Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 339 страниц)

25 глава

И не слушая больше, ушел. Терпеть медленно лезущий вверх лифт, я сейчас точно был не способен. Взбежал по лестнице, хотя и немного запыхался. Всё-таки еще не оправился до конца. Позвонил и тут же сам открыл дверь. Эмма выглянула, и я замер, не в силах насмотреться на неё.

– Кайс? Я думала, ты только вечером придешь.

Я подошел к ней, взял за руку, отвел к дивану и усадил. Сам сел на пол и обняв её колени прижался к ним лицом.

– Я соскучился. Я до смерти соскучился по тебе.

– Мы же виделись всего три часа назад, – она коснулась моих волос.

– Так долго?!

Я поднял голову, она смотрела на меня, чуть улыбаясь. Практически одними глазами. Как хорошо, просто от того, что можно смотреть на неё.

– И, правда – долго.

Она коснулась моего лица, и я тут же потянулся вверх.

Сидеть с ней на коленях становилось уже зависимостью. Я перекинул её ноги поперек своих, обнял за плечи, так чтобы она могла устроить свою голову на моем плече. Можно целовать её волосы сколько угодно и при этом обнимать всю.

– Я думала, когда ты придешь, будешь расстроен.

Кажется, ей тоже нравилось сидеть так и  играть с моей рукой, то сплетая, то расплетая наши пальцы.

– Из-за нашего разговора?

– Да.

– Прости, я глупо себя вел. Ты расстроилась?

– Я думала, как объяснить тебе, что бы ты понял. Искала слова.

– Я понял.

– Нет...

Она приподняла голову и посмотрела на меня. Воспользовавшись случаем, быстро прижался к её губам.

– Тебе не нужно объяснять. Я правда понял.

Она изучающе вглядывалась в меня, наверное не зная, что думать.

– Нет смысла расстраиваться из-за того что происходит. И тем более из того что уже нельзя изменить. Нужно менять систему.

– Как?

– Еще не знаю. Но обязательно придумаю.

Она замерла. Сидя так близко, я почувствовал, что даже дыхание задержала. Брови у висков приподнялись и глаза расширились. Потом она их опустила, и уткнулась носом мне в шею.

– Ты впечатлена? – я чувствовал, что сейчас засмеюсь.

Она ничего не сказала, только замотала головой.

– Нет?!

Она снова закивала, но в обратную сторону.

– Да?!

– Я не думала что ты... Я...

От её дыхания и чуть приглушенного из-за того, что она плотно ко мне прижималась голоса, мурашки побежали. Её дыхание слишком горячее для меня! И то, как она сейчас не могла подобрать слова, чтобы выразить то, что думала. Так мило, что мурашки не только по коже, но и по сердцу кажется пробежали.

– Как не стыдно в этом признаваться, но больше всего я был расстроен тем, что это касалось тебя, – не удержался и обнял её ещё крепче. – Но это не значит, что теперь, когда ты больше не егерь, это должно продолжаться.

Она чуть отодвинулась и уперлась лбом мне в грудь. Ещё и руку мою отпустила и спрятала у себя на груди. Я мог видеть только её затылок и не понимал, что происходит.

– Почему так? – наконец сказала она.

Я ждал продолжения,  не понимая, о чем она говорит.

– Ты все время говоришь, что моя жизнь была неправильной. Почему она неправильная?

Совсем не ожидал такого услышать. Тем более от Эммы.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь, что это смертельно опасна работа. Но, она мне нравилась. Я чувствовала себя нужной и никогда не жалела, что стала егерем. Правильно или неправильно – мне было все равно.

– Да, ты права. Это смертельно опасная работа, – она двинулась, отталкиваясь от меня, но я не позволил и удержал её. – Но разница в том, что ты её не выбирала.

– Пусть так, – её молчание несколько затянулось. – Но в таком случае получается, что я тоже неправильная?

– Да.

Она всё-таки отодвинулась, чтобы видеть меня. Губа закушена, и такой взгляд, что у меня внутри все похолодело. Для неё это так важно? Она настолько расстроена тем, что я сказал? Как же она изменилась. Раньше такие вопросы ей в голову не приходили.

– Скажи, что тебе нравилось в работе больше всего?

Чтобы она не сбежала я сцепил руки на её талии. Она отвернулась.

– Не знаю.

– Тебе нравилось получать ранения? Голодать и замерзать?

– Нет!

– Что ты получала за то, что рисковала собой?

Этот вопрос её поставил в тупик. Она с искренним недоумением посмотрела на меня.

– Здесь и вообще в куполах много работы. Как бы хорошо не был устроен наш мир, без людей вся эта техника однажды прекратит свою работу.  К тому же человеку свойственно развиваться, искать что-то новое, совершенствоваться. Есть люди, которые всю жизнь занимаются простым трудом, есть и те, кто придумывает и осуществляет что-нибудь новое. Их работа оценивается, и соизмеримо вкладу они получают дополнительные привилегии.

– Привилегии?

– Лучшие условия для жизни, работы. Если не вдаваться в подробности.

Она немного подумала и медленно кивнула, принимая эту информацию.

– Может быть, тебе не очень это понятно. Но это ещё одна из тех вещей, что ты не знаешь. Ваша спартанская жизнь, очень сильно отличается от того, как живут обычные люди. Они не знают что такое голод, холод, большинство никогда не болели, и больше царапины никаких повреждений не получали.

– Я знаю.

– Нет. Ты не знаешь. И даже не представляешь, насколько ты этого не знаешь. Ваша работа предполагает, что вам приходится через все это проходить. Но из того что я вижу, получается, что даже пока вы не на маршруте, с вами обращаются...

Я никак не мог подобрать слово, она ждала, очень внимательно слушая.

– Это не допустимо! – отчаявшись подобрать определение, я просто сказал то, что чувствую. – За то, что вы делаете – вы должны получать всё только самое лучшее. Однако это совершенно не так.

Она снова отвела глаза, и видимо обдумывала то, что я сказал. В конце – концов, она тихонько вздохнула.

– Я не понимаю. Безопасность во время отдыха вот всё что имеет значение. Мне не нужны привилегии.

– Но ты даже не знаешь, о чем говоришь.

– Хорошо. Я не знаю. Разве это важно?

– Очень важно. Выращивать и использовать, а потом списывать за ненадобностью. С егерями обращаются именно так. Относятся к вам, как к расходному материалу и это не правильно. А вовсе не ты.

Она вдруг положила ладони мне на грудь и отодвинулась максимально возможно.

– Ты бы занялся такой работой. Сам? Просто потому что выбрал её?

– Нет. Скорее всего – нет.

– А ты знаешь кого-то, кто на это согласился бы?

Я задумался, перебирая в голове своих знакомых и однозначный ответ, что я нашел, мне не пришлось озвучивать. Эмма поняла меня без слов.

– Даже за привилегии?

Я снова промолчал.

– Возможно, я не знаю точно, но то, как егеря живут в куполах, не так уж и неправильно?

– Почему?

– Чтобы не ощущать так сильно разницы между – здесь и там.

Не то, чтобы это не приходило мне в голову раньше. Но смириться с таким подходом от этого было не легче.

– И ещё одно. Ты всегда был так расстроен, когда узнавал о моих повреждениях. С другими было бы так же?

– Ты думаешь, что и это часть вашей программы выживания? – я сразу понял, о чём она говорит.

– Пока я не встретила тебя, работа для меня была гораздо легче. Постоянно думаешь о том, чтобы скорее вернуться. Это сложно, когда не знаешь, удастся ли увидеть того, по кому скучаешь. Начинаешь отвлекаться, торопиться, бояться. С этим очень сложно справиться. Это снижает шансы.

– Шансы?

– Выжить и дойти.

– Ты... жалела, что встретила меня?

– Нет!

– Но я всегда мешал тебе?

– Нет, – после небольшой паузы, кажется, она сама несколько удивилась этому ответу.

– Для кого-то то, что его ждут, может стать стимулом к благополучному возвращению?

– Мне... хотелось вернуться скорее, – медленно выговорила она.

26 глава

– Я рад это слышать. Мне всё время кажется, что я для тебя на втором месте, – и немного вымученно улыбнулся. – Если не на третьем.

– Я не знаю,– она  смотрела на меня прямо, не пытаясь увильнуть или смягчить как-то свои слова.

– Не знаешь?

– Не знаю, на каком ты месте. Не знаю, что ты ждешь от меня. Чего мне ждать.

– Я тоже этого не знаю.

– Разве это не странно?

– Да, наверное странно. Но такова суть любых отношений. Никто не знает, что с ними станет в будущем.

– Правда?

– Правда.

Я ждал, что она удивится, замкнется, да что угодно! Но она засмеялась. По-настоящему, пусть и негромко, но это был настоящий смех! Лицо будто осветилось. Нет, скорее, будто внутри неё замерцал свет, просачиваясь сквозь кожу, глаза и освещая всё вокруг. Никогда не видел, что бы кто-то настолько менялся от смеха. Я дышать боялся в этот момент, чтобы не спугнуть и насмотреться вдоволь на её лицо.

Наверное заметив что-то, по-моему, лицу, она спросила:

– Почему ты так смотришь?

– Ты невероятно красивая, когда смеешься. Если кто-то увидит тебя такой, боюсь у меня будут проблемы.

– Проблемы?

– Тебя обязательно попытаются украсть у меня.

– Кто?

– Другие парни. Те, кто сразу в тебя влюбится, как только увидит такой. И захочет присвоить.

Она совершенно серьезно обдумала мои слова и так же серьезно ответила:

– Я редко смеюсь. Никто не увидит.

Я тоже серьезно обдумал её слова.

– Просто не смейся ни для кого кроме меня, хорошо?

– Это легко, – согласилась она. – Ты смешной.

– Я смешной?!

– Ты говоришь смешные вещи, значит ты смешной.

– Что я сейчас сказал смешного?

– Что меня может кто-то украсть.

– Но я правда думаю, что ты слишком красивая! И боюсь, что тебя у меня попытаются увести.

– Вот видишь – ты смешной! – и, наклонившись близко – близко,  проговорила: – Разве можно меня увести, если я не захочу уходить?

– Эмма.

– Что?

– Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

– Нет. Но я начинаю догадываться.

Разве мог я предположить, что когда-нибудь встречу её? Как я мог хотя бы мечтать о девушке, которая несколькими словами способна перевернуть во мне всё. Красивая, умная, желанная... Особенно сейчас... Помогите мне Боги, что же мне с ней делать? Все мысли стремительно покидали меня, оставляя одни желания. Она хотя бы догадывается о том, что нельзя так делать? И как мне удержаться, когда она такая? На ум пришло только слово – пряная. Очень похоже на неё. Уникальный вкус, который согревает и помогает раскрыть новый вкус самых обычных вещей. С ней и вправду многое видишь по-другому, как в первый раз. Однажды попробовав, больше никогда не забудешь и ни с чем не спутаешь.

– Разве ты не хочешь меня сейчас поцеловать?

Я так задумался, любуясь ею, что забыл обо всем.

– Хочу. Но боюсь.

– Боишься?

– Боюсь, что не смогу остановиться.

Подумав, она спросила:

– Почему я чувствую себя разочарованной?

Я сгреб её в объятья, прижав голову к плечу.

– Просто давай посидим так. И не говори ничего. Мне правда сейчас нелегко.

Она застыла, не пытаясь отодвинутся. Мы просидели так несколько минут.

– Ты хочешь погулять?

– Где?

Мне показалось, что её голос звучал напряженно? Я немного ослабил руки и она подняла голову. И правда. Смотрит, будто ожидая чего-то плохого.

– Ты же почти не бывала нигде кроме казарм?

– В госпитале, – напомнила она.

– А где ещё?

Она пожала плечами, всё также глядя на меня, будто опасалась чего-то.

– Есть много интересных и красивых мест. Хочу показать тебе.

– Мы уже гуляли, – и отодвинулась, ещё больше склонив голову, смотрела исподлобья.

– Разве?

– В госпитале.

Я не сразу сообразил, о чем она говорит. Сад! Мы гуляли в саду вместе. Почему она заговорила об этом? И что ей не нравится, откуда такое чувство, будто я предложил ей что-то плохое?

– Да, действительно. Но это несколько другое. Тогда мы встретились случайно.

– Случайно?

– Нет. Я тебя искал, – не признаваться было глупо, но все равно смущение от этого было не меньше. –  Но сейчас я хочу пойти с тобой на свидание.

Эмму это сообщение почему-то сильно удивило. Ещё и глазами повела по сторонам прежде всем спросить:

– Ты уходишь?

– Я должен уйти?

Что я сделал не так? Почему она меня прогоняет?!

– Свидание. Разве это не когда два человека встречаются?

– Да.

– Но ты здесь. Значит ты уйдешь, и мы встретимся где-то ещё?

У меня в груди защемило. Такое милое и наивное незнание элементарных вещей придавало ей еще большее очарование. И в то же время эта огромная разница опять вышла на первый план. Сколько же потеряно в её жизни простых и приятных вещей? Сколько ещё она упустила? Это так несправедливо! Кто больше неё заслуживал спокойной и радостной жизни?

– Нет. Я не уйду. Мы просто пойдём вместе.

– Но…

– Это не просто встреча. Свидание это когда двое людей, которые нравятся друг другу, проводят время вместе.

– Мы вместе сейчас.

– Да и все же немного не так. Я хотел бы тебе показать много интересного. Но для этого ты должна согласиться на свидание.

Я видел, что ей по какой-то причине не нравится эта идея. Надеюсь, она мне расскажет.

– Хорошо, – медленно кивнула она, её взгляд тут же изменился. – Что я должна делать?

Сосредоточенная, холодная и внимательная. Мгновенное перевоплощение. Она воспринимает всё так серьёзно? Будто получила задание, которое надо выполнить тщательно, точно и быстро.

– Хочешь переодеться?

– Это необходимо?

– Девушки для свиданий любят наряжаться.

– Что это значит?

– Одевать красивую одежду, не то, что носят обычно.

– Зачем?

– Чтобы выглядеть привлекательно для себя, и для того с кем они встречаются.

После обдумывания она уточнила:

– То, что на мне сейчас, не подходит?

– Ты очень красивая.

– Значит, мне не нужно выглядеть привлекательнее?

– Давай не будем рисковать, – объяснять свое высказывание я не стал, помогая ей подняться.

27 глава

Мы вышли, и наблюдая за ней, пока мы шли к моему ауто, я только убеждался в том, что ей эта идея не по вкусу. Эмма выглядела сосредоточенной. Я даже не представлял, как мне убедить её расслабиться и не быть такой напряжённой. Просто я не понимал, почему она так реагирует. Это явно не смущение. Мне казалось, что бояться чего-то нового она просто не умела. Если вообще знала, что такое бояться.

– Скажи, чем ты занималась, когда была в казармах? – может быть, мне всё-таки удастся объяснить или хотя бы понять?

– Тренировалась, – чёткий ответ, ни секунды раздумья.

– А ещё?

– Ела, спала.

– Что-то ещё?

– Что ты имеешь в виду?

– Как ты отдыхала.

– Я же сказала – спала.

– Я говорю не об этом. Вы чем-то занимались помимо тренировок?

– Нет.

– Сон, еда, тренировки, маршруты. Это всё?

– Да.

– Вы занимались только этим?!

– Да.

Почему меня всегда это так задевает? Я, кажется, всё знаю, видел собственными глазами, но очередная уродливая грань становится чётче, и меня переворачивает всего.

– Хорошо. А праздники?

– Праздники? – она произнесла это таким бесцветным голосом, будто это сочетание звуков не имело для неё никакого смысла, обычное звукоподражание.

– Первый день, дни рождения?

Совершенно никакой реакции. Только она, кажется, догадалась, что мне не нравятся её ответы, и внимательно следила за моим выражением. Все эти названия для неё ничего не значат. Неужели даже не слышала никогда?!

– Ты не знаешь, что это такое?

– Нет.

– У тебя никогда не было дней или хотя бы часов, когда ты ничем не занималась?

– Были.

Я не ожидал этого ответа. И тут же мысленно себя одернул. Наверняка это не то, о чем я думаю или хотя бы представляю.

– Что ты делала?

– Ждала.

– Чего?

– Пока кончится буря. Завершения подвижки. Смены ветра, снегопад пока прекратиться.

Чего-то подобного я и ждал. Бесконечное движение, в котором даже передышка – это просто часть работы.

– Тебе не было скучно?

Вопрос прозвучал по-детски. Я тут же пожалел, что задал его. Для неё, скорее всего, просто не существует такого понятия. Но она снова меня удивила.

– Я играла.

Что и следовало доказать. Я понял, о чем она говорила.

– Мышонок?

– Там нет мышей.

Она не хотела этого говорить, я видел. После короткой заминки глаза отвела.

– Это что-то опасное?

– Для меня нет.

Слишком быстро ответила. Почему она не хочет рассказать? Что скрывает?

– Зачем ты спрашиваешь меня об этом?

– Хотел объяснить, что мы не делаем ничего необычного. И тебе не нужно так серьёзно относиться к простой прогулке. Мне хотелось, чтобы тебе это понравилось.

– Я просто не понимаю, что делать. Как себя вести.

– Я понял. Тебе не нужно вести себя как-то по-особенному. Мы просто погуляем, поедим чего-нибудь вкусного, увидим что-то красивое или забавное. И сразу уйдем, если тебе не понравится.

– Когда мы встретились, доктор приказал мне гулять. Я не знала, как это делается. С какой целью. Какое время отведено на выполнение. Это неприятно.

Подробное и исчерпывающее объяснение. Но что мне с ним делать? Объяснить, что она ошибалась? Все её предпосылки в корне не верны? С одной стороны она не должна обидеться, когда узнает, что неверно всё поняла. Воспримет, как новую информацию и пусть не понимая до конца, просто запомнит. Это её особенность, ничего лишнего не бывает. Новая информация должна быть усвоена в любом виде и использована. Эта схема усвоена и так на всю жизнь и останется частью её характера, личности. С другой стороны, она уже и так многое понимает, учиться сравнивать, делает выводы. Когда-нибудь она поймет, почему и как ошиблась. Увидит, чего была лишена. Даже не представляю её реакцию. И не хочу опять ранить её. Снова напоминать, что она "неправильная".

– Я слишком остро реагирую, на всё что с тобой связано, – прервал я затянувшееся молчание.

– Я что-то не так сделала? – сразу догадалась она.

Внешне спокойная, но почему же я чувствую, что она расстроена?

– Ты ни делаешь ничего не правильно. Это ты. Ты так решила. Ты так сделала. Никто  не может указывать тебе, что и как делать. Даже если ты чего-то не знала в тот момент, это не важно. Никто не знает абсолютно всего.

– Ты же знаешь, я всю жизнь исполняла приказы. Как ты можешь говорить так?

– Это тоже твоё решение. Ты решила им следовать. Разве это не так?

Она долго думала, рассеянно рассматривая проносящиеся мимо огни.

– Мне нравилось быть егерем.

– Нельзя заставить человека делать то, что он принять не может или не хочет. В тех условиях, что ты оказалась, ты нашла для себя цель. Приняла правила той жизни. И следовала им добровольно. Я не прав?

– Ты успокаиваешь меня?

– Конечно. Я не хочу, что бы ты снова думала, что ты неправильная. Это не так.

– Я не думаю, что я неправильная. Так думают другие люди.

– С этим все равно ничего нельзя поделать.

– Даже если это ты?

– Для меня нет никого лучше тебя.

О чем она думала в этот момент? Что-то для себя решала? Или просто прислушивалась к своим ощущениям, взвешивала мои слова.

Ауто в это время остановилось. Я даже не заметил, как мы снизили скорость и посадку. Не дожидаясь моей помощи, Эмма сразу вышла.

– Где мы?

– Это Арена. Ледовый дворец.

Легкое удивление всё-таки пробилось через маску спокойствия, что она сейчас надела.

– Я подумал, что тебе стоит это увидеть.

Она кивнула только. Такая сосредоточенная и холодная сейчас. Движения экономичные, короткие. Практически она застыла осматриваясь. Взять её за руку было сложно. Все равно, что прикасаться к бездушному автомату. Я был даже готов к тому, что она этого не позволит. Для неё сейчас наверняка все происходящее было что-то вроде этапа работы. Оценка окружающего, соотношение своих возможностей. Но её пальцы, хотя и дернулись, немного сжимаясь, всё же осталась в моей руке. Она перевела взгляд на меня, но прежде, чем я успел что-либо сказать, увидел, что она не без труда, но всё-таки постаралась расслабиться. И чуть сжала мою руку в ответ.

28 глава

Стоянка для ауто была вокруг всего здания, если его можно было так назвать. Голографическая стена, отгораживающая внутреннюю часть, не требовала поисков отдельных мест для входа. Когда мы прошли сквозь неё, Эмма застыла, рассматривая внутреннее устройство арены и всё что было вокруг. Точнее под ней. Сверху Арена, как все её называли, тоже была закрыта, для поддержания температуры так было проще.  Эмма не могла видеть кроме закрывающего сверху купола ничего, даже если бывала снаружи. Сумеречное освещение рассеивалось точечными светильниками и подсветками.

Казалось, миллионы огоньков внизу складывались в бесконечно перемещающиеся узоры.                       Центральная часть – огромный круг ледового катка – висела в воздухе, так же как и два трека, кольца еще большего диаметра. Так как основная часть комплекса находилась в углублении, нижняя часть главного трека служила своеобразной крышей выступающей немного наружу и именно под ней мы сейчас стояли. Вниз вели эскалаторы, расположенные через каждые несколько метров. Под нависающими сооружениями расположился целый квартал развлечений. Много кафе, игровые залы, несколько маленьких площадок для выступлений.

Я пытался представить, как всё это выглядит для Эммы, но по её лицу ничего не возможно было понять.

– Это трансляция ведется снаружи.

Заметив, что она смотрит вверх, я подумал, что она заинтересовалась звездным узором сферическим на потолке, накрывающем весь комплекс. Имитация ночного звездного неба казалась тут самой уместной и я думал, что она довольно натурально сморится.

– Это не трансляция.

– Почему ты так решила?

– Это созвездие в это время года не видно. Эта звезда на три градуса выше должна быть. И в это время суток весь рисунок должен быть сдвинут левее.

Признаться, я несколько ошарашен был таким развернутым ответом и главное его содержанием.

– Ты так хорошо знаешь, как выглядит небо?

Мы подошли к эскалатору и стали спускаться.

– Конечно, – она удивилась моему вопросу. – Это же базовый навык.

– Для чего?

– Ориентирование. Как ещё я найду дорогу туда, куда мне нужно?

– Но днем звезд не видно.

– Зато видно солнце.

– Но бывает так, что и его не видно? Что же тогда?

– Я знаю, где находятся стороны света. Мне не нужно их видеть.

– Но там же не работают никакие приборы?

– Да.

– Тогда откуда ты это знаешь?

– Север там, – сказала Эмма и четко указала рукой направление.

Я не выдержал и стал искать информацию в инфосети. Она указала совершенно правильно!

– Но как ты это делаешь?

– Чувствую.

– Разве можно это чувствовать?

– Это не сложно. Это одна из первых тренировок, что я помню.

Мы уже были на середине спуска. Отсюда каток выглядел несколько иначе. Обманчиво тонкий пласт льда, подсвеченный белым. Нависая над расположившимися под ним зданиями он создавал рассеянное освещение. Мы находились сейчас почти на одном уровне с поверхностью катка и могли просто видеть, как там кружат не более двух десятков человек.

Эмма рассматривала всё вокруг и ничего не спрашивала. Снова это её непроницаемое лицо видеть было неприятно.

– Тебе не нравится?

– Что конкретно?

– Это значит, есть что-то что нравится, а что-то нет?

– Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

Я сам не понимал! Какой реакции я ждал? И решил попробовать спросить по-другому.

– Мы погуляем немного внизу, если ты не против.

– Хорошо.

– Потом поднимемся наверх, там тоже красиво.

– Хорошо.

Она хотя бы не отказалась. Но воспринимала как задачу, которую нужно исполнить. Что мне делать с этим? Как объяснить, что ей не нужно "действовать",  это не работа? Нет никаких рамок. Я просто хотел, чтобы она увидела что-то новое, приятно провела время.

Я не должен торопиться. Не так легко сломать стереотип, с которым живешь всю жизнь.

Мы наконец-то спустились до самого низа. Отсюда развлекательный квартал выглядел как сплетение улочек. Будто маленький городок, в котором нескончаемые праздники сменяют друг друга день ото дня. Это место действительно мне нравилось. Люди расслаблено гуляли вокруг, неспешно перемещаясь от кафешек в павильончики и магазинчики. Все они были небольшими. Даже ресторанчики – не больше десятка столиков. Немного прохладно, но это тоже уместно и хорошо, как и рассеянный, неяркий свет. Негромкая музыка, приятная атмосфера, часто слышится смех. Хорошо было видно тени скользящие по матово белому льду над нашими головами. Сквозь него можно было увидеть, сколько людей сейчас катается наверху.

Эмма шла рядом и оглядывала всё вокруг. А я старался не слишком явно смотреть на неё. Что творилось вокруг, меня мало интересовало. Мы молчали и, что самое удивительное, мне не было от этого ни комфортно. И Эмме кажется тоже. Хотя с её отношением, лишние разговоры это не уместно. Она же сейчас в процессе изучения. Пусть осматривается. Вдруг что-то её заинтересует.

– Здесь можно получить еду?

Её вопрос застал меня врасплох. Слишком увлекся рассматривая её профиль.

– Да! Что ты хочешь съесть?

Вздох и укоризненный взгляд в ответ.

– Выберу сам, – я тут же исправился.

В общем-то мне тоже было всё равно и мы зашли в ближайшее кафе. Оказалось что это пиццерия. Официанты люди здесь не были предусмотрены. Автомат принял заказ. Когда раздвинулась поверхность стола, и заказанная пицца появилась перед нами, Эмма с большим сомнением посмотрела на неё.

– Можно есть руками. Добавлять ничего не надо.

Удержаться, и не подразнить её немного было просто невозможно. Она не двигалась, чего-то ожидая. Оказывается, всего лишь дождалась, пока я не возьму первый кусочек и только после этого взяла свой.

Наблюдать за ней мне никогда не наскучит. Спина прямая, никаких расслабленных поз, не смотрит по сторонам, полностью сосредоточена на том, что делает.

– Нравится?

Но прежде чем она ответила, я снова подразнил её:

– Не отвечай. Я знаю. Не энергобатончик.

Она слегка пожала плечами:

– Мне нравится.

– Правда?!

– Быстро.

Оценка не вкуса, а затраченного на процесс времени. Чем же её кормили, что она так не любит еду? Даже представить не могу.

– Давай поднимемся наверх?

– Хорошо.

– Ты видела, когда мы спускались. Там каток. Ты любишь кататься?

– Не знаю.

То, что она умеет ездить на коньках, я точно знал. Просто я считаю, что можно любить или не любить процесс. Она же не вкладывает никакого эмоционального смысла.

– Давай проверим?

Катающихся было всё ещё не очень много. В основном пары, как мы. Эмма смотрела на то, как они перемещались по кругу, всё так же отстраненно.

– Хочешь попробовать?

Она ничего не сказала и стала рассматривать край малого трека расположенного выше.

– Что там?

– Там тоже катаются, но несколько по-другому.

– Можно посмотреть?

– Конечно, – и мы вернулись к лифтовым площадкам, что бы подняться на уровень выше.

Трек представлял собой тот же каток, но замкнутый в кольцо.

– Здесь соревнуются на скорость.

– Соревнуются?

– Да, – я несколько опешил. – Ты не знаешь, что такое соревнования?

– Нет.

Первый круг предназначался для новичков и тех, кто не желал толпиться на катке внизу и предпочитал скорость. На данный момент по нему скользили всего несколько фигур. Гораздо проще было бы показать, чем объяснять, в чем суть и я предложил подняться на самый верхний уровень.

Второй трек помимо большего диаметра был огорожен с внешней стороны и имел трибуны. Тут часто проводили соревнования и всегда находился кто-то из фанатов и спортсменов. Мы пришли как раз вовремя. Они организовывали заезд, и мы могли посмотреть на все воочию. Не знаю, тренировались они или просто нечем заняться было.

На старте во льду засветилась плоска старта. Пять фигур выехали, приготовились и по сигналу сорвались с места.

Эмма следила за ними, слушая мои скудные пояснения, и до самого финиша так и не произнесла ни слова.

– Я могу попробовать? – неожиданно спросила она.