Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 339 страниц)

В общем, у князьёв гостевал. Опять же, Пётр Христианович, пользуясь возможностью, за ужином меня во всех подробностях расспросил – дотошно, вплоть до того, каково в новом кармане сидеть? Пришлось признаться, что тесновато.

– Нет, это не годится, – нахмурился он. – Ты в ответственный момент будешь отвлекаться – тут неловко, тут тянет.

– А вдруг ногу сведёт? – сурово поддакнула Серафима. И сидит, главное – моська суровая, типа вся такая казацкая жена.

– Нет, я отдам распоряжение, чтобы конструкцию пересмотрели.

– Может, не стоит? – попытался возразить я. – Времени-то перед дуэлью осталось.

– Именно поэтому следует поторопиться.

Ну, раз начальник сказал…

Не знаю уж, как у них там было всё устроено – нормально было в ночную выходить или это по особому распоряжению, но к завтрашнему дню короб был переделан и стал реально удобнее!

Но это я завтра увижу. А пока мы спокойный вечер в саду провели, гуляючи. Я с сыном поиграл, с женой обо всяком спокойном поговорил – вон, о книжках её, цельну стопку сегодня с Дашкой приволокли…

Только ночью она всё равно плакала, пока думала, что я не слышу. Лежит тихонько, притаилась, слёзы в подушку точит.

А что делать? Судьба казацкая такая. Как говорится, кисмет.

НА СКОРОСТЯХ

На второй день мы на пару с Черниговским чуть не угробили «Пересвет». После команды я начал петь, а Ставр решил пробежаться. Ка-ак мы в тот овраг урылись, ядрёна колупайка!

Но вот что значит русская боевая школа пилотирования! Не думаю, что Хаген смог бы удержать машину. А вот Ставр сумел. Когда склон осыпался, он выдернул опоры из грунта и, разбежавшись, выпрыгнул из земляной ловушки. По инерции ещё немного пробежался и остановил шагоход.

Откинулся правый боковой люк, и совершенно ошалевший Черниговский вылез из кабины:

– Какие нахрен двадцать процентов⁈ Илюха! Ты ж нас чуть не угробил!

– Я⁈

– Кто мне сказал про ускорение на двадцать процентов? «На пятую часть!» У меня спидометр лег, а там сто десять!

– Ну извини, так-то это ещё не сильно в цифрах выверенная магия…

– Вот бы мы там убились, это была бы феерия… Сами себя, до приезда этого алмазного мальчика из Голконды!

– Да-а, – протянул я. – Надо лучше тренироваться, а то влетим на дуэли…

Ну, чего… Проорались, пар сбросили, нервишки успокоили да продолжили тренировку. Вначале бег, просто чтоб понять увеличение скорости, а потом уже и упражнения разные. Смена позиции, скрытное перемещение, уклонение от атаки противника. За второй день мы весь полигон вдоль и поперёк истоптали, в экипаже друг ко другу приноравливаясь. А в среду нам аж три «Воеводы» в подчинение выдали – чтоб они на нас поохотились.

Вот тут я в полной мере оценил те тренировочные снаряды, что в первый раз в соревнованиях с «Алёшей» были нами с Хагеном испытаны. Если б не они – хрен бы ты почувствовал максимальное приближение к боевой обстановке! А так, как говорится – вся полнота ощущений! И грохот тебе, и удар в случае попадания ощущается, и зону поражения благодаря разбросу краски сразу видать – красота.

Кроме того, смею доложить вам, оценил я вот эту тряпку лохматую, что на «Пересвете» была напялена – так здорово она размывала грузный силуэт шагохода в лесу, что пилоты «Воевод» только диву давались.

– Нет, ты смотри, а? Вроде ж СБШ, да ещё «Пересвет», коробка кургузая, а вот гляди ж ты…

* * *

А за день до дуэли на предварительную планёрку прибыл лично генерал-губернатор князь Витгенштейн Пётр Христианович. Был он подчёркнуто деловит и, по-моему, немного на нерве. И что-то мне это сразу не понравилось. Как оказалось, не зря.

– Господа! – шагая мимо нашего импровизированного строя (мы с Черниговским и ещё трое человек экипажа), тяжело проговорил князь. – Я имел прямое указание императора обеспечить вам наилучшие условия для боевого слаживания. Наилучшие! – он поднял палец вверх. – И я их обеспечил.

Он на несколько секунд замер, оглядывая нас со всей проницательностью, на которую был способен, после чего слова зашагал туда-сюда:

– Значит так! Там!.. – он ткнул пальцем в небо… – принято решение проверить вашу готовность! И испытать ваши боевые навыки в реальном бою.

Я невольно сглотнул. Какой ещё «реальный бой»? На фронт пошлют? Так ведь нет пока военных действий… Или куда-нибудь, типа того же Трансвааля, мало ли где у Родины потребность в умелых воинах образовалась? Я ж не против. Но не прямо же перед дуэлью? Тем более, император лично сказал мне, что это дело даже не моей чести, а всей прям государственной важности!

– Господин генерал-губернатор… – не выдержал я.

– Что, сомневаешься в благоразумии вышестоящего начальства? А, хорунжий? – князь коротко хохотнул. – Знаешь, я, когда вчера рескрипт этот читал, тоже думал… разное. – А потом подумал: ан нет! Не сомневаться мне тут! Сам!.. – он коротко кивнул вверх… – приказ дал!

Теперь весь экипаж слушал молча, наблюдая за нервной беготнёй Витгенштейна.

– Для этого выделено трое смертников-добровольцев, из числа военнопленных Третьей Польской. О моральной стороне вопроса не извольте беспокоиться. Это такие изуверы… пробу ставить негде! Им обещана высочайшая милость – взамен повешения, отправка на пожизненную каторгу. Это если они вас победят. Ясно?

Мы переглянулись. Чего уж тут неясно-то? Это как гладиаторы в Древнем Риме?

– Но! – Петр Христианович яростно потряс кулаком: – Чтоб вы мне душегубов этих на ноль помножили, ясно⁈ Чтоб без жалости! А если кто сомневается, после боя дам выжимки из их дела почитать… Или нет, не дам… Чтоб сон вам не отбивать! А вот после дуэли с сыночком хозяина Голконды – выделю, для ознакомления.

26. ПОСЛЕДНЯЯ ПРОВЕРКА

ПРОТИВ «ГУСАРА»

Пока мы шли к шагоходу Ставр оттёр меня в сторону и негромко поинтересовался.

– Илья Алексеич, Ты точно сможешь?

– А чего там не мочь-то, Ставр Годинович. Я на войнах таких ужасов насмотрелся… Да и сам тоже понаделал… Война, она без крови не обходится. Но на моих руках – кровь только воинская! Чего уж там эти гады натворили, я потом обязательно почитаю. И если свершится Божий суд, да моими руками, спать буду совершенно спокойно.

– А и ладно! А я переживал, молодой ты ещё.

– Как папаня говаривал, «… да ранний!»

Мы рассмеялись.

После привычной уже зелёной ракеты Черниговский под моё пение вывел шагоход на позицию. Два скальных останца на сопочке открывали замечательный вид на полигон и в случае чего ими же можно было прикрыться. Встали, затаились.

– Илья! Ты если их раньше увидишь, кричи обязательно. У тебя-то обзор получше, – прогудела трубка переговоров голосом Ставра.

– Понял.

Но сам решил, что кричать не буду, зачем экипажу ухи травмировать?

И углядел-таки. Подоржавевший и потерявший свой лоск польский «Гусар» бодренько так пылил по окраине леса. Трофейный, наверное, и невзирая на внешний вид, видимых повреждений я во вражеском шагоходе не заметил.

– Враг на двенадцать, вдоль леса.

– Принял. Чего это они так самонадеянно? Сейчас-сейчас…

Внутри шагохода лязгнуло, грузная машина чуть присела и ка-ак рявкнет главным калибром. Громко, пень горелый!

«Гусар» словно споткнулся и на полном ходу рухнул мордой вперёд.

– Стоим! – Прозвучал голос Ставра и «Пересвет» не тронулся с места. – Я по нему вскользь попал. Перезарядка!

В чреве «Пересвета» вновь железно залязгало. А я напряженно всматривался в поднимающийся «Гусар». Противник, видимо, ещё не понял, откуда по нему ведётся огонь. И вражеский стрелок активно крутил башней, выискивая нас.

– Выстрел!

И вновь удар по ушам.

На сей раз поляк лишился правого манипулятора. Оторванная разрывом конечность с пулемётом-крупняком улетела в лес, и шагоход врага чуть развернуло. Зато теперь поляки нас определённо заметили и начали разворачивать в нашу сторону орудие.

– Отходим влево, – вновь прозвучал голос Ставра.

«Пересвет» сдвинулся за скальную грядку. Последнее, что я успел увидеть – выставив перед собой щит, «Гусар» рванулся в нашу строну, немного смещаясь по дуге.

– Илья, пой! – дальше до отбоя команды я был предоставлен сам себе, на своё усмотрение решая: когда из пулемёта шмалять, когда затаиваться.

С полчаса мы играли с поляками в кошки-мышки, чередуя стремительные перемещения с затаиваниями в сто раз присмотренных за неделю нычках. Благо, мастер маскировки Ставр был, каких поискать. С другой стороны, ему с его скоростью перезарядки иначе и никак, хочешь выжить, пока шайтан-труба снова будет стрелять готова – или хорошо прячься, или быстро беги. Вот мы и бежали. А потом прятались, ага.

Поляки по части скоростных перемещений оказались тоже не дураки, но в основной своей стратегии, как это вообще свойственно полякам, полагались исключительно на этот гусарский наскок.

По промежуточным итогам: нас два раза чиркануло по щиту, «Гусару» тоже пара оплеух досталась, но оба шагохода ещё сохраняли свои главные калибры – у поляков это были их стандартные ракеты.

«Пересвет» практически на цыпочках крался вдоль прогалины, высматривая врага.

– Ты как там? Видишь его? – Черниговский похоже специально вёл шагоход так, чтобы кабину «Пересвета» из-за растительности видно не было, а я немного торчал над верхушками деревьев. При этом всё-таки мне и чехол мой с наброшенной маскировкой скрываться помогал. «Гусар» должен быть где-то здесь… Ещё пара шагов…

– О! Вижу! Цель на два часа. Стоит, башней вертит. Нас пока не видит.

– Принял.

Шагоход отступил немного назад и вправо.

– Выстрел!

На этот раз я заранее приоткрыл рот, и по ушам долбануло не настолько сильно. А вот с «Гусаром», кажется, было всё. Совсем всё. Насколько я видел, прямо в корпусе вражеского шагохода зияла здоровенная дыра. «Гусар» постоял немного и упал.

Виктория?

– Стоим, ждём! – строго сказал Ставр в трубку. – Основное – перезарядка!

А я прильнул к прицелу пулемёта. Может, кто их подбитого поляка вылезет? Отпускать никого из душегубцев я не собирался. Но нет. Из дымящегося «Гусара» так никто и не выбрался. Спустя десять минут Черниговский пустил в небо красную ракету, и мы стояли, дожидались военных жандармов.

На сегодня «учёба» была закончена.

* * *

Передав «Пересвет» техникам, Ставр вышел из ангара не особо весёлый.

– Ну и чего хмуримся? – спросил я.

– А чего радоваться? Начальство – оно, конечно, довольно. Отрапортует щас выше по инстанции, что готовы мы по самое не балуйся.

– А мы не готовы?

– Да хрен его знает… Слишком… просто всё вышло. Слишком легко. Не верю я, что с индусом мы также легко проскочим.

Мы снова остановились у модели полигона с разложенной на столе документацией – всё, что по Амиту Кубту Шаху было. Понятно, что подробности личной жизни сына раджи нас со Ставром интересовали мало, а вот что касается его военной карьеры…

Да индус успел повоевать – не даром же он средний шагоход выбрал!

– Пройдёмся ещё раз? – Черниговский развернул папку по индусу.

– Да чего там проходиться? Я и без бумажек наизусть уж вызубрил, всё, что в них собрано. С юности воевал на англских шагоходах, последовательно испытывая и пересаживаясь на всё более быстрые и облегчённые модели, полностью в защите полагаясь на собственные мощнейшие магические щиты. Перечислить тебе всю опробованную им линейку? Я могу.

– Без надобности, – мотнул головой Ставр.

– Я, Годиныч, знаешь что думаю?

– М?

– Он бы и на лёгкий давно пересел, хоть бы на того же «Локуста».

– Это почему это?

– Да потому что на технику ему плевать, – передо мной вдруг отчётливо встала вся вереница разобранных известных боёв индуса, в которых явно отслеживалась определённая закономерность. – Ты посмотри, защита его интересует мало – всё на собственные щиты завязано, так?

– Так, – сразу согласился Ставр. – Сто раз уж говорено!

– Повторенье – мать ученья, – хмыкнул я. – Дальше. В атаке на боевую сторону своей машины ему тоже плевать настолько, что он даже стандартного пулемётчика не берёт! Мехвода – и всё.

– А ведь верно! Написано же было… – Ставр зашелестел бумажками: – «В бою полагается на собственную боевую магию огня, мощную настолько, что она способна плавить даже бронелисты. С той лишь оговоркой, что для максимальной эффективности необходимо крайнее сближение…» Это что же? Выходит, ему надо с противником в клинч войти? Иначе магия не добивает или добивает, но слабо?.. – Ставр заметлесил вдоль стола им вдруг словно опомнился, решил объяснить: – Клинч – это…

– Да уж знаем! Не совсем из глухих лесов. Я тебе про что и толкую. Шагоход для этого раджонка – не что иное как средство доставки себя любимого поближе к противнику. Ему интересно чем быстрее, тем лучше.

– Тогда почему не «Локуст», действительно?

Я пожал плечами:

– А хрен их разберёт, тех раджей? Мож, ему не по чину на мелкашке кататься? Зазорно считается иль ещё какая заумь?

– Вполне возможно, – Ставр потёр подбородок. – Знач-чит, любым способом избегать крайнего сближения… И, к слову, в таком случае невнятная информация об индивидуальных разработках персонально для высокородного воина могут обернуться чем-то таким – супербыстрым, но высокостатусным, а?

– Запросто, – согласился я. – На здоровенных каких-нибудь накопителях. Таких, знаешь, чтоб с кулачищи размерами.

А чего бы и нет, когда денег куры не клюют? А тем более – алмазов!

– Чего-то я и не слыхал про такие.

– Ну, не целый, так гирляндами обвесится. Дашка Морозова и то себе позволяет, хоть и не до такой степени крупных.

Ставр хмыкнул и задумался.

Интересно, на чём же индус к дуэли припылит?

НА ПОЛИГОН

Следующее утро ознаменовало наступление решающего дня.

Жалел ли я о том, что бросил вызов противнику заведомо гораздо более сильному в магии?

Конечно, нет.

Унизиться до того, чтобы покорно терпеть, пока мою женщину прилюдно оскорбляет высокородный мерзавец – увольте-с.

Утром я был торжественно накормлен. И не поварской едой Витгенштейнов, а моей любимой, домашней, Серафимой собственноручно приготовленной яичницей с помидорами и луком. Прекрасно понимаю, что не деликатесы, что простая еда, но вот нравится мне. Потискал Аркашку и был удостоен скромного поцелуя от жены. И обещания:

– Вечером – остальное.

Да я теперь этого индуса на британский флаг порву!

К машине на выход спустился – там уж Пёрт-младший ждёт. На мой вопросительный взгляд он улыбнулся шкодливой улыбкой и пояснил:

– Ты же помнишь, что если не уработаешь гадёныша, то Сонечка вторая выходит? Тоже, очевидно, в шагоходе. Ей, конечно, СБШ «Святогор» предложен, и она рассчитывает на штатный экипаж. Придётся нашу воинственную деву слегка огорчить, но выйдет она только со мной. И там ещё один желающий в экипаж есть, с которым у меня как раз боевое слаживание на пятёрку отработано.

– Дай угадаю. Багратион?

– А ты как думал? Чтоб всё веселье тебе? – он посерьёзнел. – Коршун, ты уж будь так любезен, победи, а? Я совершенно не горю желанием подставлять Соню под индуса. Как бы это скабрезно не звучало.

– Да какие уж тут ухмылки… Сделаем в лучшем виде. Ты, главное, обещай, что ежели что – о Симе и Аркашке позаботишься.

– Слово Витгенштейна!

– Ну и славненько! – я улыбнулся. Серафимино будущее обеспечено. Даже если я, тьфу-тьфу, в этой дуэли не вывезу.

Но, то такое. Главное – нанести раджонку повреждения несовместимые с… Ну, думаю, у нас со Ставром, всё получится. И вообще, что это я мандражирую? Размотаем индуса по винтикам!

С этими мыслями я откинулся на спинку дивана княжеского авто и мечтательно улыбнулся. Сима вечером мне такое обещала… у-у-ух!

На полигоне всё было строго и торжественно. На площадке рядом с «Пересветом» стоял огромный ящик.

– Индусы вчера уже поздно вечером дирижаблем приволокли, – поделился новостью Пётр. – Вокруг охрану выставили, чтоб, значит, никто не знал – что там. Думаю, до начала не откроют.

– А где сам виновник торжества?

– Шатёр видишь? – кивнул на яркую, большую палатку Витгенштейн. – Там оно.

– Ты представляешь, Коршун, этот чудак слона ездового привёз! Привет, кстати. – Подошедший Серго, пожал руку и продолжил: – Я когда его унюхал, обалдел аж. Вот там, за шатром, что-то типа передвижной конюшни поставили… Чур, когда ты индуса уработаешь – слон мне, а? Ну, пожалуйста! На свадьбу подари? Ты представляешь, я к Дашке на слоне приеду…

И смех и грех с ним.

– Погоди, Серго. Шкуру неубитого медведя делить, это такое…

– Да ладно тебе, всё нормально будет!

– Мне бы твою уверенность! – что-то этот «кот в мешке», вернее в ящике мне доверия не вызывал. Прям сомнения.

Тряхнул головой. Да и похрену, чего там у него! Щас по-быстрому побегаем, постреляем. Что, зря тренировались?

– Ладно, парни, я пошёл к команде.

– Ни пуха тебе!

– К чёрту!

Подошёл к Ставру. Смотрю, тот тоже на коробку косится.

– Переживаешь?

– Не-е, просто любопытно. Знаешь, скорее всего, твоя догадка насчёт скоростного артефактного шагохода верна.

– С чего решил?

– Ну так… А иначе – зачем прятать? Вон, мой «Пересвет» стоит – честное, проверенное оружие. А тут кота в мешке притаранили…

Я хохотнул.

– Прям, мои мысли про «кота».

– Так напрашивается, – рассмеялся Ставр.

К нашей небольшой группе подошел старший Витгенштейн.

– Ну что, бойцы, как настроение?

– Боевое, ваше сиятельство! – за всех ответил Черниговский.

– Ну, добро! Сейчас будет жеребьёвка, объявление – и начнём. Ваша задача не подвести императора и Россию!

– Есть! – мы все дружно вытянулись.

– Вот и молодцы!

Плотно побегав неделю по полигону, мы со Ставром сходились в том, что некоторые направления для нас удобнее будут. Но вслух свои хотелки высказывать не торопились – а ну как сглазим? Вместо того занялись последними проверками – больше, чтоб себя чем-то занять и мандраж утихомирить. Так-то уж проверено-перепроверено всё на сто рядов.

– По итогам жеребьёвки, – громко возгласил усилитель, – господин Амит Кубт Шах со своим шагоходом стартует с северной точки, хорунжий Илья Коршунов – с южной!

Мы со Ставром довольно переглянулись: южное направление нам обоим больше нравится, там можно встать, прикрывшись со спины топким болотцем, да и заросли такие – для излюбленной Ставровой маскировки и первого удара место очень даже подходящее. А мегафон тем временем продолжал орать:

– Господа, просим занять места на позициях! Начало дуэли спустя двадцать минут с момента объявления. Время пошло! По истечении будет подан дополнительный сигнал.

За столом секундантов сидели персоны сплошь важные – Великий князь Кирилл Фёдорович с адъютантами и какой-то увешанный брильянтами похлеще Дарьи Морозовой индус в огромном тюрбане – тоже с помощниками (и тоже в тюрбанах, но поменьше)

Гарнизонный батюшка благословил шагоход, и я залез в свой карман. Ну что, будем с юга на полигон заходить! Индусы, получив информацию о точке их захода, ползали вокруг своей коробки, тюкая и скрипя инструментами. Ну, будем надеяться, за двадцать минут они хоть шагоход выколупать из упаковки успеют.

Мы прошагали мимо – толку ждать стоять, на полигоне и посмотрим.

– Командуй, Ставр Годинович: когда петь будем?

– А прям как на стартовую заступим, так и начинай! – донеслось из переговорной трубки. – Быстрее до прострела доберёмся.

– Понял!

Черниговский повёл «Пересвет» по южной подъездной дороге, а я смотрел на широкие обочины, на яркие, солнечно-жёлтые пятна одуванчиков и думал, что с этого глупого случая в Сирии вляпался в большую политику и теперь барахтаюсь в ней, как слепой кутёнок. Соколу с Петром и Серго – проще, они в этом с детства. А тут, хочешь жить – пищи, но плыви!

Пока думки всякие гонял, прибыли к южному входу на полигон.

А там на высоченной дозорной вышке уже все собрались. И тебе Соня с Дашкой, и Пётр с Багратионом. Сразу, поди, как итоги жеребьёвки известны стали, сюда стартанули! Сидят, улыбаются, руками машут, подзорные трубы к парапету прилаживают. Развлечение им! Хорошо, хоть Серафиму с собой не взяли! А с другой-то стороны – почему нет? Мы тоже помашем, руки не отвалятся!

Господи они ещё и приветственные кличи орать начали! Цирк с конями! А, опять же, мандраж отпустил – тоже хорошо.

27. СИЛА ПРОТИВ СМЕКАЛКИ

!Добавление, вставленное во вторую книгу (исправляем дисбаланс с нефритами):

Касательно энергоёмкости камней, лучше бриллианта работает не всякий нефрит, а только белый, определённого оттенка, без трещинок и загрязнений чтоб, да и вправлять его надо исключительно в электрон*, иначе мана рассеивается. А прочие нефриты собирают энергию гораздо хуже, не говоря уж о том, чтоб держать, при этом камень аналогичной ёмкости должен быть раз в сто больше брильянта, тоже без трещин, и идеальной шлифовки. Так что ещё неизвестно, что выгоднее встанет.

*Сплав золота с серебром.

СХВАТКА

Черниговский выбрал для начала дуэли ничем не примечательную лощинку. Позади – та самая болоти́нка, про которую я говорил, тыл прикрыт. По болоту – высокие кусты ивняка. Скорее, даже деревья. На берегу ивы смешиваются с ольхами да берёзами, после, где уж вовсе твёрдо и сухо, начинается полоса ельника, а за ним – снова кустарник и обширное поле, непаханое, зато изрядно истоптанное, а кое-где и изрытое нами за прошлую неделю.

Сижу, затаившись под своим кожухом, как мышь под веником – в маскировке ж мы. Глазею от нечего делать на ёлки. Рассуждаю про себя, что в дождь здесь, наверное, ужасно сыро… О чём я вообще думаю?

Из трубки слабенько доносится голос Черниговского, рассуждающего с мехводом:

– … вон там, по-другому не пройти. Мы на три километра полигон контролируем. Он обязательно через поле попрёт, не по болоту же ему… Так, давай-ка мы даже маленько спиной в ельник зайдём… Ага… И всё, ждём…

Шагоход подался спиной назад, встав между двумя разлапистыми елями. А ветки-то у ёлок немного пообломаны… Видать, не в первый раз Ставр тут супротивника подкарауливает. Ну, не будем ему мешать. Я и сам вертел головой – обзор-то у меня всяко получше, чем в кабине.

Стоим, ждём сигнал. А я что-то забыл спросить – какой? Опять – зелёная ракета? Как оказалось, она, родимая!

Однако ж, понятное дело, сразу после сигнала ничего особого не произошло. И минут десять ещё ничего не происходило – я даже немного заскучать успел.

И тут, позади и чуть левее, услышал странный треск. Словно кто-то кусты ломал. В самой что ни на есть болоти́не! А там никого быть не должно!

Кроме нас с индусом на полигоне сто процентов никого – значит он и есть!

– Ставр, противник позади слева!

– Ёрш твою меть! Пой!

«Пересвет» оттёрся от ёлок, плавно развернулся, слегка повёл стволом орудия и шмальнул по проглядывающему сквозь обильную болотную поросль невнятному контуру. Удача⁈ Хрен там плавал! Чужая тёмная тень полыхнула красным маревом – снаряд ушёл вверх.

– Ставр, у него щит! – рявкнул я в трубку.

– Да я понял уже, – обрадовала меня трубка, – ты пой давай, не останавливайся.

А шагоход индуса стремительно рванулся в нашу сторону.

Трещали кусты. Посреди леса вспыхнуло пламя.

Но мы уже вылетели из ёлок, памятуя, что сближаться с раджонком категорически нельзя.

А за нами, под раздражённый механический рёв, сквозь ивняк и ельник продиралась… здоровенная статуя сидящего слона! Со всех сторон облепленного брильянтами – ровно его в тех брильянтах обваляли.

– Артефактный! – рявкнул в трубу Ставр.

Я ничего ему не отвечал – пел без передыху, соображая, что слон этот, фактически – просто оболочка. Шагоход он только по названию, потому как не шагал он ни фига – да и нечем было! – а просто парил над землёй метрах в полутора, следуя за всеми изгибами рельефа.

Статуя двигалась странными рывками, то ускоряясь, то замедляясь почти до полной остановки. Я сообразил, что поворачивать ему на скорости сложно, падле! При этом на прямой он летел натурально стрелой. Сдюжу ли столько петь беспрерывно? Крикнуть хотел, да Ставр, похоже, и сам это понял. «Пересвет» заскакал, запетлял вокруг слоняры бешеным зайцем, пользуясь каждой краткой остановкой, чтобы долбануть по индусу.

Я вместе с ним лупил по слону из пулемёта – любой щит потребляет ману, правильно? Хоть как-то его пригрузить. А вдруг в совокупности и перегрузить удастся? Но…

– Дохлый номер! – зло выдохнула трубка. – Так ничего не добьёмся, только боезапас зря высадим!

Теперь мы танцевали по полю, как два боксёра, выискивающих момент, чтобы пробить защиту противника. Ни в одну военную задачку этакий расклад не вписывался, ядрёна колупайка.

И тут, когда брильянтовый слон подпрыгнул на очередном бугорке, меня осенило! И когда расстояние между нами максимально увеличилось, я бросил петь и закричал в переговорную трубу:

– Ставр! Гони к оврагу!

«Пересвет», естественно, сразу замедлился, и индус тут же рванул в нашу сторону.

– Зачем?

– Ты видишь, он на кочках скачет? Заходи с той стороны, где мы тогда урылись, там не видно, что земля вниз уходит, авось, хоть запнётся!

Тут мне снова пришлось лихорадочно запеть – слон приблизился рывком. От ударившего жара кожух мой начал коробиться, а лицо припекло, словно на солнце сгорел.

Но Ставр уже идею понял и раздавал команды, пробормотав под конец – то ли мне, то ли самому себе:

– Не может у него со дна щит стоять. Иначе он лететь бы не смог! – и, в сердцах, индусу: – Сучий потрох! Хоть бы на полсекунды тебя на бок завалить, я б тебе жопу-то поджарил…

Мы скакали по полю зигзагами, пока не показалось памятное мне место.

– Федя, – это Ставр, верно, мехводу, – надо по ниточке, по грани пройти, понял? Чтоб он бдительность потерял!

– Сделаем, господин капитан, – глухо отозвался голос механика-водителя.

И мы полетели о прямой. Не знаю уж, что себе индус подумал, но выжимал он из своего агрегата всё, что только можно. А ещё – повезло мне, братцы, что Ставр начал башню на бегу заранее разворачивать – потому что в какой-то миг слон приблизился рывком, и от него таким пеклом жахнуло, что правый манипулятор башни раскалился докрасна. А не повернули бы – сгорел бы я, как пить дать.

Мне даже показалось, что слоняра тот как будто ухмыляется мне – и тут «Пересвет» прыгнул. А слон – по инерции проскочил над пропастью и тут же ухнул вниз, потеряв свою воздушную опору, и клюнул носом, воктнувшись макушкой в глинистую стенку оврага.

– Давай, пока он не очухался! – истошно заорал я, и мехвод совершил дивное – «Пересвет» птичкой вспорхнул на край обрыва, с которого только что ухнул слон, в полсекунды развернулся и жахнул из своей шайтан-пушки прямо в незащищённое донышко. Считай, в упор.

В гладком сером днище образовалась неровная дыра с вытянутыми краями. Экипаж заорал:

– Есть!!! Пробитие!.. Ур-р-р-ра-а-а!!!

Я стрелял тоже. На нерве, верно? И тоже орал чего-то.

И всё-таки, индус, похоже, был жив. Фигура слона дрогнула, пытаясь выправиться. Но тут основной калибр «Пересвета» перезарядился, и Ставр жахнул второй раз. А потом, если честно, для верности – ещё и третий.

Корпус слона перекосился и… сперва мне показалось, что он прям треснул, но потом я сообразил – это тщательно притёртая дверца откинулась.

– Ставр, я должен проверить.

– Давай, – откликнулась трубка, – я страхую.

Я вылез из короба, приготовил револьвер и спустился на дно оврага. Подошёл сбоку. Мало ли, в каких там этот индийский принц личных щитах? Вдруг да жив ещё? Сваренным быть категорически не хотелось.

Вытянул саблю, и концом её подтолкнул дверцу, открывая пошире.

Сунул саблю в ножны, револьвер в кобуру.

Не, картина неприятная – но ничего невиданного, в общем-то. Крупный осколок вошёл индусу под подбородок и практически разрубил голову снизу напополам. Так осколком к двери наследного принца и пришпилило.

Во всяком случае, признаков жизни он никаких не подавал. А уж кровищи-то внутри… Но, несмотря на обширное внутреннее пространство, никакого дополнительного персонала (точнее, их останков) кроме Амита Кубта Шаха внутри не было.

Я махнул Ставру, выглядывающему из люка:

– Готов!

Тот кивнул и пальнул в небо красной сигнальной ракетой.

А ТЕПЕРЬ ПОСЛЕДСТВИЯ

Впрочем, секунданты с целой комиссией появились очень быстро – подозреваю, следили за нами и поняли уж, что дело к завершению. По полю, резво перебирая лапками, подбежали три мобильных десантных платформы, одна из которых производила впечатление повышенной комфортности – полагать надо, выполненная специально для высшего командного состава. С платформ посыпались секунданты, адъютанты, помощники, секретари, медэксперты и прочие, прочие, прочие. Началось тщательное документирование. Меня тоже отфотографировали. Осматривающий медик поцыкал зубом:

– Отправляйтесь-ка, голубчик, в медпункт. При въезде на полигон палатка развёрнута. Там всё возможно, вплоть до операций, и хирург-целитель дежурит.

– Да я, вроде, ничего, – попытался отбиться я.

– Это вы пока ничего, на адреналине. А через пять минут волком выть начнёте.

– Я ж не ранен!

– Это вы себя в зеркало не видите. Игорь Петрович! – выкрикнул он вдруг громко, и из-за его спины показался дюжий медбрат:

– Тута я.

– Доставить в медпункт, срочно! Возьмите платформу и сопровождение.

Вот мы понеслись. Там я целителю тоже не очень понравился, он тоже цыкал и качал головой, но дело решил быстро.

Между тем, пользуясь привилегиями княжеских титулов, в палатку за мной пробрались Пётр и Серго с барышнями. Соня и Даша изображали деловитость и даже вызывались помочь – как же, курсы сестёр-целительниц при университете обе окончили на отлично! Доктор вежливо улыбнулся:

– Благодарю, дамы, но тут лицо – работа, требующая мастерства.

– Да что с лицом? – не выдержал я, и добрая Дашка подала мне маленькое карманное зеркальце. Посмотрелся я… Ядрёна колупайка, ну красавец… Полрожи пузырями пошло, а кое-где и вовсе чёрно-страшно…

– Налюбовались? – весело спросил доктор и сунул мне в руки бутылёк. – Вот вам микстурка для крепости нервов. Выпейте-ка сразу! – естественно, принял я без возражений. – Теперь извольте сесть здесь и не возиться. Рта даже на малую толику не раскрывать, только слушать. Иначе будет вам лицо потом шрамами тянуть, а это нам не надобно, верно?

– Верно! – немедля согласился я. – Молчу.

Зато приятели мои отвели душу разговорами!

– Ох, Илюш, испереживались же мы за вас! – начала Соня.

– И не говори! – подхватила Даша. – Как они своего слона распаковали!.. Как мы прикинули, сколько в него маны вкачано!..

– Наши, между прочим, даже хотели перенести дуэль, – сказал Пётр. – Потому что никакой это не шагоход. И экипажи неравнозначны. Но ушлые индусы все документы так оформили, в том числе и в международном сертификационном комитете – комар носа не подточит. Так что индийские представители и секунданты были весьма собой довольны.

– Н-но, – подтвердил Серго. – Носы задрали! Мы-то с вышек смотрели, а они – внизу, со следящего артефакта, проекцию на макете полигона. Так сперва, пока вы вокруг слона-то метались, ох они хохотали! Даже, по-моему, ставки какие-то меж собой делали.

– А потом резко сбледнули с лиц, – едко усмехнулся Витгенштейн. – Забегали, какие-то танцы вокруг своего слона пытались устраивать… Вокруг живого, – пояснил Петя на случай, если я вдруг не понял.