Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 339 страниц)

– Зря вы это затеяли, товарищ Скрябин, зря, зря… Ведь, к примеру, ведьма эта может заставить кого-нибудь из местных жителей восстановить провода! И тогда, если поступит приказ из Москвы, мы и без вас вынуждены будем отсюда уехать.

Но тут в разговор вступил парторг Сурков – немного пришедший в себя после отбытия кадавра:

– Восстанавливать провода некому. Наш колхозный электрик печенью страдает и лежит сейчас в районной больнице.

– И не в первый раз уже, – ядовито заметила старуха Варваркина. – Сколько ни хлестать водку, а паче того – дрянь всякую! Помню, еще прошлым летом, когда у нас Катя моя с мужем гостила, в колхозном коровнике проводка сгорела, а электрик тогда тоже на больничной койке валялся. Так что пришлось Савелию – зятю моему, он мужик рукастый, – провода в порядок приводить.

– И что же, – спросил Скрябин, – с тех пор проводку в коровнике не трогали?

– Никто её с прошлого лета не касался, – сказала Антонина Кукина, бригадирша доярок. – Электрик вообще в коровник больше года не заходил.

И хронометр подтвердил: она не лгала. Так что Скрябину уже и не требовалась больше ответная телеграмма из райцентра – которую теперь всё равно было не получить.

Часть третья. АНТИКОЛДОВСТВО. Глава 16. Суд Линча по-русски

29 мая 1939 года. Понедельник

1

Как только рассвело, все, кто не состоял на службе в следственных органах, скопом покинули здание сельсовета. Старики Варваркины забрали с собой своего мертвого пса – понесли хоронить. А Лару Скрябин отправил домой с условием, что её проводит Петраков и останется с ней до того момента, как сам Николай придет его сменить.

– Это еще зачем? – удивилась девушка.

Но Скрябин только строго глянул на неё, ничего не сказав.

И, пока суд да дело, вместе со всеми ушла и Антонина Кукина – никто и не заметил, как она улизнула. Ножниц, воткнутых в порог, не было на месте, чтобы удержать её: тот, кто выдернул их ночью, явно решил их умыкнуть. А чугунный ухват кто-то снова приставил к боку печи. Хорошо, хоть «прибор правды» по-прежнему стоял на столе: посягать на имущество НКВД никто не решился.

Конечно, Скрябин мог бы отправить кого-нибудь за председательшей, привести её обратно, однако он решил: с этим можно повременить, деваться ей всё равно некуда.

Солнце поднялось уже высоко, разгорался день, а Крупицын всё не возвращался. Сменив Эдика, на дежурство возле люка погреба заступили уже Скрябин с Давыденко. А Бондарев и Адамян отправились оценивать ущерб, нанесенный электрическим и телеграфным проводам.

И Самсон опять завел прежнюю песню:

– Дурной это знак, товарищ Скрябин, что его так долго нет. Уж наверняка пакость какую-нибудь они с ведьмой затевают!..

– Вряд ли Крупицын в своем нынешнем состоянии может что-нибудь затевать, – заметил Николай. – Он всего лишь гонец. Хотя наверняка многие наши секреты для местной ведуньи секретами быть перестали – он выдал ей всё, что знал.

– Ну, тогда я пойду вместе с вами на встречу с ведьмой! А если она не согласится на это, то спрячусь где-нибудь неподалеку и стану наблюдать.

– Нельзя, Самсон, – покачал головой Николай. – У таких, как она, на людей нюх. Вспомни хотя бы сказки: «Фу, фу, русским духом пахнет!..»

Давыденко, однако, легкомысленного настроения своего шефа не разделял.

– Если с вами что-нибудь случится, – привел он последний аргумент, – кто вместо вас доведет расследование до конца? Должен же быть более приемлемый выход из этой ситуации – чтобы вам не встречаться с ведьмой!..

– Насчет моей с ней встречи не волнуйся. Я знаю кое-что, о чем ей неизвестно. И у меня есть хорошие шансы её переиграть. Но меня сейчас занимает другое…

– То, что сказала Антонина?

– Да. Я и раньше думал на него, и даже сделал запрос в райцентр: видел ли его кто-нибудь с пятницы в городе? Но теперь и так всё ясно. Он доставил меня в Макошино, а потом отплыл немного от пристани, спрятал где-то лодку и пешком пошел сюда. И сообщил своей неблаговерной, что в село прибыл новый следователь.

– Но зачем он вам так подробно рассказал обо всем, что здесь творится?

– Савелий, по сути, не сообщил мне ничего такого, о чем бы я сам впоследствии не узнал. Зато в главном он мне соврал: сказал, что жена его сейчас в Ашхабаде. Интересно, он знал, что она крутит амуры с кем попало?

– А меня вот что интересует: зачем ему понадобился Кукин?

– То, что пострадал председатель колхоза – случайность. Когда Савелий рассказал о моем приезде Катерине, та вместе с теткой готовилась совершить ведьмовской обряд, которому нельзя было мешать. И вот – мне наперехват выслали «живую голову». А для участников засады в коровнике был подготовлен дополнительный отвлекающий маневр. Катерина сказала Савелию, что тот должен сделать, и снабдила его пистолетом, взятым у Кукина – наверняка без его ведома. И велела мужу после всего вернуть оружие на прежнее место. Полагаю, у неё был ключ от председательского дома, и муж её попал туда, даже не разбудив Антонину.

– А еще, – подхватил Самсон, – Катерина дала указания бледному хахалю – Серову, – чтобы тот в определенный момент отодвинул засов. И Савелий пальнул по лампочке, зная: погаснет одна – погаснут и все.

– Точно. Ну, а спровоцировать Эдика выстрелить в Кукина Серов мог и ненамеренно. Хотя у Жени имелся повод не любить председателя: соперник как-никак.

– Но как вы вообще узнали, что Женька завел с Катериной шашни? Я, например, об этом понятия не имел.

– Как я узнал – лучше не спрашивай. – Николай поморщился при воспоминании о простыне с серовато-желтыми разводами.

И тут снизу, из подвала, донесся шорох осыпающейся земли, а затем – скрип ступеней приставной лестницы.

– Идет, идет!.. – вскинулся Самсон.

Скрябин чуть приподнял дверцу подвального люка, но, как и условлено было – приподнял так, чтобы солнечные лучи не проникали вниз.

– Встреча состоится, – донесся из подвала трубный голос. – Нынешней ночью. Так что вам дается отсрочка почти на сутки. После полуночи ты, Николай, придешь в баню Варваркиных – и принесешь с собой несоленой еды, да побольше!

– Ну, ясно: ведьма приведет с собой сопровождающих... – прошептал Самсон.

– А как насчет гарантий? – спросил Николай.

– Гарантий не будет, – честно сказал ходячий мертвец. – Но если вы с хозяйкой договоритесь, никто в следующую ночь в навь не обратится. А если нет…

– Откажитесь, товарищ Скрябин, – взмолился Давыденко. – Ведь это ж – ловушка!

– Думаю, выбора у меня нет, – сказал старший лейтенант госбезопасности, а затем обратился к посланцу ведьмы: – Передай: я приду.

2

Летучие мертвецы ночью нанесли ущерб не только электрическим и телеграфным проводам. И, если новых нападений на людей не последовало, то с животными всё обстояло иначе.

Колхозным коровам в ту ночь повезло: ни одна из них не пострадала (в их загонах по распоряжению Скрябина вывесили пучки чертополоха, ненавистного навьему племени). Зато частнособственнические буренки, а также козы, овцы и даже куры, подверглись грабительскому расхищению. Хотя и не полному: ведьма, управлявшая навями, пока не собиралась доводить макошинцев до состояния, когда терять уже нечего. Домашняя живность сократилась ровно вдвое: если в курятнике был десяток кур, то пять из них по-прежнему сидели на насесте, а от других пяти оставались только перья, частью – лежавшие среди помета на полу, а частью – всё еще летавшие в воздухе.

Аналогичным образом исчезли из загонов каждая вторая овца и коза. Хуже обстояли дела с коровами. По две их не держал почти никто, поэтому буренок выбирали «через дом»: в шахматном порядке. И на сей раз одним лишь сдиранием шкур и похищением мяса летуны не ограничились: в каждом коровьем стойле рядом с окровавленной шкурой лежало сочившееся молоком выдранное вымя. Так что к утру понедельника ровно половина макошинцев осталась при своих буренках (и могла числить себя счастливчиками), зато другая часть жителей пребывала в неописуемой ярости.

Все ставшие «бескоровными» макошинцы собрались, не сговариваясь, возле дома председателя колхоза. И, по случаю отсутствия Никифора Андреевича, поговорить с ними вышла, потирая красные после бессонной ночи глаза, его жена. Она даже и не думала ни от кого прятаться, словно точно знала, что работникам правопорядка сейчас не до неё.

3

Хуже всего оказалось то, что летучие мертвецы не просто оборвали провода – они еще и унесли их с собой.

– Электричество мы поправить не можем, – доложил Скрябину Денис Бондарев, когда вместе с Эдиком вернулся в здание сельсовета. – Как и телеграфное сообщение. И провода исчезли, и старушка-телеграфистка куда-то запропала: Петраков ходил к ней домой, но там её нет. И он пошел искать её по соседям.

Скрябин вскочил со скамьи, на котором сидел. «Как это – пошел искать?» – едва не завопил он. Однако на возмущение времени не было. Удивив своих подчиненных, он молча ринулся к дверям сельсовета, распахнул их, и тут же на Николая обрушились звуки то ли многоголосой перебранки, то ли неслаженного хорового пения. И он увидел, что по сельской улице бежит, задыхаясь, следователь Петраков.

– Может, с бабкой-телеграфисткой что-то стряслось? – Самсон тоже заметил Григория Ивановича, потом поглядел на Скрябина – и явно что-то такое в его лице увидел, потому как сразу напрягся: – Думаете, беда какая случилась, товарищ Скрябин?

А Григорий Петраков и впрямь бежал слишком резво для своей комплекции. Его немаленький животик колыхался над ремнем, как чрево беременной женщины, по лицу градом катил пот, и при этом следователь прокуратуры пытался, превозмогая одышку, что-то выкрикнуть. Удалось ему это лишь тогда, когда до сельсовета оставалось не больше десятка метров.

– Лара!.. – прохрипел он. – Они схватили Лару!.. А у меня и пистолета нет!..

– Что? Что? – наперебой стали спрашивать Самсон, Эдик и Денис. – Кто схватил? Где?

– Деревенские!.. Во главе с нашей… – Невзирая на нехватку дыхания, Петраков смачно выругался. – С Антониной!.. Она говорит: все из-за этой, городской!.. Они на берег её потащили!..

Скрябин мгновенно всё понял и выхватил свой «ТТ» из кобуры.

– Все – оружие наизготовку, и бегом за мной! – крикнул он своим подчиненным, спрыгнул с крыльца и припустил к окскому берегу, откуда и доносился разноголосый гул.

Бывший центрфорвард футбольной команды МГУ не бежал – почти летел. Так что Петраков, Давыденко, Адамян и Бондарев очень быстро от него отстали.

4

Лариса Рязанцева кисейной барышней себя никогда не считала. Несмотря на мирную профессию библиотекаря, она умела и стрелять из двустволки (отец научил), и разводить костер под дождем (как-то целое лето провела в археологической экспедиции), и оказать при необходимости первую медицинскую помощь. Но на сей раз мужество покинуло дочку архивариуса, а её глаза под очками – одно стекло которых треснуло, а дужка с той же стороны наполовину оторвалась, – наполняли слезы.

И не одним только очкам был нанесен урон. Волосы девушки, по которым прошлась не одна пятерня макошинских жительниц, растрепались и волочились по земле: Лару, всю обмотанную веревками, один из сельчан тащил, перекинув через плечо, по направлению к реке. А все остальные не переставали осыпать беззащитную жертву бранью, тычками и щипками. И Лара не могла даже закричать: веревка обматывала в том числе и её голову, удерживая во рту отвратительный кляп, сделанный из подобранной в сарае Варваркиных тряпки.

Нынче утром девушка решила прилечь в своей каморке, а Григорий Иванович сказал: «Ну, а я тогда пойду по делам». И ушел. Но не успела Лариса и одного часа подремать, как со двора донеслись злобные голоса незнакомых ей людей, в ответ которым Евдокия Федоровна кричала:

– Нету её дома, нету! А где она – не знаю!

– А мы вот сейчас посмотрим, как её нету, – услышала Лариса хриплый мужской голос. – Твоя-то корова, небось, цела осталась, вот ты эту стервозу и защищаешь!..

Тут без всякого стука в Ларин отгороженный угол ввалился Степан Пантелеймонович и проговорил страшным шепотом:

– Одевайся, девка, по-быстрому! Может, я еще успею тебя огородами вывести!

Девушка, ощутив, как у неё вмиг похолодели ладони, натянула на себя платье и уже обувалась, когда множество ног затопало по крыльцу. А затем проникшие в дом сельчане стали, матерно ругаясь, крушить всё на своем пути. Громыхнуло упавшее на пол ведро, раздался треск ломаемого дерева, потом – звон стекла.

– Я выйду к ним, – прошептала Лара, хотя язык её еле ворочался от страха. – Всё равно бежать уже поздно. А то они еще и разнесут весь ваш дом!..

– Да шут с ним – с домом! – Дед Степан ухватил её за рукав. – Нешто ты не понимаешь: не жить тебе, ежели к ним попадешь?! У них у всех коров нынешней ночью извели – и как-то уж особенно по-зверски. И они прознали откуда-то, что это ты саваны мертвякам на спины набрасывала. Так что нельзя тебе к ним выходить, ни под каким видом! Давай-ка – полезай в погреб. Я тебя там запру, а потом, глядишь – они и охолонут немного.

И старик Варваркин приподнял уже половик, прикрывавший дверцу кухонного погреба, но, увы: спрятать там свою постоялицу не успел. Держа в руках арматурный прут, в кухню ворвался неизвестный Ларе мужик с перекошенной рожей и возвестил торжествующе:

– Здесь она!..

5

Выкрики Николай услышал, едва только выбежал на поросший травой и цветами склон, что спускался к Оке.

– Бросайте, бросайте!.. – орали сельские жители на разные голоса.

У самой кромки берега собралась толпа человек в тридцать, и все головы были повернуты в одну сторону: собравшиеся глядели, как двое мужиков, стоя по колено в воде, раскачивают на руках какой-то спеленатый сверток.

Скрябин похолодел: перед ним предстало точное воспроизведение его сна трехнедельной давности – того, в котором ему так и не удалось никого спасти. Продолжая бежать, Николай несколько раз пальнул в воздух, а затем прокричал во всю силу легких:

– Отпустите её! Все в тюрьме сгниете!..

Сельчане стали оборачиваться, показывать на Николая пальцами и что-то неразборчиво вопить. А два мужика, до этого явно смаковавшие удовольствие утопления заезжей горожанки, разом от ноши своей освободились – кинули её с размаху чуть ли не на середину реки. Точь-в-точь как в сновидении Скрябина – который опять не успел этому помешать: ему оставалось до берега еще метров тридцать.

Он мог бы выстрелить уже не в воздух, а в толпу линчевателей. И макошинцы, вероятно, этого опасались: лишь часть из них следила за тем, как Лара погружается в воду, остальные же с опаской косились на приближавшегося человека с пистолетом. Хотя, как ни удивительно, никто даже не попытался обратиться в бегство.

Но ни в кого стрелять Николай не стал. Не так! – вспомнил он свои слова, произнесенные им при пробуждении три недели тому назад.

6

Петраков добежал, наконец, до спуска к Оке. И горестно застонал. Он увидел, что, во-первых, помочь его племяннице уже нельзя, а, во-вторых, Скрябин сунул свой «ТТ» за брючный ремень, а сам застыл на месте.

«Сдрейфил! – с ненавистью подумал прокурорский следователь. – Соображает, как бы сделать так, чтобы его шкура не пострадала!»

Но то, что произошло потом, мигом выбило все мысли из его головы.

Тело Ларисы, только что на глазах множества свидетелей начавшее погружаться в реку, внезапно вынырнуло на поверхность – словно рыбацкий поплавок. Сходство с поплавком усиливало еще и то, что находилась девушка в вертикальном положении: только её голова да обмотанные веревкой плечи торчали над водой.

– Ведьма! – визгливо выкрикнула одна из макошинок. – В воде не тонет!..

А Скрябин, не отрывавший от Лары пристального взгляда, бросился к кромке песчаного берега – сбрасывая на бегу пиджак.

И тут дорогу ему заступила Антонина Кукина – окруженная со всех сторон деревенскими жителями. Платок сполз ей на плечи, и её растрепанные волосы, черные с изрядной проседью, колыхал ветер.

– Жаль, мы камень ей на шею не привязали! – выкрикнула председательша. – Тогда б она точно не выплыла!

Скрябин мог бы снова выхватить пистолет и с его помощью отогнать ведьму и её приспешников. Но вместо этого он выбросил вперед правую руку и ткнул пальцем в Антонину – указывая почему-то на узел её сползшего платка.

– Смотри-ка, – крикнул он залихватски и бешено, – у тебя самой – камень на шее!..

И жена председателя колхоза, только что – воплощенная жрица темных сил, – рухнула вдруг наземь. Она хрипела и царапала себе горло, словно бы его и впрямь сдавила отягощенная булыжником веревка. А сельчане, только что стоявшие у берега стеной, все как по команде кинулись врассыпную, освобождая дорогу Скрябину. И тот, по-прежнему глядя безотрывно на Лару, вошел в реку и поплыл.

7

Подчиненные Скрябина (а с ними и Петраков) оказались у Оки в тот момент, когда Николай уже вытащил из воды и осторожно опустил на песчаный берег связанную девушку. Своим складным ножом Скрябин перерезал веревки на ней, вытянул кляп из её рта, и Лара начала отчаянно кашлять и плеваться речной водой. Из глаз её градом катились слезы. Очки свои она потеряла, так что теперь, надо полагать, происходящее застилал для неё двойной туман: и от слез, и от близорукой расплывчатости.

А сотрудники НКВД действовали быстро и слаженно. Держа не успевших разбежаться макошинцев под дулами пистолетов, они собрали их всех вокруг хрипевшей от удушья Антонины, которой всё никак не удавалось ослабить платочный узел у себя под подбородком.

– Вы как? Целы? – Николай склонился над Ларой.

– Цела, – прорыдала девушка. – Но ведь я не утонула!..

– Вы что же – этим недовольны?

Однако Лара иронии в голосе Скрябина не уловила.

– Вы не понимаете, – с трудом выговорила она. – Знаете, кого вода не принимает? А меня будто держал кто-то, не давал уйти на дно.

– Правда, правда! – прокричал один из макошинцев. – Раньше ведьм так и распознавали: бросали в речку и смотрели, утонет или нет!

– Кто еще хоть слово вякнет, – рявкнул Самсон, – тому все зубы вышибу! Тоже мне, – он выдал заковыристую нецензурную тираду, – охотники на ведьм! Инквизиторы, мать вашу!.. Все сядете за самосуд!..

– Так ведь эта, городская, мертвяков летучими сделала! – заканючила одна из баб. – А они до скотины нашей добрались!..

– Сейчас вот я до тебя доберусь! – заорал Давыденко и, схватив пистолет за дуло, собрался пустить в ход его рукоять.

– Прекрати, Самсон! – проговорил Скрябин устало. – Сейчас мы всех отконвоируем в отделение милиции и запрем там. А товарищ Петраков возбудит против каждого уголовное дело. Правда, Григорий Иванович?

– Считайте, что они все уже срок получили! – заверил его следователь прокуратуры. – А первой по этапу пойдет она – как подстрекательница! – И он кивнул в сторону Антонины, которая, хоть и откашлялась – сняв, наконец, платок, – но продолжала втягивать в себе воздух с очевидной натугой.

8

Участников самосуда заперли в отделении милиции – благо, на всех окнах его имелись решетки. В коридоре разместили мужиков, в кабинете участкового – баб. Такого количества заключенных «кутузка» (маленький чуланчик, куда участковый Лукин сажал стариков Варваркиных) просто не вместила бы. И в неё поместили – отдельно от всех – только Антонину Кукину, которая по-прежнему тяжело дышала и взирала на Скрябина с нескрываемым ужасом.

Но тому было сейчас не до неё. Он вернулся в зал заседаний, где его дожидались и другие наркомвнудельцы, и Петраков, и Лара.

– Я проклята, совершенно точно – проклята! – заявила девушка, едва Скрябин вошел. – Во-первых, за то, что я сотворила на кладбище. А во-вторых, вообще – из-за самой своей сути и природы.

– Да перестаньте, – сказал Николай, – никто вас ни в чем не винит! Мы сейчас отведем вас домой, вы отдохнете, отоспитесь, и вам сразу полегчает.

– Вы шутите? – Лара горько усмехнулась. – После того, что сегодня произошло, я больше никогда не смогу спать спокойно!

– Вообще-то, – Денис Бондарев смущенно покашлял, – у меня есть люминал. Могу вам принести, если хотите.

– Это как раз то, что нужно, – ответил за Лару Скрябин, бросив на своего подчиненного короткий взгляд. – Таблеток двух-трех, я думаю, будет достаточно. Снотворное у тебя в спортзале?

– Да, там. Сходить за ним?

– Валяй. Принесешь его потом в дом Варваркиных.

Денис ушел, но Ларису Рязанцеву мысль о снотворном не успокоила.

– От этих таблеток я ведьмой быть не перестану! – сказала она.

– Да скажите вы ей, товарищ Скрябин, – не выдержал, наконец, Самсон, – чтобы она не переживала!..

– Видите ли… – Николай заколебался было, но всё-таки продолжил: – То, что вы не утонули – не случайность и не результат вашего ведьмовства. Когда я увидел, как вас бросают в речку, то понял, что обычным образом не сумею вас спасти. Вам известно, что такое телекинез?

– Это способность перемещать предметы на расстоянии, одной только силой мысли, – сказала Лара.

– Всё верно! Кто-то может осуществлять воздействие и на одушевленные предметы, и на неодушевленные. Кто-то – только на неживую материю.

– К чему вы ведете? Неужто вы применили?..

– Мне пришлось. И не утонули вы только потому, что вас опутывали веревки – с их помощью я и смог поддерживать вас в воде в вертикальном положении. Скажите спасибо тем, кто так крепко вас связал.

– Не могу поверить, что подобное возможно!

– Не сомневайтесь – возможно, – сказал Самсон. – Я в прошлом году сам чуть было не утонул в Черном море – меня затерло обломками горящих досок. А товарищ Скрябин эти доски раздвинул.

– Вот, значит, какие штучки-дрючки вам по силам! – изумился Петраков.

– Да, вот такие… – Николай помрачнел: перед его глазами возникло синюшное от удушья лицо Антонины Кукиной, на которой он ненароком так стянул платок, что едва её не прикончил. – Но нам пора расходиться.

Николай хотел забрать с собой прибор правды, но внезапно испытал предчувствие, что он еще понадобится ему здесь. И он просто запер его на ключ в одном из ящиков стола в «актовом зале». А потом вместе с Ларой и Петраковым отправился в дом Варваркиных. В здании сельсовета остались только Давыденко с Адамяном. Они должны были оформить задержанных и выполнить поручения Скрябина: заглянуть в вагончик-бытовку, где проживали строители, а потом еще принести кое-что из погреба Марьи Петраковой.

9

– Слава Тебе, Господи! – вскричала баба Дуня, когда Лариса, поддерживаемая под руки Скрябиным и Петраковым, вошла в калитку. – Мы уж с дедом боялись, что всё смертоубийством обернется!..

– Чуть было и не обернулось, – со злостью проговорил Григорий Иванович. – Совсем уж макошинцы очумели!

– Это всё Тонька – кровь анцыбаловская, – выдвинула справедливое обвинение Евдокия Федоровна. – Она главной зачинщицей была!

– И теперь пойдет в тюрьму. – Петраков помог Ларе подняться на крыльцо.

– А что ж Никифор-то скажет?

– А что он может сказать? То, что Антонина – жена председателя колхоза, от уголовной ответственности её не освобождает. Не говоря уже обо всех остальных мерзавцах!..

И Петраков ушел – искать парторга Суркова. Тот прошляпил оживление «фанатических суеверий» в Макошине, и теперь прокурорский следователь хотел потребовать, чтобы Петр Демьянович обязал нескольких колхозников-партийцев по очереди нести караул в сельсовете.

С Ларисой на кухне дома Варваркиных остался один лишь Николай.

– Ну, – сказал он, – пока не вернулся Денис со своим люминалом, я могу оказать вам первую помощь. Где там ваша аптечка?

– Знаете… – Девушка замялась. – Пожалуй, будет лучше, если я сама себе смажу ссадины йодом… В крайнем случае, Евдокия Федоровна мне поможет…

– Ладно, – кивнул Скрябин, – пойду – позову её.

И он встал, чтобы идти за бабой Дуней, но Лара остановила его:

– Погодите! Я хочу знать, что вы на самом деле думаете о моем участии в этой истории!

– Что вы имеете в виду?

– Не прикидывайтесь, пожалуйста. Я очень сильно навредила макошинцам? Ведь, полагаю, одними коровами летающие твари не ограничатся.

– Может, и не ограничатся, – сказал Скрябин. – Но я попробую эту ситуацию разрешить.

10

Бондарев принес полдесятка таблеток люминала – из своего личного запаса. И явно удивился, когда Скрябин не стал задавать ему никаких вопросов о снотворном – словно и так знал, когда и при каких обстоятельствах Денис пускал его в ход.

– Примите две таблетки и сразу ложитесь, – посоветовал Николай Ларе. – Баба Дуня мне сказала по секрету, что вам здорово досталось: вся спина у вас в кровоподтеках, и на плечах ссадины.

– Это еще повезло, что тот безумец нёс меня, перекинув через плечо – и до моего лица никто не смог добраться! Только вот мои очки пропали. Как я без них буду – ума не приложу!..

– Обойдетесь как-нибудь, – усмехнулся Скрябин. – Всё равно вы будете сидеть дома – пока я не разрешу вам выйти.

– Что значит – пока не разрешите? – вскинулась Лара, но Скрябин оборвал её:

– Не время спорить! Вот вам стакан воды, и принимайте таблетки.

Девушка с недовольным видом проглотила их. И нехотя прилегла. Но – не прошло и пяти минут, как она уже провалилась в сон.

А пока Лара спала, в доме Варваркиных происходили разные события.

Во-первых, ненадолго зашел один из застрявших в Макошине строителей – и отдал Скрябину целую коробку больших гвоздей. Во-вторых, Давыденко и Адамян вернулись из петраковского погреба, сгибаясь под тяжестью своей ноши. А затем, выслушав, что сказал им Николай, они оба отправились в школьный спортзал. В-третьих, хозяева дома получили от Скрябина указание растопить к вечеру баню. Баба Дуня заикнулась было, что ей так и не раскрыли обстоятельств гибели её сестры, но Николай заверил её, что всё расскажет потом – позже.

И, наконец, сам Скрябин взял гвозди, доставленные ему строителем, и вбил по одному во все пороги и подоконники дома Варваркиных – для защиты от нечисти. А затем пошел отсыпаться в чулан, где ему постелили еще в первую ночь, и наказал Евдокии Федоровне разбудить его ровно четыре часа спустя.

11

Когда Лара проснулась, уже вечерело, и Николай пригласил её для разговора в сенцы, которые разделяли «теплую» и «холодную» части варваркинского дома. И вот теперь девушка потрясенно восклицала:

– Вы с ума сошли! Идти в баню ночью! Да еще встречаться там с ведьмой!.. Вы хоть знаете, что близится полнолуние – время, когда ворожеи становятся особенно сильными и опасными?

– К свиданию с ведьмой я подготовился, не волнуйтесь. Другое дело – банный хозяин. Тот, кого называют также банником, банным чертом и баечником. Может, вы просветите меня, как можно себя от него обезопасить?

– Лучший способ – не заходить в баню после полуночи. Но советовать вам это, я чувствую, бесполезно.

– Правильно чувствуете.

– Ладно, тогда слушайте. Банник – это человекообразное существо, обычно – голое, маленького роста, со спутанными длинными волосами. Как правило, людям он не показывается: прячется под полком или за каменкой. Мне самой, слава Богу, видеть его не доводилось, но в народных быличках он описывается именно так. Банный хозяин очень любит мыться. И во многих деревнях люди оставляют ему после своей помывки немного горячей воды.

– Напоминает то, как старики Варваркины оставляли для навей воду в бане – да еще и говорили: «Мойтеся!»

– Да, сходство есть. Хотя банник людям обычно не вредит – если соблюдать его правила, основное из которых: не мыться по ночам. Но если это правило нарушить, банный хозяин может содрать кожу с человека или вылакать его кровь. Другие варианты: он может ошпарить нарушителя кипятком, исхлестать до полусмерти веником, напустить в баню угарного газу…

– Но все же банник не так опасен как навь, правда?

– Правда. От банника можно сбежать – если пятиться к выходу задом наперед. Еще – банник, по преданиям, способен смотреть только прямо перед собой, и, если уйти в область его периферийного зрения, он почти наверняка вас не заметит. А иногда, чтобы от него защититься, крестьяне под порогом бани хоронят задушенную и неощипанную черную курицу.

– Прямо сказка Антония Погорельского! – усмехнулся Скрябин. – «Черная курица, или Подземные жители»!

Пока они разговаривали, за окнами дома сгустились сумерки, и сенцах стало темно: электричества не было, а керосиновая лампа горела только у хозяев на кухне.

– Да, – Лара кивнула с серьезным выражением, – черная курица и черный петух всегда считались птицами мистическими. Скажу вам больше: я читала о том, что, осыпав банника черными куриными перьями, его можно полностью обездвижить. На него будто паралич нападет. Но для этого нужно к баннику близко подойти, что очень опасно.

– Почему?

– У него огромные когти на руках и на ногах. Ими он с незваного гостя либо кожу сдерет, либо зацарапает до смерти. Правда, находились хитрецы, знавшие, как этого избежать: зайдя в баню, они чертили углем на полу тройной круг, а затем вставали в его центр. Считалось, что внутрь такого круга банник проникнуть не сможет.

– А для чего банника осыпали черными перьями? Не из одного же озорства?

– Нет, конечно. Парализованного банника ставили на раскаленную каменку, но он при этом не погибал, а только усыхал: становился маленьким, как майский жук. Его можно было завернуть в тряпицу и положить в карман. Только не следовало держать его при себе долго: если человек обильно потел, банник начинал впитывать его пот – и мог за счет этого вернуться в свое естественное состояние.

– То есть – засушенного банника не помещали в гербарий? Его можно было сделать прежним и использовать для какой-то конкретной цели?

– Точно, – кивнула Лара. – Его приносили в дом человека, которому хотели навредить, просили испить воды – и водой этой исподтишка поливали высушенный экспонат. Банник моментально оживал – и вот здесь важно было сделать так, чтобы его прямой взгляд упал на потенциальную жертву.

– Похоже, – сказал Николай, – мне нужно искать черные куриные перья...

– Это, кстати, не курятиной в доме так вкусно пахнет? – спросила Лара. – У меня даже слюнки текут.

Но ответить ей Скрябин не успел.

– Перья черные, куриные у меня есть, – раздался голос бабы Дуни; незаметно для Лары и Николая она вышла в сенцы, где те беседовали, и слышала окончание их разговора. – Имелась у меня черная курица – её эти ночью ощипали.

– Ах да, я и забыла… – пробормотала девушка; как выяснилось чуть позже, забыла она не только об этом.