Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 216 (всего у книги 339 страниц)

Правда? Я могу!

Заткнись!

Я пошутил!

Чего?

– Или вы идёте в камеры заключенных. Обещаю нормальные условия и своевременную кормёжку.

Доктор закончил переводить. Техники стояли, мялись, потом один из них что-то сказал.

– Брам спрашивает: а можно им остаться в ангарной казарме? Они всё равно никуда отсюда не могут выйти.

Я мотнул головой на шагоходы.

– А это? Чтоб в следующий раз меня встретила очередь из крупнокалиберного?

Доктор некоторое время о чём-то переговаривался с техниками.

– Они утверждают, что эти шагоходы совершенно непригодны к бою в условиях сверхнизких температур. А заказанное оборудования и спец-жидкости должны прибыть через месяц…

– В ангаре не мороз!

– Но им всё равно нужно будет питаться. И ходить в столовую. На шагоходе же туда не пролезешь… А выйти на поверхность они не смогут. Шагоходы неисправны, а пешком – вокруг медведи-людоеды.

20. НУ И ПОРЯДКИ…

КАЗАРМЫ

Просьба звучала подозрительно – дальше некуда. С другой стороны, не могу же я просто взять и убить их всех?

Почему? — в голосе крайнее удивление.

Потому что они теперь пленные, а Российская Империя лет двадцать уж международную конвенцию о пленных подписа́ла. И до нас её буквально на прошлой неделе в очередной раз доводили.

Глупо.

Погоди, дай подумать. Допустим, шагоходы неисправны. Хотя в этой части меня терзают определённые сомнения. Может, всё-таки в тюремный блок их загнать? Опять же, пока будем идти – а ну как побегут эти техники на каком-нибудь перекрёстке в разные стороны, как тараканы? Замо́к оружейки я сломал, конечно. Но даже и без неё по базе столько оружия найти можно, я уверен… Морочиться потом, отлавливать этих партизан…

Не так они страшны будут, надо полагать, как докучливы. Судя по тому, как Зверь играючи пронёсся через охрану, всеми этими смешными пукалками меня так просто не убить. Но остаётся ещё Хаген, а он сейчас уязвим чрезвычайно.

Может, действительно лучше согласиться на их предложение? Если не терять бдительность… Однако… Что-то я упускаю…

Я тряхнул окровавленной мордой и пытливо посмотрел на доктора:

– Послушайте-ка, док… Раз, как вы утверждаете, база у вас не военная, а исследовательская, вы тут большая шишка, не правда ли?

Он помялся и нехотя ответил:

– Верно. Я являюсь заместителем начальника объекта.

– А вот это уже интересно. Как заместитель вы должны бы иметь возможность наружной блокировки значительной части помещений. Или даже всех. Вер-р-рно? – я добавил в голос рыка.

– Вы угадали. – Людвиг слегка отшагнул назад.

– В таком случае, загоняйте-ка этих техников в казарму и блокируйте. Нечего им по ангару шариться.

– А как же питание?..

– Этот вопрос мы решим позже. Ну⁈ Или они предпочтут умереть?

Я смотрел, как техники входят в казарму. Вяло как-то. Надо бы запугать их как следует…

– Без глупостей. Сидеть и фокусы не придумывать. Через некоторое время мы ещё раз зайдём…

Надеюсь, я не делаю глупость…

Ты умный!

Мы вышли из ангара, и доктор закрыл ещё и наружную дверь.

– Теперь куда? – Я огляделся.

– На вашем месте я бы заглянул в казармы пилотов и в столовую.

– А что, у многоножек во дворе я не всех?..

– Есть ещё вторая смена.

– Почему же они не подняли тревогу и не поспешили на помощь людям, оборонявшим базу?

Заменгоф отвечать хотел не очень. Пришлось снова рычать, на психику давить… По итогу выяснилось, что вся база разделена на зоны. И персоналу из одной зоны под страхом немедленного увольнения запрещено даже разговаривать с персоналом другой. Они и обедают в несколько смен, не пересекаясь. И стрельба в первом круге уже случалась – два раза медведи проникали внутрь, и их пришлось ликвидировать.

– Простите, фрайгерр, это всё-таки не военная, а научно-исследовательская база. И мы не предполагали, что союзники… тем более союзники!.. напустят на нас Высшего оборотня.

Ага, Высшего… Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд… Ну, маманя!

Мама страшная!

Ага! Иногда бывает.

– Предполагай не предполагай, всё равно это глупость. У русских и своих оборотней хватает. Давай, в казарму пилотов двигаем.

– Как прикажете, фрайгерр, но там не только пилоты, там и остальной технический персонал. И в столовой две официантки и два повара.

Ни хрена мы базу у себя под носом профукали! Две смены пилотов, техники, официанты, повара! Научные, мать их, исследователи!

– Сначала к пилотам.

– Слушаюсь.

Дверь в казарму оказалась братом-близнецом двери в ангар. Такая же тяжелая и толстая. А сама казарма пилотов представляла собой высокий зал с двумя ярусами небольших комнат по периметру. Ну и столами в центре, за которыми сейчас сидело несколько человек. И не успел Заменгоф что-то сказать, какой-то пацан истошно заорал и принялся в меня стрелять. Ага, из пистолета. В белого медведя. Ладно бы ещё из револьверта. Там патрон всяко мощнее… Тем более, что щит-то я не снял и сейчас переливался красноватым маревом. Представляю, как это было жутко. Тут и так морду от крови, уже слегка запёкшейся, не оттёр, так ещё и щит спецэффектов доставляет…

А потом к стрельбе присоединились вообще почти все. Я стоял как новогодняя ёлка в огоньках рикошетов. И что характерно, совершенно не чувствовал упадка сил. Вот что Облик животворящий делает!

Я самый сильный! — шевельнулось на заднем плане.

Знаю! Привычно отозвался я.

Нет! Мы самые сильные!

О как? Но пора этот цирк заканчивать! Я поднялся на задние лапы, во весь свой чуть не пятиметровый рост и рыкнул:

– Фояр айнштеен! – Уж стандартные фразы из военного разговорника я знал на нескольких языках. Устав терпеть вспышки, проревел уже по-русски, чтоб до самых тупых дошло: – Прекратить огонь!

Но стрелять перестали не поэтому. Судя по всему, у половины тупо закончились боеприпасы. А остальные прекратили стрельбу, видя бессмысленность происходящего. Хотя не все. Тот самый пацан, что принялся стрелять первым, бросился на меня… и попытался ударить… стулом.

– Думкопф! – рявкнул я ему прямо в лицо.

Пацан побледнел и плавно стёк в обмороке.

– Эмме всегда отличалась некоторой неуравновешенностью, – задумчиво проговорил доктор, выходя у меня из-за спины, где благоразумно спрятался на время стрельбы. Почему-то он верил в мою мощь гораздо сильнее, чем в ручное оружие своих соплеменников.

– Эмма? Это девушка? У вас берут в пилоты девушек? – Ошибиться было невозможно, на лежащей фигуре был стандартный комбинезон пилота, который у разных стран отличался лишь деталями да цветовой гаммой, обычно темной. – Куда катится мир? Так, доктор, тут все знают русский?

– Да, одним из условий работы здесь было знание языка. Некоторые знают даже чукотский! – почему-то с гордостью произнёс Заменгоф. Наверное, это он его и знал.

– Слушать меня всем! База захвачена… Мной! Как вы могли убедиться – ваше оружие бесполезно! Если желаете стать моим обедом, милости прошу! – Я улыбнулся, показав полный набор зубов. – Ваша казарма будет заблокирована. Любого, предпринявшего попытку покинуть это помещение и тем более любого замеченного в коридорах – съем! Доктор, тащи эту дуру, это мой сегодняшний ужин!

Кажется, я перестарался. Эта самая Эмма очнулась посреди моей пламенной речи и, судя по запаху, обоссалась, а потом снова грохнулась в обморок.

– Слушаюсь! – А вот Заменгоф вообще не страдал сантиментами. Сказали: «тащить на ужин» – он и потащил. Что характерно, за ноги.

ДРУГАЯ МОРАЛЬ

Мы вновь вышли в коридор.

– Теперь в столовую?

– Давай.

Так и шли, сначала доктор, который волок Эмму, потом я. В столовую вели широкие двустворчатые двери со стеклянными вставками – для разнообразия, видимо. Доктор отпустил одну ногу Эммы, которая брякнулась о пол, и открыл одну створку.

– Сразу им скажи, что если будут визжать – съем их!

– Понял, фрайгерр.

Через некоторое время я подцепил дверь когтем и зашёл в столовую. Огляделся. А чего я ожидал? Совершенно спартанский армейский интерьер. Голубые стены, белые столы. На стенах, разве что, пара картин. Пейзажики какие-то городские. Около раздаточной замерли четыре человека в белой поварской одежде. Две девушки, женщина и пожилой мужчина. Рядом с ними стоял доктор и что-то эмоционально объяснял. Бешеная Эмма сидела у их ног, прислонившись к прилавку, и с округлившимися от ужаса глазами переводила взгляд с одного на другого.

– Фрайгерр Коршунофф, персонал нашей столовой будет очень рад приготовить вам ваш ужин.

Чего?

– Какой ужин?

Есть! Есть хочу! Ну или напугать!

Заткнись!

Обидно!

– Ну её же! – доктор ткнул пальцем в Эмму, которая сидела, по-моему, онемев от ужаса. – Как вам её приготовить?

Кажется, доктор слегка двинулся в своём желании угодить мне буквально во всём… Это ж надо вот так… Или сюда, на эту базу, набирали людей с максимально «гибкой» моралью или что-то подгнило в этих ваших Нидерландах. Так протухло, что аж до России-матушки несёт. Нет, ну это ж просто в голове уложить невозможно! И чего им говорить?

Давай их обманем и напугаем!

Гос-споди, ты ещё кто?

Это же Я! Ты зовёшь меня Зверем!

Голос Зверя в моей голове изменился. И изменился как-то рывком.

Я – учусь! Да! Страх – это тоже вкусно! Есть чужой страх! И любопытство! И смех!

И что ты мне предлагаешь?

Позволь мне говорить! Я плохо говорю! Ты можешь меня убрать, или помочь, если я ошибусь! Мы вместе! Ты и Я! Самые-самые!

Это прям а-та-та какое-то! И что будет дальше? Потом я подумал и мысленно махнул рукой. А давай!

Тело слегка качнулось, когда Зверь брал его под свой контроль, а я изо всех сил старался не отпустить вожжи. Это было, как управлять лодкой в таёжной реке – поток несёт тебя, но направляет лодку сквозь буруны твоя воля…

Красиво! Потом покажешь?

Хорошо, покажу. Там и правда красиво. А какая там рыбалка!

Хочу!

– Вы! Слушать меня внимательно! – Речь Зверя была ещё не ровной, он, казалось, специально выбирает короткие, рублёные фразы. Но повара как-то внезапно вытянулись по струнке и принялись внимать чуть ли не с трепетом. – Её вымыть! Аккуратно! Одеть тепло! Ты! – Он качнул мордой в мужчину-повара.

Как же он восхитительно боится!

– Большой таз варёного мяса! Без специй, без соли! И на чём лежать! Мне лежать! Мясо будет есть она. Потом я буду есть! – А теперь вкусным ужасом захлёбывалась Эмма. – Если с моей едой что случится, и она будет невкусной и мёртвой – съем вас! И я чувствую яд! Ясно?

Четвёрка поваров судорожно закивала. Волны ужаса от них расходились буквально по всей столовой.

– Выполнять!

Я недоумевал – зачем?

Я расскажу. Ты главный, ты старший, ты самый-самый! Ты умный! Ум – сила! Я понял! А я самый хитрый!

И?

Сейчас! Мы шли сюда, там были берлоги, которые можно закрыть.

Тюремные камеры?

Да!

Зверь стремительно учился, я буквально чувствовал, как он роется в моей памяти, подбирая правильные образы и слова. И была огромная радость что он, как ему казалось смог уловить, как мне угодить.

Мы запрём самку в камеру. Накормим её и поедим сами – мясо. Не её, а мясо!

Я понял!

Дадим ей на чём лежать и укрыться. Меха нет – иначе самка замёрзнет. Все будут думать – мы её съели. И бояться!

И бояться. А ты не думаешь, что они от отчаянья могут чего сотворить?

Я чувствую запахи. Мы заранее узнаем злость и агрессию.

Понял. Ты и правда хитрый!

Я улыбнулся. Это становится интересным.

Мы с доктором вышли в коридор.

САМЫЙ СТРАШНЫЙ ПРОФЕССОР

– Теперь в лабораторию.

– Фрайгерр Коршунофф! Может, не будем мешать профессору? Вы не знаете, какие у него покровители…

– А мне абсолютно всё равно. Ты же не знаешь, какие у меня покровители.

Заменгоф задумчиво обозрел тушу медведя и пробормотал:

– Пожалуй, и не хочу знать.

– И правильно! Держись этой линии, доктор, и проживёшь дольше. Вперёд.

В конце концов, мы подошли к огромной и, по-видимому, бронированной двери шлюза. Да ещё и выкрашенной в ярко-оранжевый цвет, чтоб даже для особо одарённых было понятно: опасно!

– И как мы будем до этого профессора добираться? Постучимся? Вероятно, ногами? Поскольку руками если – они нас не услышат.

– Ваше чувство юмора, фрайгерр, соответствует вашей форме…

– О-о, ты настолько поверил в себя, что принялся хамить?

– Нет, нет… простите меня… просто… я очень боюсь профессора Вебера. Это что-то из разряда иррацинального… Он всегда вежлив и предупредителен, но…

Тут меня осенило, что я забыл спросить самое главное.

– Он маг?

– Да, конечно. Магозоолог.

Пень горелый! Зверь! Этого мага обязательно нужно грохнуть первым. Иначе он нас с тобой…

Я понял!

Пожалуй, самый неприятный вид мага именно для оборотня. Поскольку сила оборотня в духе зверя, а этот гад способен именно на него и воздействовать.

Поставь шкуру… щит! Самый толстый! Я сам его достану!

А сможешь?

Сможем! Вместе мы – СИЛА!

Меж тем доктор нажал на неприметную кнопку, и внутри раздался резкий, неприятный звонок. Видимо, большинство дверей были так оборудованы?

Из черного блина громкоговорителя донеслось:

– Я искренне надеюсь, что причина достаточно веская…

И дверь, заскрежетав, начала отодвигаться в сторону.

Готов?

Да!!!

Я почувствовал, как напряглось тело. Оно словно наливалось пружинистой силой. И это было так здорово, что я даже немного испугался – слишком заманчиво было остаться в виде медведя.

Нет! Человеком тоже здорово! Я видел!

Рад, что ты понимаешь.

Пока шёл наш безмолвный разговор, двери открылись достаточно для молниеносного прыжка. Вот каждый раз удивляюсь – уж насколько здоровая махина белый медведь, а как легко и даже изящно может двигаться. Как только дверь открылась достаточно, Зверь бросился вперёд. Вот только весь его стремительный натиск закончился на полу у ног невысокого толстенького мужичка в синем халате и пенсне. Тело огромного белого медведя лежало просто грудой и ни одной мышцей пошевелить не могло. Ещё и перед глазами всё расплывалось…

– Людвиг, голубчик, ну, сколько можно вас ждать? С начала тревоги прошло уже столько времени…

– Господин профессор, этот… – сука-доктор пнул меня, – совершенно не поддавался на намеки. Вначале мы в ангар зашли, потом к пилотам… Он даже выбрал себе жертву на ужин! Представляете?

– Какой затейник! Но мне импонирует его чувство юмора. Жертва на ужин! Превосходно. И кто этот несчастный?

– Эмме.

– Бедняжка. Нам всем будет так её не хватать.

– Так он же ещё не…

– А вот об этом никому знать не нужно. Правильно?

– П-правильно, господин профессор.

Толстячок присел, с некоторым усилием развернул мою голову в свою сторону и продолжил:

– Фрайгерр, как вы думаете, почему мы продолжаем общаться с Людвигом на русском? Языке, который, как я понял, мы все тут знаем? Да-да, чтоб вам всё было понятно. Я с самого начала слышал всё происходящее на моей базе. Жаль, что посмотреть не мог, ну да сейчас здесь закончим и посмотрим. Нет, ну поглядите, какой экземпляр! Впервые вижу вблизи высшего оборотня в полной боевой трансформации! Давай-ка мы вернём тебе возможность говорить…

Ах ты, тварь самонадеянная!..

Я сплюнул накопившуюся слюну.

– А я вовсе и не оборотень!

– Что? Что ты сказал?

– Я не оборотень! – проревел я, наконец-то смог сфокусировать глаза и долбанул в «профессора» льдом. Мощная сосулька пришпилила толстенькую тушку к какому-то шкафу, а вторая пробила голову, разбросав ошмётки гениального мозга по сторонам.

– Бейте его! – заорал Людвиг-мать-его.

Но ко мне уже вернулась власть над телом. И не только. Несколько заклинаний отрикошетило в стороны, и я заорал:

– Взять!

Да-а!

Первым под удар попал добрый доктор, причём Зверь достал его задней лапой. Просто ударив назад и пробив насквозь. Потом на меня бросилась четвёрка молодых человек в синих халатах, прям как у профессора. Наверное, помощники? Ну и кто им после этого доктор?

Тем более доктор того… этого…

Юмор?

Ага! Вкусно!

Пока мы обменивались мыслями со Зверем, он раскидал синехалатников и доламывал двери в какое-то помещение, за которым пахло страхом. Нет – ужасом.

Вкусно!

За дверью оказались трое в синих халатах, причем одна из них – женщина. Вернее, девушка.

Самку тоже?

Подожди.

Хорошо! Давай дальше ты.

Давай!

21. КОГО НАЛЕВО, КОГО НАПРАВО…

ЛАБОРАНТЫ

– Сидеть не двигаться!

Вытаращенные глаза, голубые, трясущиеся от ужаса губы.

Самое интересное, что первой отмерла как раз девушка.

– Пожалуйста, не убивайте! Мы будем сотрудничать!

К ним ломает дверь окровавленный медведь, а они: «мы будем сотрудничать»???

– Да куда вы, на хрен, денетесь…

Я оглядел комнатку, куда они забились. Шкафы, пара мелкоскопов, какие-то ящики и клетки.

– Ну, как прошёл эксперимент?

– Откуда вы знаете? – похоже, дамочка тут за главную осталась. Или у мужичков совсем голос отнялся.

– Слухами земля полнится. Давай, рассказывай, а то я могу посчитать тебя бесполезной.

Она поморщилась.

– Основная фаза не завершена, но положительные результаты уже есть.

– И какие же?

– Агрессивность у образцов на нужном уровне и уровень инвазивности повысился в три с половиной раза.

– А давай по-простому, как для особо одарённых медведей? Не надо умничать. Все умники там, внизу остались. В чём заключался этот ваш эксперимент?

– Выведение особой устойчивой популяции леммингов вида Dicrostonyx torquatus. Копытного лемминга. М-м-м… с повышенным уровнем агрессии.

– Погоди. Копытного? Лемминги – это же мыши такие, большие, но мыши? – Эти яйцеголовые явно не в себе… Агрессивные мыши, ага.

– Вернее говорить хомяковые. Но да, это мелкие такие грызуны. Профессор Вебер был крайне близок к выведению породы, особо агрессивной к человеку. Конечной целью было формирование очага грызунов-переносчиков заболеваний, опасных для человека. К примеру, туляремии…

Чего-то мне поплохело.

Учитывая, с какой скоростью лемминги плодятся… Тут только начни – через год этих мышей будут тысячи! Да где там – миллионы!

И так на северах народу негусто, а после «экспериментов» он и вовсе обезлюдеет! Биологическое оружие делали для матушки России! Я вас, с-сука, всех сам съем!!!

Правильно!

Я с огромным трудом взял себя в руки.

– Система ликвидации подопытных?

Девушка усмехнулась.

– При отсутствии питания они сами умирают за неделю.

– Я спросил о ликвидации уже выведенных особей. И, милочка, вы живы – пока полезны мне. Ясно?

Она кивнула.

Я продолжил:

– Документация?

– Простите? – Она поперхнулась. – Простите ещё раз. Просто слышать такое от медведя…

– Ну так я не всегда медведь. И даже сейчас я – не только медведь! Так что уясните себе сразу, в ваших интересах оказывать мне всецелое содействие. Или закончите как ваш бывший шеф. Кстати, а что он тут вещал, что может слышать всё на базе?

– Система микрофонов и динамики по всей базе.

– Понятно. – Я улыбнулся, чем, по-моему, нагнал ещё ужаса. – Так где документы?

– Вот в этих шкафах. Она обернулась и поочерёдно ткнула в три шкафа позади неё. Здесь собрана вся документация по проекту, которая сможет вас заинтересовать.

– Ну и прекрасно. Собирайтесь, вы идёте в казарму для персонала, а я закончу свои дела там, я махнул мордой в сторону входа. А потом ещё раз наведаюсь.

Вот ты страшный! Зависть! Ты видел – он же в штаны наложил.

Который?

Тот что слева сидел.

Не, не заметил… хотя… Я принюхался. Фу-у-у.

Я же говорю, ты страшный!

Спасибо за комплимент.

Я прошёл мимо того, что осталось от Заменгофа. Мда, неприятно получилось. Но внимательно осмотреть пришлось. Я же видел, он к дверям такой себе брусочек синенький прикладывал… Наверное, блокатор, или ключ. Рыться в трупе не хотелось от слова совсем. Тем более, что удар разорвал его мало не пополам. Ну, да так ему и надо. Интересно, а у профессора такое есть? Подошёл к пришпиленному трупу.

– Ты! – Я мотнул мордой в одного из парней. – Иди сюда. Ищи синий брусок в карманах.

Лаборант трясущимися руками обшарил труп и нашёл. Только не синий, я ярко желтый. И куда я его положу, пень горелый? Карманов-то нет! Не предусмотрено в медведе карманов!

Пусть оторвет рукав у халата. Завяжет узлом и положит в него ключ. Можно в пасти нести!

Молодец.

Стараюсь. И улыбнулся внутри.

Я продублировал идею Зверя лаборанту. Так этот идиот оторвал рукав у своего халата! Главное, вокруг трупов полно! Некоторые даже не особо и повреждены. Зачем у своего-то? Потом заставил лаборанта обшарить труп Заменгофа. И на том был обнаружен синий брусок. Если желтый не подойдёт…

– Вперёд! – Я качнул мордой. И поднял свёрток. Блин! Как же неудобно без рук-то!

Справимся.

Да куда денемся?

Самое главное, чтоб у фон Ярроу всё нормально было. Доктора теперь нет, но если он Хагена нормально заштопал, то в самом худшем случае и медсестричка сгодится. Теперь на всю эту базу ужаса нагнать, чтоб жиденько срались, и до наших бежать. Тут меня словно кувалдой стукнула мысль: а как я в таком виде явлюсь? Как обратно в человека превратиться?

А зачем?

Серафима! Аркаша!

Не ори! Я понял. Это проблема. Я тоже не знаю, как в двуногого сжаться.

А ты, получается, не против? Удивлён.

Мы всё равно теперь вместе. Ты и я. Самые-самые!

Ну по правде не самые-самые, есть и много сильнее.

Да?

Ты мои воспоминания листаешь как книгу, вспомни Императора или Белую Вьюгу…

Ой, мама! Страшно. Они люди?

Вот-вот. Они люди. Там, брат, такие люди-монстры… Хотя мы с тобой теперь тоже…

Мы вырастем! Станем сильнее! Надо стать больше, много кушать и вырасти!

Тоже ничего так идея.

Я потихоньку привыкал вот так общаться у себя в голове. Похоже, мне теперь не грозит одиночество.

Мы – вдвоём!

Ага!

Дошли мы… в смысле – я и Зверь, подгоняя лаборантов, дошли до казармы тех.персонала и пилотов. Я решил запереть их всех скопом. Поскольку в тюремные камеры, допустим, я их утрамбую. А как ключи от дверей поворачивать? Рук-то нету… Тут с этим ключом-разблокиратором-то…

Я как раз дошёл до казармы пилотов и попытался мордой приложить к выемке скважины на двери оторванный рукав. Что-то недовольно пикнуло раз, другой. Да ядрёна колупайка! Криво, видать, прикладывается? А если на третий раз заблокируется совсем? Это в мои планы тоже не входило, так что я плюхнулся на задницу около входа в казарму и принялся развязывать узел на рукаве. Не такой уж он тугой и мелкий, даже для моих нынешних когтей. А медведи, во всяком случае бурые – когтями очень ловки. Приходилось наблюдать, как косолапый на болоте клюкву ест – стебелёчек клюквенный двумя коготками приподнимает, ягодки на нём повисают, как крохотные лампочки на гирлянде – и губами этак аккуратненько обирает. Довольны-ы-ый.

Вкусно? – с любопытством поинтересовался зверь.

– Ещё бы! – пробормотал я себе под нос. – А мы с тобой чем хуже?

Мы ловкие!

Вот именно. И пусть эта лаборантка на нас не косится. Может статься, она как раз и хочет казарму заблокировать? Никому доверять нельзя, запомни. Только мне.

Понял. Только тебе.

Я вытряхнул из импровизированного кошеля ключи, подумал и приложил докторский. Чем блокировали, тем и разблокировать будем. Внимательно посмотрел на рисунок запирающего узора скважины… ключа… совместил – операция прошла вполне успешно!

В этот раз открывающиеся двери были встречены молчанием и стволами немногочисленных пистолетов из-за чахлой баррикады. Они тупо стаскали все столы и стулья в центр и, видимо, решили там обороняться.

– Идиоты. Вы реально решили, что меня это остановит? МЕНЯ⁈

От рыка один из пилотов таки стрельнул. Пуля отрикошетила от щита и улетела в потолок.

– Говорю же, идиоты. Принимайте пополнение.

В казарму зашли лаборанты.

– А где профессор? – проблеяли за баррикадой.

– У него временные трудности в связи с переизбытком льда в организме. Топай быстрее, – подтолкнул я последнего лаборанта. – Малохольные вы какие-то… Сидеть смирно, друг дружку не жрать!

Ну, всё. Теперь бы ещё двери запереть понадёжнее. Когтем аккуратно подцепил рычаг, и дверная плита послушно поползла вбок, закрывая казарму. Ещё раз примерился синим докторским блокиратором, приложил его к замку. Аккура-а-атненько… Что-то тихонько пискнуло. Проверим. Работает! Сколько я ни дёргал рычаг, дверь отказывалась открываться. Будем надеяться, что изнутри они её тоже не того… не откроют.

Теперь мой предполагаемый ужин.

Почему предполагаемый? Там ещё мясо должны приготовить.

Точно!

Ага!

ЖЕРТВЕННАЯ ДЕВА

Я дошёл до столовой и был ещё раз поражён. Разговором, что вёлся за стеклянной дверью. Во первых, они все говорили по-русски. Второе – тема, о которой говорили.

Эмме просила… как бы это культурно… В общем, Эмме просила использовать её в качестве любовницы перед несомненной участью быть сожранной. Поскольку, как оказалось, была девственницей.

Повар отнекивался и утверждал, что «портить еду» не собирается, поскольку дорожит своей шкурой. Причём он так и сказал – «шкурой». И вообще, мол, может, её и выбрали в жертву, поскольку девственница. А официантки поддакивали, что если он её нечаянно испортит, неизвестно ещё, кого в таком случае сожрут.

Когда я протиснулся в дверь, вся честна́я компания, как по команде, замолчала и выстроилась перед прилавком в маленький строй. Причём девушка-пилот тоже. Эмме была вымыта, одета в поварскую белую одежду и фуфайку. Рядом стояла тележка с огромным баком. Так, это – требуемое мясо. Рядом с баком был втиснут рулон ветоши. Видимо, для моей лежанки.

– Пошли! – От моего рыка «жертва» подпрыгнула и отчаянно оглядела поваров. Но никто из них даже слова ей не сказал. – Тележку катить сама будешь. Иди за мной.

– Д-да… – Она коротко всхлипнула и толкнула свою «последнюю» ношу.

Идиоты непуганые!

Почему? Как раз пуганные.

Да это поговорка такая.

Знаешь, а мне эта самка нравится, – внезапно подумал Зверь. – Не ноет. И в том ангаре она единственная на нас бросилась в рукопашную. Есть в ней чего-то такое… наше… звериное… Тока дура она. Молодая дура. Неожиданно закончил он.

Ну, давай тогда не в камеру её, а в лазарет определим. Медсестричке, по-любому, хоть какой помощник нужен будет.

Давай. Только ты сам ей всё объясни. Я с самками плохо разговариваю.

Хорошо.

Я обернулся к девушке, выплюнул на пол кулёк с блокираторами.

– Эмме… – Она подпрыгнула и споткнулась о тележку. Чуть не перевернула моё мясо, пень горелый! – Во-первых, для тебя самое главное сейчас – я не собираюсь тебя есть. Ясно? Кивни.

– Д-д-а! – Она так отчаянно закивала, что я на секунду подумал – у неё голова отвалится.

– Второе. Я вначале хотел запереть тебя в тюремных камерах, но потом передумал. Сейчас мы идём в ваш лазарет. Там лечат моего друга. Поскольку доктор Заменгоф – всё, будешь помогать медсестре. Сможешь? Кивни. Один раз кивни. Молодец. Ты с Ильзе знакома?

– Да. Мы даже жили в одном районе. Только она на медицинские курсы поступила, а я на механические…

– И зачем тебе быть пилотом? Грязно, тяжело, да и убить могут. Или съесть.

Она люто побледнела.

– Мне очень нужно деньги заработать. Много.

– И зачем? Хотя давай ты на ходу расскажешь. И положи вот это в тележку, – кивнул я мордой на измусоленный свёрток. – Ну, рассказывай.

– Сестра очень больна. А маги-лекари, особенно в области восстановления лица, просят просто несусветно много.

– И поэтому ты нанялась пилотом на базу, где кормят белых медведей людьми? И я не себя сейчас имею в виду. А простых медведей. Там, за воротами. Я мотнул головой.

– Но это же трупы! Их же специально привозят из европейских моргов.

– Ага, рассказывай сказки мне. Это ж золотые трупы будут. Ежели их аж из Европы сюда везут.

– Ну, может, не из Европы, а из Америки или этой… Канады. Я не знаю точно, но то, что это трупы, видела сама.

Я помолчал.

– Эмме. Тут кормят медведей трупами людей! Да даже трупами! Это же за гранью!

– А вы…

Я взревел:

– А я ещё никого не съел! – Да что же это такое! Я так гордился тем, что сумел заставить Зверя не жрать людей! А уже второй раз обвиняют!

Дурак молодой был. Извини.

А сейчас не молодой?

Не-е-е, вырос! Я сейчас у-ух!

Ага.

Некоторое время мы шли молча. Эмме катила столовскую тележку и сосредоточенно молчала. Потом разродилась:

– Извините. Я совсем не хотела вас обидеть. Можно вопрос?

– Давай.

– А в госпитале ваш укротитель лечится?

– В смысле? – От неожиданного вопроса я аж остановился. – В смысле, «укротитель»?

– Ну-у, у каждого Легендарного Зверя есть свой хозяин. Мне бабушка рассказывала… – совсем тихо закончила Эмме. А потом, словно воспряв, закончила: – А вы точно Легендарный! Я же видела, как вас пули не брали!

– А то, что я разговариваю с тобой сейчас, тебя не удивляет?

– Ну так я же говорю – Легендарный.

Давай ей врать не будем, а?

Почему?

Она забавная!

Хорошо.

– Эмме, вынужден тебя разочаровать. Я маг-оборотень.

Она вздохнула.

– А я так хотела хоть одним глазком взглянуть на сказку…

Тут мы подошли к вырванной решётке и разорванным трупам.

– Вот тебе сказка. Страшная-страшная.

Она тряхнула головой.

– Это просто мёртвые. Они не опасны, вот живые, они… – она остановилась и внезапно разревелась, – они меня на съедение отдали-и-и…

И вот стоит огромный белый мишка, глаза вытаращив, в плечо ему уткнулась ревущая девушка. И не знает, что делать.

Наконец мне это надоело.

– Эй, Эмме! Так это ж мне тебя отдали… Так что теперь ты вся моя. С потрохами.

Тьфу, блин! Ну у тебя и шуточки!

Так это же ты сказал!

Нет! Ты!

Вот только сумасшествия мне сейчас не хватало!

Согласен!

Так, не будем ссориться! Мне ещё разлада прям в голове…

Повторяешься.

Зато правда.

Эт точно!

Пока я ругался сам с собой, Эмме успокоилась. Видимо, сама не понимая, что делает, даже моську свою заплаканную о мой мех вытерла. Потом, осознав, что делает, отскочила и таки перевернула многострадальный бак с мясом! Хорошо, хоть не на трупы.

Но оказалось, хитрые голландские пищевые баки крышку-то на закрутке имеют! Так что ничего и не высыпалось. С помощью Эмме я взгромоздил его обратно на тележку, и до лазарета мы добрались без приключений. На трупы и вообще свидетельства моего буйства Эмме смотрела с любопытством и только иногда морщилась в особо впечатляющих моментах.

Наконец мы подошли к двери госпиталя.

– Вон ту кнопочку нажми, – приказал я.

Раздался резкий звонок, и Ильзе почти сразу открыла дверь. Что забавно, не спрашивая: «Кто, что?»

Оглядела нашу компанию и грустно улыбнулась:

– А доктор?

– Доктор попытался предать и напасть на меня…

– Понятно. Он всегда был несколько самонадеян. Но врач был хороший, упокой Господь его грешную душу. А что тут Эмме делает? Кстати, привет.

– Да вот, мне её на ужин отдали…

Вы бы видели глаза медсестры!

– В-вы шутите?

– Нет, Ильзе, – сердито шмыгнула носом Эмме. – Господин медведь не шутит. Этот твой доктор и постарался…

– Какой ужас!

* * *

Я потребовал от Ильзе запереть изнутри медблок, заметил выемку для спец-ключа и заблокировался профессорской жёлтой плашкой. Бережёного Бог бережёт.

Первым делом осмотрел Хагена. Нет, не как врач, а в палату к нему заглянул.

– Состояние больного стабильное, – уверила меня Ильзе. – Доктор… – она слегка запнулась, – сказал, что его вмешательство более не потребуется, только уход.