Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 339 страниц)

– Ты – вообще молодец! Всё правильно сделала. Только тебе теперь ещё прилежней учиться надо, скоро в Карлук возвращаться.

– Пи-лежней?

– При-леж-ней, это значит лучше, сильнее…

– А-а! Поняла. Обязательно буду!

А я что-то так устал внезапно. Словно силы куда утекли. Вот всегда у меня после серьёзных разговоров, особливо с матушкой, так. Сначала кураж, потом отходняк.

– Так, ты давай доедай торт, а я спать пойду. Что-то нервы мне окончательно повынесли…

На следующий день, на ипподроме, на учёбе, всё было как обычно. Только соученики иногда вопросительно на меня смотрели, но особо о своём личном распространяться не стал, мне с ними детей не крестить. В завершение урока вышли на полосу препятствий. Как оказалось, новая преподавательша оснастила её магическими ловушками и вообще, шла по ходу преодоления полосы учащимися и подбрасывала подлянки. Но тут уж все понимали, что это очень хорошо. Лучше в мирное время через пот, чем на войне через кровь. Посмотрев пару прохождений, я тоже решил попробовать. Решил ставить всё на скорость. У меня и шагоход такой, значит, рискнём ломиться как лось. Ну и влетел, как тот лось в паутину. Вот немного бы медленнее – и успел бы среагировать. А мадама-то хороша! Так ловушку замаскировать – это дорогого стоит. Ну, будет впредь мне наука.

06. БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ…

КАКАЯ ВСТРЕЧА!

Так прошла неделя. Я упарывался на учёбе, Марта не отставала. В субботу с утра решил вновь наведаться в полюбившуюся Марте кондитерскую. Ей сладостей накупить, да еще чего-нить в Карлук родне – обещался, как-никак. По-любому, опять шалман соберется. Встреча меня любимого номер два. Ага.

Погоды, несмотря на начало апреля, разыгрались прямо майские. Теплынь! Я выглянул на крылечко, решил, что никаких курток мне не надо, кителя предостаточно – и направился за вкусностями. На улицы на радостя́х высыпала масса народа, поскорее сменившего шубы на лёгкие весенние одежды. Отдельные смелые барышни и вовсе игнорировали накидки и пелерины, прогуливаясь в модных платьях цветочных рисунков. Город сразу сделался радостным и нарядным.

Дошёл в отличном настроении. Закупился, ажно два больших бумажных пакета. А на выходе столкнулся с той рёвой, что пирожные прошлый раз выронила.

– Так, – она ткнула меня пальчиком в грудь, – вот и вы! Подождите-ка, господин казак! Я вам в прошлый раз спасибо не сказала, а вы уже исчезли, как же так? Мне что бегать за вами?

– Да, собственно, и не надо. Мы не для спасибов девушкам пирожные покупаем.

Она слегка склонила головку на бок и оценивающе посмотрела на меня.

– А позвольте поинтересоваться, для чего же вы покупаете незнакомым девушкам пирожные?

Я посмотрел на неё внимательнее и мысленно стукнул себя по лбу. Вот я дура-а-ак… Какая же это девчушка? Даром что маленькая и хрупкая, а фигуристая-то какая! И взгляд совсем не детский. Раньше глазки были красные – заплаканные, а сейчас красивые карие. Одета скромно, платье строгое, почти как форма гимназическая, вот я и решил, что… Да понятно, не тем голова занята была, но всё ж таки, вот я олень слепошарый… С чего я в прошлый раз вообразил, что ей лет двенадцать?..

Я стоял, совершенно по-дурацки хлопая глазами и думал, что барышня-то не просто симпатичная – красавица! Её бы приодеть с форсом, и придётся кажный день на дуэли за такую мамзельку драться. А что?.. А и согласный я – драться. Главное, чтоб на меня смотрела и улыбалась мне вот также.

– И что же? – девушка насмешливо прищурилась. – Так никакого ответа и не будет?

Так, казак, спокойнее. Сейчас главное: правильное впечатление произвести.

– Да за ласковый взгляд! Такая цена, вам, красавица, по карману?

Она вдруг сделалась серьёзной:

– Издеваетесь, да? Ну и ладно! Всё равно, спасибо вам.

– Не-е, не издеваюсь, как вы могли такое подумать? Просто растерялся от вашей неземной красоты, вот и несу всякую чушь.

– Точно – издеваетесь. Нашли тоже мне красоту неземную…

– Для того, чтоб доказать вам, что говорю исключительную правду, позвольте пригласить вас завтра куда-нибудь… Воскресенье же, прогулочный день. Я, правда, в местных заведениях, куда пригласить приличную барышню, не шибко силен. Всё знаете, воинская учёба, да дела домашние.

– М-м-м… Это вопрос серьёзный, тут подумать надо, обстоятельства взвесить. – девушка стрельнула на пакеты глазками и с вечным женским любопытством, при этом уводя тему в сторону, спросила: – А сладости кому? Вот уж не думаю, что бравый казак торт в обед трескает. Вам бы больше подошло… – она критически осмотрела меня, – торт… такой слоёный: слой сала, слой мяса, слой сала, слой мяса… Ну не выглядите вы любителем сладкого.

О! Уже бравый казак! Всё же, движемся в правильном направлении! И торты из сала с мясом оченно одобряем!

– А позвольте проводить вас, милая барышня. Куда бы вам ни нужно было… А с тортом вы правы. Это я для родителей и Марты.

– Марты? – Она заметно сникла. – А это кто, невеста ваша?

– Нет. Я на войне польской сиротку подобрал, привёз, теперь она вроде сестры моей младшенькой. А что это мы всё без имён? Позвольте представиться: Илья Коршунов, старший вахмистр Иркутского казачьего войска.

Девушка повеселела.

– Серафима Шальнова. Дочь присяжного стряпчего[44]44
  Присяжный стряпчий – частнопрактикующий юрист, ходатайствовавший в судебных инстанциях по делам рядовых граждан.


[Закрыть] Александра Ивановича Шальнова. Сейчас как раз к нему направляюсь. Вот зашла в кондитерскую, время к обеду, думала папеньку чем-нибудь угостить. А тут – вы, Илья, мой спаситель.

– Ведите, Серафима, как минимум до места работы батеньки провожу вас, а дальше, извините, тоже родители ждут, – я приподнял пакеты.

Я предложил ей руку, и она чинно прихватила меня за сгиб локтя.

– Да тут недалеко, папенька сегодня в банке, какие-то дела завершает. Но если наша краткая беседа покажется взаимно приятной, то я не исключаю возможности пообщаться ещё раз, но уже не по воле случая и в более приличном для разговоров месте.

Вот девица, палец в рот не клади! Да оно и хорошо. Экая куколка красивая! И на норов бойкая. Оченно мне нравится, когда девица весёлая, а не как рыба снулая… Так, теперь главное – первое впечатление не испортить.

ОТ ДВЕРИ ДО ДВЕРИ

– Итак, куда бы вы желали сходить в моей компании?

Куда ходят с девицами в городе, я ума не приложу. В театр? Э-э-э… в цирк?

Пока сёстры на выданье были, маменька ради общества чуть не каждые выходные выезжала и в театр, и на званые вечера, и на губернаторские балы – с дочерьми, естественно. Где иначе девицам подходящую партию сыскать?

Сеструхи, между прочим, у меня как на подбор – красавицы, да и магическим задатком не обделены, о чём имеют записи в паспортах. Однако на службу государственную ни одна из них пойти не захотела, последовав примеру маменьки – всю себя посвятить домашнему очагу, стать опорой мужу и матерью семейства. Поэтому и личного дворянства не приобрели. Что, впрочем, не помешало им удачно выйти замуж. Афоня вон с Катериной как раз в театре познакомились.

Но одно дело с родителями, и совсем другое – лично девушку пригласить. Такой совместный выход – это практически заявка на женитьбу. Сигнал, так сказать, обчеству. Я-то прям почувствовал в себе немедленную готовность хватать барышню, да двигать с ней под венец, а она вон как осторожно на меня смотрит.

В деревне у нас как было? Гулянья по воскресеньям. Коли не хочешь в город ехать, можно было и там чинно-благородно пообщаться. На площади перед сельской управой оркестрик играл, а иногда и на гармонях умельцы. Там же вечерами танцы – кто-то из бабулек-матрон обязательно рядом, для благопристойного пригляда.

А тут? Как не ляпнуть, чего не след? Да и девушку в дурацкое положение ставить не хочется.

– Ну-у, – она оценивающе посмотрела на меня, – по-первости, можно в городском парке погулять, там нынче зверинец обновили, называется теперь по-модному – зоопарк, очень интересно. Можно по набережной пройтись. Там музыка, Иркутский полковой оркестр по выходным играет. Как вам?

– Да мне, собственно, без разницы. Можно вообще и туда, и туда. И на зверюшек посмотрим, и по набережной прогуляемся. Съедим чего-нибудь, например.

– Мороженое! – сразу оживилась Серафима. – В зоопарке обещались палатку поставить, со всякими сортами!

– Прекрасный план! В вопросах поедания мороженого я весьма сведущ.

– Неужели?

– Да-а, в заграницах случалось разных сортов пробовать. Редко, правда. Там всё больше условия таковы, что не до мороженого.

– А вы уже и в заграницах успели побывать?

– Трижды.

– Да ну⁈ – не поверила Серафима. – С родителями? По семейным делам, наверное?

– В некотором роде. Два раза – с отцом, да. В один отряд завербовались.

– Так вы имеете в виду военную службу? – расширила она глаза.

– Так точно. Три разных точки прохождения контрактов.

– А сколько же вам лет, Илья?

– Двадцать по зиме стукнуло.

– Ничего себе! И прямо приходилось воевать⁈

Я перебрал в голове свои поездки…

– Немножко. Так во сколько удобно будет за вами зайти?

– Может быть, лучше у памятника на набережной встретимся?

Это означало, что меня наглым образом лишат целого часа общения с приятной девушкой – полчаса дороги туда, да полчаса обратно!

– Отчего же так?

– Боюсь, не отпустят меня с кавалером. Папенька у меня строгий.

– Серафима, а давайте я официально попрошу вашего папеньку разрешить нам прогулку. Уж если сам спрошу, то не откажет, я надеюсь?

– Ну не знаю…

– Так мы ж ничего неприличного…

– Все вы так говорите…

Теперь уже я напрягся.

– А кто эти «все», любезная Серафима?

– Да есть тут, – она неопределённо махнула ручкой, – разные… Намёки неприличные делают, улыбаются, а у самих взгляд такой масляный, фу!

– Вы в следующий раз пальчиком мне в оного неприятного ткните, я ему глазки-то попорчу. Сделаем как у китайского мишки.

– Это как?

– А, знаете, – я обвёл рукой область вокруг глаз, – вот тут чёрное всё будет.

Она хихикнула.

– А что есть такие мишки?

– Ага, в Китае, пандами зовутся. Ужасно смешной зверь. Большой, толстый, траву ест.

– Прям траву?

– В Китае растет трава-бамбук, вот он её и ест. Не как наш Потапыч.

Честно говоря, в Китае-то я как раз не был. Но дядья рассказывали.

Болтая о всяких пустяках, мы дошли до здания банка. Действительно совсем недалеко, о чём я даже успел пожалеть.

В банк мы зашли не через центральные вход, а со служебного двора. Серафима предъявила пропуск, и нас впустили.

– Тут, вообще-то, кроме банка куча контор… – мы подошли к двери кабинета. – Вот тут мой папенька сегодня работает.

– Ага…

Но договорить мне не дали.

В ЖИЗНИ ВСЕГДА ЕСТЬ МЕСТО ПОДВИГУ…

Стена коридора метрах в пяти дальше от нас вдруг вспухла взрывом. Пакеты я отбросил, не глядя – куда. Наработанным на фронте движением, закрылся левой рукой щитом, а в правой (сам не заметил – как) появился револьвер. Из пролома выскочила фигура в сером комбинезоне мастерового и направила на меня здоровенный ствол непонятного оружия. Разбираться, что это у него за бандура, я не стал, а тупо снёс выстрелом полчерепушки. Не то чтоб я такой снайпер – стреляю-то почти в упор!

– За мной стой! – крикнул я Серафиме. Впрочем, она вперёд и не лезла. Пискнула испуганно и присела, закрывая голову руками. Вот и ладно!

Из пролома выскочил следующий налётчик. Не останавливаясь, метнулся за шкаф и бросил в нас круглый предмет.

– Пригнись!

Круглая хрень, предположительно граната, отскочила от щита и упала мне под ноги. Я успел сделать два выстрела. Впрочем, промахнулся, когда граната таки рванула. Как в анекдоте – «сильный зверь, но лёгкий» – меня впечатало в Серафиму, перекувырнуло, и вместе унесло назад в коридор к здоровенной кадке с фикусом. Серафимины кульки, которые она испуганно прижимала к себе, естественно, художественно сплющились и размазались по нам обоим. Запахло малиновым джемом.

Всё, ядрёна колупайка, вы меня разозлили!

Шип холода пробил навылет шкаф, за которым прятался незадачливый метатель гранат, и разворотил ему грудь.

– В очередь, сукины дети! В очередь! – и уже тише, Серфиме: – Спрячься за бочку фикуса! Сиди мышкой и не выглядывай. Щас я тут!..

Что «я щас» я сам ещё толком не знал, но оставлять без внимания подобное отношение к своей персоне – это, знаете… Отряхнулся от героически погибших пироженок (везёт нам, а!), подскочил в дыре в стене и с трудом удержал палец на спусковом крючке, увидев в проломе изгвазданного в извёстке городового. Служивый, присев за ящиком, увлечённо палил из табельного пистолета куда-то дальше в коридор.

– Помочь⁈

– Ага, я щас перезаряжусь, и мы их… Ты маг? – кивнул он на голубоватую линзу щита.

– Есть маленько, – я перебрался к нему ближе и скрючился, чтоб не изображать мишень. – А это что за уроды?

– Да хрен их знает, тут пока разбираться некогда. Они все в серых комбезах, как будто с обслуги дирижабля какого. И узкоглазые. Можа буряты, якуты или монголы, а можа хунгузы какие… – он перезарядил пистолет.

– Ну, командуй!

– Давай потихоньку вперёд, и не пали в кого попало, а то наших грохнешь, – как будто бы сам, только что, не палил в белый свет как в копеечку.

– Служивый, щит у меня односторонний – всё что в нас летит, отобьёт, а мы сквозь него стрелять можем.

– Удобно, – оценил городовой.

Ведомые его подсказками, мы прошли коридор, миновали изрешеченное тело грабителя, вышли в операционный зал, о чём свидетельствовала бронзовая табличка на дверях, валяющихся прям у входа в этот зал. Длинные стойки резного красного дерева сейчас покрывала белёсая известковая пыль, повсюду блестели осколки стекла. Посреди зала валялись три тела, предположительно – нападавших, один охранник полулежал, привалившись к колонне и из-под него расплывалась красная лужа. Я выдернул из кобуры тюбик универсального геля.

– На-ка, вколи быстренько потерпевшему! – а сам внимательно сканировал помещение. Может ещё кто из нападавших есть… А ничего так охрана, почти отбились. Красавцы!

Охранник от укола пришёл в себя и забормотал:

– Петрович, они с заложниками в сейфовой! Да брось меня! До дохтуров доживу, вы этих валите, только аккуратнее. Они Семёна и Кешу-кассира убили, – раненый махнул рукой в сторону торчащих из-за стойки ног в начищенных штиблетах, – в сейфе Степан Акинфиевич и Людочка… Бандюгов ещё четверо.

Ни хрена себе, у нас нонеча банды по Иркутску-городу бегают! Я тихонько присвистнул.

– Где сейфовая?

– Я покажу, – городовой подобрал валяющийся у тела убитого Семёна пистолет и, явно намереваясь палить с двух рук, осторожно пошёл к незаметной за стойкой двери.

– Не торопись, – слегка притормозил его я. – Значит так, дверь откроется – я сразу параличом лупану, по площади, мож, кого зацеплю. После уж ты стреляй. Лучше по рукам-ногам, энтих бы живыми взять, по любому, у них сообщники есть.

– Давай.

Мы встали около двери. Открывалась она, как назло, на себя. Поэтому служивый убрал один пистолет за ремень и на мой кивок рванул дверь. Время, как со мной в таких ситуациях случается, потекло как патока, тягуче-медленно.

Вот открытая круглая дверь сейфа, около неё стоит на коленях господин в костюме-тройке, над ним – двое в комбинезонах. В руках у грабителей монструозного вида револьверы. Девушка лежит на полу с прижатыми к голове руками. Два бандита внутри сейфа набивают деньгами мешки. Швыряю паралич, он серебристой паутиной оседает на группе у двери сейфа. Хватило всем, – и заложникам и грабителям. Пара в сейфе недоуменно пялится на меня, а потом пытаются вытащить оружие из кобур. Одному пробивает плечо ледяной шип, и он улетает в глубину сейфа, а второй, заорав от нескольких попаданий в ноги, валится на пол.

Всё. Виктория!

– Вяжи этих! – я кивнул городовому на стоящих в параличе бандитов. Судя по бешеному взгляду, они были явно против. – Я в сейф, посмотрю, как там те…

– Принято.

На этом мои приключения закончились. А началась самая натуральная тягомотина. Бандюгов свяжи покрепче, дыры в тушках им по-быстрому перевяжи, чтоб раньше суда дуба не врезали, полицейский наряд, наконец-то прибывший на место ограбления, прими, сопроводи, разъясни, бумажки подпиши, ещё бумажки, ещё…

Спасла меня Серафима. Она, опасливо озираясь, вошла в операционный зал в сопровождении сухонького лысоватого мужчины – наверное, папы.

– Илья, ты тут?..

– Да вот, как-то, – развёл руками, – не отстают, с-с-с… с-служители закона, – вывернулся я.

– Вы это прекратите, молодой человек, – полицейский чиновник, ведающий расследованием, нахмурился в мою сторону. – Геройствовали? Извольте соответствовать!

– Да куда уж больше-то?

– И тем не менее. Немалая копеечка награды и личная благодарность губернатора за поимку преступников и предотвращение преступления положены. Вам же не лишние?

– Э-э, не лишние, – пошёл на попятную я. – А что прям все бумажки нужно сейчас заполнять?

Полицейский коротко переглянулся с папой Серафимы и кивнул каким-то своим мыслям.

– Да мы, в общем-то, уже почти закончили. Вот тут поставьте подпись, спасибо, расшифровку подписи, и-и-и вот тут. На этом всё. Не задерживаю вас. И ещё. О произошедшем прошу пока не распространяться. Идёт следствие.

– Болтать языком не обучен!

– Да не обижайтесь вы, ну, право слово, не хотел обидеть! Просто вас, скорее всего скоро начнут осаждать местные репортёры.

– А вы им про меня ничего не говорите, а? – чего-то с газетчиками у меня желания общаться не было.

– Ага, витязь-спаситель инкогнито, – он улыбнулся. – Вы уж простите, но на каждый роток платок не накинешь.

– Это да.

07. ЖИЗНЬ МОЯ ДЕЛАЕТ РЕЗКИЙ ПОВОРОТ

КОГОТОК УВЯЗ – ВСЕЙ ПТИЧКЕ ПРОПАСТЬ…

Я повернулся к терпеливо ожидающим меня Серафиме и её папеньке.

– Приношу свои извинения за задержку.

– Нет, это я хочу выразить вам благодарность, за спасение своей дочери, – стряпчий Шальнов схватил мою руку неожиданно крепкой ладонью и энергично затряс. – Вот, значит, не вся молодёжь нынче хлюпики! Есть кому за Россию-матушку постоять!

– Да я и посидеть за неё могу, и даже полежать.

– А вот не надо сарказма, молодой человек! – невзирая на слова, Шальнов улыбался. – Тут ведь главное – своевременная и умелая реакция!

Ну наглеть, так наглеть.

– А позвольте спросить, награда за спасение дочери положена?

А вот сейчас у Шальнова глаза-то заледенели.

– Объяснитесь, молодой человек?

– Так не подумайте плохого! Я просто, ещё когда сюда вашу дочь провожал, всё думал: как бы мне спросить вашего согласия на прогуляться с ней – в центре города, на зверюшек в зоопарке посмотреть, ещё может куда она захочет… Мороженое, опять же…

– Тьфу ты, а я уж подумал. Нет, но каков наглец! Есть у тебя моё согласие, есть. Но! – он поднял палец вверх. – Ежели она сама не против!

Серафима стрельнула глазками.

– Я – не против.

– Ну, вот и отлично! Завтра день воскресный. После обеда ждём вас. Запоминайте адрес…

К тому моменту как я, наконец, откланялся и вышел из здания банка, прошло ещё полчаса. Этак я к родителям только вечером попаду!

Зато, какой концерт с ахами и охами я получил от Марты!

Ну ещё бы! Пошёл за тортом, пропал на несколько часов, а явился расписной и грязный, как чушка!

Заламывания рук продолжались до тех пор, пока я не рявкнул. Ну правда, сколько можно, а? Тут полицейские чины всю душу вымотали – и ещё эта девчонка! Ну, понятно, что она обо мне заботится. И это, в общем-то, даже приятно. Но не сегодня, пень горелый!

– Так. Прекращаем кошачьи вопли! Доставай мой комбинезон пилота, он, слава Богу, в порядке – и за мной в порт. Молчать, я сказал!

И представьте себе, она дисциплинированно заткнулась и бросилась выполнять приказы. Вот что немецкая кровь значит! Орднунг – наше всё.

А почему комбинезон, а не парадную форму? А вот. Опасался я, как бы ещё какое приключение мне на голову не свалилось. Повседневную форму Марта сразу поволокла, замочила, если с парадкой что случится – в чём я завтра на свидание пойду, а? В пилотском комбинезоне? Очень смешно.

Свиданием я рисковать не хотел, родню парадной формой не удивлю, они меня всякого видали, так что, как любил говаривать наш полковой интендант: выбор очевиден. К тому ж, помчим мы всё одно на шагоходе.

По итогу, до Карлука мы добрались уже поздним вечером. И это хорошо, что на «Саранче» – конным экипажем вообще бы впотьмах прибыли. Гости распевали за столами на усталом энтузиазме. Чувствую, уже всё выпито и съедено. Так, остаточки подбирают. И тут я! Ага – встречайте, кто на ногах стоит.

Не, ну встретили, конечно, и даже матушка от приветственных воплей удержалась. Смотри-ка, блюдёт обещание. После штрафной рюмки чаю, значит, рассказал о причине задержки.

Зря.

Вот реально, нахрена мне это надо было? Сказал бы, что вчера злоупотребил – поверили бы, и всё норм… Так нет же!

Половина казаков на пьяную лавочку решила вот прямо сейчас ехать бить хунгузов!

Я им:

– Так непонятно, хунгузы это вообще были или нет?

– А не важно! – отвечают. – Мы найдём, кому чего выписать!

Еле уболтал до завтра подождать. Мол, на свежую (ну или, в их случае, трезвую) голову по-любому лучше́е будет. Сам дядьёв спрашиваю:

– Городовой где? Кто эту ораву буйную завтра угомонить должо́н?

А они мне:

– Вон, у плетня лежит.

Ах ты, титька тараканья! Вот не было же хлопот! Судя по всему, он завтра этот их пьяный набег на Иркутск и возглавит. Вот как проснутся, похмелятся – и всё, «Мальбрук в поход собрался»!

ЧАИ ГОНЯЕМ

Но, слава Богу, утром, едва я продрал глаза, в усадьбе обнаружился батюшка. И я не своего папаню имею в виду, а нашего Карлукского настоятеля, явившегося после воскресной службы (на которой он не обнаружил добрую четверть мужской части своей паствы) увещевать и наставлять заблудшие души.

И вот тут-то я и узнал, что такое «кары египетские, аспидам винопийным да похмельным на голову посылаемые…» Попик ругался так виртуозно, что эти самые похмельные казаки только морщились и втягивали головы в плечи. Досталось даже городовому, хотя в обычное время они с батюшкой выступали единым фронтом на ниве вразумления провинившихся. Пожалуй, только я да Марта избежали матерных отповедей. Я – как героическая личность, а Марта потому как сроду алкоголь не пила, и даже обычные в женском обчестве сладкие наливки недолюбливала.

Так что «алкогольный мятеж, подрыв порядка и лично госуда-а-аревой (палец гневно в небо!) власти!» не состоялся. И хорошо.

А вдвойне хорошо, что батюшка наш в целительной магии шарит, от щедрости душевной больные головы «овцам заблудшим» полечил, после чего искренне раскаявшиеся радостно вымелись со двора, пока батёк на второй круг с проповедью не пошёл.

После разгона похмельной братии в усадьбе настала тишь да гладь, да полная благодать. Батя самовар давай кочегарить. Деловитая маман с утра летала по дому в прекрасном расположении духа.

– Ой, Ильюша! Поди-ка! Чуть не забыла, так и запурхалась бы!

Такие заходы меня сразу настораживают.

– Чё, мам?

– Да чё настрополился-то? Иди, чё покажу!

Слава Богу, никаких страшных «сурпрызов» не обнаружилось. Маман с гордостью продемонстрировала нам «партаменты», в которых будет проживать Марта – ну, это в будущем ещё. Такой симпатичный флигелёк, и даже с отдельным санузлом. Эти удобства как в моду вошли, по первости-то, вообще казались верхом роскоши. Это сейчас почти у кажного прям в избе – и тебе душ с горячей водой, и тёплый туалет. Расчухал народ, сколь комфорту прибавляется, возрадовался! А то по нашим зимам бегать на улицу, как я в детстве – не набегаешься. Особливо для баб с их деликатным устройством.

Комната хорошая, светлая, кровать с высокой периной, покрывало шёлковое китайское переливается, три подушки горкой, комодик кружевной салфеткой накинут (это, по-любому, сестра Лизавета расстаралась), стол рабочий с письменным прибором, пара стульев да выгородка, шторками завешанная, с крючками-плечиками для одежды.

Марте очень понравилось, глазки заблестели.

А маман-то хитрюга! Ишь, за прошлый вечер как расстаралась! Дескать, раз уж ты вместо котёнка сиротку с фронта привёз – так глянь, как мы к ней со всей душой. Дипломатия!

Пришлось хвалить, раз такое дело.

За утренний чай сели уже только семьёй, и я обстоятельно обсказал: чего, где, как, и вообще – нахрена это я в банк полез. По-моему, больше всего маманю с сестрами обрадовал образ некоей Серафимы и мои сегодняшние предстоявшие с ней «променады». Это, прям… даже… некоторым образом, настораживало.

Я собрался с мыслями и твёрдо (ну, я надеюсь) заявил:

– Маман. Сеструхи. Ежели я увижу в моём будущем свидании тень… – чёт они не сильно прониклись, пришлось встать и слегка нависнуть: – Я сказал внятно: ТЕНЬ!.. Вашего!.. Присутствия!.. Считайте, что я не ваш сын, и не ваш брат. Свою жену, спутницу на долгие времена, ту, что я буду беречь и любить… Ай, раскудрить твою через коромысло! Чего вам объяснять, а⁈ Жену я буду выбирать сам, и без ваших, несомненно, умелых подсказок! Ясно сказал? Или повторить для особо упёртых и непонятливых?

Таковых не нашлось. Ну, по крайней мере, на словах… Но и это было огромным завоеванием. Таки за полгода разлуки присмирели. Или притаились…

Афоня, Катин муж, перевёл разговор на транспортную тему:

– Алексей Аркадьевич, получил я подтверждение по дирижаблям. Наша очередь четвёртая и пятая.

– Что, сразу два можно взять? – удивился батя. – Ты ж говорил, только один?

– Я на Илюху сразу подал. У него уж третья компания, да не просто, а с боевыми! Он теперь тоже ветеран считается.

– Дело! – обрадовались все.

– И туточки финансовое вспоможение от губернатора очень даже в строку ляжет! – довольно потёр руки батя.

– Так, погодите! – не понял я. – Какой ветеран, какие дирижабли?

И главное – кто и куда уже пристраивает мою честную кубышку⁈

Сеструхи сразу наперебой кинулись объяснять, но батя цыкнул:

– Да не клопочите вы! Чисто куры перед кормёжкой! Афанасий пусть расскажет.

Афоня огладил аккуратную бородку:

– Ситуация простая. Наши на польском фронте ломят. Много техники трофейной, в том числе и дирижабли. А у нас и так переоснащение в армии только прошло, старый парк в частные руки распродают. И тут ещё машины! На общий рынок их выставить – сразу что?

– Цены на всё вниз сползут, ежу понятно, – уж насколько я не торговец, дак и то соображаю.

– Во-о-от! Выйдет шило на мыло, только мороки в три раза больше. Так наше ведомство военно-технического обеспечения решило хитро. На русские модели ценник оставить прежним, а трофейные распродать со скидкой. Но! Только ветеранам боевых действий и без права перепродажи ранее десяти лет. Чтоб, значицца, недобросовестных спекуляций не было. Официальное оповещение вчера утром в «Военных ведомостях» вышло. А я узнал вечером в пятницу. У меня в управлении ведомства однокашник служит, позвонил – я вас с отцом сразу и записал. Такое предложение раз в десять лет приваливает, и то по счастливому случаю. Соображаешь?

Я прикинул, сколько там у меня на счету контрактных скуркулено, да если алмазные приплюсовать…

– А если не хватит? Дирижабль даже со скидкой – игрушка не дешёвая.

– Не хватит – мы с матерью добавим, – веско сказал отец. – Считай, на обзаведение. Это ж у тебя, Илюша, сразу за душой дело будет! Для семьи гарантированное содержание. При нашей лихой службе – сам понимаешь…

– Ты пойми, за четверть цены технику получишь! – горячо убеждал меня Афоня. – Ох, была бы у меня такая возможность, я бы займ в банке взял!.. Они ж распродаются как есть, только вооружение снято. А так всё оставляют: и защиты, и двигатели мощнее гражданских!

– Жрут они тоже мощнее, хочу тебя предупредить, – усмехнулся Виталий, Лизаветин муж (это который почтмейстер).

– Да и пусть! – Афоня с азартом развёл руками. – Зато скорость! Это ж можно скоростные поставки организовать! Экспресс! Спрос у нас есть, а никто не делает – парка подходящего нет. И грузоподъёмность у военных выше, – он повернулся ко мне. – Я, Илюха, что бате предложил: мой дирижабль да два ваших – объединяемся в товарищество. У меня клиентская база наработана, возможности для расширения, ремонтная зона, техническая обслуга, конторские работники – всё есть. Обеспечиваю загрузку товаропотоком. Прибыль делим поровну на троих.

Вот это меня прям убедило. Видать, посчитал Афоня и решил, что сильно выгодное дело получится, раз готов всё на себя взвалить, а делиться поровну. Я протянул руку:

– Согласен!

Все как отмашки ждали – загомонили радостно.

– За это надо выпить! – перекрыл всех батин командный голос.

– Только мне винца, – попросил я. – Не буду водку пить сегодня.

– Праильно! – подпрыгнула маман. – Сегодня у Илюшеньки день ответственный! И не зыркай на меня, сынок. За тебя ж переживаю!

И вот опять – хоть режьте, а как начинает она в мою пользу выступать, меня сразу терзают смутные сомнения. Эх, маманя…

Выпили за дирижабли по рюмочке, и засобирался я на променад. Попрощался с роднёй, папане руку жамкнул, расцеловался с маманей. Загрузились с Мартой в «Саранчу». Ей ещё завтра на учёбу. Заодно Виталия до города подбросил. Вот должность начальственная! Хоть выходной, хоть праздник, а ежли важное что предвидится – изволь, присутствуй!

На главпочтамте Витю высадили, быстренько доскакали до сьёмного дома. Я в прыжке загнал шагоход во дворик – обвершка[45]45
  Узкая двускатная крыша над воротами.


[Закрыть]-то низко стоит, для боевых машин ни в какую не предназначена, даже если это МЛШ[46]46
  Малогабаритный лёгкий шагоход.


[Закрыть].

Видели бы вы лица соседей, когда мы с Мартой из «Саранчи» вылезли. Так-то они все, в принципе, знали, что я пилот шагохода, но чтоб своими глазами, вживую увидать! В Иркутске крупногабаритная техника вообще была редкостью. По центру нельзя – мостовые портит, лошадей пугает. А ещё, окромя того, дамочки впечатлительные попадаются, в обмороки хлопаются.

А по окраинам шарашиться большим железякам – дела нет. Тут же предместья, почти дерёвня. Куда ни глянь – в основном одноэтажные простые домики. Улицы и проулочки широкие, немощёные. Просто травка да подорожники. И тут – на тебе! Чудеса технического прогресса!

Не обращая внимания на торчащие над заборами лица соседей, поставил «Саранчу» в походное положение и запер. А то, знаете ли, разные люди бывают…

Надел парадку, протёр бархоткой ордена с медалями, шашку нацепил, глянул на себя в зеркало – красавец! Взъерошил Марте волосы и вышел.

КАК НАЧАТЬ?..

В доме Шальновых меня ожидали. Папенька вышел лично проводить дочку на променад, оценил мой бравый вид, кивнул строго:

– К пяти часам пополудни вернуться!

– Будет сделано, Александр Иванович! – прищёлкнул я каблуками и предложил Серафиме руку.

Наряжена она сегодня была куда как симпатичнее, но, на мой личный вкус, можно было и не столь строгий вырез у платья выбирать. А тут прям под горлышко, да ещё воротничок-стоечка с кружавчиками. Зато расцветка весёленькая, розочки-листики, а не то что серая мышка. И подол не в самый пол, а по последней девичьей моде, открывающий изящные щиколотки в ажурных тоненьких чулочках.