Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 339 страниц)

Но, оказывается, наш Сокол умеет иногда быть всё же и предусмотрительным. И договорился, и организовал как надо. Защиту вдоль тропинки на две минуты отключили, пока они всей толпой узкую полосу напротив ворот страховали – но только на две! Ох, рванул я бежать! Хорошо, на ту сторону сигнал передали, и навстречу никто не вышел. А то было бы тебе: «Ну здравствуй, Красная Шапочка!»

Зато за эти две минуты кто-то сумел растрезвонить, что англицкий шагоход в университет прибыл! И на площадь перед парадным входом, аккурат мне навстречу, высыпала целая толпа – и она всё прибывала! Главное, парни ещё куда ни шло, а девки-то совсем без ума! Прям под опоры высыпали, липнут, как мураши на сахарную ложку. Я уж и из люка высунулся, говорю:

– Разойдитесь, потопчу ведь! – хоть кол на голове теши! Хорошо, Иван с подмогой быстро прибыли. Подозреваю, бежали рысью.

– Барышни, барышни! – закричал Серго. – Разойдитесь! Что вы как маленькие, право слово!

И тут я увидел, что Хаген мне показывает знак: сигнал, мол, подай!

Что ж, ежли на энтих баб бестолковых слова не действуют. Хоть и сурово это, честно скажем…

Сигнальная система в шагоходах придумана, чтоб не столкнуться, на случай густого задымления или тумана и подобных неприятностей. И должна она перекрывать лязг механизмов и гул сервоприводов, да так, чтоб пилот сквозь колпак кабины услышал. Вроде пароходной сирены, одним словом.

Как «Саранча» рявкнула – девчонок как метлой на верхние ступеньки крыльца смело. Ишь, финтифлюшки. Качелька это вам, что ли?

Тут я увидел, что к Ивану подошёл тот полковник, который их курс песочил после пятничной проверки на слаживание, переговорил о чём-то и поднёс ко рту небольшой микрофон магоусилителя голоса:

– Господа студенты! Кхм… И студентки, конечно же. А так же преподаватели и персонал. Всем, кого заинтересовала данная машина, предлагается подойти к двум часам пополудни на технический полигон, где состоится несколько показательных проходов и забегов… – он ещё о чём-то тихо переговорил с Иваном и продолжил для всех: – Не исключено и даже вероятно, что будут ещё участники с образцами шагоходов аналогичного класса, но российского производства.

Так-так… То есть, сходу соревнование будет? Это ещё, интересно, с кем?..

02. С КОРАБЛЯ НА БАЛ

С ДОРОГИ

Отогнали мы шагоход к полигону для техники и пошли Хагена пристраивать. Понятно же, что одним днём здесь не обойдёшься – спать-то ему где? Или каждый раз в гостиницу его выставлять? А если срочно понадобится?

Однако Фёдор Семёныч решил вопрос без затей, поселив дойча в свободную студенческую комнату на том основании, что он же ко мне прикреплён – значит, где-то поблизости и обретаться должен.

Комнату фон Ярроу оглядел бегло – вещей у него с собой был самый минимум.

– Ну что, перекусим пошли? – спросил из коридора Иван, который не желал пропускать ни секунды очередного приключения. – На сытые зубы веселей гоняться будет, чем на голодные.

– Один момент, битте, – Хаген пристроил на стул свой маленький чемоданчик и откинул крышку. – Фрайгерр Коршунов, вам письма от родных. Я не хотел в порту, при стечении публики передавать.

– Ох, благодарствую! Это ты правильно сделал.

Не люблю, когда глазеют да пялятся.

Занёс письма к себе, вечером запрусь да без спешки почитаю. И пошли мы.

За нашим столиком уже сидел Денис. И даже что-то ел! Приучил его всё-таки Великий князь дурью стеснительной не маяться. Представили ему Хагена, расселись. Теперь наша компания выглядела и вовсе уж пёстро. Бывший селянин, из-под Польши к России прибранный, сибирский казак, временный российский подданный германских кровей и Великий князь, племянник императора. Кому расскажи – не поверят.

Хаген, впрочем, в отличие от Дениса, тушеваться не стал, а выбрал линию поведения, которой придерживался на сирийской базе: общался с нами, как с боевыми товарищами. Меня так очень даже устраивало, да и Соколова, похоже, тоже.

– Надеюсь, сегодня мы будем избавлены от неуместно-шутливых выходок, – великий князь сурово оглядел столовую, и все присутствующие сразу сделали вид, что им до нас и дела нет. А особенно вон до того белобрысого немца, симпатичного такого, никаким девицам нет никакого дела, да-да…

– А что, – суховато, в своей обычной манере поинтересовался Хаген, – имели место инциденты?

– А ка-ак же! Прям сразу, в первый же обед.

– Вань, может, не надо снова вспоминать, а? – поморщился я.

– Нет уж, Илюх, лучше давай сразу вспомним. А то ведь найдутся доброжелатели, извратят или так ещё выставят, что дойч защищать тебя полезет – мало ли? А нам, брат, в скандалах сейчас светиться, сам понимаешь, нежелательно. Так что, слушай, Хаген, как было.

Фон Ярроу отложил приборы и с максимальным вниманием выслушал повесть о борще от начала до самого конца, после чего кивнул:

– Насколько я могу судить, в данном случае долг чести взыскан полностью, и моего вмешательства не потребует, – и снова принялся за обед.

А ведь и правда, мог полезть мою честь защищать, – понял я, – ещё и подставился бы! Тут всяких змеищ хватает…

И тут за моим плечом сконфуженно покашляли. Иван прям расплылся. Ну, что опять⁈

Позади стоял тот нервный тип из клуба по вооружению и лицо у него было такое, как будто он только что узнал, что тот куриный суп сварили на самом деле из лягушек.

– Господин Печорин! – с коварным дружелюбием улыбался Иван. Ага, этакий приветливый волчара. – У вас какое-то дело?

Вокруг расползалась тишина, и даже звуки приборов вязли в ней. Всё большее количество глаз таращилось на наш столик.

Денис замер над своей тарелкой, и я вынужденно обернулся к пришедшему, который всё мялся и кряхтел:

– Ну что? Съел?

– М-м-нэ-э-э… Я вынужден принести свои извинения, господин Коршунов. И… – он вытащил из кармана платочек и промокнул вспотевший лоб, – признать себя… уф-ф-ф… чрезмерно самонадеянным…

– Стоп-стоп! – возмутился я. – Однако, сударь, когда вы обвиняли меня в брехне, вы были куда как красноречивее!

– Вот именно, сударь! – голос Швеца раздался из противоположного угла обеденного зала весьма отчётливо. – Вы грозились признать себя лжецом и зазнайкой! Будьте же мужественны.

Печорин из бледного стал красным, вздёрнул подбородок:

– Пусть так! – быстро проговорил он. – Я признаю, что повёл себя крайне вздорно, выступив лжецом и зазнайкой. Приношу свои извинения.

Я встал:

– Принято, сударь.

Печорин резко развернулся и стремительно покинул столовую.

– Однако, занятные события происходят в вашем учебном заведении, – флегматично констатировал Хаген и поднял руку, привлекая пробегающего официанта: – Любезный, а штрудель у вас подают?

– Сделаем, сударь! – уверил тот и умчался.

ОПЯТЬ ЖЕ, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО РАДИ НАУКИ!

Да-да, всё из неё. А вовсе не из-за того, что кое у кого шило в заднице спокойно сидеть мешает. Потащились мы на полигон пораньше – сразу после обеда. Собственно, меня немного напрягало, что я там «Саранчу» без присмотра оставил. Ну и пусть, что под замком. А ну как проникнуть особо ушные внутрь да свинтят что-нибудь на память? Нет, я понимаю, что мысль дикая, но, после бестолкового метания публики между опорами «Саранчи» по прибытии к университету, я от этих студиозусов ожидал всяких, даже самых идиотских выходок.

Но того масштаба зрелища, который организовали Петя с Серго, пока мы по обедам ходили, я даже не предполагал. Трибуны и смотровые площадки вокруг полигона были битком заполнены народом. Мне отчего-то сразу заезжий парк аттракционов вспомнился.

Откуда-то из глубины этой толпы раздавались обрывки голоса Витгенштейна, усиленные, похоже, рупором…

– Чего нос морщим? – слегка толкнул меня в бок Великий князь.

– Да вот думаю: только качелей и палаток с мороженым не хватает.

– Действительно, упущение! В следующий раз обязательно организуем!

Мы с Хагеном так синхронно на него воззрились, что Иван не выдержал и заржал:

– Что, купились⁈

– Станется с тебя, – проворчал я. – Ещё бы балаган с Петрушкой приволокли.

– И бегемота, – вдруг сказал Хаген.

– Не понял? – удивился уже Иван.

– У Иркутской публики бегемот пользуется чрезвычайной популярностью, – с непроницаемым лицом выдал Хаген. – Думаю, и тут бы тоже прокатило.

– Братцы! Хорошо, что вы заранее пришли! – из-за трибун вывернул Серго. – Пилота у вас хочу похитить! Пошли скорей! Хаген, слушай. Против тебя будет «Алёша» под управлением одного из лучших асов империи. Папаша Витгенштейн как услыхал, что русскимй шагоход с англским соревноваться будет, выставил самого знаменитого пилота из всех, которые были в его распоряжении. Легендарного, можно сказать. Так что задача твоя не из лёгких…

В общем, Серго увёл Хагена, Иван пошёл к Витгенштейну, вешающему характеристики шагоходов в микрофон, а меня завидели с одной из смотровых площадок энтузиасты-оружейщики, во главе с Пушкиным и Швецем, замахали руками. Пошёл к ним – в конце концов, не самая худшая компания для просмотра. Кроме того, если мне не изменяет память, председателем сего сборища было обещано мне почётное членство…

Швец, ожидавший, по всей видимости, почти лабораторных замеров и экспериментов, с заметной горечью переводил взгляд с небольшой группы участников военно-научного общества на толпу зевак, прогуливавшихся у полигона под ручку с дамочками, попивающих спиртное, делающих ставки и вообще прекрасно проводящих время:

– И принесло их на наши головы!

Я, конечно, тоже нервничал, но не так. А как если бы моя лошадь, скажем, в скачках участвовала.

– Как всё это досадно замедляет процесс знакомства с техникой! – подлил масла в огонь Пушкин.

– Совершенно, совершенно ненужная мишура и ажитация! – Швец раздражённо прихлопнул по перилам.

– Антон, не злись, – слегка рассеянно пробормотал я, разглядывая высокую человекоподобную фигуру «Алёши» рядом с цыплячьим корпусом «Саранчи». – Великий князь сказал: двадцать процентов от ставок пойдут на финансирование наших клубных разработок, – я скромно примазался одновременно и к Ивановой идее, и к участию в маго-науке.

Председатель, а за ним и секретарь, и ещё несколько близстоящих участников кружка повернулись ко мне с неподдельным изумлением на лицах:

– Но это ж огромные суммы! Огромные! Я же видел размеры ставок! – чёрные глаза Швеца в секунду разгорелись бешеным огнём. Он, небось, уже подсчитывал, чего и сколько сможет на этакие деньжищи закупить.

– Так и я о том же! Господа хотят зрелищ? – я обвёл рукой праздную публику: – Так пусть они их получат! Вообще, что это за наука, которая сама себя прокормить не может? Это просто непорядочно! – этот тезис я спёр уже у Петра. – И потом, ну правда, у студентов в массе своей маловато действительно интересных развлечений. И я сейчас не говорю о банальной пьянке и шашнях с противоположным полом. А вот такое представление, что мы устроили – это ж почти праздник на ровном месте.

Ну не совсем, конечно, мы. И тут-то я как раз имею ввиду учёных. И даже совсем не мы. Но заострять внимание Антона на подобных мелочах не стал. Парень был искренне рад открывающимся радужным перспективам, так зачем лишать его этого счастья? Тем более, что мои высокородные дружки действительно, от всей души, развлекались. И главное – абсолютно безопасно и – внимание! – всё в рамках закона. В точности как просил император.

Я смотрел на разворачивающееся представление. Ну понятно – Хаген. Фон Ярроу был в своей стихии и демонстрировал поразительное качество пилотирования. «Саранча» под его управлением летела танцовщицей, нет – балериной. И то, с какой скоростью он вписывал её в ворота препятствий, вызывало восхищенные вздохи не только барышень. Ага, кричали женщины: «Ура!» – и в воздух чепчики бросали. Убей не помню, откуда* фраза, но оченно точно описывает происходящее.

*Из великого Грибоедова же!

Пилот «Алёши Поповича», которого на соревнования выставил папа Серго, был молод, строен и блондинист. Откликался на имя Ставр и постоянно улыбался. Прям звезда синема-представлений. У них там тоже всё немного чересчур. Они, кстати, с Хагеном были весьма похожи, как «братья близнецы, только разные отцы». Или, кажись, Хаген пониже будет? И хотя Ставр не выказывал той венской щегольской манеры пилотирования, но тоже был весьма быстр. И его-то стиль управления как раз отдавал определённой суховатостью, свойственной сугубым практикам. Уж я в Сирии научился такие моменты улавливать. И кое в каких забегах и упражнениях Ставр чуть-чуть, но дойча делал. Не, мне как русскому приятно, конечно. А вот как хозяину «Саранчи»…

Так-так, надо бы с Хагеном переговорить…

– Го-оспода, а теперь внимание – главная интрига нашего вечера! – похоже, Пётр, вышагивающий перед дорожкой полигона с рупором в руках, окончательно вошел в роль распорядителя нашего «небольшого» мероприятия.

Я вынырнул из группы Швеца и лёгкой рысцой побежал к ангарам, куда как раз подходила «Саранча». Помахал Хагену, и он вылез по пояс из кабины.

– Так, завязывай выставляться! Чай не девица на выданье! Судя по всему, противник тебе достался из ветеранов, не смотри на молодой вид. Слыхал я тут про чудеса медицины. Может, ему после госпиталя физиономию обновили? Такое щас модно. Слишком он спокойно препятствия прошёл, понял?

– Яволь, майн фрайгерр!

– Вот и прекрасно. Пока вы нос в нос идёте, ещё непонятно кто первый, так что не запори представление.

– Хорошо, я понял. А чего лично вы ждёте от показа возможностей «Саранчи», фрайгерр Коршунов?

Я задумался.

– Знаешь, я уже почти всего, чего хотел, ну на сегодняшний момент достиг. А для остального работа нужна. И чтоб ребята из магонаучной группы не скисли, а прям на кураже нашу «Саранчу» своими задумками усилили, ну или ускорили, ну или… Короче ты понял.

– Мне кажется, я уловил вашу мысль.

– Вот и прекрасно!

МЫСЛИ РАЗНОГО СВОЙСТВА

Оставив его думать, я направился к своим бла-ародным друзьям. А те веселились напропалую! Иван организовал тотализатор, Пётр подрабатывал зазывалой, а Серго давал глубокомысленные технические консультации. Причём в виде консультаций он впаривал порой такой бред, что ему… верили.

Я как раз подошёл к очередному перлу:

– Видите ли господа, «Саранча» потому так и названа, что способна не на банальные прыжки, как все лёгкие и некоторые средние шагоходы. Нет, она способна выполнять непротяженные полёты, как её сельскохозяйственный вредитель-прототип. Для этого внутри у шагохода данной модели расположен определенный артефакт на стыке науки и магии, который и позволяет подобное.

– Ты чего творишь? – я за локоть оттащил Серго в сторону. – Ты уж ври, да не завирайся! Скажи ещё, что выхлопные трубы – это на самом деле пушки особо крупнокалиберные!

– Классно придумано! Молодец, Коршун! – он вырвал у меня локоть и устремился к толпе: – Господа, тут подоспела особо секретная информация от владельца шагохода! А вы заметили странный наклон выхлопных труб? Это потому, что они совмещают в себе две функции, и помимо очевидной, это, господа, пушки! Да-да, крупнокалиберные пушки!

Я хлопнул себя по лбу. А потом развёл руками – ну, хотят веселиться, кто ж им запретит? Уж точно не я!

Присел на свободную лавочку трибуны и задумался.

Хаген прав – а чего я хочу от этого представления? Ну, в первых строках этого письма, чтоб Швец и его группа были довольны. И, желательно, не просто довольны, а в восторге.

У нас (в Карлуке) кузнец и местный изобретатель Анатолий иногда после рюмочки да качественной драки (знаете, этак стенка на стенку или чтоб боец ему по силушке сыскался) такие приблуды вместо простого плуга сочинял, мама моя! В последний раз вообще приспособился картошку выкапывать, да через особые сетки механически пересыпать. Так она мало того что выкопана, дак ещё и чистенькая, красивая.

Так что хорошее настроение господ магов-учёных – это обязательно. Пусть они мне что-нибудь на шагоходик навинтят, чтоб он стал прям не просто, а из ряда вон.

Второе, надо напрячься и придумать длительный проект, который мог бы увлечь князьёв-обалдуев. Тут я мысленно дал себе затрещину. Не дай Бог, прилюдно вслух их так назову!

Вот, опять же, интересно. Когда хорунжий Соколов был в Сирии – нормальный же был командир боевой группы, спокойный, умелый, в меру властный. А тут… прям как с цепи сорвался. Молодой студент-шалопай! Или это воздух университета так на него влияет? Так что – надо думать.

– О чём задумался, Илья?

Обещал себе не подпрыгивать, когда рядом Гуриели оказываются, придётся соответствовать. Почти и не подпрыгнул.

– Да вот смотрю на эту суматоху, Мария, и думы всякие в голове ворочаются, череп изнутри царапают.

– Так поделись, две головы – лучше, – она расправила юбку и присела рядом.

– Ага.

Ну и рассказал ей про мою вторую думу тяжкую, как дело для князей найти. А она так интимно наклонилась ко мне и говорит:

– Ай и помогу я тебе с этой кручиной!

– Чей-то это ты на былинный лад перешла?

– Али не нравится, добрый молодец?

– Это… опасаюсь я, – честно ответил я.

– А чего так?

– Мария…

– Маша! – перебила она меня.

– Хорошо, Маша. Вот смотри, я простой казак, и год назад даже думать не мог, как высоко взлечу. Дорогая учёба, влиятельные, – я покосился на неё, – и очень красивые друзья. А в придачу к этому лёгкое, – я неопределённо пошевелил пальцами, – недовольство императора. Да я… просто на кого он пальцем покажет, готов головы рубить, не задумываясь… А тут? Как угодить ему? – я ткнул пальцем вверх. – Чтоб никаких приключений опасных? Они ж заскучают, да ещё чего-нито страшнее и серьёзнее удумают!

– А и помогу я тебе, свет Ильюшенька! То не беда-кручина…

– Маша, ей Богу, перестань! Страшно мне.

Она улыбнулась.

– Хорошо. Тогда… откровенность за откровенность. Как ты со своей женой сошёлся?

Вот это поворот!

– Да как обычно. На прогулки водил, в зверинец… э-э-э… зоосад ходили, на «Саранче» катались. Потом я предложение сделал, а она, к счастью, не отказала… Да как обычно всё было.

– Вот, как обычно. А у нас с этим «как обычно» не получается.

– В смысле?

– Мне Иван нравится. И я ему тоже, я знаю. И вроде и кровью вышла, и силой магической, а ходит он кругами и всё сказать не решается, – она помолчала. – Может, я и напридумывала себе чего? Не знаю… Мог бы ты узнать у него? Ну там… когда он выпивши будет, ваши эти мужские разговоры…

Она так трогательно и вопросительно смотрела на меня, что я не выдержал:

– Постараюсь узнать. Но ежели это какие игры да розыгрыши…

Мария хлопнула меня по локтю сложенным веером. Больно, между прочим!

– Да какие игры, Илья⁈ Просто узнай его намерения относительно меня! Вот ты подозревака!

– Дак с вами поведёшься… – я улыбнулся: – Узнаю. Сказал – значит, сделаю!

Мария засияла ясным солнышком.

– И будешь молодец!

И ушла. А я сидел и думал – хотел приключений, их есть у меня! А дела сердешные как бы не опаснее драк с магами. М-да.

03. НА ВСЮ ГАШЕТКУ

ПОДПРЫГИВАНИЕ НОМЕР ДВА

– Чего от тебя Гуриели хотела?

Да что ж вы все подкрадываетесь-то?

– Дарья, ты меня извини, но это сугубо конфиденциальное дело.

– Небось, на судьбинушку свою жаловалась горькую?

– С чего бы это? Уж ей ли жаловаться? – ушёл я в глухую несознанку.

– Ой, да ла-адно! – Морозова уселась на скамью рядом. – Они с князюшкой нашим всё вокруг друг-друга круги нарезают. Уж все, кто в курсе, смеются.

– А Соня?

– А что Соня? Соня, ежели ты не заметил, всё Пете глазки строит.

– А он?

– А он – такой же дурачок, как и Иван. Или не видит, или стесняется. Или, не знаю уж, ждёт, пока Ваня первым выбор сделает… Вас, мужчин, не разберёшь, – она покосилась на меня. – Ну, если тебя не считать. Хотя-я, слишком простой ты, как бы тоже не угадаешь…

– От спасибо!

– Да завсегда, обращайся, Илюша!

И ушла, солнечными зайчиками по полю сверкая.

Да и я пошёл. Щас финальные выступления будут. Интересно, что придумали?

ОСКОРОМИЛИСЬ

На площадке перед полигоном стояли «Саранча» и «Алёша Попович». Пилоты ждали у своих машин, а перед ними вышагивал Витгенштейн, чего-то разъясняя. Мне из-за расстояния слышно было не особо, но по тому, как размахивал руками Пётр, предполагалось нечто грандиозное. Наконец он залез на маленькую трибунку, и магически усиленный голос разнёсся над публикой:

– Дамы и господа, студенты и преподаватели, а также прочая праздношатающаяся публика! – в рядах зрителей засмеялись. – Сейчас мы представляем вашему искушённому вниманию финальное сравнение двух шагоходов. Различный подход к компоновке, различные школы машиностроения, и даже разные школы пилотирования. Но прошу не забывать, у нас дружеский конкурс, а не боевое столкновение. А как бы хотелось видеть их в бою, да? А⁈ – трибуны откликнулись дружным гулом. – И-и-и! Новосибирский военный гарнизон предоставил нам такую возможность! Внимание!

На площадку заехала небольшая грузовая машина.

– Князь Витгенштейн Пётр Христианович, генерал-адъютант, генерал от инфантерии, командующий Западно-Сибирским военным округом, предоставил Новосибирскому Высшему Магическому университету, для проведения сегодняшних испытаний, не только СМШ «Алёша Попович» под пилотированием многоуважаемого Черниговского Ставра Годиновича, но и экспериментальные!.. – Петя воздел палец вверх, – … боеприпасы, применяемые в тренировках спецподразделениями нашей доблестной армии. Ура, господа!

Грянули восторженные женские вопли, перекрытые троекратным мужским: «Ура! Ура! Ур-р-ра-а-а-а!!!»

Вот, не ожидал. Ну, понятно, у нас в Карлуке, там бы ещё и шляпки в небо кидали… да блин горелый! И тут тоже бросают! Ай, молодец Пётр, не на военную стезю тебе надо, а куда-нибудь к средствам массовой информации. Ишь как завёл публику! Это талант нужон! Правильно Серго и Иван говорят – балаболка. А ежели такая вот балаболка, да на пользу империи? А? Вот то-то же! Это сколько десятилетий в информационном пространстве англы всех побеждают, а? Уж и били их, и колонии они почти все профукали, ан – всё равно, важные да красивые! А Россия-матушка, да население её всё – варвары. Обидно, блин.

Как говаривал наш атаман в Сирии, сидя на отломанном манипуляторе франкского шагохода: «А в газетах-то мы, господа проигрываем почти что в сухую!» М-да… Вот пусть и трудился бы на поле доведения правильной информации до народа, а?

А тем временем из грузовичка сгрузили опломбированные – это ж надо! – короба с боеприпасами. И у «Алёши Поповича», и у «Саранчи» это были одинаковые 14.5 на 114 миллиметров. Я ж не дурак, я ж ещё в Польше сразу поменял у каптенармуса «Виккерс» на наш КПВТ. Во-первых у «Виккерса» были маленькие 12.7 мм на 81 миллиметр, а тут полноценный 14.5, да на 114, это ж сильно мощнее, а во-вторых, а где я на фронте боеприпас к «Виккерсу» достану? Вот и я о том же. Оно конечно, отдача у Владимирова была сильно больше, иногда с длинной очереди аж разворачивало, так чего не потерпишь за мощь оружейную?

Меж тем Пётр продолжал:

– Данные секретные боеприпасы совмещают сравнимую баллистику с боевыми и относительную безопасность для пилотов, – чёт мне при слове «относительную» страшно стало. В армии всё «относительно» безопасно, а на деле край как травматично для неподготовленного человека. Будем надеяться, что фон Ярроу не такой. Таки Венская школа, не хухры-мухры тебе!

Техники споро загрузили ленты с жутко секретными боеприпасами в короба шагоходов.

– По условиям испытаний, пилотам предстоит встречный бой. На полигоне, как вы изволите видеть, в хаотическом порядке расставлены различные препятствия. Внимание! Сейчас наши пилоты бросают жребий, кто с какой стороны? И-и-и! северная сторона – «Алеша Попович», пилот Черниговский, южная сторона – «Саранча», шагоход напомню англской постройки, на родине прозывающийся «Локуст», пилот фон Ярроу! Аплодисменты пилотам!

Зрители взорвались аплодисментами. Вот умеет же, а! Маладца, Пётр!

Пилоты поклонились и ловко забрались в свои машины. «Саранча» осталась на месте, а «Алёша Попович» быстро убежал на противоположную часть полигона. С одной стороны, это хорошо, «Саранчу» лучше видно будет, а с другой, ежели Хаген оскоромится, то прям на виду у публики будет.

Мы ещё немного подождали – и вот! Взлетела зелёная ракета! Старт финального испытания!

Честно говоря, странно видеть бой шагоходов со стороны. Мне вот не доводилось. Ну правда, когда ты в кабине или даже в будке, для меня присобаченной, когда свист вражеских снарядов и шелест осколков, о какой красоте и тактике речь может идти? Оно понятно, когда ты за рычагами ТБШ. Там и подумать время есть, да и не один ты в тяже, а в МЛШ, кто тебе хозяин? Командир перед боем общие указания выдал – и вперёд! А уж как там, чего? Это бой покажет. А тут-то чистая дуэль, на реальном поле боя случай маловероятный.

«Саранча» резко стартанула смещаясь вдоль поля боя. В вот «Алёша» наоборот, вышел немного вперёд и присел за крупным обломком камня. Чуствую, добегается сегодня Хаген. К бабке не ходи, Ставр решил играть от обороны, что в данном случае более выгодно. Ай, пойду к ангару, нервов же не хватает на это смотреть! Проиграет или выиграет «Саранча», Хаген её по-любому к ангару приведёт.

Уже подходя к кирпичному зданию понял, что идея уединиться пришла не мне одному.

– Ну, Серго, ты что, не видишь? Им нужна помощь!

Ага, Дарья Морозова на тропе войны! Занимается исконно женским делом – сводничает. Меня обработала, теперь Серго окучивает.

– А как же мы?

Опа! Вот это поворот!

– А что мы? У нас всё прекрасно, хотя вот на «Аиду» вы позвали Гуриели, а про меня ты позабыл.

– Так билеты были только у них и у Коршуна. Я сам мог пролететь со свистом.

– Но не пролетел!

– Дашенька, душа моя, ну что я мог сделать? Ну скажи, как искупить вину мою, может… – ага, а это уже звуки поцелуев, пойду ка я, не буду мешать…

Как, оказывается, бурно у них личная жизнь устроена. Маша с Ваней, Петя с Соней и Сандро с Дашкой мутит. У одного меня жена в Карлуке за полторы тысячи километров по прямой. Дак даже дирижабли по прямой не летают. Чего-то так обидно стало… Может снять квартирку малую рядом с университетом да привезти Серафиму с Аркашкой, а? Пока думы тяжкие гонял, оказалось что последнее испытание Хаген слил. По финальным подсчётам больше у него получилось отметин от попаданий. Я подошел к шагоходу около которого стоял разозлённый фон Ярроу.

– Ну что, довыпендривался?

– Никак нет, фрайгерр Коршунов. Последний бой я вёл предельно осторожно. Герр Чернигоффский, как вы и говорили, действительно великолепный пилот. Хотя нет, – поправился он, – пилот он хороший… ну, может, очень хороший, а вот стрелок – превосходный, что и предопределило результат. Против такого снайпера у меня не было шансов. Да и ни у кого не было бы.

– Ни у кого?

– В равных условиях, я считаю, ни у кого.

– Ага. Жди меня тут.

ПОЧТИ БОЁВКА

Я скорым шагом отправился к Петру.

– Отвлекись, дело есть! – я опустил его руку с рупором, в который он обрадовано выкрикивал хвалу русскому оружию.

– Чего тебе? Проиграл, так будь добр – смирись. Чего уж тут?

– Петя, ты сначала думай, а потом говори! Не нужно меня обижать на ровном месте. Ага?

Он озадаченно кивнул.

– Ага.

– Значит слушай. Сейчас ты объявишь о дополнительном сравнении наших шагоходов.

– Не понял, а почему?

– «Саранча» была не в полной комплектации.

– В смысле?

– В коромысле, блин горелый! Бронекороб на спине «Саранчи» видел?

– Ну да, я ещё понять не мог – чего это? Для дополнительных боеприпасов?

– Не важно, просто в следующем бою там будет то, что там должно быть!

– Ага! Интрига! Это же прекрасно! Ива-ан! – вдруг заорал он. – Иди сюда!

К нам подбежал Сокол.

– Чего орёшь, труба иерихонская?

– Коршун говорит, «Саранча» была не в полной комплектации, поэтому проиграла. Щас он чего-то в бронеколпак загрузит и ещё раунд будет.

– Так в бронеколпаке же должен…

– Заткнись! – перебил я его.

Князь расплылся в предвкушающей улыбке:

– Господа, да это же первоклассная интрига! Щас ставочки поменяем, а ты пока объявляй, Петро!

И убежал к своей тотализаторской машинерии.

– А что, Иван знает, что в бронеколпаке должно быть? – Пётр дернул меня за руку.

– Знает, мы же с ним в Сирии служили.

– Гады! В следующий раз я с вами поеду, чувствую, столько веселья пропустил!

– Тебе б такого веселья. Кровь, кишки, масло машинное, гарь, и песок. Много песка!

– Не пугай, пуганные мы. Короче – всё, не отвлекай, объявлять же надо!

Ну а я пошёл в наш ангар. Застал там Хагена, всё так же удручённо стоящего у «Саранчи».

– Отставить хандру! – он заинтересованно взглянул на меня. – Щас новый забег будет. Где моя сирийская накидка?

– А вы?.. В кабине! Накидка в кабине!

– Отлично, давай её сюда. Ничего самостоятельно сделать не можешь, всё время сюзерену твоему выручать тебя приходится!

– Я надеюсь, это образец вашего юмора, фрайгерр Коршунов? Вы так шутите?

– Ага, шучу я. Накидку давай. Щас мы этому Ставру Годиновичу напомним «дань за сЭмнадцат лЭт»!

– Не понял.

– Да и не надо, это сугубо русский юмор. Накидку давай, время поджимает.

Хаген залез внутрь, и через дверцу мне в руки упал такой знакомый свёрток. Кажись, даже пылью сирийской пахнет! Я скоренько натянул на себя кусок родимой бронеткани и залез на крышу. Хаген привычно откинул верхний люк, и я ему выдал последние инструкции:

– Значит так, я щас песни монгольские начну петь – ну, ты уже привычный, «Саранча» шибко быстрее бежать станет, и щит иногда ставить буду, но ты уж не геройствуй! Боевые заклинания-то я не смогу применять, прибьём Ставра. А это уже моветон.

– Постараюсь не подвести вас, фрайгерр Коршунов.

– Давай, не подведи! – я долбанул в люк пяткой: – Па-аехали!

– Есть!

Фон Ярроу вывел «Саранчу» на стартовую площадку.

Я чуть присел в бронеколпаке, чтоб особо персону свою не светить. Ну а что? Шагоход в бронеткани, серенькой, в зелёно-жёлтых разводах, ну и я в таком же. Не сразу и заметят. Это ежели заметят вообще.

А внизу Петро заливается:

– По многочисленным просьбам дорогих зрителей проводим бонусное мероприятие! На сей раз шагоход «Саранча», напомню: англской постройки, но творчески переосмысленной и доработанной в механических мастерских славного города Иркутска, будет в полной боевой комплектации! Как нам сказал хозяин сего шагохода, который он привёз как трофей с Третьей Польской войны, самого значимого компонента на предыдущих соревнованиях не было установлено. Итак! Встречайте! Шагоход «Саранча»!

Трибуны взорвались овациями. И главное: все обшаривают взглядами шагоход, отыскивая изменения. А тех изменений-то – я, сидящий вполуприсяде в бронеколпаке и оглядывающий полигон в щель между капюшоном накидки и краем бронеколпака. Оно конечно, накидка-то у меня получилась не такая щёгольская, как у сирийских тюрбано́в, так и ткань же жёсткая, почти негнущаяся – бронебрезент.

И чувствую, прям азарт накрывает. Прям настоящий, боевой! Йех! Щас бы лупануть по чему молнией, аль ильиным огнём! Попытался загнать азарт вглубь, а то ещё, не дай Бог, «Алёшу» попорчу.