не было! Молча – только сопя от злости и обиды – он двинулся в маленький санитарный блок для доярок, где имелся умывальник.

А когда он отошел на десяток шагов, у него за спиной внезапно раздался тихий металлический звон, как если бы лезвие лопаты, войдя в землю, ударилось о некое не слишком твердое препятствие. Но Денис, зажимавший ладонью разбитый нос, решил, что и оглядываться не станет.

3

– Так что формально Денис оказался повинен в смерти своего кузена – ведь это он указал ему на фатальное орудие, – закончил Скрябин свой рассказ. – Оно было спрятано между связками сена, и внутри него фосфоресцировали осколки радиевой статуэтки. Вы знаете, что такое самострел?

– Да, знаю, – кивнула Лара: её отец был страстным охотником. – Это арбалет-ловушка, который срабатывает, если кто-то задевает крепежную снасть.

– Ну, коровий самострел не особенно походил на арбалет! – усмехнулся Николай. – Да вот, посмотрите сами!

Он поднял с полу обернутый мешковиной сверток, отвернул клеенку на обеденном столе и стал выкладывать на него престранные предметы: ржавую трубу длиной около метра и диаметром сантиметров в двенадцать, с двумя сквозными прорезями посередине; длинную металлическую рейку, ширина и толщина которой идеально подходили под эти прорези; и, наконец, тугую стальную пружину с припаянной к одному её концу консервной банкой – диаметром чуть поменьше, чем у трубы.

– Это что? – изумилась Лара.

– Это – почти гениальная придумка одного местного жителя. Конечно, его мишенью была Антонина Кукина – ведь все знали, что корову-рекордсменку, в чьем стойле это приспособление находилось, председательша самолично доила и обихаживала. Антонина увидела бы светящуюся трубу, захотела бы заглянуть в неё и неизбежно наступила бы на ту доску в полу, к которой крепилось вот это. – Он притронулся указательным пальцем к стальной рейке, а затем одним движением установил её поперек трубы, воспользовавшись сквозными прорезями. – Разблокированная пружина сработала бы как поршень, и рог полетел бы в Антонинин глаз, поднесенный к трубе. И, кстати, кто угодно мог погибнуть в ту ночь из-за этого устройства.

– Но кто же тогда истинный убийца Крупицына?

Ответить девушке Николай не успел. Сидевший вполоборота к окну, он увидел, что к дому идут двое мужчин. Один из них, лет пятидесяти на вид, одет был в пиджачную пару коричневого цвета и белую рубашку без галстука, а на носу у него красовались роговые очки. Второй выглядел лет на семьдесят с хвостиком; его борода и усы полностью поседели. На нем был темно-серый подрясник, в руке – объемистый чемодан.

Лара заметила, куда смотрит Скрябин, и быстро подошла к окну.

– Судя по всему, – сказал ей старший лейтенант госбезопасности, – в Макошино наконец-то прибыл бывший здешний священник: Василий Успенский. Ваш отец, Владимир Львович Рязанцев, всё-таки его привез.

С этими словами Николай повернулся к столу и стал быстро укладывать обратно в мешковину детали коровьего самострела.

4

Встретить гостей вышли также и старики Варваркины. Евдокия Федоровна, прекрасно помнившая бывшего здешнего священника, тут же поставила самовар и стала выставлять на стол разнообразную снедь.

– И надолго вы в Макошино, отец Василий? – спросил Скрябин.

– Хочется верить, что навсегда, – ответил священник. – Я понимаю: добиться восстановления храма Параскевы Пятницы – задача почти невыполнимая. Но, может статься, мне хотя бы разрешат соорудить часовню на его месте.

– Что же, – Николай кивнул, – возрождение прихода наверняка пойдет селу на пользу. Но повремените пока обращаться к кому-либо с таким предложением! Возможно, этот вопрос мне удастся решить и без вашего участия. И у меня будет к вам просьба: не могли бы вы частным порядком устроить отпевание новопреставленной рабы Божьей Марии Петраковой, и поскорее?

– Хорошо, я непременно отслужу по ней заупокойную службу – прямо в избе, где она жила, за неимением церкви, – пообещал священник.

– Спасибо, – сказал Скрябин. – И желаю вам удачно обустроиться здесь. А сейчас я, с вашего позволения, откланяюсь! – И он поднялся из-за стола, подхватив с полу свой сверток.

Лара бросила на молодого человека быстрый взгляд – она так и не получила ответа на свой главный вопрос: кто же установил самострел? Но в присутствии незнакомых с ситуацией людей решила ни о чем Николая не спрашивать – поговорить с ним позже.

И, едва он успел уйти, как к Варваркиным заявился Григорий Иванович.

– А почему бы вам, отец Василий, не поселиться в доме моей матери? – чуть ли не с порога обратился он к священнику.

– Что же, это было бы хорошо! – сказал батюшка. – Если, конечно, я вас не стесню.

– Да что вы! – Следователь прокуратуры явно места себе не находил от радости, что и без присвоенных им денежных средств священника удалось привезти в Макошино. – Я завтра возвращаюсь домой, в райцентр – за мной и машина придет. Владимир, Ларочка, – он повернулся к своим родственникам, – вы поедете со мной?

Те покивали, и девушка, поднявшись из-за стола, пошла в свою каморку – будто бы укладывать вещи. На самом деле ей хотелось побыть одной: подумать о том, что рассказал ей Николай. Да и просто – подумать о Николае.

5

А тем временем Николай Скрябин вышел со свертком в руках на единственную в селе улицу и, дойдя до знакомого ему дома, поднялся на крыльцо.

На его стук долго никто не отзывался, а когда дверь, наконец, приотворилась, Скрябин увидел только полоску лица и один встревоженный голубой глаз.

– Здравствуйте, Антонин Федотович! – поприветствовал Николай сельского ветеринара. – Я войду? – И, не дожидаясь разрешения, толкнул дверь – из-за чего хозяину дома волей-неволей пришлось отступить в сенцы.

Вслед за Куликовым, бормотавшим что-то себе под нос, старший лейтенант госбезопасности прошел в горницу. В доме царил заметный беспорядок: там и сям были разбросаны мужские и женские вещи, в основном – обувь и верхняя одежда. И не наблюдалось никаких примет, что скоро здесь должен появиться новорожденный младенец: ни детской кроватки, ни столика для пеленания, ни даже простенькой деревенской колыбели Николай не увидел.

– Собираетесь куда-то? – спросил он, и вновь Антонин Федотович только пробурчал нечто невразумительное, так что пришлось переспросить: – Готовитесь к отъезду? Я-то полагал, вы намереваетесь жену и ребенка сюда привезти, но у вас, как видно, другие планы?

На сей раз ветеринар расщедрился-таки на ответ:

– У Светланки – жены моей – родители в райцентре живут, вот мы и решили: пока что они с дочкой погостят у моих тещи и тестя. Здесь-то сейчас с ребеночком – небезопасно, вон уж сколько народу полегло! – И он бросил на Скрябина такой взгляд, словно хотел сказать: полегло по вашей вине.

– Что же, Антонин Федотович, я вас поздравляю с рождением дочки! – сказал Николай. – Как назовете её?

– Мы тут подумали… – Куликов вроде как смутился. – У Светланки мать – Наталья, у меня – прабабка, хоть о ней и говорят разное… Вот мы и решили малышку Наташенькой назвать.

– Отличный выбор! – одобрил Скрябин. – Тем паче, что теперь никто кроме вашей дочери не сможет претендовать на наследие Натальи Анцыбаловой! Своими руками или чужими – а всех её потенциальных конкуренток вы устранили. Подгадали как раз к рождению дочки.

Ветеринар несколько раз сморгнул рыжими ресницами, а потом вдруг рассмеялся, покрутил головой:

– Шутник вы, товарищ Скрябин! Разве ж нужно советскому ребенку наследие какой-то там ведьмы! У Наташеньки и так в жизни будет всё, что пожелается.

– Возможно, – кивнул Николай. – Вот только, боюсь, отца своего она увидит нескоро – даже если ей пожелается.

И он прямо над обеденным столом, на котором стояла недоеденная миска щей, стал разворачивать свой сверток – с металлическими предметами, которые давеча показывал Ларе. По мере того, как все они представали взору Антонина Федотовича, тот всё плотнее сжимал губы, а голубые его глаза, прежде отражавшие одно только простодушие, суживались в недобром прищуре. Впрочем, ни слова при этом ветеринар не произносил. Молчал и Скрябин; он сложил все детали самострела в ряд, а затем сел за стол и только тогда поднял взгляд на Куликова.

– Ну, и для чего вы весь этот мусор сюда принесли? – спросил ветеринар.

– Считаете: я никогда не смогу доказать связь между этим, с позволения сказать, мусором, и вами, глубокоуважаемый Антонин Федотович? Впрочем, я и сам не сразу догадался, что эта связь существует. Сложил два и два только тогда, когда нашел внутри самострела крошки от флуоресцентной статуэтки – такие же забились в щель на полу у вас в доме!

Ветеринар никак не прокомментировал слова старшего лейтенанта госбезопасности. Но тот его комментариев и не ждал.

– Антонина заинтересовалась бы их свечением, – продолжал он, – и подставила бы глаз точнехонько под коровий рог. Таким образом, была бы устранена ваша двоюродная сестра: единственная, кто, помимо вас и вашего ребенка, состоял в кровном родстве с Натальей Анцыбаловой. Вы явно решили для себя: если все вокруг окажутся дураками, то попросту решат, что Антонину забодала корова – и по этому поводу не будет никакого следствия. Может быть, вы сами загодя сломали рог призовой корове – хотя самострел им и не зарядили. Судя по изгибу её уцелевшего рога, он для этого не годился: был слишком сильно изогнут, не вошел бы в трубу. Но, думаю, даже и не это заставило вас использовать рога Феньки – коровы Варваркиных. Ведь в случае, если бы следствие всё-таки проводилось, подозрения пали бы на семейство Евдокии Федоровны, вам ненавистное. Еще бы, какие-то приблудыши – и завладели ведьмовским наследством, которое должно было стать вашим! Вот только первый Фенькин рог пропал зря. Вероятно, самострел случайно привела в действие одна из воровавших мясо мертвушек – в которую рог и вонзился, не причинив ей ни малейшего вреда. А Марья Петракова потом его из навьего тела вытащила – да так и оставила у себя.

– Богатая у вас фантазия! – проговорил Куликов, когда Скрябин на минутку примолк – чтобы снова сложить в мешок детали самострела. – Да с какой же стати я стал бы заряжать этот ваш самострел рогом? Сподручнее было бы использовать, к примеру, какой-нибудь ножик – взять, да и стащить его у Варваркиных!

– Э, нет! Тогда эффект оказался бы неполным! Вы-то хотели, чтобы Антонина не только умерла, но и превратилась в навь – и пополнила бы воинство Натальи, которую вы рассчитывали поднять из склепа в подходящий момент. Впрочем, и ваша главная оппонентка – Марья Петракова – повела себя не лучше. Узнав о приезде в Макошино Ларисы Рязанцевой – внучки своего первого мужа – Марья Федоровна решила одним ударом и её подставить, и добавить к своим слугам летучих мертвецов. Марья Петракова рассказала своему сыну и своей сестре Евдокии про обряд с саванами в церкви, ожидая, что те передадут всё Ларе, собиравшей материалы для дипломной работы. Ведь Петракова знала, что старухе Анцыбаловой приписывалась способность летать, и в случае, если б та восстала из мертвых, хотела противопоставить ей свою собственную авиацию.

Ветеринар заметно побледнел – как видно, все догадки Скрябина били не в бровь, а в глаз. Однако в голосе Куликова не ощущалось дрожи, когда он произнес:

– И каким же способом, позвольте узнать, вы намерены всё это доказать?

– Ну, мало кто, кроме вас, мог проводить в коровнике столько времени, чтобы незаметно смонтировать подобное устройство. – Николай указал на мешок. – И еще: именно вы обманули Бондарева. Что находилось в той колбе, которую вы ему дали?

Ветеринар усмехнулся:

– В колбе, представьте себе, была святая вода. Но вы еще спасибо должны мне сказать, что я вашему товарищу передал её, а не соляную кислоту, как он просил. Иначе он почти наверняка лишился бы жизни!

– А вы – лишились бы безвозвратно испорченного колдовского алтаря. Но, – Скрябин поднял руку ладонью вверх, предвосхищая все возражения ветеринара, – я не жду от вас подтверждения. Хотя в НКВД и знают способы получить от любого подследственного правдивые ответы на вопросы!

Старший лейтенант госбезопасности отметил про себя, как дернулась при этих словах левая щека ветеринара, на которой рыжела плохо выбритая щетина, и выдержал паузу. Конечно, он понимал, что подумал Куликов, услыхав его последнюю фразу. Да и то сказать, можно было бы вызвать сюда, скажем, Самсона Давыденко: оставить его на полчасика побеседовать по душам с ветеринаром. И тот почти наверняка начал бы строчить полные признательные показания. Однако такие методы Николаю претили – хотя Антонин Федотович об этом знать не мог.

– Запугивать взялись, гражданин следователь? – произнес он с нервическим смешком. – Как видно, с доказательствами-то у вас туговато!

– Ну, это как посмотреть! Да и незачем мне вас запугивать – достаточно будет просто провести официальный допрос. И неважно, как вы будете отвечать на мои вопросы – истина всё равно тут же выяснится. Я привез из Москвы один особый прибор, который сейчас находится в спортивном зале здешней школы. И он позволяет с абсолютной достоверностью выяснить, лжет подследственный на допросе или говорит правду.

– Прибор правды? – На лице ветеринара отобразились удивление и недоверие. – Да вы, наверное, сказками меня решили попотчевать?

– Отнюдь нет, и вы скоро в этом убедитесь. Жду вас ровно в 20.00 в школе – мне не хочется вести вас под конвоем через всё село, и я надеюсь, что вы придете сами. Дорогу в спортзал найдете? Ну, вот и хорошо. Я тоже туда приду, вот только отдам улики на хранение Петракову, – Скрябин приподнял над столом сверток с деталями самострела, – да проинструктирую нового участкового оперуполномоченного – он как раз сегодня должен приступить к своим обязанностям.

И с тем старший лейтенант госбезопасности покинул дом Антонина Федотовича. Однако направился он вовсе не к зданию сельской администрации – где действительно находился сейчас новый участковый милиционер, равно как и все остальные сотрудники НКВД. Впутывать их в свою сегодняшнюю затею Скрябин хотел менее всего. Они не состояли в проекте «Ярополк», и могли получить по шапке за участие в такой выходке. Но Николай не соврал: он и впрямь планировал увидеться с Григорием Петраковым, которого намеревался задействовать в своей операции – неофициально.