Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 339 страниц)

23. В ВЕСЕЛОЙ КОМПАНИИ

ХВОРОСТИНУ ТУТ ЯВНО ЖАЛЕЛИ

Княжна София откинулась на спинку кресла и озорно улыбнулась:

– А знаете ли, Илья, в нашем узком кругу мы иногда довольно откровенны. Хотите узнать, какое первое впечатление вы произвели на мою сестру? – сёстры Гуриели словно играли друг с другом в какую-то странную игру, попутно вовлекая в неё окружающих. – А, Мария? Как он тебе?

Машенька нахмурилась, но тут же лучезарно улыбнулась:

– Ну-у не знаю, Соня, какой-то он излишне чопорный. Ты к нему наклонилась, а он кроме твоих глаз никуда и не смотрел. Проигнорировал все усилия итальянских кружевниц, – тут я не совсем понял. Может, это о той прозрачной сеточке, которой прелести Сонечки Гуриели слегка прикрыты?

Соня слегка надулась, но словно подхватила мяч:

– Откровенность за откровенность! Илья, а каково ваше первое впечатление о нас?

Обе слегка прильнули плечами друг ко другу, слегка склонили головки и мило заулыбались. Мне как-то слегка надоело быть предметом насмешек, и я рубанул:

– Коль хотите откровенно, то за такое поведение да речи матушка бы сестёр моих хворостиной выпорола, не взирая на возраст и прежние старания.

– Фи-и, Илья!.. Илья, я разочарована!.. – хором протянули княжны.

– Девочки, не издевайтесь над Коршуном, – вступился Иван. – У парня тяжелая юность, он с четырнадцати лет людей убивает.

– Вот спасибо Иван, – пробормотал я, – рекомендация прям огонь!

Но судя по всему, на барышень это пугающего воздействия не произвело.

– Фи! Я своих первых в двенадцать заморозила, – задрала носик Мария. – Они как раз на папеньку покушаться вздумали. И меня в заложницы взяли.

Софья, вспоминая, протянула:

– Так и было! Эти идиоты позвонили папеньке, и говорят «Ваша дочь у нас! Сейчас вы услышите, как она кричит…»

– Точно! Приволокли меня в кабинет, прям за косы – больно, страшно… Толкнули к телефону – и тут у меня случилась инициация и спонтанный выплеск. Бабах! Иду потом по дороге, реву – где, чего, непонятно, лес какой-то… Хорошо, дилижанс почтовый меня подобрал и до полицейского отделения довёз.

– А жандармерия потом три часа ледяные глыбы расколупывала! – порадовалась за достижение сестрёнки София. – Так что, Ванечка, нам про трагические события юности не рассказывай, на жалость не дави!

– Попрошу обратить внимание, дамы! Маша, ты их заморозила! Да ещё, фактически, случайно, – Иван наклонился к девушкам. – А так чтоб зная, что делаешь? Разрубить пополам, чтоб кровь-кишки на тебя хлестанули?

Обе девушки передёрнулись.

– Ну фу-у-у, же! Ваня, фу-у!!!

– А Боброва его признала знаешь когда?

– Когда его борщом облили? Ты извини, Илья, – Соня прижала ручку к итальянским кружевам, – но это уже исторический случай, его все в академии знают.

– А знаете ли, барышни, почему? – продолжал наседать Иван.

– Не-ет! Ну-ка, ну-ка, расскажи, очень интересно!

– А они в Трансваальским поезде батюшки моего познакомились, и был тогда Коршун в крови.

– И она его спасла?

– Нет. Он её спас, и всех выживших в том вагоне, и папаню её, а в крови он был в чужой. Весь. В чужой крови, супостатов наших. Ну, а тут – суп красный, вот и признала. – Великий князь помолчал. – Оно, конечно… ты уж извини, Илья, подсобрали про тебя мои безопасники информацию. Прям как криминальный роман читается. Ужас натуральный.

Я пожал плечами.

– Ну так, как говорят в Сирии – кисмет!

– Это да.

– Мальчики, хватит киснуть! – всплеснула руками Мария. – Вы сейчас ещё пару бутылок водки выпейте, боевые подвиги вспоминая. Помнишь, Соня?

И девчонки хором затянули «О-ой, то не вечер, то не ве-ечер, мне малым-мало спалось…» причем нарочито имитируя пьяные голоса. Иван заметно смутился.

– Ну было то раз всего… Не конфузьте меня…

БЛИЖНИЙ КРУГ

Пока болтали, «Победа» прикатила на какую-то площадь. Плохо я в Новосибирске пока ориентируюсь – вообще непонятно, где мы. Вышли из машины, подали ручки дамам. Девушки, мигом забыв мои слова о казацком воспитании, совершенно естественно повисли у нас на локтях. Судя по всему, и Софья и сестра её Мария вообще никого не стеснялись. Коробки с «ублюдками» сложили в кожаный саквояж, и Иван самолично тащил их. На вопросительный взгляд спутниц, просто махнул рукой.

Площадь была забита настолько пафосными автомобилями, что княжеская «Победа» совершенно терялась. Любят у нас некоторые шикануть, пыль ближним в глаза пустить. И зачем? Непонятно. Вот, тот же Иван – уж, думаю, князь на такой конфетке мог прикатить, что местные франты слюнями бы подавились от зависти, ан нет – неприметная тёмная «Победа». Оно, конечно, внутрях у оного автомобиля могла быть совсем иная начинка, нежели у обычного салонного варианта, но внешне-то – абсолютно спокойный облик.

Какая, прости Господи, хрень в голову лезет, а? И дамочка, столь фривольно висящая на моём локте, вообще не давала возможности в душевное равновесие прийти. Нервировала. Но не скажешь же ей: иди-ка рядом да ровненько? Некрасиво, вроде как. Да и княжна, опять же.

Вот Иван! Он, поди, и в ум не берёт, в какую неприятную диспозицию меня поставил. Хлеще, чем в варьете голозадом, пень горелый. Варьете – что? Заведение закрытое, а тут мы – как шиш на ровном месте. К примеру, увидь меня сейчас Серафима – очень ей приятно будет? Да и не привык я к излишнему вниманию, а в компании Марии Гуриели мы, кажись, все возможные взгляды с площади собрали. Спасибо, что пялились люди в основном на неё.

Пока я терзался подобными мыслями, к нам подскочили – вот другого слова и не подберёшь – два парня. Оба с военной выправкой, один по виду явно кавказец, второй чем-то на Хагена похож, только волос не белобрысый, а каштановый. И как-то ненавязчиво, пока здоровались, и Софья, и Мария оказались с ними под ручку. Я вздохнул с облегчением, а вот Иван, вижу, недовольно поморщился. Ага, ревнует…

– Пётр, Серго, позвольте представить вам моего боевого товарища, Илью Коршунова.

– Ваня, ты себе товарищей по фамилиям подбираешь? – засмеялся каштановый. – Прошу прощения, за возможно неуместную шутку, хорунжий. Пётр Витгенштейн, будем знакомы. Ежели князь решил представить вас ближнему кругу, значит без чинов, и значит вы весьма достойная личность! Ещё раз, Витгенштейн Пётр, рад знакомству.

– Вот ты бабаболка, – нараспев, с легким акцентом протянул второй парень. Чёрные как смоль волосы, горбоносый профиль. – Серго Багратион, можно просто Серж… – И внезапно, ухватившись за мой правый рукав, вообще без перехода, толкнул Витгенштейна: – Ты видел, а? Нет, ты видел⁈ – с совершенно детским восхищением, он указал на мои нашивки. – Ай, маладца, ай гмири, ай, не спроста Ваня тебя другом считает, а! Ты где это всё получил, дорогой? Дай я тебя обниму! – и реально полез обниматься.

– Ты чего, Серго?

– Петя, ты слепой? Вах! Да такое у нас только годам к тридцати имеют, э! Да и то не все! Ты смотри, две за защиту Родины на дальних Рубежах, Африка и Сирия, вай! Ты смотри! Польша! Азия! Дорогой, дай я тебя расцелую! Ваня, ты меня так удивляешь, я просто в восторге, где ты этого парня отыскал, а?

– Успокойся, Серго! – попытался утихомирить, черезчур впечатлительного кавказского князя Иван. – Я именно поэтому и привёл Илью, познакомить с моими друзьями, чтоб вы все его знали, и уважали, – он с нажимом произнёс последнее слово, – как и я. – уже спокойнее закончил князь, а потом добавил: – Он мне жизнь спас.

С-сука, вот не надо было последнее добавлять. Во-первых, не факт, что такое было – это ж случайность, а второе, мне вообще не понравилось, как они все на меня уставились. Смущаюсь я.

ТЕАТР

– Ладно. Мы тут в театр пришли? Вот и пойдёмте, – завершил неуместные восторги Иван.

– А билеты на «Красную» все проданы, – Пётр развёл руками. – Знаешь, легкий флёр опасности, очень популярная постановка, даже твой титул…

– А мы не будем козырять титулами. Коршун достал три билета, – они опять все уставились на меня, – и у дорогих сестёр Гуриели три билета, которые они коварно выиграли. Надеюсь, дамы поделятся с нами билетами?

– Поделимся! – царственно проговорила Мария, и мы прошли в высокие, отделанные полированной медью двери.

Что сказать – красота, потолки высоченные, люстры сверкают, полы мраморные. Умеют театралы пыль в глаза пустить. Больше всего меня беспокоило, что все поголовно в роскошных одеждах, мужчины даже кое-кто во фраках, дамы в вечерних платьях, и тут я – белая или, вернее, серая ворона. Вот князюшко – гад ползучий! Не удивлюсь, что он меня так подколол за то, что я ту Зизи тискать отказался. Понятно, что он говорил, что идём в театр, но зная Ивана, можно было предположить, что это очередное варьете беспутное, а не светский лоск во всей красе.

Но на нашу компанию смотрели вполне благожелательно. И я не думаю, что все тут знали, кто такой Иван, так-то он не особо светился в светской хронике, в отличие от своего старшего брата и сестры.

– Мальчики, вы не скучайте, мы скоро! И, Петя, много не пей!

Девушки куда-то упорхнули, должно быть в дамскую комнату, оставив нас у буфета.

– Ну что? По пятьдесят? – тут же предложил Витгенштейн. – Скоро представление, а мы ни в одном глазу?

– Тебе Мария что сказала?

– Ой, да ладно тебе, Ваня. Мне им нравиться не обязательно. Это ты у нас… – он осёкся. – Ладно-ладно. Я всё понимаю, был не прав, извини.

– Я же говорил – балаболка! Как есть, – протянул Серго.

Но в буфет мы всё-таки зашли, пристроились у барной стойки.

– Иван, ты мне вот что скажи, – я взял у князя саквояж, пусть у меня будет, так надежнее, – ты зачем дамочек на это, – я выделил голосом последнее слово, – представление позвал? Опасно же!

– Так они же Гуриели!

– Да хоть бы и так, они же девушки!

– Не беспокойся, брат, – Серго хлопнул меня по плечу, – это же Гуриели, это нам стоит чего-либо опасаться, не им.

– Гуриели-Гуриели, – проворчал я. – Именем-то не шибко защитишься.

– Как Морозова сегодня выступила, помнишь? – вклинился Иван.

Я поморщился.

– Ага, такое забудешь!

– А кто у Дашки первые подружайки и – внимание – наставницы?

– В смысле – наставницы?

Половой выставил перед нашей компанией поднос с малюсенькими рюмками коньяка, чуть поболее напёрстка, блюдечками с нарезанным лимоном и бутербродами с красной икрой. Пётр первым цапнул рюмку:

– Все женщины рода Гуриели – чрезвычайно сильные маги. Мужчины – почти пустоцветы, а вот женщины – мама моя! И главное, что они очень рано в силу входят. Вот буквально, только что соплюха в куклы играла – и бах! – магиня силы неимоверной. У них в роду именно поэтому за добродетелью дочерей не следят, во-первых, ты попробуй её к чему-нибудь принудить или оскорбить, а во-вторых, это как бы тренировки у них такие. Традиции рода. Да.

– Ну, в каждой избушке свои погремушки.

– Очень верно сказано, – согласился Иван. – Так, господа, быстренько бахнули, закусили и ждём наши цветы души.

Выпили по двадцать пять грамм, закусили соленым лимоном и бутербродами с икрой.

– Теперь, господа, пока дам нет, разъясним пару моментов, – Иван увлёк всю мужскую компанию в уголок. – Илье было предсказано, чтоб на данной постановке был предельно внимателен. Прям предельно. Поэтому по сторонам смотрим, как бы чего не вышло.

Витгенштейн сразу перестал улыбаться:

– Иван, а зачем мы тогда сюда влезли? Валим нахрен! Мы-то ещё куда ни шло, но рисковать кровью императорского рода, это…

– А теперь заткнулся Петя! Живо! – из Ивана на мгновение выглянул хорунжий Соколов, командир СБШ «Святогор». – Ты что, за меня решаешь, куда и с кем мне ходить? Может, мне всю жизнь за матушкиной юбкой прятаться?

– Не горячись, Ваня, – Серго успокаивающе положил ему руку на плечо. – Никто тебя отсюда не гонит. Но разумную (заметь, я сказал: разумную предосторожность!) нужно соблюдать.

– Да вот она, вот она – разумная предосторожность, – князь ткнул пальцем в саквояж, что висел у меня на локте.

– А что там?

– Закупился Коршун, в ложе покажу – охренеете.

– Фи, мальчики, что за казарменный лексикон! – незаметно подошедшие сёстры заставили нашу компанию хором вздрогнуть. Вот умеют же некоторые подкрадываться! – Хотя мне конечно весьма любопытно, от чего это вы тут собираетесь охреневать? – непосредственно продолжила Софья.

И главное ей-то казарменным выражаться можно, а нам – ни-ни!

– А вот сейчас мы вас проводим в ложу, уединимся, так сказать, и Илья вам всё продемонстрирует. Чтоб, понимаете ли, не производить в публичном месте панику и ажитацию.

– Даже так? Вы меня прям интригуете и смущаете!

– Да-да-да, он такой.

– Князь вы меня окончательно заинтересовали! Илюша, идёмте, я сгораю от любопытства!

По винтовой лестнице поднялись в коридор, потом ещё лесенка, потом ещё коридор, плавно изгибающийся направо, и, наконец, в конце – дверь.

– Нам сюда.

Куда «сюда», я не сразу понял, но, зайдя, уважительно хмыкнул. Пётр привел нас в ложу бельэтажа. Я вообще в таких местах не был. Ежели и ходили в театр с маман, так в партере сидели. Дорого все эти излишества обходятся. Но удобно, не отнять. Такая небольшая, всего на шесть кресел, комнатка. Впереди четыре кресла и чуть позади, на возвышении – ещё два. Девушки наши оккупировали два центральных кресла, Иван сел справа, Пётр слева, ну а мне с Серго достались задние.

– Распаковывай! – скомандовал князь. – Давай пока не началось!

Я достал из саквояжа коробки с «ублюдками».

– Так, этот мой, – Сокол выхватил коробку с надорванной упаковкой.

– Это конфеты? – сёстры с интересом наблюдали за «раздачей слонов».

– Ага, почти! Такие конфеты, просто огонь!

Серго первый развернул коробку, избавив её от бумажной мишуры. И теперь с недоумением крутил в руках переделанный ППД.

– Но тут же приклад деревянный должен быть? Или нет?

– Ага, должен, да не обязан. Коршун, какой барабан думаешь вставить?

– Наверное с крестом.

– Тогда я с «Б», кстати, что это такое?

– Бронебойные.

– Почему я не удивлён?

– Илья, а ты бомбы взял? – Витгенштейн ненавязчиво взял меня за локоть.

– Пётр, и ты туда же? Да вы издеваетесь! Нету у меня бомб!

– Жаль! Я так здорово на них подорвался сегодня, у-ух!

– Ну извини.

– Да ладно! Зато весело было.

– Тебе бы так весело! – возмущённо воскликнул Багратион. – Три пули в живот и ещё саблей угостили.

– Так это ты был, Серго?

Грузин поморщился:

– Ага, я. Погеройствовал… Думал, как щас запрыгну, как… Ну и запрыгнул, да… Но ты молодец, прям, вот дай обниму, молодец.

И обнял. Чего он такой экзальтированный?

– Так, я не поняла, мальчики, – София нахмурила бровки, – а у нас тут война намечается? А почему нам не сказали?

Девушки переглянулись и внезапно окутались меленькими синими искорками.

– Давайте, делитесь! – возмущённо подхватила Мария. – Что тут происходит?

– Маша, Соня, успокойтесь. Всё более-менее под контролем.

– Более или менее?

– Ну, – князь помялся, – более. Коршуну было предупреждение от волхва. Вот и предупредились, – он покачал «ублюдком».

В зале плавно погас свет.

– О! Началось!

Вообще, мне не совсем понятно было название «Красная Аида». В Иркутске мы с маман, когда сестёр культурно «выгуливали», побывали на просто «Аиде». Как положено, несчастная любовь, египтяне, эфиопы, пальмы, пирамиды и фараоны всякие. И поют не по-нашему. Но красиво поют, это не отнять. Ну вот и тут, свет погас, красные бархатные шторы разошлись – и на тебе, всё почти тоже самое.

Сижу смотрю. Опять пальмы и пирамиды. Только больше по сторонам головой верчу, всяких «неприятностев» жду. Знать бы, откуда выскочат?

И вот, поскольку по сторонам глазел – главное-то и пропустил! Там по ходу пьесы один из героев – Радамес, побеждает эфиопов. И вот когда он свою победную песнь завыл, тут-то всё и случилось. Вскидывает, значит, этот Радамес победно руку – и на сцене ка-ак бахнет!

Клубы дыма! Во все стороны всякая мишура летит! А публика хлопает, думает так и надо! Постановка же!

А эта мишура снова как хлопнет!

Внутри у меня всё охолонулось. Чутьё взвыло и прям старые воспоминания с польской накрыли.

Антимагические гранаты!

24. НАТУРАЛЬНО КРАСНАЯ АИДА

В ТЕСНЫХ КОРИДОРАХ

Я рванул князя за рукав:

– Сокол, к бою! – сам судорожно башкой верчу, высматривая цель. – Антимагия! Отступаем! Выводите дам и князя! Да быстрее, мать вашу!

Девчонки испуганно тянули шейки, прям как утята за мамкой, судя по всему, к чему бы семья Гуриели их не готовила, а армейские антимагические гранаты не входили в обучение. Сильно могучие магини мгновенно превратились в растерянных девчонок. Ну, ещё бы, сила есть, внутре бьётся, а наружу – хрен! А вот кто меня удивил, так это Серго. Могучие когти вырвались из кистей, лицо вытянулось в гротескную шерстяную рожу, он вырос над нами аж на метр… ППД в правой руке – лапе? – смотрелся насмешкой.

– Пё-ё-ётр-р-р-р! Две-ер-р-ь! – рык прям волосы на загривке зашевелил.

– Щас! – Пётр рванул ручку, долбанулся плечом в дверь: – Заперто!

– Атака!

Я развернулся к сцене. Два каких-то урода лезут через барьер в нашу ложу! Глаза у обоих золотом горят, как у кошек. Князь дал две короткие очереди, и нежданчики упали обратно в партер. А я успел заметить, как «Радамес» хватает парня из хора и вскрывает правой, поблёскивающей сталью рукой грудь несчастного. Вынутое сердце ещё бьется, вопль затихает, а эта мразь некромантская уже ищет глазами нас. Почему нас? Так наша ложа прямо справа у сцены. По-любому по князеву душу.

Ну, держи, красивый! Не обляпайся! Я смахнул очередью тушку Радамеса, высадив патронов двадцать.

– Петя, отойди! – рванул застёжки патронташа. Как там? «Гладкой стороной к стене»? Прижал к стене рядом с дверью и нажал на гравированный кружок. Глухо бумкнуло, и в стене появилось полутораметровое круглое отверстие. И, кажись, кого-то с той стороны зацепило. Только две пары обрубок ног в штиблетах и двуствольный дробовик покорёженный остался. А противоположная стена вся алым забрызгана, меленько так.

– А почему не дверь? – запоздало спросил Пётр, а потом увидел останки и понимающе кивнул: – Ты знал, да?

– Догадался.

Нас прервал князь:

– Потом, всё потом, быстрее!

В пролом нырнул Серго, и сразу раздались рыки, лязги и испуганные вопли. Кажись, он кого-то рвал. Или ел? Я выскочил в дыру и увидел в коридоре ещё пару разодранных тел, над которыми возвышалась фигура волколака.

– Во! – я показал ему большой палец.

– Си-ильно живучие! – Серго утёр с пасти кровь. – Умир-р-рать не хотят!

– Петя, сестёр, быстрее! Да что вы, как мёртвые?

– Это ты хорошо пошутил, – из пролома вылез Сокол и вытащил Софью. Девушка обеими руками цеплялась за князя и, по-моему, была близка к истерике. Следом выбрался Пётр, поддерживая Марию. Девушки увидели обрывки ног, ошмётья тел и синхронно сползли в обморок. Но пара пощёчин, выданных лично князем, быстро привела их в чуство.

– Ваня! Больно!

– Ну, прости! – он рывком повернулся ко мне: – Коршун, куда щас?

– На выход. Только где он? Я в этих катакомбах буду блудить, сразу говорю.

– Налево и вниз!

– Серго – ты первый! – волколак согласно рыкнул. – Потом я, потом Гуриели, потом Сокол, Пётр – замыкаешь. Смотрите в оба!

– Есть, – за всех ответил Витгенштейн.

Если честно, я так и не понял, с чего это командование вдруг перешло ко мне, но уж ежели так – придётся соответствовать. Только отошли от пролома, как из него вылезли давешние нежданчики. Почему я решил, что это они же? Так дыры в груди от Соколовкого ППД! Только бодрые оба, как новенькие, и руки в кровище по локоть.

Пока Петя бесполезно рвал их тушки короткими очередями, я выхватил револьвер и двумя выстрелами снёс упырям головы.

– В головы следующим стреляйте! – почему-то казалось, что эти враги явно не последние.

Спорым шагом прошли до первой лестницы. Там меня остановила лапа Багратиона. Короткий рык, и Серго прыгнул вниз.

Вопль, хруст.

Я ссыпался по ступеням – увидел разорванное пополам тело с похожим двуствольным дробовиком. Не успел стрельнуть, бедолага. Хотя, в коридорах такое оружие получше наших «ублюдков» будет – целиться не надо. Это ежели успеешь. А когда на тебя такая двуногая волчара прыгает, тут сначала как бы портки не обмарать, а уж потом стрелять будешь.

В конце коридора показалась давешняя Аида – актрисулька, что её играла. И не успел я крикнуть, чтоб значить бежала-спасалась, как она полоснула по кончикам своих пальцев маленьким ножичком и брызнула в нас кровью. Алые капли на лету превратились в маленькие красные спицы. Серго припал на передние лапы, но одна-таки воткнулась ему в плечо. Обиженный рёв, и волколак прыгнул к новому врагу, но не по прямой, а как кошка, наискось на стену, потом на пол, потом вообще на потолок. Лже-Аида с шипением кидалась в него своими красными дротиками. И что-то они у неё не заканчивались. Если это магия, то как же гранаты, что на неё не действуют?

Вот опять всякая хрень в бою в голову лезет.

Я плюхнулся на пол, за труп, и короткими очередями добил диск в Аиду. Точно, магия! Пули рикошетом ушли в пол и потолок отраженные красноватой дымкой, окутавшей магиню.

– Коршун, держи бронебойные! – князь кинул мне свой пистолет-пулемёт. – Кидай свой нам! Пётр, перезаряжай!

Я подхватил князев ППД и начал стрелять как раз в тот момент, когда Серго добрался да магини. Он оттолкнулся от потолка и рухнул на неё сверху, сразу рванув ее с обеих лап. Но Лже-Аида перехватила его когтистые ладони и медленно разжимала хватку. А тут я! И мои семьдесят одна упрочнённая мармеладка. Хотя нет, князь же стрелял… Первые десять-пятнадцать магический щит еще выдержал, а потом схлопнулся. И оставшиеся влетели в тушку как родные. Впечатляющее декольте украсилось дырами, а лапа Серго, смахнувшая голову, закончила бой.

– Ни хрена себе тут актриски! – выдохнул Сокол.

– Петя сзади! – заорали хором сёстры, а потом из пролома вылез давешний Радамес. Значит не убил я его, ж-жаль!

Витгенштейн толкнул вперёд замерших сестёр и принялся, пятясь, от бедра поливать приближающегося некроманта. Через мгновение к нему присоединился князь, но на вражеского мага это совершенно не производило впечатления. Он просто медленно шёл, толкая впереди себя серый щит, который шёл радужными разводами от попаданий.

– Сокол, Петя, назад, сестёр тащи, я прикрою!

Чего прикрою? Как? Чем? Мыслей вообще не было, но оставлять гражданских на расправу некроту? Я судорожно вставил последний барабан, вытащил кольт и, стреляя с двух рук, побежал на некроманта. Бежал, стрелял, пока патроны не кончились. А потом осознал, что вишу на руке мага, а он с удивлением смотрит на паутинное бельё. Видать хотел пробить грудь, как тому парню из хора, да не смог. Последнее, что помню –вытаскиваю пластинку деструктора и вжимаю её прямо в лоб мага.

– И-илю-у-ха-а! – меня кто-то бил по щекам. Ага, князь! Самолично, не побрезговал! Оказалось, меня тащил по коридору Пётр, а Иван проводил процедуры ускоренной реанимации.

– Хуатит! Тьфу, хватит меня бить!

– А говорил бомб нету, – совершенно не к месту брякнул Витгенштейн.

– Чтоб у Коршуна бомб не было? – хохотнул Иван на боевом взводе. – Такого не бывает. Он немца в плен в Сирии взял, когда посрать пошёл!

– Ваня! Фу-у-у! – хором очнулись Гуриели. – Гадость какая!

– Простите дамы, но из песни слов не выкинешь. Сам доклад читал. Оно, конечно, может присочинили, но всё ж – документ!

– Документ! – сердито проворчал я. – Пень горелый! Ты кроме мордобития про другие приёмы первой помощи слыхал хоть? Пётр, отпусти меня, сам пойду.

– Так раньше всегда срабатывало… – несколько сконфуженно пробормотал Иван.

Пётр прислонил меня к стене, я тряхнул головой, качнуло. Мы стояли в каком-то коридоре, впереди были несколько выбитых дверей, и где-то там яростно рычал Серго.

– Патроны остались?

– У меня полбарабана простых и один полный с крестом.

– У меня полный с крестом и всё.

– А у меня я не знаю какой, – неожиданно прозвучал женский голос. Мария неловко держала в руках ППД. – Это Серго уронил, а я подобрала.

– И вот ещё, – Соня держала в одной руке барабан с патронами, – и это… – она протянула вперёд дробовик. – Оно только в крови всё, я не знаю…

– Живём! Молодцы, прям боевые подруги! – девчонки заалели от похвалы.

– Идти можешь, Коршун?

– Да, более-менее. С этим некротом что?

– Ну, ежели он себя из сандалей восстанавливать не умеет, то всё замечательно, а так, ну… я не знаю.

– Правильно Серго говорит, – усмехнулась Мария, – балабол ты, Пётр.

– Ты лучше скажи, у тебя что ещё есть? – спросил меня Иван. И главное все дружно на меня уставились. – Из оружия, конечно. Знать надо, на что рассчитывать.

– Да всё то, что на слаживании было. За исключением бомб с краской. Значит два пистолета, револьвер и сабля.

– И всё?

– И всё, блин горелый! – я помолчал. – Ну и эти разрушители стен. Их вообще всего четыре осталось!

– А говорил бомб нет, – снова укорил меня Витгенштейн.

– А их и нет! Ну, хватит уже, достали до печёнок, ей Богу! Не бомбы это!

– Ты это сандалям некроманта скажи, – буркнул Петя.

– Илюша, Петя, не злитесь! Вот, держите, – княжна София протянула мне изгвазданный в крови дробовик. – Лучше проверьте заранее.

Я привычно переломил стволы. Нормально, патроны на месте, и ещё четыре на приклад приспособлены. Вытянул один. Как и думал – картечь два нуля, как на косулю. Ну и для человека, да ежели в упор – за глаза. Сам дробовик – обычная «уточница» Ижевского завода, что в Вятской губернии. Новенький, ещё не пользованный. Щас, конечно, в крови и прочих останках прежнего владельца… да мне не до брезгливых сантиментов.

– Илюша, вот… – Соня протянула мне беленький кружевной платочек.

– Спасибо, да мне без надобности, – вскинул, прижал к плечу, нормально.

– Да подожди, – княжна полезла вытирать испачканную щеку.

– Ну всё, брат, попал ты, – Иван коротко хохотнул, но потом посерьёзнел: – Все готовы? Ты как Коршун?

– Нормально. Диспозиция та же. Нам вперёд. Где Серго прошёлся, там, чую, живых супостатов нет. А ежели кто и живой, упокоим!

Мы осторожно пошли дальше по коридору.

Вообще – полная иллюзия трансваальского вагона, тоже полированная бронза и хрусталь светильников, под ногами – ухряпанный кровью ковёр, и чего дальше ждать – непонятно. А главное – шок от антимагических гранат не проходит! Я ж в Польше-то смертью супостатовой его сбил. А теперь когда отпустит, непонятно.

Из правой комнатки со сломанной дверью выскочил Серго. Весь в крови, одёжа какая на ём ещё оставалась – изорвана, глаза горят! Красавец!

– Ёш твою меть! Ты в следующий раз предупреждай! Серж, я ж тебя чуть не пристрелил!

– Пр-р-ростите!

– Ладно, давай к выходу потихоньку.

Вышли в холл театра. Под ногами хрустит стекло. Никого, как в дурном сне. Что, всех зрителей поубивали? Да не может же такого быть! Или, пока мы там телепались, поразбежались все?

– Справа!

Такой же золотоглазый упырь, как те, что запрыгнули к нам в ложу, волоком тащил девушку к выходу. Увидел нас, уронил ношу и прыжком метнулся к нашей группе. Ну, я и встретил его дуплетом. Ничо так «утятница»! Упыря унесло и долбануло о колонну, подскочивший Серго ударом лапы оторвал ему голову.

– Пётр, проверь! – я кивнул на лежащую ничком жертву упыря.

– Жива.

– Девочки, вам тащить придётся. У нас руки заняты.

– Конечно!

Сёстры споро подняли девушку. Витгенштейн кивнул:

– Что, Вань, может, твоя фирменная реанимация?

– Иди в… пардон…

Пётр коротко хохотнул. В этот момент от дальнего от нас угла фойе, где был вход (а для нас, значит, выход) раздался грохот взрыва. Я аж присел.

– Нам туда надо?

– А как по-другому?

– Сокол, не тупи! – я подошёл к ближайшей стене и вдавил в неё деструктор. Хлопок! И вот вам проход в соседнюю комнату. Была идея таким макаром вырубить себе новый выход. Только вот князь рванул меня за руку.

– Ты чего творишь? Это ж наше самое сильное оружие, а ты его на стены тратишь!

– Ну не через центральный же выход переться! Там вообще-то бой, если ты не слышишь, а у нас гражданские, да ещё раненая!

– Да понимаю я! Сколько бомб осталось?

– Три, – за прорубленной мною дырой был какой-то коридор. Как же они меня достали, не театр, а лабиринт Минотавра! – Давай по коридору, ну должно же хоть какое-то окно быть?

– Идея! Ищем окна! – Серго первый нырнул в коридор.

Слава Богу, никого, ни врагов, ни зрителей, ни участников спектакля. Пронеслись по коридору до поворота, а за ним две двери и – аллилуйя! – окно!

Пока Пётр возился с защёлками, я осмотрел найдёну. Ну синяки, шишка на голове. Глаза мутные. Будь я в силе, хоть какую-то лечилку сквозь неё бы прогнал, да и сёстры-княгини, думаю, не только боевое умеют. А так… пока терпи, вырвемся – первым делом тебя к докторам.

– Готово! – Пётр отскочил от окна.

– На счёт «три»! Серго, я распахиваю окно, ты прыгаешь. Но далеко от него не уходи! Потом я. И, если всё нормально – князь, девушки. Петя, прикроешь!

– Есть!

– Раз, два, три! – я распахнул створки.

Волколак прыгнул в окно. Я рванулся следом. Пока прыгал, долбанулся плечом о какой-то мраморный столбик. Понаставят декоративной хрени, а у меня теперь плечо отнимается! Больно, с-сука!

Пока шипел ругательства, судорожно оглядывался. Рядом хрипло дышал Серго. Мы оказались в купе каких-то кустов, которыми была обсажена площадь у входа.

ТЕАТРАЛЬНЫЙ ДВОР

Нас пока не заметили. И слава Богу! Потому что на площади шёл реальный магический бой.

Фараон из постановки и евойная дочь, Амнерис (в смысле – актёры) стояли на площадке перед входом в театр и успешно отражали атаки жандармерии и редких магов, пришедших властям на помощь. Ну у жандармов-то что – револьверы, из которых они и палили, прячась за переломанными автомобилями. Судя по всему, фараон держал щит, а Амнерис кидалась уже знакомыми мне красными спицами. А потом очередной упырь подтащил к фараону тело какого-то тучного мужчины. И этот урод египетский, не прекращая волшбу, вырвал у несчастного сердце. Сжал его – и словно выше стал. Да эта мразь таким образом себе энергию и силу качает! То-то его антимагия не взяла!

– Ну? – из окна высунулся князь.

– Тихонько давай, – я ткнул рукой, – вдоль стены ползком уводи девок.

Сокол мягко спрыгнул на траву. Присел рядом.

– Ты не охренел? Петя покусал? – шепотом прошипел Иван. – Тебя прям щас послать или сам пойдёшь? Чтоб русский офицер за спинами друзей прятался⁈

– Да тихо ты, не рычи! Ваня, ну правда, мне ж потом император голову открутит, это ежели твой папан раньше не успеет. Тащи девок в безопасное место.

– А ты?

– А что я? Там ещё двое магов. Один такой же как тот, которого я деструктором пришиб, и баба с красными иглами. Они, прикинь, людьми подпитываются. Уводи девок, князь, спасай их, я тут останусь, прикрою, может, последний бой, но не уйду я!

– Это ты красиво придумал. Молодец! Герой! – что-то в словах Ивана интонация с смыслом слов не совпадала. – Соня, Маша, ползком за кустами тащите раненую, и чтоб ни звука мне! – и без перехода: – Подвинься!