Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 228 (всего у книги 339 страниц)

– Ма-ам, гляньте, – позвала Катя, – это, по-моему, черника?

Матушка среагировала мгновенно. Мало ли, девки, к городу привыкшие, наедятся какой-нибудь волчьей ягоды! Но паника была зазря.

– И верно! Черника!

Ягодник начинался буквально в нескольких метрах от воды, сплошным ковром покрывая весь берег влево от стоянки. И ка-а-ак наша женская половина на него бросилась!

– Ну и славно, – довольно сказал дядь Егор, – а мы спокойно рыбку половим!

Озеро оказалось холодное – не для людских купаний.

– Градусов семь, – оценил Субоптей, – хоросо долзно клевать! Если в воду падаес, сразу медведем оборасивайся.

– Слыхали? – спросил братовьёв я. – Особенно тебя, Пашка, касается, ты у нас шебутной.

И пошла рыбалка на гольца. Местные объясняли, что тут, в озёрах, он не такой крупный, как в море, но меня и рыбины в половину моей ноги устраивают, спасибо, с цельную не обязательно. Наловили мы без жадности, чтоб поесть в охоту. Запекали на печках, настроив их на режим, похожий на угли. И пока хозяева колдовали над рыбой, пообещав приготовить её как-то особо по-местному, мы перекинулись в медведей и накупались всласть! Вылезли из воды только на умопомрачительные запахи. И… обожрались. А как не обожраться, когда такая вкуснятина? И чаем с черникой сверху заполировали.

В Кайеркан летели сытые и сонные, как тузики.

* * *

Не знаю, что сыграло – то ли моя злая выволочка, то ли явление отряда охраны, а может, и дядек да братьёв ночная дипломатия (или же всё это вместе) – но больше нас местные не беспокоили. Постепенно всё вошло в размеренное учебное русло, и за две недели до сентября я полетел с оказией домой. Соскучился по Симе с Аркашкой, да и по остальным. Хотелось мне спокойно с семьёй побыть, пока учебный год не начался.

Со мной же летели сёстры и дядья, для которых общий курс настройки был закончен. Летели домой и Артём с Сергеем, но не просто так. Всем троим молодым было предложено остаться в Кайерканской школе.

Детишек стругать.

Не умничай давай. Может, и стругать, но Пашка вот остался сразу, тренером по рукопашному бою – шибко его спарринг со мной заценили. А Артём с Серёгой должны были по прибытии устроиться к Харитонову на курс, а по окончании его вернуться в Кайеркан, тоже уже тренерами. Ну и девчонки местные им понравились, не будем лукавить.

Матушка сказала, задержится ещё месяца на два, приглядит, чтоб у малых никаких перекосов не вылезло, а там, может, и к нам в Новосибирск заглянет.

Такие вот дела.

16. ОПЯТЬ

НОВЫЙ НАБОР

И хорошо, что я пораньше уехал! Почти день в день за мной в университет прибыла новая партия тувинских мальчишек. В этом году удалось избежать некоторых перекосов первого набора, но всё равно были они все взъерошенные и очумевшие от непривычной обстановки и прочих перемен, происходящих с ними в жизни. Мы с Сергеевым, куратором теперь уже второго курса, произведённым недавно в штабс-капитаны и одновременно назначенным заведующим по учебной части всего проекта, сразу впряглись помогать новенькому куратору первачей. Честно говоря, с высоты прожитого года он казался нам совсем салагой – как не помочь? Дело-то одно делаем.

С новой группой прибыли трое толмачей – совсем молодых, чтоб их авторитет не забивал преподавательский.

– Но трое на весь курс – это катастрофически мало поначалу, – тёр подбородок Сергеев. – Помнишь, Илья Алексеевич, как первые недели-то зашивались?

– Как не помнить! Бой в Крыму, всё в дыму…

– А что делать? – сурово посмотрел на нас новенький воспитатель. – Будем прорываться.

– Мне, конечно, нравится ваш героический настрой, поручик… – начал Сергеев. И тут мне в голову пришла мысль.

– Слушай, Вадим Романович, а ты отправь к первачам второкурсников! Всё равно у них второй месяц каникулы, только и дел, что чтение по самоподготовке. Отбери самых толковых, ответственных. Да по паре человек к каждой пятёрке новеньких приставь. Пусть ходят за ними две недели, всё объясняют. Или дежурства организовать посменные, а? Вот тебе пожалуйста – сколько сразу толмачей!

– И можно, не дожидаясь учебного года, занятия с ними по русскому организовать, хоть приготовительные. А то помнишь, как пришлось в столовой изгаляться?

– А я считаю, что и сейчас не грех так начать. Зато сразу поймут, что всё серьёзно.

– И если что-то вдруг пойдёт не так, – Сергеев вручил поручику новенький классный журнал, – можете смело обращаться за помощью к коменданту общежития, господину Андрееву. Он вид имеет важный, усы седые, медалей целый ряд. Как является – сразу думают, что не менее, чем генерал пришёл. Или вот Илью Алексеича в помощь зовите.

Поручик уважительно глянул на мои наградные планки:

– Вижу, вы тоже ветеран?

– И не просто ветеран! – Сергеев поднял палец. – Илья Алексеевич у нас ещё и большой шаман-медведь!

Поручик неверяще посмотрел на нас по очереди:

– Господа, вы шутите?

– Нисколько! – заверил Сергеев. – Господин Коршунов – медведь-оборотень, очень крупный. И многие из учеников способны это видеть.

– Белый, – уточнил я.

– Белый медведь?

– Так точно.

– Поразительно!

– Тем не менее, это наш козырь, – довольно расплылся Сергеев, – и мы не стесняемся его использовать. Вот мы к вам зайдём с дежурными через полчасика, сами посмотрите.

Эффект, конечно, получился вполне ожидаемый. Новички меня испугались и в угрозу остаться без еды поверили сразу и настолько, что за ужином в столовой демонстрировали знания понятий не только «каша», «чай» и «хлеб», но и, например, «котлета». А когда официант бодро начинал уточнять – какая котлета (такая-сякая-третья…), сразу соглашались, повторяя первый же услышанный вариант. Некоторые умудрились заказать даже пирожные с кремом и таращились на этакое диво, не зная, как к нему подступиться. Ну да ничего, освоятся.

Так потихоньку подкатило первое сентября, и потянулись пока ещё не очень насыщенные будни. Преподавание, дом, кружок магонаучного сообщества, тренировки с «Пантерой». Спасибо, на учёбу мне нужно было только с ноября – вот там начнётся такой плотняк, не знаю, как дышать буду. Учитывая, что Серафима начала ощутимо круглеть, а значит, скоро ей придётся отставить в сторонку преподавание. Кто часы её возьмёт? У монголов контракт закончился, все уехали. Новых выписывать? Или попробовать парней со второго курса поспособнее к практическим занятиям в помощь приставлять? С августовскими неделями привыкания весьма неплохо получилось.

Такие вот крутились у меня в голове мысли.

* * *

В октябре приехала маман, привезла нам с северов всяких гостинцев и даже несколько штук свежайшего гольца, при виде которого я чуть слюнями не захлебнулся и сразу побежал жаровню уличную кочегарить – запекать. На дивный запах, конечно же, незамедлительно явился Витгенштейн, а за ним и остальные весёлые князюшки. Посидели-угостились славно.

Матушка погостевала у нас две недели и отчалила домой – а то, говорит, дед-то, поди, совсем одичал в одиночестве.

Я, честно говоря, сомневался, что сеструхи дадут бате спокойно одичать, но возражать не стал. Потому что с понедельника снова начиналась моя учёба, будь она неладна.

СНОВА ЗА ПАРТУ

Я толкнул знакомую дверь.

– Сотник Коршунов для продолжения прохождения ускоренного обучения прибыл!

– Заходите-заходите, коллега, рад вас снова видеть, – светлейший князь Евгений Борисович словно бы и не изменился за прошедший год. Такой же толстенький, всклокоченный и воодушевлённый.

Зашёл, раз приглашают. Шучу, конечно. Столько бумаг пришлось подписать с этим переводом на следующий год, ужасть… Но, как строго сказали в бухгалтерии – денежки любят счёт. А за обучение на экстерне немалые деньги плачены. Вот и подписывайте, не кочевряжьтесь. Да, собственно, мне и не трудно. Только муторно.

Чего-то я отвлёкся. В этот раз я не стал совершать прошлых ошибок и в первый раз зашёл в свой новый класс не в походной форме, а в хорошей повседневке. Наградные планки, сапоги сверкают, да и сам китель из лучшего сукна. Про китель – это Серафима расстаралась. Оказывается, Петя Витгенштейн с Сонечкой свозили её в город и подсказали, что да где. А мерки-то мои у Марты уже давно были. Пошили мне парадку и повседневку такие, что прямо ах! И даже, как полагается, по тушке подогнали. Только не как обычно, самостоятельно – а в приличном салоне, куда деваться.

Тут ведь, видите как, казачья одежда – она ж не офицерская пехотная или какая ещё. Тут специально в крой заложена возможность внутрь складочку сделать. А то, мож, у казака на второй комплект денег не будет? Форму-то нам казна не выдаёт. Она нам вообще выдаёт только винтовку, пику и шашку, а всё прочее-остальное – изволь за свой счёт. Не за то ли потом и льготы нам всякие? Но эт я отвлёкся. Так вот, пошил казак форму (да трёх видов – походную, повседневную и парадную, да летний с зимним вариантом) – а ежли он потом потолстел иль похудел? Что – некрасивым ходить? А так – взял нитку с иголкой да за вечер-другой и подшил или наоборот – приотпустил…

Но, судя по всему, новому моему классу я, также как и старому, не понравился. В прошлый раз слишком бедно одет был, а теперь наоборот – слишком дорого. Снова эти шепотки ползучие тихонькие. А с моим звериным слухом вовсе и не тихонькие.

– И зачем он наградные планки нацепил?

– Как на приём вырядился!

– А вы слышали, его Борисыч коллегой назвал? Это как? Студент-преподаватель?

– А откуда у этого сотника от Демьяновых сукно? Деньги карман жгут? Что-то я не слышала, чтоб казакам так много платили!

– А говорят, он медведь! Высший!

– Враньё! Семью оборотней высших медведей обнаружили в Иркутске. Мой дядюшка доподлинно знает! Где Иркутск, а где мы?

– И кто оборотню вообще позволит учиться в университете? Они же все патологические убийцы!

– Что ты за чушь несёшь…

– А вот и не чушь!

– В прошлом году, говорят, какой-то казак полкурса не доучился – это не он?

– Стали бы его восстанавливать!

Забавно. Всё им не нравится, всё неймётся…

И это только малая часть того, что я услышал, пока шёл на «своё» место. Интересно, что, как и в прошлый раз, эта парта пустовала. Сел. Фуражку на край стола положил, из планшетки тетрадь достал да набор ручек. Тоже Симин подарок. Только собрался слушать лекцию, как в дверь заполошно влетел отчаянно-рыжий парень.

– Уф! Успел, слава Богу! Извините за опоздание, профессор, но эта гадина…

– Господин Дашков, мы с интересом выслушаем сагу о ваших похождениях и причину очередного опоздания как-нибудь в следующий раз. А сейчас – прошу присаживаться, урок начинается!

Рыжий поднялся до моей парты. Недоумённо уставился на меня и протянул:

– Это моё место!

– В аудитории полно свободных мест. И как вы видите, эта парта не подписана!

Рыжий возмущенно заозирался и только набрал воздуха, чтоб что-то сказать, как с трибуны его срезал голос профессора:

– Господин Дашков! Будьте так любезны опустить вашу княжескую задницу на любое свободное место. Вы сбиваете меня с мысли!

Этот самый Дашков сверкнул глазами и плюхнулся за парту позади меня.

– Тема сегодняшней лекции, записываем!..

Всегда мне нравилась живая манера профессора подавать материал. А теперь я смотрел на него не только как студент, но и как преподаватель, примечая для себя полезные лекторские ухватки.

От мыслей меня отвлек болезненный щелчок по шее. Я протянул руку и нащупал… жёванный комочек бумаги! Это у кого, ядрёна колупайка, детство в жопе играет?

Это тот рыжий, что сзади.

А чего не предупредил?

А зачем? Мы его после уроков показательно убьём – и всё. Больше никто к нам лезть не посмеет.

И что? Теперь терпеть до конца уроков?

Не-е. Ты обернись – я на него посмотрю.

Я усмехнулся про себя. Хорошая идея! Коротко повернул голову, глянул через плечо, и сияющий во все тридцать два зуба Дашков мгновенно перестал улыбаться.

Молодец.

Мы – самые…

Ага. Осталось дождаться перемены.

ПЕРЕМЕНА

Но поскандалить на перемене не получилось. Как только прозвенел звонок, и Евгений Борисович отпустил нас, рыжий мгновенно вскочил, забежал вперёд меня и церемонно поклонился.

– Искренне прошу простить моё глупое и неуместное поведение. Был неправ и готов понести наказание.

Я немного опешил. Ни хрена себе эффекты от одного взгляда!

– Ладно. На первый раз прощаю. Но право же – детство. Как-то несерьёзно, ей-Богу!

Рыжий облегчённо выдохнул.

– Как говаривал папенька, от буйства сил детство в жопе играет. Простите.

– Что, Мишенька, нашел себе дружка под стать?

Мимо нас проплыли две дивы. Одеты – дорого-богато, но… на фоне Дашки, люстры бриллиантовой, вообще не котировались бы. Так что, если они пытались произвести впечатление, то увы и ах – «ваши не пляшут».

– Элеонорочка, дорогая, – мой собеседник картинно прижал руки к груди, – я безмерно счастлив, что вы снизошли со своего Олимпа к нам, нижайшим, в грязь… но так можно и сапожки замарать. Так что вы идите, идите…

– Фи, грубиян!

Обе задрали носы ещё выше, хотя, казалось бы – куда уж. И потащились в коридор. За девицами тянулся хвост из воздыхателей.

Рыжий живо обернулся ко мне:

– Это ничего, что я вас к себе причислил, к этим «нижайшим»? А? Илья Алексеевич?

– Однако! Не припомню, чтоб был представлен…

Рыжий плюхнулся на парту напротив моей:

– Дашков Михаил Иванович. Э-э… князь.

– Коршунов Илья Алексеевич. Сотник Иркутского казачьего войска, – я усмехнулся, – не князь!

– Позвольте пожать вашу руку! – воскликнул Дашков.

– С удовольствием.

Он тут же вскочил и принялся энергично трясти мою руку. Так же быстро отпустил, снова живо сел напротив и оглянулся, словно выискивая – нет ли ещё чего-нибудь вокруг интересного. Вообще, Дашков производил впечатление человечка на пружинках. Или сплошь из пружинок. Есть у Афони в мастерской мастер-умелец, из всяких кусочков-остатков такие делает да на подставочках крепит. Только тронь – так и задрыгается игрушка, заколыхается, как будто бежит или прыгает.

– Удивили вы меня, Михаил Иванович. Я понимаю, я рылом не вышел. А на вас-то чего бочку катят?

– О-о, это полная трагических перипетий история, если желаете, я вам её на обеде расскажу.

– Хорошо, если вас устроят мои соседи по столу.

– А они должны меня как-то смущать? Или, допустим, пугать? Вы меня заинтриговали!

РАЗНОВЕКТОРНОЕ

Меж тем раздался звонок, и в аудиторию вновь стремительно вошёл профессор, который только что её покинул. Раздражённо шлёпнул папку с бумагами на кафедру и рявкнул:

– Вторая пара вновь будет теорией магии! Профессор Токмазова заболела! Заходим-заходим, барышни! Быстрее-е-е! Переставляем ноги, левой-правой! Дашков здесь? Отлич-ч-чно! Закрываем дверь! Тема сегодняшнего урока – внезапно! Магия и её разновидности. Пройдёмся по противоположностям. Кто мне ответит, какие пары противоположностей наиболее пригодны в использовании?

– Жизнь – смерть! – крикнули с задних парт.

– Хорошо-о! Стандартно немного, поскольку эту пару называют первым делом, но хорошо. Дальше?

– Земля – вода.

– А вот и не правильно. Противоположностью земли является воздух. Вернее, не противоположностью, но об этом позже! Дальше!

– Огонь – лёд.

– Отлично, на этом пока остановимся. Внимательно рассмотрим последнюю пару. – Профессор прошёлся перед доской и ткнул в аудиторию пальцем. – Главное отличие этой пары в чём?

– В воздействии на окружающий мир.

– М-х! До крайности неточное, дилетантское определение! Рассмотрим влияние огневика и морозника, или, как говорят наши недруги, фриз-мага и фаейр-мага на реальность. Итак.

Профессор повернулся к доске.

– Фундаментальным и единственным – я повторюсь: единственным! – отличием этой пары является разновекторность. В том и ином случае мы всего лишь движемся по чему-у-у?.. – он живо начертил линию, перечеркнув её отметкой «0» и поставив «+» и «–» по краям.

– По температурной шкале, – бодро ответили с первой парты.

– Верно! Там, где огненный маг аккумулирует ману, преобразуя её в энергию температуры в максимально доступной для себя точке… – профессор поставил на плюсовом направлении несколько условных чёрточек, – там же ледяной, снежный, или как угодно его назовём маг тратит собранную им ману как?.. – он обернулся к аудитории. – Ну же?

– На создание льда? – уже не так уверенно ответили с первой парты.

– Господа-господа! Этот примитивный вариант объяснения мы оставим для начальных классов гимназии! Ну же? Кто ещё?

Никаких теоретических объяснений я не знал. Но то, что профессор сказал про жар вполне совпадало с моими личными ощущениями. Значит, достаточно было осознать, что же происходит в момент формирования тех же ледяных стрел…

Я поднял руку.

– Прошу!

– Мы максимально отводим энергию из точки формирования заклинания. Рассеивая её по линии, обратной линии приложения импульса.

– Верно! – он аж пальцами прищёлкнул. – Создание максимально разреженной энергетической атмосферы автоматически, согласно всем известным нам природным свойствам, влечёт за собой резкое локальное снижение температуры.

Не всем понравилось моё замечание.

Они считают тебя выскочкой.

Да и похер мне. Слушай, это интересно!

– Минимальная коррекция формул помогает создавать так любимые боевыми магами артефакты различной формы – копья, шары, взвеси и так далее. Причём – заметьте! – вода здесь – не метод, а лишь подручное средство, благо воды обычно в воздухе предостаточно. А если её нет, маг может воспользоваться любым другим природным компонентом в качестве носителя. Желательно, достаточно пластичным. Во избежание дополнительных усилий.

Например, кровью.

Почему бы и нет?

Или плотью. Она достаточно пластичная?

Мёрзлые шары из кусков поверженных врагов? Бр-р-р.

Зато деморализующе.

Не поспоришь. А вот любопытно…

Я уже хотел снова поднять руку, но тут умник с первой парты спросил именно то, что меня интересовало:

– Уважаемый профессор, а если человек может оперировать обоими, э-э-э, направлениями векторов?

– Отличный вопрос! Это всего лишь значит, что его магический дар максимально внутренне сбалансирован. К сожалению, это так же значит, что он не достигнет высот ни в одной из сторон магии нам известной. Он останется крепким середнячком. Но! Могучий ледяной маг зачастую неспособен создать даже крохотного огонька! А адепт огня не сможет охладить себе даже стакан сока. Учитесь использовать то, что вам досталось Божьим соизволением по максимуму.

Что ж. Будем по максимуму использовать. В конце концов, грех мне жаловаться, особенно теперь.

Дальше мы перебирали все возможные пары магических даров. Конспектировали, строили схемы. Но, надо отметить, учиться у Евгения Борисовича было очень интересно.

А потом мы пошли на обед.

17. ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО

ТРАДИЦИЯ!

Вообще, мне совершенно спокойно хватило бы времени, чтоб сгонять до дома и поесть там. Возможно, я так в следующий раз и сделаю. Но Серафима сегодня собиралась весь день провести у Маши, а Хаген с Мартой – съездить в город, присмотреть будущему малышу кроватку и детское приданое. Не думаю, что няня Малаша будет особо счастлива, если я свалюсь ей как снег на голову.

К тому же первый учебный день в этом году в роли студиозуса надо было провести «правильно». Поэтому я решительно направил свои стопы в университетскую столовую. И, как оказалось, я не один сегодня решил отдать дань традиции.

Наш столик был уже занят. Более того, они составили два столика вместе – ждали меня с Хагеном, возможно? Во всяком случае, вся шалопутная троица уже изволила обедать. Иван и Пётр сидели чем-то недовольные и так надменно поглядывали, типа знать меня не знают. Ага. Что ж, сыграем…

– Господа, эти места не заняты?

– Нет, присаживайтесь, господин сотник! – Иван, когда надо, ловко превращается в скупого на эмоции светского льва.

– А мне можно к вам присоединиться, ваше высочество? – уважительно спросил Ивана Дашков, который от самой аудитории так и шёл за мной хвостом.

– Конечно. Располагайтесь, князь, не стесняйтесь.

Мы уселись.

– Илья, а вы что заказывать будете? – Рыжему не терпелось. Он с восторгом оглядывал Пети с Иваном постные морды, непонятно что предвкушая.

Улыбающийся Багратион цапнул за рукав официанта и озвучил мой заказ:

– Сотник будет как обычно.

– И мне того же, – успел сказать Дашков.

– Будет сделано, – пискнул официант и испарился.

Я в недоумении поднял бровь:

– Как обычно?

– Борщ, бефстроганов и облепиховый компот. – Серго ел какое-то мясо и ответ прозвучал несколько невнятно.

– А-а. Ну если борщ и компот, то действительно – «как обычно!»

– Илья! – Иван сердито брякнул вилкой. – Ты почему до сих пор не устроил никакой, даже завалящей дуэли? Никакой заварушки! Ничего не горит и не взрывается!

Дашков, по-моему, всё терпение потерял. Он подскакивал на сиденье, словно его током било. Но пока молчал. Кажись, из последних сил.

– Не нервничайте, князь, вам это не идёт, – процедил Пётр. – Вы вот, сотник, скажите – вы бессмертный?

– Нет, совершенно обычный человек, – я для верности честно выпучил глаза и несколько раз моргнул (согласно старинному уставу, приняв вид лихой и придурковатый), – а почему вы спрашиваете, ваше сиятельство?

– Коршун, ты в курсе об общеуниверситетском статусе ставок?

– Чего-о? – Я реально ничего не понимал.

– Ты реально не в курсе? Или издеваешься? Нет, господа, – Петя встал и навис над столом, изображая доминирующего над позициями «Архангела», – он принципиально игнорирует общественные ожидания! Илья! Ты понимаешь, чем рискуешь?

– Ну-ну, расскажи-ка мне недалёкому… – мне уже начинал надоедать этот полный недомолвок разговор.

– Помнишь боевое слаживание? – Иван сложил руки домиком и эдак аристократически оперся о них подбородком.

– Помню. А ещё помню, как кое-кто – не будем показывать пальцем – на прошлом слаживании опростоволосился.

Ишь ты! Будут ещё на нас наезжать!

– Ладно. Это истинная правда. Но того ты не знаешь, что некоторые – некоторые! – Иван поднял палец вверх, – зачастую ставят на тёмных лошадок. Коэффициенты слишком выигрышные. Так вот. Некоторые поставили тогда на то, что экстерн выиграет. И ты помнишь, чем это закончилось.

– Ага, мармеладом от Смирновых. Очень жёстким.

– Вот именно. А сейчас одна бриллиантовая особа сделала ставку, что ты в первый же день чего-нибудь учудишь.

– Она так и сказала: «Коршунов в первый же день учёбы практически повторит свой прошлый первый день». А я ей говорю: «Дорогая, ну должен же он учиться на своих ошибках?» А она мне: «Дорогой, в Коршуне я не сомневаюсь! Он – молодец! Но я так же не сомневаюсь в идиотах с экстерна!» – Серго мечтательно улыбался.

– Ну и чего ты-то сияешь аки солнышко?

– Она поставила на кон возможность без всяких споров выбрать первое имя. Это, брат, дорогого стоит!

– Ну если так, постараюсь помочь тебе выиграть!

– Э-э! А мы? – подскочил Пётр. – Как же мы? Я на такие деньги забился с нашими…

– В смысле «с нашими»? – Чего-то мне это было совершенно непонятно.

– С пятикурсниками. Если ты не в теме, сообщаю. У некоторых здесь присутствующих Коршунов есть негласный клуб поддержки. Началось всё с прошлой дуэли, потом феерическое выступление на слаживании, потом свадьбы… Да один летающий слон… Ну и подвиги твои на Ледяном мосту тоже… Короче, у нас тебя помнят и любят. Ну а уж я, в силу своих скромных возможностей, обновляю информацию о тебе среди желающих.

– Илюха, он такие басни про тебя рассказывает, мама моя, – хохотнул Иван. – И самое главное, этому балаболу верят!

– Вот вы гады! – не выдержал я.

– И мы ещё гады! – возмущённо взмахнул руками Витгенштейн. – Вы знаете, господин сотник, сколько мы по вашей милости проиграем?

– Неужели больше десяти рублей? – картинно удивился я. – Сожалею, сожалею… Но, – я сделал максимально светский вид, на который был способен, – право на выбор имени – согласитесь, братцы, это важно. Придётся вам перетерпеть.

– Вот, понимает человек! – довольно осклабился Серго.

Официант мелькнул тенью и споро выставил передо мной и Дашковым заказы, так же стремительно исчезнув.

– С другой стороны, ещё и не вечер, – я с удовольствием принялся за борщ. – Кстати, господа, на случай, если дуэль всё-таки случится, кто из вас готов стать моим секундантом?

– Я!!! – разом подняли руки Сокол с Витгенштейном и повеселели. Серго тут же перестал улыбаться:

– А что, есть предпосылки?

– Пока не знаю. Что характерно, все опять страшно рады меня видеть.

– Э-э-э, а можно я? Секундантом? – неуверенно спросил Дашков. – Никогда не был, знаете ли.

– Уверяю вас, князь, – Петя с гораздо большим энтузиазмом, чем ранее, принялся за свою порцию, – если дело дойдёт до дуэлей, мест хватит всем.

За спиной раздалось пренебрежительное фырканье, и в поле моего зрения показалась давешняя Элеонора со своей подружайкой. Они натурально плыли мимо нашего стола, а за ними косяком тащились парни, пытаясь пробиться поближе к объектам ухаживания. Цирк с конями, ядрёна колупайка.

Три весёлых князя демонстративно рассматривали что-то в противоположной стороне. Процессия пропылила мимо, и Дашков восторженно спросил:

– Господа, вам тоже претит с ней здороваться⁈

– Так! – я расправился с борщом и подвинул к себе бефстроганофф. – Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Михаил? Вы же обещали.

– Ах, да! История, исполненная драматизма. Во всяком случае, для меня.

Сокол удивлённо поднял бровь.

– Ах, нет, не думайте, что я страдаю от неразделённой любви, Боже упаси! Нет, я страдаю, конечно, но более от любви к свободе. Это, верно, беда всех огненных магов.

– А-а, так вы этот Дашков! – сообразил Витгенштейн. – Чрезвычайно одарённый огневик!

– Спасибо, господа, но если верить нашему преподавателю, пределов совершенства мне вряд ли достичь. Во всяком случае, стакан сока я себе охладить могу.

– Ну, знаете! – не согласился Петя. – Это уже кокетство! Как по мне, входить в первую сотню не сильно хуже, чем в первую двадцатку.

– Ого! – сказали мы с Серго хором.

– Спасибо, господа, – Дашков слегка прижал руку к груди, – но обратная сторона… м-м-м… способности – она налицо. Крайняя неусидчивость. Внутри, понимаете, натурально кипит энергия. Требует выплеска. Иногда настолько, что приходится выбегать на переменах, выбрасывать…

– А я думаю – что за протуберанцы мимо окон нашей аудитории нет-нет да и пролетают? – хохотнул Сокол.

– Да, это моя вынужденная мера. Прошу простить, если причиняю неудобства.

– Пустяки, право! – отмахнулся Сокол. – Так что с Юсуповой?

– А это Юсупова была? – удивился я.

– Княжна Элеонора, собственной персоной, – кивнул Серго. – А вторая – баронесса Курагина, Мирелка.

– Именно, – согласился Дашков. – Вся суть драмы в том, что на нашем курсе более нет в этом году девиц. Только вот эти две особы.

Серго фыркнул:

– Полагаю, Юсупова с первого дня поставила себя особым образом?

– Верно полагаете. Надо ли объяснять, настолько это богатый род?

– И Эля – единственная наследница, – понимающе хмыкнул Пётр. – Завидная невеста.

– Именно так, господа. И вот уже полгода я вынужден наблюдать за всеми перипетиями сей матримониальной драмы. Довольно быстро Элечка поставила себя так, что за ней таскается хвостом практически вся группа за исключением пяти-шести наименее перспективных женихов, которых они милостиво скинула Миреле. Включения в этот круг избежали лишь двое. Я, поскольку сочтён шутом гороховым. И Ростислав Жуковский, наш отличник. По-моему, он вообще не заметил, что происходит.

– Это который на первой парте сидит? – уточнил я.

– Он! У него учёба – одна, но пламенная страсть. А прочие, как вы изволили видеть, ходят за нею, как крысы за дудкой. Госпожа Юсупова уверенно поддерживает баланс в этом серпентарии, то приближая, то отдаляя претендентов. Я, откровенно говоря, вообще не уверен, что она действительно выбирает кого-то из них. Скорее, просто привыкла так развлекаться.

– А ведь там есть представители весьма сильных родов. – Петя, которому удобно было (не приходилось оборачиваться), рассматривал волочащийся за Юсуповой хвост. – Вон тот, здоровый, что сразу за ней – не из Толсты́х будет? Клан у них традиционно в боёвке силён. Специализируются на стихии земли.

– Он, – слегка оглянувшись, согласился Иван. – Никита Анатольевич. Но тот, что держится следом, более занимательный персонаж. Если я правильно узнал, Шамбурин-младший, как звать – не помню. И чего он на экстерне забыл? Они же из экономистов, при Казначействе и Банковском управлении клан подвизается.

– Может быть, чисто ради грамоты о получении высшего образования? – пожал плечами Петя. – Не думаю, что здешние преподаватели его способны особо многому обучить. Там семейная практика должна быть такая, что нам и не снилась. Лишних четыре года терять не захотел?

– Всё возможно, всё возможно. – Сокол обернулся к Витгенштейну: – Ставлю на Толстого. Напористость быка довлеет над интеллектом. Никакого расчёта. Мизерная красная тряпочка – и он бросится в бой, пользуясь случаем показать себя эталонным самцом, рыцарем меча и кинжала.

Дашков восторженно хрюкнул.

Но Петя раздумывал.

– Н-да?.. Я бы вон на того поставил. Смотри, как он Толстого плечом оттирает. Альфа номер два. Кто таков – не имею представления. Но уверенность в себе через уши прёт.

– Вон тот высокий, белобрысый? – деловито уточнил Дашков. – Это из новоприобретённых территорий, Сигизмунд Тышздецкий. Папаша – влиятельный магнат.

– Ха! – довольно воскликнул Петя. – Польская шляхта! Там порыться – папе, поди, Сейм накануне войны какой-нибудь гордый титул выписал?

– Графа, – подтвердил Дашков.

– Всё! – Витгенштейн довольно потёр руки. – Ставлю на поляка. Гонор превыше благоразумия.

– Да уж, повезло парнише с фамилией… – пробормотал я, но был услышан. Дашков невольно засмеялся и едва не подавился, пришлось по спине его хлопать.

– А что, господа, – Сокол, изрядно повеселевший, достал из кармашка часы и глянул время, – не прогуляться ли нам до тренировочной зоны? Перерыв позволяет, а господин Дашков продемонстрировал бы нам пару премиальных протуберанцев?

Дашков торопливо вытер рот салфеткой.

– На самом деле, господа, мне это действительно нужно. Чувствую, скоро огоньками искрить начну.

Погода стояла сухая, хоть и прохладная. Впрочем, Михаил любезно предложил за шинелями не бежать, а окутать всю нашу группу общим согревающим заклинанием. Всё равно у него энергии через край.

Отчего бы и не размяться?

НЕ ПОВЕЗЛО СЕРГО

В аудиторию мы вернулись минут за десять до звонка. Вернее, возвращались. Шли, да не дошли.

Напротив входа в аудиторию экстерна у широкого окна стояла дива – княжна Юсупова – в восторженном кольце своих воздыхателей. Не знаю, чего ей ещё не хватало? Или дни критические? Или по жизни характер склочный, и не пороли её никогда? Но за языком эта дамочка явно следить не привыкла, и при нашем приближении довольно громко брякнула:

– Вон они тащатся! Клоун и холуй…

На что я, слегка притормозив, заметил: