Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 339 страниц)

Петя с Иваном, в первые секунды пребывающие в некотором ступоре от лисьего выступления, кинулись в какие-то коридоры вслед за разбегающимися людьми. Да уж, разбежаться тут есть где!

Жарко дыхнуло огнём около самой морды. Щит не пропустил, но я впечатлился. Какой-то дурак завёл-таки огнемёт! В помещении, полном тряпок и сухого дерева! Я рявкнул в ответ и забил ледяную глыбу в огнемётное гнездо. Повоюйте-ка так!

Донёсся вопль Серго:

– Второй пулэмёт мой!

Под лапами скользило от крови, хрустели щепки и стёкла, воняло дымом. Неожиданно грохота стало меньше. Заткнули-таки пулемёты!

– Здесь все обездвижены, господин! – крикнула Хотару откуда-то сверху.

Ровно в эту секунду пол дрогнул и перекосился. Из боковой двери ввалился Иван с воплем:

– Куда⁈ Куда без нас⁈

За ним, кашляя, попытались одновременно проскочить в двери Пётр и вернувшийся в человеческий облик Серго. Двери были узкие, подсобные, и парни, естественно, застряли. В следующий момент пол выправился, разом прыгнув на метр вверх, а коридор, из которого они только что прибежали, с хрустом и скрежетом отвалился.

14. СУМБУРНОЕ ЗАДЕРЖАНИЕ

ПРЕКРАТИТЬ ЗАБЕГ!

Механическая юрта решила, что пора и честь знать, и наступил момент эпически свалить в закат. Корпус шагохода задрожал, а двери… Двери начали автоматически закрываться. И быть бы нашим князюшкам перерезанными пополам, если б не щиты. Личная защита остановила запирающийся механизм. В стенах натужно что-то выло, пытаясь привести двери в походное положение. А щит Пети мелко замигал.

– Быстрее! – взвизгнула Сэнго, и они с сестрой молниями метнулись к дверям. Сэнго с писклявым «хак!» заклинила люк в открытом положении стальным ломом (и где она только тут его взяла?), а Хотару, не особо напрягаясь, выдернула князей из опасной дыры.

– Повезло вам! – сказал я, оглядываясь на разгром. Всё это за сколько минут проделано – за десять? За пять? За две? Нет, за две вряд ли.

– Ты ж говорил, восстановились щиты? – сердито спросил Витгенштейна Иван.

– А сколько они уже сегодня приняли? – не уступил Петя. – Нормально всё! Говори лучше, чем преступников вязать будем?

Вокруг стонало и кашляло не менее пяти десятков человек разной степени покалеченности.

– Думаешь, их надо вязать?

– Если что, у меня есть комплект универсальных магических стяжек, – ровным голосом сказала госпожа Огонь, которая, по-моему, так и не двинулась со своего места.

– Не надо, – рыкнул я. – Вы прекрасно присмотрите. Кто будет ёрзать – того и свяжете. Давайте лучше остановим эту бандуру, пока она до монгольской границы не добежала.

Я преувеличил, конечно, но разнеслась беговая юрта как следует. Во всяком случае, мы давным-давно покинули пределы Иркутска и удалялись куда-то по неизвестному мне просёлку в сторону леса.

– И где у неё управляющая рубка? – оглянулся Пётр.

– А шут его знает! Это же кустарщина, как угодно может быть примостырено.

– Есть идея! – выкрикнула Сэнго и взвилась в воздух. – Пока вы ищете рубку, мы попробуем замедлить её, да⁈

– Точно! – обрадовалась Хотару. – Зря мы, что ли, учились шагоходы чинить? Мы можем! Мы умеем!

– Вы собираетесь чинить шагоход? – спросила госпожа Огонь. – Сейчас?

– Мы открутим ему что-нибудь! – радостно завопила Хотару.

– Точно! Открутим ему ноги! – подхватила Сэнго. – Это мы отлично умеем!

И обе, более не сговариваясь, выпрыгнули в заклиненный дверной проём.

Эта подпёртая дверь, между прочим, была нашим единственным способом хоть как-то ориентироваться в происходящем. Окном во внешний мир, так сказать.

Я упёрся плечами в проём (медведю, понимаете ли, довольно сложно выпасть в тесную дверь) и немного осмотрелся.

Юрта, у которой оказалось довольно много ног (штук восемь, не меньше, судя по тому, что я смог рассмотреть), бодро летела уже напрямик через какие-то поля и буераки. Где-то далеко позади звенели пожарные колокола, мигали фонари жандармских машин и происходило какое-то движение, но по колдобинам машины не очень-то умеют…

Гулко раздалось «бздын-н-н-н!» – и корпус юрты как будто споткнулся и дрогнул.

– Одна есть! – проорали лисы, просвистев мимо меня.

Но юрта выправилась и даже почти не снизила скорости.

Ладно.

Я вернулся внутрь. Князья усердно обшаривали салон в поисках признаков скрытой кабины или двери – ничего.

– Сокол!

– М? – спросил он меня, сосредоточенно заглядывая за обгорелые драпировки.

– Если бы ты здесь что-то ценное прятал, куда бы положил?

Он отвлёкся от своего занятия и уставился на меня.

– Барная стойка⁈

– Как вариант.

Мы сунулись туда. В луже перемешанного дорогого алкоголя, присыпанный битым стеклом, в самом углу под стойкой трясся бармен.

– Жить хочешь? – ласково спросил я.

Тот закивал головой так активно, что аж зубы заклацали.

– Будешь. Показывай: где вход к хозяину?

– Т-т-т… – указательный палец крупно дрожал. – Т-т-т… Ты-а-а-а…

– Там? Где «там»? – я проследил по линии пальца и упёрся глазами… – Шкаф? Шкаф с бутылками – это дверь?

– М-м-м! – утвердительно закивал бармен.

– Ладно, живи. – Я подцепил когтями край шкафа, потянул… и он просто поехал в сторону! Тут уходящий вниз коридорчик был совсем узеньким и невысоким, пришлось мне вернуть человеческий вид. Ибо уступать кому бы то ни было право первым спуститься вниз я был не намерен. – Прошу следовать за мной, господа!

В СВОЕОБЫЧНОЙ ПСИХИЧЕСКОЙ МАНЕРЕ

Маленькая лестница из двух коротких пролётов, узких и крутых, словно чердачные, упёрлась в стальную плиту очередной двери.

Ну это мы уже проходили. Какая бы тут сталь ни была, а всё ж у японского «Кайдзю» броня покрепче… Была! А когти я всё равно втыкал. И тут воткну! Даром я, что ли, частичной трансформации учился?

– А ну, братцы, отступите-ка маленько назад, дайте место для замаха…

Ну, понеслась! Броня двери с мерзким скрежетом принялась рваться. Воткнуть, вытащить, воткнуть ниже, ещё раз – с омерзительным «гандж-ж-ж – гандж-ж-ж – гандж-ж-ж!» – потом рвануть! И, смотри-ка – есть дыра! Прямо лицензированный вскрывальщик консервов на половинном жалованье. Самое забавное, что в тех лязге и скрежете, что доносились до нас снизу, всего моего варварского разрушения могли и не услышать. А вот надо было своевременно смазывать опоры!

Вскоре я вырвал три стержня, удерживающих пластину двери, и, просунув руку, открыл её. Вновь маленькая лестничка и – вуаля! – мы упёрлись в две спинки пилотских кресел.

– Дядя Стива, эти гадские собачки скоро открутят нам третью ногу! – прозвучал протяжный, и такой, знаете, капризный голосок.

– Не отвлекайся, душечка! Нам нужно удалиться от этого городишки на максимальное расстояние, а потом… – ответил ему мужской голос с правого сидения.

Я перегнулся через спинки. На левом сидении обнаружилась пристёгнута девчонка лет пятнадцати. А вот на правом сидел худой, словно скелет, мужчинка. Так его подбородок я когтями и приподнял:

– Вот сейчас обидно за Иркутск стало. Приезжают, гадят, а потом – на тебе! – «городишко», ядрёна колупайка! Тормозим машину, а то кое-кто головы лишится… Быстро!

– Душечка, ты не могла бы выполнить просьбу этого господина? – прохрипел субтильный.

– Вот ещё! Не дождёсся, дядечка! Сам сказал, нужно бежать!

– Но…

Тут из-за моей спины высунулась рука Витгенштейна и ткнула пальцем в девчонку:

– Спи!

А в ответ она издевательски захохотала:

– Что, не сработало? И что вы будете делать, сильномогучие герои?

– Да ладно? – рыкнул я. – А если так?

Я отпустил шею мужичка и двумя взмахами отхватил паршивке кисти, лежащие на рычагах управления. Госсподи, как она орала! И, что характерно, мужичок тоже орал. И даже в драку полез через спинку сидения. И кто после этого ему доктор? Тоже пришлось руки укоротить, чтоб не выскакивал.

– Петро, быстрее тащи её к Огонь. Я этого возьму. У Огонь стяжки были – перетянем, до суда доживут!

Когда мы протискивались с дёргающимися пленниками мимо Сокола, я крикнул ему:

– За рычагами никого! Тормози эту дуру!

– Есть! – почему-то по-военному коротко откликнулся Иван. И честь мне отдал. Это он чего?

В зале всё осталось по-прежнему. Только появился ряд из восьми лежащих мордой в пол гавриков. И руки, и ноги у которых были стянуты сиреневыми лентами.

– Руки перетяни этим. Кажись, хозяева.

Тряска медленно замедлялась. Похоже, Иван успешно останавливал бег этой огромной машинерии. В этот момент гулко и очень громко металлически бздынькнуло, заскрежетало, и всю конструкцию, словно карусель, со страшной скоростью крутануло против часовой стрелки. Эффект усилился за счёт перекошенного (опять же, с уклоном влево) пола.

Была такая карусель в тех восточных аттракционах, – мелькнула шальная мысль и исчезла в лавине воплей. Покатились люди, полетела оставшаяся мебель, стёкла, щепки, горелые тряпки…

Это нам ещё повезло, что мы не на правый борт завалились. Как пить дать, кто-нибудь в заклиненную дверь бы вылетел.

Из-под потолка, из какого-то невидимого динамика понёсся отборный Соколовский мат.

Конструкция плавно замедлила скорость и выправилась. Тряска ослабла… прекратилась! Замерла.

Всё, финита!

Сейчас главное – дождаться подкреплений. Только вот Смитами я делиться с жандармами не хотел. Такое добро нужно самому. Сначала вдумчиво поспрошаем, потом с Эдвардом да с оставшимися Смитами поторгуемся. Нужны им родственники или нет? Ежели не нужны – тут тоже несколько вариантов вырисовывается. Или прикопать в лесочке по-тихому. Причём не обязательно мёртвыми. А что? Закон – тайга, прокурор медведь! Или предать их, опять же, в государственные структуры. Чтоб на каторге поднимали экономику Российского государства…

В люк заскочила Хотару. Какая же она неприятно-страшненькая в боевом виде, Боже ж ты мой! В который раз я порадовался, что эти тварюшки на нашей стороне.

– Хотару, зови маму и сестру!

– Есть, дядя герцог Илья Алексеевич!

О, как Огонь-то дернулась!

– Вы действительно герцог? – она впилась в меня глазками. – А подданный чей?

– Российский подданный, – усмехнулся я. – Удивляете вы меня, княжна. Будто не знаете, что безосновательное присвоение себе титулов и звание – дело, чреватое каторгой. Так что я – герцог со всеми вытекающими.

– И втекающими, – устало хмыкнул Петя, переворачивая себе в нормальное положение кресло и усаживаясь на него. – А в звании он – так вообще казачий войсковой старшина.

– Ну извините, – развёл руками я, – такая вот сборная солянка получилась.

– Ой, да-а, – протянула Дашкова, глядя на меня совсем иначе, чем ранее. – Кому расскажешь – не поверят!

Нас прервало появление влетевших лис.

– Айко, Сенго, Хотару, драгоценные вы наши лисички! – обрадовался я. – Объявляю вам искреннюю благодарность! И в качестве награды…

– Хотим сладкого! Сладкого! Вкусного! Сладкого!

Три оторвы принялись отталкивать друг друга и прыгать передо мной.

– Отлично! Сам, своими руками привезу вам сегодня грузовик сладостев!

– Два грузовика! Не, три! Три! Каждой по грузовику сладкого!

– Мне не жалко, но вы же столько не съедите!

– Съедим, съедим! – продолжили прыгать младшие лисы. А Айко, смотрю, остановилась, пальчик в подбородок упёрла. По-любому прикидывает…

– Один грузовик сейчас и ещё один потом, растянуть на неделю! А то вы, – она ткнула младших в носы, – растолстеете и не сможете распоряжения дяди герцога Ильи Алексеевича исполнять!

– Ну ма-ама-а!

– Не нукайте мне!

Совсем обрусела лиса-то! Ещё немного, и по-сибирски заговорит. Потом Айко повернулась ко мне, поклонилась и спросила:

– Какие будут распоряжения, господин?

– Вот этих вот, – я ткнул пальцами в упакованных Смитов, – доставить в Карлук, поместить… куда-нибудь в амбар, чтоб никто не увидел. И сторожить, пока я не приеду.

– Можно маленько «поиграться»? – ангельски спросила она.

– Прибьёте ведь…

– Мы аккуратно! – она слегка дёрнула хвостом. – Нужно же мне на ком-то мелочь учить? Не на приличных же людях?

Я потёр затылок.

– Разве что аккуратно… Только чтоб никто не слышал, и чтоб они живы-здоровы были к моему приезду! Мне же ещё с ними разговаривать. Ясно?

– Спасибо, господин! Исполним в лучшем виде. И ещё раз, спасибо за…

– Не надо продолжать, – перебил я Айко.

Зачем нам это, когда тут огненные дамочки из Третьего управления уши греют. Сидит, в сторону смотрит, вроде как ей совсем не интересно. Пока я разглядывал Огонь-Дашкову, лисы уже подхватили Смитов за шкирки и испарились, причём, пару чудом уцелевших коробок конфет из бара с собой прихватили.

Вот голову на отсечение даю, что когда я приеду в Карлук, оба Смита будут шёлковыми и петь да говорить будут вообще обо всём, о чём только ни спрошу. Ага.

– Ну что, господа, – я повернулся к Багратиону и Витгенштейну, – теперь нам остались самые муторные и долгие занятия.

– Эт какие же? – поинтересовался Пётр.

– А объяснительные-докладные писать! Забыл уже, какой талмуд пришлось после побега из императрицыного госпиталя настрочить?

Петра передёрнуло. Дак оно и понятно. Там страниц на двадцать писанины получилось. И то, ещё и дознаватели приезжали, беседы вели задушевные. Поскольку техников и пилотов, что его довезли до Иркутска, Витгенштейн не сдал. И сдавать категорически отказывался. А там целых восемь бортов в тот день отлетало. И добраться до Иркутска можно было аж пятью путями. Вот и думай.

Тут в заклиненный люк, просто оторвав дверцу, шагнула огненная фигура. Я автоматически принял облик, Серго тоже, а Пётр покрылся щитами. Всё-таки чего-то они у него потрескивают. Пришлось шагнуть вперёд и прикрыть его плечом.

– Да не может же того быть! Коршун! Ты опять⁈ Да ещё и Серго тут? И Пётр⁈ А Иван где? – пророкотал живой огонь.

– Миша, пламя сбрось – сгорим нахрен! – я, поняв, что бояться нечего, а это как раз нас спасать прилетели, сбросил облик и шагнул к медленно тускнеющему Дашкову.

Только я хотел его обнять, как меня сбила в сторону женская фигура, и на Михаиле повисла Огонь.

– Миша, они психи! Они… Они… Тут такое творилось! Они же сумасшедшие все! – Она повернулась и ткнула пальцем в меня. – А этот самый психический!

– Аглая, я прекрасно знаком с Ильёй! – улыбнулся он. – И с его неподражаемой манерой влипать во все, какие есть, передряги, тоже знаком. Но знаешь, что самое интересное?

Она вновь повернулась ко мне.

– Что?

– Он всегда в плюсе! Всегда! Видела синему, как медведь с лисой японский сухопутный линкор захватили?

Огонь, или правильно бы сказать, Аглая Дашкова поражённо уставилась на меня.

– Так это он? Ой! Тут же лисы были… Вот я… молодец, догадливая!

– Да ладно тебе. Ты бы видела, как он с этой лисой махался на фронте, вот это было зрелище… – Михаил сверкнул белозубой улыбкой.

– В смысле «махался»? Они же его слушаются! Я же видела! Такие красивые девочки были… пока в машины смерти не превратились.

– Да, это они могут. Их ему Святогор сплавил.

– В смысле «Святогор»? Тот самый? – Аглая переводила взгляд с меня на Михаила. – Ты разыгрываешь меня?

– Вовсе нет. Это вот совсем недавно на фронте случилось…

Из шкафа, прикрывающего пилотскую кабину, вышел Сокол.

– О! Михаил, привет!

– Приветствую, Ваше высочество.

– Князь Дашков, вы, право, меня утомляете! – аристократично поморщился Иван. – Уже сколько тебе говорили, чтоб официоз убрал! Ты останавливать нас прилетел?

– Ага. Я вообще-то к нему с фронта прилетел, – Дашков ткнул в меня. И вся наша компания сразу уставилась на бедного меня. – А тут такое! Вот меня попробовать остановить этого таракана железного и попросили. Я ж летаю, мне по кочкам да кустам сюда скакать не надо… А здесь и без меня всё порешали. И опять Коршун!

– Э-э! А я-то тут причём? Чего сразу Илья? Чего вам всем от меня надо-то? – попытался отбиться я, но Дашков повёл рукой, словно отсекая мои возражения:

– Обещание твоё решил стребовать!

– Чего это он тебе обещал такого-этакого? – подозрительным тоном осведомился Серго. – Да ещё чтоб мы нэ знали? Опять бэз нас приключэния, да? Нэ хорошо!

– Волчок, ну я ж сюда вас позвал! – вторично попытался откреститься я.

– Вот за это маладэчик! Вот за это – хвалю! Но ты с темы не сворачивай, чего ты князю Дашкову такого пообещал?

– Да не помню я! Честно! Чего обещал-то, колись, огненный ты наш!

– Побыть свадебным Коршуном, – выжидающе уставился на меня Дашков. И вся компания тоже, между прочим!

– Мама моя! Чего пугать-то было? Тебе сваха нужна?

– Ага. Мы с папой Есении, знаешь, – он помялся. – В не очень хороших отношениях.

15. ПОСЛЕДСТВИЯ ГЕРОИЧЕСКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ

ИЗВОЛЯЕМ СООТВЕТСТВОВАТЬ

– Колись, болезный, чего учудил? У нас времени – вагон, пока жандармы сюда доберутся… – Сокол вальяжно расположился на «нашем» диванчике и уже тянул коньячок!

Но поговорить нам не дали. В эту же секунду в распахнутую дверь влетела боевая звезда магов третьего отделения. И прям как принялись в нас светящимися жезлами целиться…

– Внимание, работает Третье отделение! Всем оставаться на своих местах и не совершать движений, могущих быть воспринятых как агрессивные!

– А вот и незачем так орать, – Витгенштейн медленно повернулся к жандармам. – Господа, вы опоздали. Вот все ваши пациенты, – он обвёл руками зал. – А мы, позвольте представиться: Витгенштейн, Багратион, Коршунов и Соколов. Те самые…

– Разберёмся! – сурово встопорщил усы капитан-воздушник.

– Нет-нет, господа! – Дашкова кинулась между воинственным капитаном и Соколом, растопырив руки: – Это действительно великий князь Иван Кириллович и представленные князем Витгенштейном лица. Все остальные, кого вы изволите видеть – игроки либо обслуживающий персонал. Со стянутыми руками – пытавшиеся…

– Оказать сопротивление? – проницательно сощурился капитан.

– О нет. Оказавших сопротивление можно, наверное… – она дёрнула бровью, – попытаться… собрать. А эти бежать хотели, это уж я их… пока караулила… – Дашкова потёрла висок. – Простите, что-то мне дурно.

– Присядьте пока да напишите-ка подробный отчёт о провал… проделанной операции. – Надо полагать, в устах сурового капитана это звучало максимально возможным соболезнованием. – А вы, господа, тоже не стесняйтесь, – обернулся он к нашей компании. – Раз уж вы столь неожиданно включили себя в добровольные помощники Третьего отделения, рассаживайтесь, разбирайте листы и ручки. – На стол перед Соколом шлёпнулась стопка бумаги и высыпалось несколько самописок. – И пишите, господа. Пишите!

– Я не могу, – попытался отмазаться Витгенштейн, – я контуженный!

– А по виду и не скажешь! – выгнул бровь капитан. – Я прощу вам корявый почерк, князь. Берите ручку! И вы, господа, подходите. Не надо стремиться слиться с обстановкой. Геройствовали?..

– Извольте соответствовать! – хором договорили мы не то что знакомую, а даже навязшую в зубах фразу.

Капитан покосился подозрительно, но сказал только, обращаясь к дюжему унтеру в максимальных щитах:

– Пока отчёты мне лично не сдадут, не выпускать ни под каким видом! Пусть хоть китайский император их вызволения требует! – и ушёл захваченный притон осматривать.

– Эти ещё адекватные, – пробормотал Сокол, отставляя коньяк. – Специальные агенты! Рядовая жандармерия сразу всех мордами в пол кладёт, потом разбирается.

– Помню-помню! – усмехнулся Серго.

– В этот раз, – поделился Дашков, страшно довольный тем, что его сегодня никаких отчётов писать не заставляют, – жандармам досталось битых да поломанных собирать. Вы бы видели, сколько покалеченного народу в руинах этого дома осталось. Да потом из обломков, на нём повисших, выскакивали. Травмированными путь этой беглой избушки километра на три отмечен. Кстати, Иван, твоя охрана тоже едва в числе пострадавших не оказалась.

Сокол оторвал от бумаги ручку и уставился на Дашкова.

– Они ж пытались внутрь пробиться, когда вся эта конструкция вставать начала.

– Я, честно говоря, про них и забыл… – скованно пробормотал Сокол.

Ага. Вырвался из-под надзирающего крылышка, пошёл куролесить, а про людей своих и не вспомнил.

– Господин капитан! – рявкнул от двери бдительно пасущий обстановку унтер. – Четверо тяжёловооружённых господ! Говорят, охрана великого князя!

– Так пусть он их опознает – его аль нет! – крикнул капитан в ответ из коридорчика за барным шкафом.

– Ваше высоч-ство, гляньте, – унтер кивнул себе за спину и слегка сдвинулся, оставив крошечный зазор между собой и дверью. Вот непонятно было, если честно, Ивана он прикрывал от возможной угрозы или опасался, чтобы он не кинулся в бега, не оставив отчёта.

– Мои, – признал Сокол.

– Впускай! – крикнул кому-то унтер, и в проёме показался старший Ивановой охранной смены. Следом проскочили ещё трое. Все помятые слегка. Иван топтался напротив, и я впервые видел, чтоб ему было настолько неловко.

– Ну отвык я на фронте от охраны, братцы! – сказал Сокол, покаянно разводя руками.

– Ваше высочество, – очень серьёзно попросил старший, – давайте в следующий раз мы попробуем погибнуть рядом с вами. Чтобы наше присутствие не было так бессмысленно.

Не говоря уже о том, что за такое их и вышибить из охраны царской семьи могут. Иван, видимо, тоже об этом подумал, потому что рубанул воздух ребром ладони:

– Моя оплошность! Никаких взысканий не будет, моё слово! А если попытаются – я вас сам к себе найму, лично. Я всё же великий князь, а не собака гавкнула!

Не успели приободрившиеся охранники занять места, как унтер пробормотал:

– Ах ты ж, мать твою итить… – и завопил: – Господин капитан! Гляньте, что по нашу душу!

Но я уже узнал звук и выскочившего как чёртик из табакерки капитана успокоил:

– Это не по вашу. Это за мной.

– Лягушонка в коробчонке скачет? – кисло спросил капитан. – Сильно, однако! Чтобы на автомобилях за хозяином подлетали – видел. Но вот так, на «Пантере»…

– Вы только барону фон Ярроу так не скажите, – попросил я. – Во-первых, я ему не хозяин, а сюзерен. А во-вторых, сравнение с лягушкой весьма оскорбит природного немца.

«Пантера» бодро подрысила поближе, притёрлась на минимально возможное расстояние. Пара секунд. Распахнулся боковой люк:

– Господа, вас на полчаса нельзя оставить! – укоризненно сказал Хаген.

– Господин барон! – обрадовался Дашков. – Не переживайте, всё в порядке. Я за ними присматриваю!

– Да я уж вижу, – Хаген через голову унтера вполне имел возможность царящим внутри юрты хаосом.

– Да не ворчи уж, душнила! – не поднимая от писанины головы, крикнул Петя. – Ну вышло так. Перебирайся лучше к нам.

Разговор звучал так, словно они приглашают Хагена на пикник.

– Лучше, господа, – чопорно ответствовал тот, – если я останусь за рычагами и присмотрю за ситуацией в целом. Дождусь, пока вы освободитесь, и доставлю вас домой. Целыми. Вы не против, ваша светлость?

– Натурально, толку нет скакать, – согласился я. – Сейчас мы бумаженции сдадим – и к тебе.

Мне до ужаса хотелось узнать, какими путями его сюда принесло, но я решил отложить вопросы до более приватной обстановки.

Снова явился командующий операцией капитан, собрал с нас отчёты, вычитал их и только потом отпустил нас на все четыре стороны с напутствием:

– В ближайшие две недели прошу пределы города не покидать.

– Позвольте, это нам сейчас прикажете спешно гостиницу искать? Или в рабочих кабинетах ночевать? – первым успел возмутиться Серго.

– А где вы сейчас живёте? – удивился капитан.

– В Карлуке! – хором ответили мы, а Петя добавил: – В гостях у Ильи Алексеевича.

– А, ну это можно. Значит, пределов Иркутска и Карлука, так объединим.

Засим мы были выдворены с места расследования восвояси.

КУДА ДВИНЕМ?

Дашков остался поддержать сестру, обещавшись нам явиться в гости в выходные. А мы перебрались в «Пантеру» и направили её стопы домой.

– И вот мы снова нашей привычной компанией! – с чувством тёплой ностальгии протянул Петя, входя в просторный салон «Пантеры» и оглядываясь по сторонам. – От души повеселились, можно и домой!

Хаген слегка поджал губы, глядя, какие мы вваливаемся расписные, кровавые да горелые, но от замечаний воздержался.

– Нет, поехали-ка в училище, – сказал вдруг Иван.

– Да-а… Там душевые! – обрадовался Серго.

– Да какие там душевые! – отмахнулся Иван. – Очищением сейчас пройдёмся, и ладно будет. Там пленный сидит. То есть этот… задержанный! Забрать его надо.

– А вообще нам смысл в Карлук ехать есть? – с сомнением высказался я. – Первый час уже, пока туда-сюда мотыляться будем, на сон что останется? Или у вас снадобий целебных на очередной приём нет?

– У меня на два дня с собой, – сразу сказал Петя. Сразу видно, рассчитывал на приключения, стервец! Как чуял!

– У меня только пилюлька, которую на вечер положено, – Серго зашарил по карманам. – Кстати, съем-ка я её прямо сейчас. А утренней нет.

– У меня тоже утренней нет, – кивнул Сокол. – Но в моём кабинете есть телефон! Попросим, кто-то из лис к утру доставит. Действительно, господа, заночуем в училище. Диванов там предостаточно!

– Да в казарме целых три спальни уже под новые группы подготовлено! – воскликнул Серго.

– Но очищением всё же пройтись стоит, – напомнил Хаген. – До того, как вы займёте свои места, господа.

– Ладно-ладно, не ворчи! – засмеялся Иван, прогоняя очищающую волну.

– Расскажи лучше, как ты тут оказался, – попросил я, тоже приведя себя в приличный вид и усаживаясь в кресло второго пилота.

– Всё просто, – Хаген тронул рычаги, и «Пантера» мягко побежала по взрытому полю. – Я просидел три часа. Известий нет. Новых инструкций нет. Думаю: Марта будет волноваться, а это в её положении вредно…

– В её положении? – живо спросил Петя.

– Мн-н-н… – Хаген помялся, – мы пока не хотели сообщать…

– Ладно, дальше давай, – подбодрил я.

– Итак, я решил позвонить домой, предупредить. И попал на Алексея Аркадьевича.

Ну правильно, телефон-то в родительский дом проведён.

– А он сразу спросил: «А ты разве не с ними?» Тревожно так. И сказал, что Илья Алексеевич лис вызвал. Я сразу понял, что дело плохо. Алексей Аркадьевич продиктовал мне адрес. Я связал охраняемое лицо понадёжнее и поместил его в шкаф.

– В шкаф? – хором переспросили князюшки.

– У меня была мысль о кухонной подсобке, но там слишком низкие температуры, я подумал, что, не двигаясь, он умрёт раньше времени от переохлаждения. Так что плательный шкаф представился мне лучшим вариантом.

– Ага, – глубокомысленно кивнул Иван. – И дальше?

– Дальше я добежал до полигона, магическим ключом дезактивировал охрану, завёл «Пантеру» и выдвинулся по адресу.

– А почему не «Саранчу»? – спросил Петя. – Она быстрее.

– «Пантера» массивнее. А поскольку вы вызвали в подкрепление лис, у меня была мысль о возможной перспективе таранного удара. И, естественно, «Пантера» более тяжело вооружена.

– И на выезде охрана ни о чём не спросила? – удивился Серго.

– Я решил, что парадным выездом воспользоваться будет нецелесообразно, и провёл машину через стройку, там всё открыто и пустырь, никто претензий за порчу дорог не предъявит, техника всё же без калош. По мере приближения к указанному адресу я отметил сирены, мигалки, звон колоколов и прибытие с разных сторон карет скорой помощи. Решил, что опоздал. А потом обратил внимание, что дальше в полях тоже суета. В эту минуту мне безусловно повезло: как раз в момент наблюдения вдалеке при перевале через гребень пригорка на несколько секунд на фоне облачного неба стал отчётливо виден крупный движущийся силуэт шагохода неизвестной мне конструкции.

– Нет, это невозможно! – воскликнул Петя. – Вот кому надо поручать отчёты писать!

– А я что делаю? – резонно спросил Сокол. – Ну, дальше?

– Дальше. Мне показалось, что я отмечаю отсветы магических заклинаний и движение вокруг означенной техники.

– Это, верно, лисы ноги полетели отламывать! – воскликнул Серго.

– Возможно. Я засёк направление и придерживался его, пока объект не оказался в поле непосредственной видимости. Дальнейшее вы знаете.

– Каждый раз тебя слушаю – каждый раз поражаюсь! – сказал Петя и слегка поёжился.

– Ну это же был доклад! – усмехнулся Хаген. – Так-то я и нормально говорить могу, ядрёна колупайка.

Вот мы ржали, чисто кони…

ЕДИНЫМ ФРОНТОМ

До дому я добрался только аж на следующий вечер. Занятий-то никто не отменял. Ага. Хорошо, хоть позвонить теперь можно, предупредить. Даже не представляю, какие нервы у матушки должны были быть, чтоб вот так, без весточки ждать отца. Мысли-то – они без спросу в голову лезут. А может, произошло что? А может, лежит где родная кровиночка, и даже письма от него теперь не жди? И ждали же! Вон, у соседки тёть Светы муж опосля войны через год из плена вернулся. Как сбёг от турков, так и вернулся. И дождалась же! Двое сыновей подрастают и дочка-красавица.

М-да. Как говорит деда Аркаша, «давеча – не то что нынеча»!

С этими мыслями я заехал во двор, машину уже привычно в самый угол, к сараю приткнул да пошёл обниматься с роднёй. Иван-то с Серго тоже скоро прикатят – им же процедуры выполнять, порошки пить да мазями культю Иванову мазать.

Иду, а внутри так и подпрыгиваю. Думается, мой звонок папаня в секрете держать не стал. И Хагеновский ещё… Ох, поди, напридумывали себе чегось бабы-то!

С другой стороны, Петя-то не на службе пока, с утра домой отправился. Только получилось ли у него против коллективного женского воображения хоть полслова вставить – сейчас и посмотрим.

Захожу к родителям в избу – картина, вышитая крестиком. Всё женское население нашего двора сидят с видом судей. Чаи гоняют, кажись, именно меня дожидаясь. Что характерно – мужчин нету вообще. Схоронились батя с Петей, не иначе! А может, ещё и где-нибудь в столярке забаррикадировались.

– Доброго вечера всей честной компании! – поклонился я в пол.

Дурить, так дурить!

– Ильюша, ты б не паясничал, а? – Когда у маман такой тон, ей, конечно лучше не перечить. Но ты раз проглотишь, два, а там уже и на шею сядут, и погонять будут. Знаем, проходили.

– А чего это? Отчего бы не поскоморошить, ежели встречают меня не как родного сына и мужа, а словно татя ночного…

– Илья, правда… Да сколько ж можно-то? – О! А это уже новость. И Серафима туда же! Раньше такого за ней не замечал. Кажись, накрутили нерву моей драгоценной…

– Дорогая, а не кажется ли тебе, что для начала я должен понимать, в чём меня тут обвиняют? А?

– Да никто тебя не обвиняет! – вскинулась маман. – Но сколько можно в кажную маломальскую драку встревать? В вертепы богомерзкие⁈ В клубы карточные, к девкам гулящим⁈

– И мужей наших туда потащил! – И Маша тоже туда же…

– А вы, дамы, для начала вызнайте, почему и зачем я туда полез! Это раз! Второе. Как там в сказках? Накорми-напои, в баню своди, а потом спрашивай!

– Да-а, как же…

– Всё. Я к себе в дом. Ежели меня родные опять, – выделил я последнее слово, – без всяких причин и объяснений мурыжить будут…

– Ильюша, стой! – подскочила со стула маман. Кажись, помнит, чем прошлый-то раз обернулся! – Подожди! Мы и вправду неправильно начали!

– Ты тоже пойми нас! – тут же подключилась Дашка. – Сначала Алексей Аркадьич с какими-то странными запросами, потом Петя с невнятными рассказами, потом к обеду-то такие слухи из Иркутска привезли, у нас уж сердца на месте не лежат! А вас всё нет! И лис твоих нету!