Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 339 страниц)

18. ПОЕДИНОК НА КАМЕННОМ ПОЛЕ

АЙКО, МАША И ИЛЬЯ

Айко только тонко улыбнулась. И когда жрец ударил в огромный гонг, и над каменным полем поплыл густой, глубокий звук, она не стала обращаться, а просто неторопливо пошла вперёд. Маленькая девушка в белом кимоно с розовыми цветами. Она сделала три шага – и исчезла.

Я как раз накидывал шкуру и максимальные щиты, успевая краем глаза следить, как под невидимостью она буквально пулей устремилась вперёд. Пока наш левый скорпион едва успел сделать пару шагов, поводя в разные стороны клешнями и жалом. Чего он не ожидал, так это того, что атака из пустоты будет столь молниеносной и придётся в самое подбрюшье. Корпус скорпиона вздрогнул от удара о энергетический щит. Весь он словно подсветился красным – да так и принялся мигать, точно новогодний фонарик, потому что Айко со скоростью дятла принялась долбить в одну точку.

– Наш правый, – сообщил я Маше, закидывая её на загривок, – держись крепче!

И мы понеслись, уклоняясь от летящих в нас снарядов – мне главное, чтоб они по касательной проходили, нагрузка на щиты в разы легче.

Встречный скорпион тоже бросился вперёд… и покатился, разъезжаясь опорами на непривычном льду, который, словно каток, в одену секунду покрыл всю площадку под ним.

Массированный удар мощных ледяных копий накрыл его сверху, мгновенно перегрузив и отключив щиты.

– А ну ещё! – азартно крикнула Маша, и ледяная взвесь обволокла «Скорпиона», примораживая суставы и сочленения, роняя его подвижность. – Может, в сосульку его закатаем?

– Я обещался вскрыть эту консерву! – рыкнул я. – Давай ледяную дорожку!

– Есть!

Вот что мне нравится в наших девчонках – в бою не жеманятся, всё чётко.

Я пригнулся, юзом проскальзывая по льду под закостеневшей клешнёй «Скорпиона». В загривок вжалась Маша.

Мимо нас мелькнула картинка: удары Айко в щит светились уже фиолетовым – скоро дожмёт! А жало вражины под брюхо не доставало! Экипаж пытался засунуть под днище клешни, снабжённые орудиями, лупил наобум и даже пару раз преуспел. Но пробить щит Айко не смог, зато повредил собственную опору и теперь припадал на правый бок.

Где-то сбоку орали:

– Ма-ма!.. Да-вай!.. Ма-ма!.. Да-вай!..

Перед моей мордой проскочила задняя опора, за которую я ухватился. А вес у меня хорош! Аж корпус немаленького «Скорпиона» вздрогнул!

– Маша! Льда на жало!

– Н-на! – вот же Марья молодец!

Удар прошёл тремя волнами.

Просто холод, проморозивший металл.

Мокрая ледяная взвесь, мгновенно облепившая сочленения.

И снова холод, сцементировавший ледяное крошево в единый монолит!

Вокруг нас резко сконцентрировался мороз градусов в сорок! Хищно извивавшийся хвост замер в неподвижности. Поможем болезному, чтоб не мучился!

– Держись! – я встал на задние лапы и отломил «Скорпиону» кусучее жало. Бздынькнул перемороженный металл. Подумал секунду – да и хвост надломил. Потому что – а чего они?

Хорошо быть большим!

Мы самые! – радостно взревел Зверь.

Я ссадил Марью на землю:

– Вокруг посматривай, опоры подмораживай, я черепушку ему вскрою.

– Есть!

И полез наверх. Корпус для лазанья у «Скорпиона» был – любо-дорого! Это вам не то что через скользкие ледяные торосы перебираться. Нда, что-то я защиту Большого Ледового Моста вспомнил.

В общем, наверх я взобрался – как про прошпекту прочапал. Долбанул от души по кумполу, вокруг ажно гул пошёл. Хотел присказку из «Теремка» выкрикнуть, но получилось почему-то:

– Без окошков, без дверцов – полна ж*па огурцов! – вот же детская дразнильная память откуда прёт? – Хочешь жить – лягай на пол, руки за голову! Кто не спрятался – я не виноват! – и вбил когти под крышку.

Вскрыл я эту коробушечку в два рывка, натурально как консерву отогнул:

– Алё!!! – кричу. – Сдаётесь⁈

А они носами в пол лежат, только косяки на меня давят.

– Эх, вы, – говорю, – ящерицы хреновы!

Выволок за шкирки обоих да как придал ускорения – по льду-то со свистом за край поля улетели.

– Это наш!!! – вопила Хотару. – Это наш герцог!!!

А я осознал, что со стороны Айко затихли ритмичные удары. И тут же из верхнего люка вылетела и покатилась, подпрыгивая на льду, голова.

– Мама жги!!! – это уже Сэнго.

И «Скорпион» действительно полыхнул. Из облака жирного дыма вылетела Айко, в руках у неё болтался кашляющий второй пилот. Или первый пилот? Ещё в египетских пилотах я не разбирался!

– Сдавшегося куда? – тряхнула копчёным египтянином лиса.

– Сюда давай! – Маша мгновенно сформировала из ледыхи подобие здоровенного блюдца, в которое Айко и кинула своего пленника.

– Илья Алексеич, – церемонно кивнула великая княжна, – так вам будет несомненно удобнее.

– Ах, с вашего позволения, – изобразил неуклюжий реверанс я и наподдал по ледяной чашке так, что она просвистела далеко за край каменного поля и впилилась куда-то в трибуны.

БЕГЕМОТ И «ВЕЩИЙ ОЛЕГ»

– Поможем нашим! – взвизгнула Айко и первая устремилась в центр поля, где «Вещий Олег» мордовался с синим «Скорпионом».

Я успел заметить, что Сонечка пошла дальше Маши и организовала их «Скорпиону» ледяную маску по всей морде. Надо полагать, у того сразу пропала видимость, суставы тоже заскрипели-засбоили, после чего Бегемот (тоже здоровый, надо сказать) принялся колотить по нему какой-то огромной изогнутой стальной дурой, методично отламывая ему сперва манипуляторы, а потом опоры. До третьей уже дошёл. Может, внутри и хотели сдаться, но люки у них, похоже, тоже приморозило.

Дашков хлестался с египтянкой-огневичкой – в дальнем углу поля гудели, сшибаясь, огненные штормы.

А «Вещий Олег» пытался пробить защиту Миновского «Скорпиона», одновременно стреляя, лупя его саблей, швыряясь ильиными огнями и сверля красными глазами – таки это оказалась та новейшая энерго-рубиновая пушка!

«Скорпион» держался, прокатывая по синим бронелистам малахитовые сполохи, успевая стрелять в ответку и жалить «Олега» хвостом с энергетическими зарядами. В ответ на удары защитная энергосфера «Вещего Олега» вспыхивала не целиком, как обычно, а пятнами, составленными из шестиугольных островков – и чем сильнее приходился удар в какую-то точку, тем сильнее светились в этом месте щиты. Умная автономная броня! Вот что Петя так в этот шагоход вцепился. Теперь весь экипаж может о щитах вообще не думать, а сосредоточиться чисто на наступательных заклинаниях. А в случае нужды – подкрепить защиту. Это ж какое преимущество!

Мин, кажется, это тоже понял и стал аккуратнее и расчётливее. Пятился, отскакивал, припадал и неожиданно бросался вперёд, виртуозно манипулируя жалом. Его внешний магический контур сиял уже не так ослепительно и местами даже подмаргивал, но…

Неизвестно, что там дальше было бы, и как бы долго противники танцевали, если б в ситуацию не вмешалась Айко.

Мелькнув вперёд нас пулей, она с каким-то безумным японским воплем, в котором мне слышалось только «яй-яй-яй-яй-я-а-а-а-а-а!» упала в самое основание скорпионьего хвоста, приняла боевой облик и вцепилась своими сияющими когтями в кабель магического контура. Рванула! И впилась в него зубами.

– Господи, там же брильянты! – ахнула Маша. – Поломает зубы!

– Ма-ма!.. Ма-ма!.. – скандировали на заднем фоне наши отчаянные болельщицы.

Гулко бахнуло, и Айко, упорно не разжимавшая стиснутые челюсти, мгновенно сделалась похожа на огромный шестихвостый ёршик. А главный контур «Скорпиона» мигнул и погас!

– Айко, – рявкнул я, – уходи оттуда!

Сейчас она нашим только мешать будет.

Лиса поняла. Или ей так сплохело? Обмякла вся и скатилась под опоры елозящему «Скорпиону».

– Маша, льда! Дорожку!

– Даю!

Передо мной возникло идеальной гладкости полотно.

– Держись!

Мы проскользили по нему, подхватив по пути полуобморочную лису, которую я сразу закинул на загривок:

– Маша, держи!

«Вещий Олег» тут же усилил напор. Щит «Скорпиона» лопнул со стеклянным звуком, а следом на корпус, вздувая металл, обрушился сгусток усиленного новейшей пушкой ильина огня.

– Обалдеть! – сказала Мария. – Я и не знала, что Ваня так может!

Они скатились с моего загривка, и теперь Мария сидела, а Айко лежала, положив голову ей на колени.

– Это из-за пушки новой, – не открывая глаз сказала она. – Страшная вещь.

А я подумал, что действительно страшная. Как бы её после нашего выступления не запретили подобно химическому и биологическому оружию. Впрочем, всегда можно иметь набор специальных шагоходов, поставленных на консервацию. На случай, если кто-то из противников особо обнаглеет.

Подивившись высокополитическим мыслям, забредшим в мою скромную голову, я оглянулся. Бегемот докурочил своего противника, оторвав ему всё, что только можно. А вот Дашков…

ОГОНЬ И ПУСТЫНЯ

– Мишу, однако, понесло! Девочки, я туда!

Я мчался в дальний от нас угол площадки, где два огненных мага пылали живыми факелами. Сейчас они более всего были похожи на ифритов. Или на огненных элементалей из учебника?

– Илья! – наперерез бросилась Соня. – Меня возьми!

Ну, похоже, судьба моя всех девчонок сегодня покатать.

– Держись! – и спустя буквально полсотни метров: – Морозь! Лапы припекает!

Камень по мере приближения к дерущейся парочке раскалялся всё больше. От волны холода он начал сразу лопаться, стреляя во все стороны обломками.

– Это хрен с ним! – бормотал я. – У меня на лапах шкура такая, не пробьёшь, ядрёна колупайка…

В эпицентре огненной битвы камень давно расплавился до состояния лавы, прожёг песок, и воронка уходила всё глубже, а Дашков продолжал вколачивать в неё соперницу.

– Илюш, они, по-моему, перешагнули грань… – испуганно сказала Соня. – Мишка не в себе! Ты слышишь, это египтянка кричит!

Она действительно кричала. Странным голосом – словно бурлящий вулкан и шипящий на сковороде жир одновременно. Кричала в ужасе, мешая египетские слова с русскими:

– … Простите!… Отпустите!..…… Отпустите меня!… Я больше не буду! Я не буду-у-у-у! Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а!

– Соня, холоду туда пустим – что будет?

– Не знаю, – голос её испуганно дрожал. – А если убьём?

– Мишка!!! – рявкнул я изо всех сил.

Пылающий человек обернулся ко мне, и в глазах его не было ничего, кроме чистой стихии огня.

– Мишка! Отпусти её! Она всё, сдалась.

Он что-то ответил мне, но я не разобрал ни слова.

Египтянка тем временем, поскуливая, выкарабкалась из оплывающей ямы и быстро-быстро поползла в сторону края, превращаясь из сгустка огня просто в испуганную девушку. Её зубы стучали так громко, что это костяное клацанье разносилось по всей площадке. Дашков обернулся к ней, и его рука начала вытягиваться, неестественно вырастать, намереваясь схватить…

– Мишка, прекрати! Ты же князь, возьми себя в руки!

Он слегка склонил голову, глядя на меня, как на досаждающую неприятность.

Пахну́ло жаром.

– Ты же человек! – не сдался я, хотя шерсть начала потрескивать. – Ты же друг мой! Ну же! А семья как же? Есения? Вспомни Есению, Мишка! У вас скоро ребёнок будет! – это я наобум ляпнул, лишь бы ускользающее сознание хоть за что-то зацепилось.

Пламя дёрнулось и немножко опало. Теперь он смотрел на меня, словно пытаясь вспомнить…

– Миша! Ты вспомни, как ты за ней ухаживал! Ты ж любишь её! Есению! – её имя я старался вставлять как можно чаще. – А как я к папеньке Есениному, профессору Боброву ездил, сватал тебя, а? Она же здесь, Есения, ждёт тебя вон там, у кромки. Миша!..

Ядрёна колупайка, я не помню, сколько его уговаривал. По личным ощущениям, все три дня, так я устал. И тут откуда ни возьмись вокруг появились люди – только наши, никого из египтян, кроме Джедефа. И бальзамом по сердцу – Есенин голос:

– Пропустите! Пропустите меня! Мишенька!

Вот тут пламя разом поникло и… словно всё одномоментно впиталось в Мишку! Он полез из остывающей ямы, растерянно хлопая глазами:

– Я… Господи, это что со мной было?.. Есечка…

– Чуть аватаром не стал, – со знанием дела сказал Джедеф. – В большой пустыне такое с магами огня бывает. Тебе повезло, что сумел вернуться. Очень повезло.

Есения захлопотала вокруг Мишки, а я попросил:

– Соня, подморозь подо мной землю, ноги не держат.

Она торопливо сползла с моего загривка и устроила мне прохладную лежанку.

– Могла бы, вообще-то, шкуру мне охладить, пока он тут лютовал, – проворчал я, – я чуть не свар… о-о-о-ой, шарма-а-а-ан… – девчонки-морозницы в три руки соорудили мне огромный сугроб, заставив Джедефа с ужасом перекоситься.

– А что, битва – всё? – спросил я, блаженствуя.

– Да, – негромко сказал Сокол. – Те, которых Джедеф превратил в консерву без конечностей, сдались на милость победителя. А Мина мы добили. Родственник там не родственник – такого врага за спиной оставлять нельзя. Но силён был, зараза. Если бы не Айко, пришлось бы изрядно повозиться.

– Айко как? – я испуганно открыл глаз.

– Наша мама самая крутая! – гордо сообщила мне Хотару.

Ну кто бы сомневался, ага.

– Илюш, если ты уже належался, то нам бы твоя помощь была нужна, – ненавязчиво остановился около меня Петя.

– Чё там? – лениво спросил я. В конце концов – медведь я или нет?

– Обломыши «Скорпионов» в одну кучу бы собрать. За краем площадки желательно.

– Зачем вам куски? – удивился Джедеф.

– Пригодятся, – хозяйственно сказал Витгенштейн. – Что с бою взято – то свято. А вон там уже зарево приближается, не иначе, сфинкс на подходе.

И этот тащится! Со своими богами опять, поди. И чего им дома не сидится, всё бы концерты…

А Петя продолжал настаивать:

– Говорят, как боги прибудут, площадка исчезнет вместе со всем брошенным на ней…

Я открыл второй глаз и укоризненно посмотрел на Витгенштейна:

– Петь! Совсем вы со мной разбаловались. А влезть в «Вещего Олега» и манипуляторами быстренько?..

– Ах ты, япона мать! – Петя звонко щёлкнул себя в лоб и помчался к шагоходу. И Серго за ним. А я снова лёг и закрыл глаза:

– Сэнго, Хотару, помогите там. Хвосты, опоры, ещё что оторванное по мелочи.

– Сделаем! – гаркнули лисы в две глотки и унеслись.

А я ещё полежу. В прошлый раз эти боги чуть не пять минут черепашились, так что у меня есть ещё время…

ЕЩЁ ОДНА БОЖЕСТВЕННАЯ АУДИЕНЦИЯ

Свинкс прикатил свою колесницу и встал за краем поля. Ну всё, подниматься пора. Я отряхнулся от сугроба и встал.

На небольшой обильно изукрашенной золотом, лотосами и прозрачными белыми тканями площадочке суетились жрецы. Какие-то они все были немножко скукоженные. Впрочем, могу их понять – первоначально-то все ожидали иного исхода поединка и к другому готовились, а теперь, похоже, не совсем понимали, как себя вести.

Зато на все деньги выступил старый папа-фараон! Атон Восьмой явился весь из себя разряженный. Как бы вам объяснить… Ну это как если кто-то хочет специально представиться египтянином и имеет для этого все возможности. В общем, даже платок у него был золотой. Он сошёл со своей золотой (натурально золотой, судя по тому, как она двигалась) колесницы и начал что-то торжественно вопить перед богами, разводя руками с зажатыми в них полосатым крючком (золотым) и этакой штукой, напоминающей старинный цеп для молочения пшена (тоже золотой, чего уж там). Мне потом Петя сказал, что это не цеп, а плеть, но что-то меня терзают смутные сомнения. Вообще не похоже! Ну да Бог с ними. Они тут в Египте по-своему с ума сходят, хотят цепом вместо плётки махать – я что, переучивать их буду, что ли? Больно надо.

Боги благосклонно взирали на него со своей колесницы. По-моему, они даже как-то стали чуть менее прозрачными, но по-прежнему свободно проходили друг сквозь друга, и даже толком посчитать, сколь их там совокупно набилось, не представлялось возможным.

Фараона это не смущало, разорялся он красноречиво, как будто всю ночь тренировался.

Я слегка наклонился к уху Дашкова:

– Мишка! Хотелось бы в общих чертах понять, о чём говорит иностранец.

– А-а! – он встрепенулся, словно просыпаясь. Всё ж сильное на него впечатление почти превращение в аватар огня произвело. – Тут, в общем, ничего особо интересного. Обычные приветствия. Благодарит богов за мудрость и просит благословения своему народу.

– М-гм. И всё? А они вообще как? – зашептал я. – Не в претензии к нам? А то по ихним мордам не поймёшь… Особенно вон тот, лупоглазый – таращится же не мигая, поди разбери, что у него на уме.

Прозрачный тип с ястребиной головой как-то подозрительно дёрнул клювом в мою сторону, и я почёл за лучшее утихнуть совсем.

Тут начались какие-то перестроения, пение, дутьё в длинные дудки и размахивание пышными метёлками, после чего на возвышение поднялся Джедеф.

– Ну всё! – радостно оповестил нас Михаил. – Джедефа объявили официальным наследником Египта… – он на несколько секунд замер, а потом сдержанным шёпотом воскликнул: – Ого! Вон та, которая с руками и крыльями, Исида…

– Это которая с рогами и шариком на голове? – уточнила Дарья

– Да! Она у них за плодородие и ещё эти, – Мишка принялся перечислять, слегка сбиваясь. Судя по всему, с распределением обязанностей в пантеоне Египетских богов было как-то сложно… – Они все принимают Катерину и…

– Благословляют? – слегка склонила голову Маша.

– Нет, тут как бы другое… Надеются, что она даст новые силы утраченным землям. И не против, чтобы она привлекала в помощь… ух ты, своего Бога и святых!

В этом месте жрецы тревожно завозились, а Есения скептически выдала:

– Хитры, однако! Чужими руками жар загрести хотят!

– С другой стороны, – рассудительно сказал Иван, – нам важно, чтобы они публично перед местной аристократией признали жену Джедефа. А против богов они не попрут. А о заброшенных землях сразу говорилось, ещё когда брак обсуждали. Что Катька поможет оживить пески Египта. Так что…

– Это вообще в принципе возможно? – усомнился Серго.

– А чего бы и нет? – Иван пожал плечами. – Здесь же раньше леса были, чуть не на всю Сахару. Если кто и сможет, то только она.

– Природный дар, вроде, не редкий? – с удивлением покачала головой Соня.

– Да, особенно здесь. Природников полно. Но они по силе Катерине в подмётки не годятся.

– Даже жалко такую магичку в другую страну отдавать, – вслух подумал я.

– А чьему сердитому языку мы обязаны присутствием на этом торжестве? – усмехнулся Иван. – Приоткрою вам секрет. В брачном договоре есть пункт, что если Российской империи понадобится, Катерина прибывает по первому требованию для решения любых природных вопросов. Там, кажется, даже наследники подобным образом как-то вписаны.

– Ну и Российская империя, наверное, тоже как-то помогает царству Египетскому? – предположил Серго.

– А как ты хочешь? – Петя пожал плечами. – Политика!

А потом наконец-то была свадьба.

19. ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

ЕГИПЕТСКИЕ ГУЛЯНЬЯ

Отгуляли мы в Египте положенные три дня. Что характерно, после поединка никто даже не заикнулся, что нам надо в срамные юбки с париками наряжаться. Так что батю с дирижбанделя мы тоже специальным золотым фараонским транспортом доставили, а на второй день внезапно чиновники из русского посольства подтянулись – с жёнами, помощниками и всякими референтами, целый паровоз!

– Обалдеть, господа и дамы! – выдал, завидев их, слегка весёлый уже Витгенштейн. – Не иначе, чудо животворящее произошло, что этакая толпа единым духом от лютых немочей исцелилась и практически со смертного одра поднялась! А ну-ка, я с ними поговорю!

– Да и у меня тоже к ним пара вопросиков есть, – согласился я.

– А уж я-то как поговорить хочу, – заявил Сокол, поднимаясь грозной тучей, – особенно вон с тем жирным. Это у нас кто?

– Судя по регалиям, сам посол, – Дашков, весь прошлый день пробывший нетипично для себя смирным, снова заёрзал: – Господа, а можно с вами?

– Не можно, а нужно! – Серго поучительно поднял палец. – Потому что товарищество и дружба – это, брат, почти такая же великая вещь, как любовь.

– За это надо выпить, – Сокол сел и пристукнул своим бокалом: – Наливай!

Потом закричали «горько!» – кажется, наши девчонки. И мы, конечно, сразу подхватили. Египтяне не очень понимали, что происходит, нерешительно переглядывались и хлопали в ладоши, пока папа-фараон не начал орать вместе с нами, тут уж за ним все потянулись – дворцовый этикет-с, против государя не попрёшь.

В общем, про русскую делегацию мы вспомнили где-то через полчаса, когда все начали разбредаться по красиво обставленному саду с колоннами, пальмами, журчащими фонтанчиками и павлинами. Понятно, что кроме красоты там тоже были наготовлены столы с угощениями и повсюду сновали слуги-разносчики, а для удобства гостей были расставлены мраморные скамьи, радующие своей прохладой. Вот на одной из таких скамей в компании некой особы, бойко лопочущей и эмоционально жестикулирующей (при этом в руке у неё мелькал полупустой бокал с шампанским), мы и нашли нашего посла. Подходя, я подумал, что кабы не дело, ни за что не рискнул бы с такой дамочкой рядом стоять. Окатит за здорово живёшь – и стой потом, обтекай, слушай пардоны!

– Евгений Юрьич, если не ошибаюсь? – добавив металла в голос, спросил Сокол, заставив жиробасика слегка подпрыгнуть на лавочке.

– Д-да… – закрутил он головой, оглядываясь. Узнал! Шея покраснела, посол вскочил: – Ваше высочество!.. И… Э-э-э… господа, не имею чести быть представленным.

– А это кто с вами? – прокурорским тоном спросил Петя.

– Это? – Евгений Юрьевич почему-то забегал глазками. – Это жена французского посла.

– К вам, дамочка, вопросов не имеем. – кивнул Петя. – Идите, идите…

Посол было дёрнулся тоже, но был припечатан Соколом:

– А вас, господин посол, я попрошу остаться!

Ох и высказали мы послу всё, что думаем и о нём, и о том, как у них тут работа поставлена! Тот и потел, и бледнел, и краснел… Кто ж мог знать, что именно в этот момент, когда мы преподносили Евгению Юрьевичу своё «фи», в посольстве работала неожиданная внеплановая инспекция. Поэтому, когда дело дошло до хватания за грудки́и трясения посла, аки груши, нас довольно сильно удивил голос из пустоты:

– Господа, я попрошу вас всё же воздержаться от причинения физических увечий господину Лешкову. Он нам ещё понадобится для дачи показаний.

– В таком случае не смею вам препятствовать! – ответил нимало не смутившийся Сокол, и посла увели. По-моему, он больше был бы рад, чтобы Сокол его и дальше мордовал, потому что всё оглядывался и ноги у него тряслись.

– Не удивлюсь, – негромко сказал Петя, – если в деле выплывет как раз жена французского посла. Сдаётся мне, эта бабёнка ледащая приложила свою французскую ручонку к тому, чтобы на ситуацию, назревающую вокруг Джедефа и Мина, наше посольство совершенно закрыло глаза.

Глупо было бы спрашивать, имеют ли французы в Египте свой интерес. Раз сидят здесь – значит, имеют. Ну ничего, и этим лягушатникам лапки отдавим. Забыли уж Эйфелеву башню? Вспомнят.

* * *

В большой свадебной программе хватало, конечно, удивительных вещей. Взять хоть катание на огромных тростниковых лодках (исполненных под вид древних). Кто бы мог подумать, что эти дутые корзинки столько народу могут поднять! А посреди беседочка устроена, для гостей, значицца. Тоже из тростника! Белыми прозрачными занавесками убрана, вокруг золотые висюльки-колокольчики понавешены. Вот это меня, конечно, поражало: где золото – и где тростник?

Катались нарядно, слушали пение под непривычные звуки дивных музыкальных инструментов, глазели на кишащих в реке крокодилов… Пока невесть откуда не всплыл гигантский бегемот и всех крокодилов не распугал. Поглазел немного на строй лодок и обратно на глубину ушёл.

– Но не преминул обозначить, что он здесь! – усмехнулся Петя.

Может, это родной папаша Джедефа и есть? Или дедушка? Хрен их знает…

Потом впечатлила меня национальная фараонская традиция в дни особых торжеств… золото в толпу раскидывать! И не монетки, а натуральные украшения – браслетики, кольца и прочее такое. Обалдеть, ядрёна колупайка!

Потом на верблюда́х ещё по пустыне гоняли от переизбытка дури в организме. Признаться, мне не очень понравилось. Здоровый он, тот верблюд, как каланча, а идёт вовсе не как конь, к его шагу да к раскачке ещё приноровиться надо. Зато ежли добрый погонщик твоего верблюда в задницу палкой-погонялкой тыкнет – ух и летит, вся картинка вокруг с непривычки трясётся. Главное, чтоб он потом неожиданно не встал, а то ить можно прям через бошку его вперёд вылететь.

Это я вам, между прочим, на основании собственного опыта рассказываю! Хорошо, я на автомате, вылетевши, в медведя оборотился – кубарем по песку прокатился да как рявкну! Этот верблюд аж побелел, по-моему, слегонца – и дёру в другую сторону! Так чесанул, только пыль столбом. Так что, ежли те египетские погонщики надо мной посмеяться хотели, то весело им было того верблюда по пустыне ловить. Впрочем, ко мне никто с претензиями не приходил.

ЗАБОТЫ И ХЛОПОТЫ

В общем, три дня мы дурью маялись, а на четвёртый загрузились обратно в дипломатический дирижбандель и домой помчали – училище ведь у нас, его просто так не кинешь! Для экзаменов самая пора – а мы там в больших количествах заняты, да ещё перед экзаменами последние консультации, да практические зачёты, да ещё ведомости заполнить – в общем, служба сразу плотно взяла нас за горло, и погрузились мы туда с маковкой.

А ведь ещё нужно было время успевать выкраивать, чтоб одним глазом за сверхважным водорослевым проектом поглядывать. Да рудничные дела. Да закладка дома для Фридриха в Карлуке – опять без меня не обошлось. А ещё и особняк в Иркутске строился на улице Ипподромной – туда я вообще сил не находил заглядывать и всё отдал на откуп Серафиме. Распоряжайся, говорю, душа моя, как пожелаешь, я слова против не скажу.

Две недели я чувствовал себя совершенной белкой в колесе с той разницей, что белки в колёсах скачут ради собственного удовольствия. И-и-и – наконец-то всё у всех принято (это в смысле экзаменов), училище переключается на летний режим, курсанты разъезжаются по домам до самого конца августа – об этом всём было объявлено на общем торжественном построении училища, лучшим вручены значки, похвальные листы, выпускникам присвоены новые звания. Общий праздничный обед – и я мечтал, как приеду вечером домой и в первый раз за две недели предамся блаженному ничегонеделанию. Может даже, на целых три часа. Впрочем, если меня будут теребить всякими дурацкими домашними поручениями, я просто соберу ребятишек, уйду на площадку на заднем дворе, обернусь – и пусть вокруг скачут. А я вроде как важным занят – за детьми присматриваю.

Так мне эта картинка понравилась – мне аж захотелось время к вечеру поторопить.

А вот чего не хотелось – так это созерцать физиономию Витгенштейна, ожидающего нашу компанию в начальственном кабинете. Потому что выражение её (физиономии) носило печать крайней тревожности и не предвещало ничего хорошего.

– Ну и что у нас на этот раз? – сразу озаботился Сокол.

– Ты только не нервничай, – Петя сложил брови домиком, и тут уж не только великий наш князюшко – все мы присутствующие разом занервничали – и я, и Хаген, и Серго.

– Петька, если ты сейчас нормально и быстро всё не расскажешь, – рыкнул Иван, – я тебя придушу!!!

Петя нервно вытер лоб и выпалил:

– Катерина пропала.

В кабинете повисла такая тишина, аж стало слышно, как тикает секундная стрелка в часах.

– Катерина Кирилловна? – тяжело переспросил Сокол. – Наша Катя?..

Серго начал ругаться по-своему, а Хаген решительно, со скрипом, подтянул к себе стул и сел. Этот звук словно выдернул меня из оцепенения. Возможно, именно этого Хаген и добивался, потому что твёрдо сказал:

– Пётр Петрович, эта новость тяжела для всех присутствующих. Но прошу вас, сосредоточьтесь и максимально чётко изложите имеющуюся у вас информацию, это очень важно.

– Да, – Петя судорожно кивнул, – прошу меня извинить. Итак…

Он привычно заходил по кабинету туда-сюда, немного успокаиваясь.

– Изначально предполагалось, что Катерина с Джедефом проведут свой медовый месяц в путешествии по Египту, посещая различные города и посёлки, чтобы подданные могли приобщиться к церемонии праздника.

Тут я молодожёнам сразу не позавидовал – это ж ужас! Канитель официальных мероприятий, растянутая на целый месяц! Свихнуться можно!

– Согласно первоначальному плану, их личный дирижабль «Ветер пустыни» с несколькими малыми дирижаблями поддержки направился из Мемфиса вверх по Нилу, посещая населённые пункты один за другим. Всё было штатно, включая публичные выступления, фоторепортажи, освещение в газетах и так далее. Никаких отклонений от графика.

– Пожалуйста ближе к делу, – напряжённо попросил Иван.

– Почти уже. Третьего дня они добрались до верховий и там остановились на суточную стоянку, которая объявлялась уединённой – отдых молодожёнов и прочее.

И не исключено, что наконец-то знакомство с кровной роднёй, ага.

– Далее они должны были отправиться обратным путём, миновать Мемфис без остановки и посетить дельту Нила, там очень много поселений, с завершением вояжа в Александрии… – Петя нахмурился и помотал головой. – Вчера они последний раз выходили на связь. Точнее, капитан «Ветра пустыни». Он сообщил, что молодые супруги решили немного отклониться от изначального маршрута и лично осмотреть часть пустынных территорий, на которых предполагалось по завершении медового месяца начать природно-восстановительные работы. С этого момента ни одна попытка установить связь с «Ветром пустыни» не увенчалась успехом. Молчат также и борты поддержки. Десятку курьеров, высланных в зону предполагаемого нахождения воздушного каравана, никаких следов пребывания или крушения обнаружить не удалось.