Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 198 (всего у книги 339 страниц)

– Точно, было такое! – заржал Витгенштейн.

– Хорошо тебе смеяться, – мрачно пробурчал Серго, – у тебя, считай, всё уж слажено…

– И твоё сложим! – с завидной уверенностью возгласил Великий князюшко и устремился на выход. – Пошли-пошли, пока пар не простыл!

НЕ РИМСКИЕ ТЕРМЫ, НО НЕ ХУЖЕ!

А вот банька меня удивила. Я ожидал чего-то грандиозного, ну под стать каменному охотничьему домику. Хамам турецкий в три этажа или ещё что подобное. Ан нет.

В глубине двора стояла привычная русскому глазу бревенчатая постройка, из брёвен такой могучей толщины, что подбирали их, должно быть, специально. Парная внутри средних таких размеров. Комната для отдыха, разве что, побольше обычной, да побогаче обставлена. Стены, опять же, дивными досочками обшиты, прохладными на ощупь. Петя сказал – «абаш», из Африки привезённый. Надо ж ты!

Парилка – на высший балл. И печка просто шикарная. Учитывая, сколько мы тележились с шашлыками да за столом с разговорами, она ничуть не остыла, а кажется, только правильный жар набрала.

И даже небольшая купель рядом с баней была организована, с холоднючей водой из крошечного родничка. Прям все тебе прелести. Видимо, кто-то в княжеском окружении крепко разбирался в банном деле.

В следующие полтора часа мы по очереди поддавали жару, выбегали на улицу и плюхались в купель, хохотали, били друг друга берёзовыми вениками – короче развлекались по полной. Кто не парился в хорошей баньке, да ещё и в правильной компании, не поймёт того удовольствия. По итогу вылезли во двор на лавки. Сидели, тянули ледяной квас и смотрели на звёзды. Хорошо…

А ВОТ ОНО И МУДРОЕ УТРО

По честности сказать, это мы сперва сидели хорошо. И не только в бане. Снова жарили шашлыки, пили вино, пьяный Серго жаловался на горькую волколачью судьбу…

А потом разобрались по гостевым комнатам – и вот тут уж я ворочался-ворочался, даром что кровать княжеских размеров. Всё крутил в голове эти проблемы. И Серго, и Дашку, люстру ходячую, и Панкратов никак почему-то из этого уравнения не исключался. Казалось бы, он-то причём? А вот чуйка верещала, что если угадаю я его место в сложной схеме, всё сразу как надо и заиграет.

Пока же он сюда пришивался с одной стороны волеизъявлением (читай: придурью) Великого князя. А с другой… Учёбу ему, если я верно помню Уральская промышленная компания оплачивает? Это та самая, в которой больше трёх четвертей как раз Морозовы держат. Морозовы – Уральская Промышленная – Панкратов…

С этим я и уснул.

Утром вышел в обеденную залу – а там Денис прогуливается. Руки этак за спину, словно боится чего лишний раз потрогать, а сам картины на стенах рассматривает. Картины, надо сказать, соответствовали домику – всё здоровенные, метров по четыре на восемь. И всяческие батальные да охотничьи сцены. Тут тоже всего было в избытке. Если война – так армия на армию или, в крайнем случае, богатырь на богатыря. Если охота – так непременно на зверюг настолько матёрых, что я даже, скажем, и не знаю, бывают ли в жизни кабаны с такими клыками или это всё неуёмная фантазия художника.

– Доброе утро! – тут же кивнул Денис.

– И тебе того же. Ну что, как спалось?

Он помолчал, подбирая слово, и в конце концов выдал:

– Знаешь ли, странно.

– Отчего же?

– В первый раз довелось спать на кровати с половину нашей прежней хаты размером. А нас там, не соврать, восемь человек обреталось.

– Да уж, ощущения контрастные, – согласился я.

Раздались быстрые шаги и в дверях появился Багратион, с порога впился в меня горящими глазами:

– Ну⁈ Генацвале, не томи! Есть мысли⁈

– Есть, как не быть, – я положил руку Панкратову на плечо и кивнул: – Князь Багратион, перед вами ключ к вашему будущему счастию.

* * *

Господа-товарищи читатели, ставим лайки, не жмёмся!

12. КАЖЕТСЯ, НАМЕЧАЕТСЯ ПРОСВЕТ

ОДНА ГОЛОВА ХОРОШО, А ПЯТЬ – ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ…

– А ну-ка⁈ – из-за спины Багратиона появился слегка взъерошенный Иван. – Что тут про счастье? Глядишь, и папенькин вопрос, занозой у всех сидящий, внезапно решится?

– В Уральских концессиях, Ванечка, я разбираюсь примерно как свинья в ананасах. Однако то, что мне видно снизу, со своего невысокого места – это яростную грызню всяких сильных и сильненьких за лучший кусок. Мало они о пользе государства думают. Больше о том, как пожирнее отхватить. А отдать надо тем, кто предан и верен, но – прости уж меня, Серго, за правду – не настолько богат, чтобы в одну каску такой пласт поднять. А вот если Серго женится на Дарье Морозовой…

– Для Морозова лишняя гирька на весы, – у Ивана загорелись глаза. – Таким образом влияние клана Морозовых в этом секторе максимально укрепится! И, вроде как, не впрямую!

– А чтоб старшие не слишком уж лезли покомандовать, – подал голос неслышно подошедший Витгенштейн, – Серго неплохо бы в качестве особого государева благоволения выделить из рода Багратионов в отдельную семью.

– За причинение особого урона в части снабжения вражеской армии? – усмехнулся Иван. – Не знаю, прокатит ли. Но было бы неплохо.

– А чтобы дело не загнулось от недостатка умения, – продолжил свою линию я, – Дарья должна с собой привести нескольких прям мощных спецов-управляющих. Если её папаня за неё радеет, то это дело обеспечит. А поскольку места новые, то и специалиста по недрам лучше бы взять незашоренного, – я хлопнул по плечу Дениса. – Ежли Морозовы хотят породниться с Багратионами, то отпустят Панкратова к Дарье в новую семью, в качестве… как это?.. Ну, как люди называются, которые вроде как костяк нового дела?

Иван затряс рукой, подбирая слова:

– Типа ударный отряд?

– Да хоть горшком назови! Главное, чтоб теперь Морозовы не забуксовали. И вторая проблема: Денису год ещё учиться. У тебя ж четвёртый курс, верно?

Денис встрепенулся:

– Четвёртый! Только с лекциями у нас всё. Пятый курс – весь в полях, практика.

– Ну вот! Можно сразу его на новое место и определить, да куратора особого назначить, под важный государев заказ.

– Ха! – Иван довольно хлопнул в ладоши. – Завтра же отцу отзвонюсь! Скажу этак: «Ваше императорское высочество, вопрос с Уральскими концессиями, которые являются камнем преткновения, по совету известного вам лица, может быть решён следующим образом…» Папаша удивится до изумления! – он довольно хохотнул. – А нынче, господа, давайте-ка как следует перекусим, – Иван покосился на картины – с богатырями, потом с кабанами… – Да потешим удаль молодецкую!

Никаких приготовлений для охоты сделано не было, зато имелся целый оружейно-охотничий арсенал и машинка для стендовой стрельбы, выбрасывающая в воздух тарелочки. Ох и настрелялись мы – до обалдения. С перерывами на вкусный стол.

За ужином меня окончательно отпустила нервотрёпка последних дней, и я задал Ивану не отпускающий меня вопрос:

– Сокол, а что там про «Красную Аиду»-то? Раскопали что-нибудь?

– Да⁈ – живо вскинулся Багратион. – А то инки-инки – и всё. С чего бы они вдруг в Сибирь припёрли?

– М-м! – Иван отодвинул от себя тарелки с видом совершенно сытого кота. – Следствие, вообще-то, не закончено, но из того, что уже нарыли, занятная картина вырисовывается.

– Ну-ну? – мы все с любопытством подались вперёд.

– Да не томи, генацвале!

– Если с самого начала, – с видом заправского рассказчика начал Иван, – то заварилось всё в Сирии. Довелось мне участвовать в операции по зачистке особо оборзевшей инкской базы.

– Это прошлым летом-то? – вспомнил я.

– Именно. И поскольку я своего участия не скрывал…

– А наоборот! – ввернул Витгенштейн. – Хвастался где только можно: первый настоящий бой «Архангелов» – и Сокол там же! Хоть на «Святогоре», но в их рядах!

– Завидуйте тише! – беззлобно усмехнулся Великий князь. – Короче, моё участие стало известным. И определёнными кругами инкской аристократии было воспринято… почему-то как культовое жертвоприношение. Возможно, потому, что эти господа сами были частью некой заморочной секты, тут разбирательства в тонкостях ещё идут. Вроде как, по их понятиям, член императорского дома соизволил бы лично принимать участие в войне только за ради чего-то эдакого. Типа, порешил инков и с помощью их крови место силы посреди их базы обнаружил.

– И каким-то образом всю силу в себя втянул, что ли? – недоумевающе поднял брови Серго. – Это возможно вообще?

– Начнём с того, – тут же встрял Петя, – что существование мест силы до сих пор научно не доказано.

– Ладно, это другой вопрос, – Иван примиряюще поднял ладони. – Про ту группу инков. Почему-то они решили, что я после разгрома базы пропитался какой-то особенной энергией, и если меня принести в жертву, то можно ловко эту энергию себе отжать. То есть, если бы всё у них срослось, жизнь моя оказалась бы короткой, а смерть неприятно долгой.

– Хер-ра себе, – присвистнул Витгенштейн. – Погоди! То есть это, получается, не государственная инициатива? Группа частных лиц?

– Именно. Свои быстренько от них открестились, объявили террористами и экстремистами. Третье отделение, конечно, продолжает копать… но мне уже, наверное, не расскажут.

– А появились они у нас… – прикинул Серго.

– Через неделю после того, как я из Сирии вернулся. Они к тому времени уже были в России, только в столице. Всё приготовили, на низком старте стояли, ждали. Неделю театр свой сюда перевозили – и всё, осталось ждать меня. Оказывается, каких только ухищрений не предпринималось, чтоб меня заманить. Слабо́, к примеру, повесить через улицу растяжку, на которой персонально я должен был увидеть заманчивое предложение и прям сразу на него клюнуть?

– А ты? – с любопытством спросил Пётр.

– А я её не заметил.

Багратион фыркнул.

– Да там ещё много было… странного. Логика у них, конечно… Не наша какая-то.

– А поначалу-то тихо сидели, мерзавцы, – нахмурился Витгенштейн. – Это они специально начали мраку нагонять? Тоже чтоб ты заинтересовался?

– Да нет. К сожалению, около двух десятков человек они действительно убили.

– Двух десятков⁈ – поражённо воскликнул Денис.

– Говорили же про четверых⁈ – в голос с ним возопил Серго.

– Это в театре четверых. Сперва-то они нахальные были. Думали: прямых улик нет, так и с рук сойдёт. Они ж без спецэффектов людей приканчивали. Просто: вошёл человек в ложу, да не вышел. А все в труппе, кому надо, зашли по очереди и немножечко покушали, – Панкратов передёрнулся. – Чисто, тихо, следов не оставляли. Где человек? А никто не знает, не следят же в театре за всеми зрителями. Где-то. Ушёл. Ищите, коли вам надобно!.. Но после полицейских облав осторожничать стали. На посетителей больше не нападали. По окраинам стали людишек подлавливать. Да таких, о которых никто особо и не вспомнит – ну, пропал и пропал. А вот эта вся свистопляска со взрывами и публичным вскрыванием людей – это всё персонально для меня было заготовлено. Я так понял, они рассчитывали, что после ритуала сил у них станет столько, что любые войска им по барабану будут. Фантазёры, пень горелый.

– В конце концов, ты облегчил им задачу, – подытожил Витгенштейн, – и сам явился.

– А вот ни фига! – возмущённо рявкнул Иван. – Всё было исполнено достаточно изящно. Одному молодому человеку (фамилию не могу назвать, обещал), который любил посещать запрещённые игорные дома…

– Где играют на деньги, полагать надо? – кисло уточнил Серго.

– Вот именно. Обещали ему простить карточный долг при условии, что на ближайшем же молодёжном вечере он ввяжется в игру в фанты и, будучи ведущим, одним из фантов заявит: «вручить Великому князю Ивану Кирилловичу билеты на спектакль». Фант вытянул Ростом Гуриели, и перед уходом ему намекнули, что билеты нужно вручить завтра же, поскольку инициатор этого – некая эффектная мадмуазель, актриса и вообще блестящая дама полусвета, которая жаждет познакомиться с Великим князем.

– Поэтому он и пил? – понял я.

– Ну, да. Решил, что своими руками потенциального жениха сестры толкает в объятия очередной… – Иван вздохнул. – Мда… В общем, расчёт был на то, что я прихвачу двоих старых друзей – тебя, Петя, и тебя, Серго – и поеду в театр налегке… и, скорее всего, немножко навеселе. Про Илюху они то ли не знали, то ли не успели принять его в расчёт – он же совсем недавно приехал. И уж совсем не могли они предположить, что я поспорю с сестричками Гуриели на исход проверки по боевому слаживанию экстернов – и именно на эти билеты! И так бездарно их продую. И отправлюсь искать новые.

– А так же фактор случайности в лице волхва, – с несвойственной ему серьёзностью покивал Петя, – и, как следствие, что мы все были немного готовы к тому, что будет какая-то ж…жуть. А что там про модификантов?

– Подробности не раскрываются. Отец сказал: даже и не совать свой любопытный нос, если не хочу на себя клятв о неразглашении навешать, что при моём характере… – все засмеялись.

И слышно в этом смехе было такое облегчение, что вся та ж… – да жопа, чего там! – что миновала она нас относительно благополучно.

Спал я во вторую ночь в охотничьем доме куда как лучше, чем в предыдущую. Оставались всё-таки у меня определённые сомнения, что разрешится клубок проблем так ловко, как мы, молодые охламоны, напридумывали. Слишком уж много неизвестных было в плане. И прежде всего: а согласится ли Великий князь Кирилл? А потом уж шли в ряд с тем же вопросом: отец Серго, дед Серго, мать Серго и целая вереница воинственных тётушек и прочих родственников Серго, после которых в очереди начинали маячить Морозовы – а ну как им вступит заартачиться?

В университет засобирались поздним утром. Можно было и этот день дурака провалять, но Иван хотел-таки попытаться забросить первую удочку и переговорить с отцом. Вот если Кирилл Фёдорович даст добро, тогда можно и к старшим Багратионам подкатывать.

Первым делом экспериментальный фургон подвёз к проходной университета меня с Денисом. Но следом за нами из будки полез и Багратион.

– Серго, а ты куда? – удивился Петя, высовываясь в водительское окошечко. – Отец-то твой у нас!

– Вот именно, у вас! В общежитие пойду. К вам приедешь – снова уговоры начнутся. «Брось Дарью, не пара она тебе!» Не хочу больше этот ужас слушать. Не могу!

Иван тоже вылез из будки и пересел в кабину, на пассажирское место:

– Проверить хочу: может, тут трясти меньше будет?

– Э! Так надо было по лесу проверять! – взмахнул рукой Серго. – По городской дороге-то чего?

– Действительно, – Иван засмеялся. – Ладно, всё равно одному там скучно.

На этом мы расстались.

– Погодите-ка! – окликнул нас охранник. Нет, оказывается не нас, а меня: – Господин хорунжий, ваша фамилия не Коршунов?

– Так точно, Коршунов, а в чём дело?

– Вы сразу в главный корпус идите, там приехали до вас.

В груди тревожно ёкнуло: кто ещё? Я невольно ускорил шаг, но ребята не отставали.

НЕ ЖДАЛИ?

Едва толкнув дверь в большой вестибюль университета, я услышал знакомый голос:

– … вы и сами прекрасно могли бы это понять, если бы дали себе труда хоть немного подумать!

Я ускорился, и Серго, невольно – за мной, обогнули кучку девиц, старательно делающих вид, что им совсем неинтересно. Матушка стояла напротив ректора строго сплетя руки под грудью, а по бокам, как почётный эскорт… Опа! Два инока со знаками монастыря святого Марка Печерского! Да в неслабых рангах!

– Но Евдокия Максимовна… господа… кто же мог ожидать?..

Маман всплеснула руками:

– А личное дело воинское на что? Я Илюшке с малых лет снадобья подбирала! Раз уж Бог большого мажеского таланту не дал, чтоб во весь размах использовал то, что дадено. И в этот раз карту травную составила, чтоб котелок на всю катушку варил! – маман постучала себе по лбу и надвинулась на ректора: – А вы его в подлости против князей подозревать⁈ А подумать, что, можмыть, у их от моих травок ихние головёнки глупые как следовает заработали, вы не сподвиглись⁈ – ох, однако же, сильно не в духе маман! Она когда сердится, просторечиями так и начинает сыпать. А то может и послать нехило… Матушка, словно отвечая на мои подозрения, подбоченилась и гаркнула: – Отвечай сейчас: где мои эликсиры⁈

Рослый инок в надвинутом на лицо капюшоне придвинулся вслед за маман, нависнув над правым её плечом. Второй, в противоположность первому невысокий и суховатый, слегка улыбнулся:

– Господин ректор, в интересах Университета и ваших личных, как можно быстрее уладить это досадное недоразумение.

– Но служба безопасности… – проблеял ректор, разводя руками.

– Я думаю, – дипломатично кивнул невысокий, – если вы сопроводите нас, мы уладим всё максимально быстро и ко взаимному удовлетворению. Все необходимые допуски и экспертные заключения у нас при себе.

Я остановился позади маман и слегка кашлянул. Она шустро развернулась:

– Ой, Илюша! – и бросилась меня обнимать. Чуть не задушила, еле я «здравствуйте, мама!» смог пробормотать.

При виде меня ректор как-то воспрянул духом:

– Господин хорунжий, как вы вовремя! Я предлагаю, господа, поступить следующим образом: Евдокия Максимовна пусть пообщается с сыном, а мы с вами пройдём до отдела безопасности?

Гляди-ка! Кажись, ректор маманю побаивается сильнее, чем некромантов…

– Думаю, это будет лучший вариант, – согласился невысокий инок. – Евдокия Максимовна?..

– Идите, ребятки! – милостиво махнула рукой маман. – Я хоть посмотрю, как сын устроился.

Не успели некроманты с ректором отчалить, как Серго, возбуждённо топтавшийся рядом, спросил:

– Евдокия Максимовна, а вы меня помните?

Маман слегка отстранилась, прищурив правый глаз:

– Ох ты ж, как вырос-то!!! А краса-а-авец, ну красавец! Иди-ка, обниму хоть тебя… – маман, нисколько не стесняясь любопытствующих взглядов, разобнималась с Багратионом. – С Ильёй моим дружишь?

– Дружу! – Серго сиял не хуже начищенного империала.

– А этот мальчик? – Денис так и стоял рядом с нами, обалдевая от новой информации.

– Это товарищ наш! – от души хлопнул его по плечу Багратион. – Денис Панкратов, отличный геомаг. Он и в столовой с Ильёй за одним столом всегда сидит!

В общем, всё самое ценное рассказал.

– И тебя, Денис, дай обниму!

Маман удовлетворённо оглядела нас троих:

– А где пострадавшие-то?

– Дела поехали улаживать. Разнообразные, – усмехнулся я.

– Тоже надо, – она с любопытством оглянулась. – Ну-к, покажите хоть, как вы тут живёте?

– Может, чайку с дорожки? – сразу пригласил Серго и подмигнул: – Пока на начальство кричали-то, небось, в горле пересохло?

Маман засмеялась:

– Ведите! Где у вас тут чаем поят?

И пошли мы всем составом в столовую.

– Хагена-то куда дели? – между делом поинтересовалась матушка. – На довольствие хоть поставили парня? Или так, с хлеба на квас перебивается?

– О! – я усмехнулся. – Не просто на довольствие! Господа из магонаучного общества скинулись на доплату местной обслуге, чтобы ему пятиразовое питание в рабочий ангар доставляли, лишь бы он там сидел. Если кого-то из нас нет, видишь ли, им строго-настрого запрещено к «Саранче» прикасаться. А они торопятся последние эксперименты до Пасхи доделать – потом у групп экзамены начнутся, всякие кружки до сентября прекратятся. Так что Хаген от рассвета до заката в том ангаре сидит, на полном обеспечении.

– М-м! – подняла брови матушка. – А в Пасху, значит, приедете? Надо у Афони спросить: как там перед праздником-то? Больно много заказов, чтоб место-то в дирижабле освободил…

– Да не надо! – отмахнулся я. – Пусть работает спокойно, график не сбивает. Своим ходом добежим.

– В такую даль? – ужаснулась матушка.

– Я вас умоляю, маман! Сколь на ём километров намотано! Тыщу туда – тыщу сюда…

Тут мы как раз добрались, расселись за нашим столиком. Подлетел половой и в лучшем виде принял заказ.

– Чисто как ресторан! – оценила маман.

– По высшему разряду, – сверкнул улыбкой Багратион.

– Ну а у тебя как дела, Серёженька? – в голосе маман послышались странно знакомые матронистые нотки: – Девушку хорошую нашёл? Женился?

Серго перестал сиять и тяжело вздохнул:

– Девушку нашёл – умница, красавица. А жениться родители не дают.

– Это что же? – всплеснула руками маман и проницательно добавила: – Аль из бедной семьи девочка?

– Наоборот. Богата, каких мало.

– Знач-чит, родовитостью не вышла, – понимающе кивнула маман.

Серго вновь горько вздохнул.

Примчался половой, расставил заказ. Маман задумчиво покрутила чашку тонкого фарфора:

– А ну-ка, по порядку рассказывай.

* * *

Читатель, помни: лайк – это не только ценный мех, но и пара бутыльков «зелья удачи» для повышения работы авторских мозгов))

А для тех, кто лайк уже поставил – можно нажать пару сердечек в иллюстрациях!

/art/182287

13. К СВЕТЛЫМ ДНЯМ

СТАТИСТИКА – ВЕЩЬ УПРЯМАЯ

Матушка очень внимательно выслушала рассказ Серго, изредка перемежающийся моими вставками.

– Да-а… невесёлые у тебя дела, – она задумчиво провела пальцем по ободку кружки. – А вот послушай, Серёженька, что ты отцу скажешь. За прошлый год ко мне восьмерых ваших привезли. Все ребятки хорошие, из старых родов. Древних даже. Двоих с та-а-аким трудом удержала, ц!.. – маман стрельнула на Багратиона быстрым взглядом. – Как, говоришь, девочку-то зовут, которую родители подобрали?

Серго назвал имя и род.

Мать скорбно покачала головой:

– Нет, нельзя тебе на ней жениться, даже если с Дашей твоей ничего не выйдет. Эта Лорочка очень тяжёлая была. М-м-м… Да, это признак высокой магической активности организма в типе зооморфизма. Но это же и минус. Концентрация «зверя» в крови слишком высока. Я уж начала было бояться, что не вытяну её на человеческую сторону. После этого сколько я, Серёжа, писем написала, тебе такая гора и не снилась. А в ответ сколько пришло… Села я, начала читать да считать, схемки составлять… И очень неприглядная картина вырисовывается.

Я смотрел на маман в полнейшем обалдении. Это что – это моя маманя? Это она таким вот в своей «травной избе» занимается???

Она укоризненно глянула на меня:

– Ну, чего? Чего клювом-то щёлкашь?* Думаешь, мать только по горшкам специалист? Дальше своей войны ничего вокруг не видите!

*Это сибирская манера,

съедать часть звуков

в глагольных окончаниях.

– Прошу прощения, – я подобрал с пола челюсть.

– Ну и вот, – повернулась она обратно к Серго. – Раньше, тыщу лет назад-то взять, такие тяжёлые случаи легендами становились. Сотню лет назад – один случай на десятилетие, и то травники удивлялись. Илюшка маленький был – одного-двух в год привозили.

– А теперь по восемь! – поражённо пробормотал Серго.

– Первую докладную записку я полгода назад уже отправила, – маман сердито поджала губы. – Да, видать, затерялась она где-то в кипах чиновничьих бумаг. Так что вторая через монастырь Марка Печерского пошла. Немного не по профилю, но государю она на стол попадёт, будь уверен. Оборотням, первое обращение которых прошло со сложностями, крайне не рекомендуется заключать браки с любыми, даже слабыми оборотнями. А уж с такими же сложными – нельзя категорически! Иначе с вероятностью до девяноста восьми процентов их дети безвозвратно потеряют разум в момент первого же превращения в зверя.

– Но как же… – Серго выглядел совершенно потерянным.

Матушка скорбно покачала головой:

– Кавказ слишком долго варился в своём котле. Дурацкие эти ваши правила, что браки должны заключаться только между единоплеменниками!.. Если это не остановить, лет через пятьдесят мы получим огромный очаг диких ликантропов, которые потеряли всякую связь с человеческим. Ну а что будет дальше, сам можешь себе представить.

Серго вскочил:

– Отец должен знать!

– Вот и расскажешь ему.

– А если не поверит? – он вдруг осунулся с лица. – Если решит, что я всё это придумал ради Даши?..

Матушка вздохнула:

– Сядь, не кричи. Съезжу с тобой, сама с отцом переговорю. Только ребяток моих дождёмся.

Мы успели напиться чаю с печеньями, когда в дверях столовой, заставив замереть редких в этот час посетителей, появились двое маманиных сопровождающих. В руках одного из них была моя «секретная лаборатория», как сурово обозвали набор настоек безопасники.

Маман ласково посмотрела на некромантов:

– Утрясли?

– А как же, Евдокия Максимовна! – невысокий многозначительно улыбнулся, второй приподнял чемоданчик. – Всё в целости и сохранности, ни один бутылёк распетрушить не успели.

– Чёт совсем неторопливые они здесь, – осудила безопасников матушка.

– Так алхимиков должного допуска не нашли, ждали специалиста из столицы.

– Ишь ты! Федоскина, небось?

– Его.

– Ну и остался он с носом! – усмехнулась маман. – Обедать-то будете?

– Можно.

– Ребятки, тут у меня ещё одно дело небольшое образовалось, – маман кивнула на Багратиона. – Съездим с мальчиком?

– Как скажете, Евдокия Максимовна.

– Ну, вы тогда кушайте, а я одним глазком хоть посмотрю, как сын устроен, да сюда вернусь. Ты, Серёжа, тоже дождись, вместе уж и поедем.

Я принял чемоданчик, и мы с матушкой прогулялись до моей комнаты.

– Скромно, – оценила она.

– Для студента-то? Нормально!

– Ну, да, не век же здесь вековать. Ты давай-ка, пропущенный первый сразу прими-ка.

Под пристальным маманиным надзором (она при этом дотошно убедилась, что порядок не спутан и ничего не перемешали местами) я выпил бутылёк, потом проводил матушку сперва до столовой, а после и до ворот.

– Ну вот, маманя, звонить хотел, так теперь на словах Афоне передайте: в эту пятницу ждать меня на дирижабль не надобно, своим ходом пойдём.

– Ну, с Богом! – маман расцеловала меня на прощанье и отбыла с Багратионами беседовать.

Я полагал, что увижу Серго за ужином, однако в общежитие он не вернулся до понедельника. Да и тогда выглядел не сказать чтоб лучезарно. Теперь уж я встретил его в обед у входа в столовую:

– Ну что? Только не говори, что ничего не вышло?

Серго слегка нахмурился:

– Могу сказать, что твоя матушка выступила более чем убедительно. Здесь она, я полагаю, не стала некоторые факты афишировать, а уж отцу картину обрисовала во всех красках.

– Проникся он?

– Ещё бы! Срочно едет домой. Совет родов собирать будет. Это ведь, ты понимаешь, наша общая проблема.

– Так что ты хмурый теперь-то⁈ – я хлопнул его по плечу. – Сейчас Дарья – лучший для тебя вариант! Мощнейшая магичка, каких ещё поискать! Богата, красива…

Серго вздохнул.

– Она для меня – да. А я для неё? Завтра ждём ответа от Кирилла Фёдоровича. И если он даст добро, тогда я с пачкой козырей на Пасху поеду к Морозову, предложение делать. А вот если не даст… Тоже поеду, – он сурово кивнул сам себе. – Не отдаст – украду! Как пить дать, украду!

Бат-тюшки, да наш гордый князь боится, что семейство Морозовых ему от ворот поворот покажет?

– Ты совершенно прав, Илья, – Серго ответил на мои невысказанные мысли. – Наш род, к сожалению, не так богат, как хотелось бы. И если у меня в рукаве не будет уральских концессий… всё становится довольно зыбко.

Да-а-а, дела-а. Что ж, остаётся только ждать.

ПРИГОТОВИТЕЛЬНОЕ

Между тем, магонаучные оружейщики носились вокруг «Саранчи» как ошпаренные. Они получили-таки из Иркутского паровозного депо родной локустовский движок, и теперь торопились провести натурные сравнительные испытания. Все показатели с русским двигателем у них уж давно были занесены во всяческие таблицы, и теперь им не терпелось проверить англскую работу в деле.

Построив для вида суровую рожу с муками сомнения, я дал добро на временную переустановку двигателя. Тем более, что к вечеру четверга всё обещали вернуть не просто как было, а гораздо аккуратнее.

– Это, господин хорунжий, образец инерции мышления, – убеждал меня Пушкин. – Абсолютная симметрия, она в данном случае не нужна и даже вредна. Из-за неё пришлось часть оборудования сдвинуть, пожертвовав креслом второго пилота. А ежели мы развернём двигатель вот так, – Пушкин потыкал в напрочь исчерканный листок карандашом, – то и нагрузки продолжат распределяться равномерно, и второе кресло можно будет вернуть. Правда, оно чуть сместится назад по отношению к первому…

– Погоди-ка, – я вытянул у него листок. – Хаген! Глянь-ка.

Дойч подошёл и впился глазами в многажды вымаранную схему:

– Для боя позиция у стрелка, конечно, не самая удобная получается. Часть секторов обзора будет перекрыта, небольших, но всё же.

– Так для боя нам и не надобно! – я встряхнул листком. – В бою я всё равно в кармане сижу. А вот в походе – милое дело! Как иначе мы с тобой своим ходом до Иркутска побежим? – я обернулся к Пушкину, настороженному, словно спаниель на охоте: – Разложить же кресло можно будет? Спать чтоб?

– Конечно! – закивал он.

– Тогда меняйте. Но чтоб к четвергу вот так было, как тут обрисовано.

Счастливый исследователь устремился к группе ожидающих его энтузиастов, а Хаген спросил:

– Фрайгерр Коршунов, вы реально собрались на шагоходе добираться? А если сломаемся? – мы вернулись к столу, за которым разговоры разговаривали. Дойч плеснул себе кофею с крайне озабоченным видом и пошёл чесать как по писанному: – Расход моторесурса двигателя (в мото-часах) и износ ходовых и опорных подшипников (в километрах и тонно-километрах) не на пустом месте в наставлениях записаны. Может быть, перед выходом планово-предупредительный ремонт стоит предусмотреть?

– От молодца-а! – преувеличенно восхвалил его я, и Хаген покосился на меня с подозрением. – А кто же это бы-ыли… на прошлой неделе… в четверг, если мне не изменяет память, все опоры разобрали и кажный подшипник заменили? На новый! А силовые так и вообще – на усиленные. Ну Хаген, ты чего? Ты куда смотрел? Тебе что не доверять «Саранчу» теперь?

Я его подкалывал, конечно. Но дойч вполне ожидаемо принял чопорный вид:

– Это было не в мою смену!

– А то, что те «крестьяне»-механики на новое заменили вообще всё, что могли? Тоже не видел? Ты ж смотрел за ними? Это прям песня была. Да и контур заряжен на всю катушку.

– Это я, конечно, учитываю. Но путь весьма длинен. Признаться, озвученное расстояние с трудом укладывается у меня в голове.

– Так это Сибирь! Широка да неохватна.

– А если всё-таки сломаемся? – вот же зануда!

– А на этот счёт – вон! Вишь, мужики фанерный зелёный ящик прут? – я кивнул в сторону группы, передвигающейся к «Саранче», как короткая многоножка. – Щас они это всё на крышу примотают, поедем с подстраховкой.

– ЗИП?

– Ага. И полный набор ключей. Но всё равно устраивать бешеные гонки не будем. Просто спокойно добежим.

– Что ж, вы меня немного успокоили, фрайгерр Коршунов. Будем надеяться на лучший исход. Главное, в распутице не завязнуть.

– Да не-е, там нормальные дороги. По нашим сибирским меркам нормальные, – поправился я. – Грунтовка, но везде с магическим сцеплением и усилением покрытия, для всякого тяжёлого транспорта пригодна, даже «Святогорам» по ним можно двигаться, не то что уж нам.

Он тонко улыбнулся:

– Как у вас говорят? «Гладко было на бумаге…»

– Хаген, не нуди. Слава Богу, это не боевой выход. К тому ж, второе кресло нам привинтят – оба сядем в кабину. Захочется на свежем воздухе проветриться – пожалте, есть карман. Спасть по очереди сможем. Мы – два пилота, если вести «Саранчу» круглые сутки, да хотя бы со скоростью под восемьдесят, в самую Пасху уже будем дома. А подходящий дирижабль, чтоб ты знал, будет только в пасхальную среду. Да и то придётся с рейса часть груза снимать. Ждать сидеть прикажешь, как кочка на болоте? А мне-то неделя всего каникул дана!