Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 339 страниц)

19. КАК БЫ НАМ БЫ ВЫСТУПИТЬ

ЧЕТВЕРГ

Утром я, как обычно закинувшись маманиной алхимией, бодрячком явился к дверям столовой и нос к носу столкнулся с Великим князем.

– Депеша пришла! – обрадовал меня он.

– С Иркутска?

– Вы поразительно догадливы, мой друг, – язвительно усмехнулся Иван.

– Да как же так рано-то? Полночи не спали, поди!

Я представил, как Виталя, получив поручение и невесть чего себе надумав, бежит к Афоне (благо, живут через три дома), возможно, будит его или вытаскивает из супружеской постели. После чего Афанасий полночи перетасовывает расписание полётов и несётся в военный воздушный порт, чтобы скорее сообщить ответ. Потом, полагать надо, ещё и в Карлук помчался ни свет ни заря, там всех переполошил.

– Вскрой хоть, – Иван сморщил лоб, – интересно ж.

Я надорвал конверт и вытянул узкий листок бумаги, на котором почерком какого-то дежурного было выведено: «Прислать требуемое ранее воскресенья не представляется возможным. Дельфин прибудет в грузовой воздушный порт Новосибирска 12 апреля сего года в 11.15 утра. Телефонограмму передал Афанасий Тарутин», – и далее время приёма (четыре утра!), фамилия и звания дежурного.

– Воскресенье! Отлично! – обрадовался Иван. – Вся эта исследовательская компания свободна будет. Всё! С меня транспорт доставки до грузового порта. Ах, хочу посмотреть, как их плющить будет, – он довольно спрятал пустой конверт в карман, оставив мне саму телефонограмму. – Только ты про нашу затею – слышишь – никому! Иначе испортится весь сюрприз.

– Да уж понятно, – согласился я, заражаясь его азартом.

– А я подумаю, как это всё ловчее организовать!

День прошёл на удивление спокойно. Никуда я больше не ходил и приключений на свою голову не насобирал (разве что в тир, но там ровно отстрелялся, никого не зацепив своим присутствием, прям чудо какое-то), а на ужине Иван неожиданно барским жестом протянул ко мне стакан, на сей раз с облепиховым компотом:

– Ну-с! Чёкнемся за вашу завтрашнюю головомойку.

– Энто чего это? – нарочито по-простецки спросил я.

Соколов усмехнулся:

– Да-а… не бери в голову, завтра ж у эктернов практикум по боевому слаживанию? – я кивнул. – А до этого практики у группы не было, только теория, так?

– При мне, по крайней мере, точно не было. Может, в первые дни?

– Да не-е-ет! Не было, сто процентов. Так с каждыми потоком экстернов делают. Показать им необходимость слаженной совместной работы. Они ж там все сплошь уникумы да маменькины звёздочки. Каждый сам мнит себя гением и готовым мастером. Вот и ставят группу в первом же полевом занятии против двух курсов третьегодок. Раз уж столь одарены – справьтесь, как говорится, хотя бы с недоучками. Да ты не куксись, это стандартная практика. Понятно, – он намазал слегка подраженную золотистую гренку маслом, – тебе-то чего показывать? Боевой офицер, как никак. А вот остальным наглядная демонстрация нужна, что даже гения боевая группа может в блин раскатать. Так что завтра встретимся.

– Ага, а ты тоже участвуешь?

Иван кивнул.

Так, та-ак. А нас-то никто и не предупредил.

– Да не парься, я тебе говорю! Не вечно же победителем быть!

Я только бровью дёрнул. Ужин прошёл в молчании. Я сосредоточенно жевал, а Иван добродушно улыбался, наверное, лавры победителя на себя примеривал.

– Ну, ладно, – я встал. – Мне ещё на дискуссию идти.

Денис, безмолвно дожёвывавший ужин, только похлопал глазами, но Великий князь подскочил:

– Погоди! Я с тобой!

В дискуссионном клубе неожиданно оказалось довольно много народу.

– О, наши! – Иван махнул кому-то на сиденьях, амфитеатром обрамляющих площадку с двумя кафедрами и установленными позади каждой скамьями (видимо, для самих дискутирующих) Отдельно стоял столик председательницы, за которым сидела она сама и что-то записывала. – Ты иди отметься, а я к своим сяду.

Что-то я подозреваю, что явлением этих «своих» мы обязаны именно Великому князю. Точнее, его этакой ненавязчивой рекламе у себя на курсе. Мол – тот Илюха сегодня ещё и дискутировать придёт, и как же он, интересно, выступит? Глядишь, кого прибьёт опять…

Впрочем, всё равно.

Я подошёл к деловитой Ангелине, отметился.

– Очень хорошо! – обрадовалась она. – Осталось дождаться только вторую сторону… А вот и он! – она снова, как ясно солнышко, засияла навстречу очередному вошедшему: – Здравствуйте, Вячеслав! Господа, я очень рада, что у вас обоих не случилось никаких непредвиденных обстоятельств! В работе нашего клуба не случится сбоя! Прошу, пройдите, облачитесь в мантии…

– В мантии? – поразился я.

– А как же! Это наша особая атмосфера, и так вас никто не спутает со зрителем. Вячеслав, покажите новенькому…

Мы прошли в малозаметную подсобку, в которой на вешалках висел целый ряд наглаженных чёрных мантий – чисто магазин готового платья. Натянули, понятно, прямо поверх одежды.

По возвращении Ангелина немедленно сообщила нам очевидное:

– Поскольку вас всего двое, деление на команды отпадает. Прошу занять места за кафедрами, сейчас состоится жеребьёвка, – мы встали за тумбочки. – Напоминаю! Зелёный куб – в защиту позиции, красный – против.

Посередине между кафедрами была установлена такая узкая и высокая штучка навроде подставки для цветов. Я сперва думал, что она границу обозначает, которую спорщикам переходить нельзя – мало ли, в запале полезут морды друг другу бить? Но, оказалось, что штука стоит для дела.

Ангелина выставила на неё прозрачный круглый шар, в котором лежали два кубика, нажала кнопочку, кубики внутри запрыгали, а потом верх шара откинулся и кубики выскочили наружу. Зелёный упал ближе ко мне.

– Итак, – строгим голосом объявила председательница, – заседание дискуссионного клуба начинается! Тема: «Допустимо ли использование женщин в современной армии?» Вячеслав выступает противником этой позиции, Илья – защитником. Господа, кто желает начать первым?

Я махнул рукой:

– Мне так всё равно. Пусть начинает.

Вячеслав заметно оживился. Кажется, он даже обрадовался, что красный достался именно ему, поскольку бросился ярко живописать тяготы войны и неприемлемость участия нежного пола в этаких ужасах. Говорил он долго и даже немного повторялся. Председательница поглядывала на меня, но я не возражал. Наконец, запас аргументов у Славика закончился.

– Очень хорошо, – важно кивнула председательница, а теперь послушаем, что скажет сторона-оппонент.

Это, вестимо, я. Зрители оживились и завозились. Ждут зарубы. Что ж.

Я встал, оправил мантию.

– Прежде всего, всем добрый вечер и спасибо за внимание. Касательно рассматриваемого вопроса хочу доложить. Если мы говорим об армии непосредственно на линии боевого соприкосновения, но, несомненно, тут я согласен с предыдущим оратором и полностью исключил бы присутствие женщин в войсках. Это кровь, грязь, боль и постоянный риск для жизни. Но позвольте задать моему противнику вопрос: кем вы собираетесь заместить персонал войсковых отделений терпимости?

На пару секунд повисла пауза, взорвавшаяся диким хохотом. Девицы хихикали, парни ржали в голос, покрасневшая Ангелина пыталась призвать зал к порядку, но выходило у неё плоховато. Главно дело – чё ржут-то, кони? Вопрос серьёзный. Но при попытке двинуть этот аргумент общий гогот перешёл в какие-то аж стоны…

Короче, не вышло продолжения дискуссии. Председательша объявила ничью и отправила нас восвояси. Я и слинял по-быстрому, пока из меня зверюшку для поглазения не начали лепить, да завернул в тир. Душу отвёл как следовает. Вышел – тишина, спокойствие, благорастворение воздухов. Ну и славно.

Уже заходя в общагу, я столкнулся с Семёнычем.

– О! На ловца и зверь бежит! – обрадовался тот. – Идём-ка, мил человек, потолкуем.

И в доверительной беседе за стаканом крепкого чая поведал он мне о «так сказать подготовке к завтрему».

– В экстерны-то боевые редко когда попадаются. На моей памяти последний лет пятнадцать назад был, про его и не помнит уж никто. И тут – ты! Сбаламутил всё обчество, можно сказать. Тут пол общежития гудит, ставки делают на предмет: сможет ваша группа что-нибудь против третьекурсников изобразить или как обычно в лужу сядет. Но! – Он воздел палец вверх. – Я тут, значицца, с кем надо о чём надо переговорил. Будет тебе и им завтра сюрприз. Но и ты тоже – соответствуй!

Чего соответствовать? Я ж даже правил завтрашнего практикума не знаю…

– Стараться буду, Семёныч. А там уж как кривая вывезет.

БОЕВОЕ СЛАЖИВАНИЕ

– Вводная практического урока, – преподаватель, явно копируя какого-то военного, вышагивал перед неровным строем студентов группы эстерна. Смотрелось это, в исполнении пухлого колобка в пенсне и в расстёгнутом пичжачке, как минимум, забавно.

Сегодня перед обеденным перерывом у нас случилась очередная теория по боевому слаживанию. По-моему, без практических навыков работала она примерно никак, но некоторые даже что-то карябали в своих тетрадках. Хотя, может, они письма домой пишут?

За пятнадцать минут до конца занятия препод снял с кабинета блокировку и повёл нас всех сюда, довольно далеко в тренировочный парк, к отдельно стоящему довольно крупному строению.

– Итак, вводная. Всё, господа, просто! Сегодня, после обеденного перерыва у вас состоится первая в курсе практика. Вы будете охранять ценный груз в этом вот, – он кивнул на стоящее за нами пошарпанное здание, – ангаре.

На ангар это недоразумение походило меньше всего. Во-первых, у него не было большого, главного входа. И какую технику вы сможете провести вот через эти небольшие по меркам шагоходов дверки? Если только самобеглые коляски какие. Ну, может – броневичок. Да и то – сомнительно.

Впрочем, свои мысли я высказывать вслух не стал. А то подумают – шибко умный, хвастаюсь, и всё такое. Да и зачем? Ангар, ну пусть будет ангар.

– Служащие уже установили ящик с «ценным оборудование», – преподаватель сделал пальцами скобочки, – и если команды атакующих смогут его уничтожить, считайте, что зачёт по боевому взаимодействию вы будете сдавать долго и упорно.

Кто-то из девушек спросил:

– Вы сказали: команды. Несколько команд на нас одних?

– Вы не ослышались. Команд нападавших две. Зато вашей команде разрешено применять не только магию, но и огнестрельное, и холодное оружие. Патроны нужных калибров получите у ассистентов. Взамен обычных вам выдадут ослабленные, и вместо пуль специальная краска. Так же для особых знатоков холодного оружия, – он нашёл взглядом меня, – на лезвия будет надет и магически закреплён специальный чехол. Удар таким оружием будет оставлять следы краски, а не разрубленные части тел.

– Университет гарантирует безопасность учащихся? – чопорно спросил кто-то.

Преподаватель резко развернулся в сторону голоса:

– Вы могли бы знать подробности, милейший, если бы читали учебный договор! Впрочем, отвечу.

Все ваши опасения касательно нанесения и получения магических и прочих увечий нивелированы специальными установленными на полигоне устройствами, увеличивающими магозатраты на создание заклинаний. Создать-то вы, как и ваши противники, сможете что угодно, но по силе заклинание будет… как у низкоуровневого начинающего, – в толпе раздался женский смешок. Толстячок возвысил голос: – Далее! Вы все получите специальный амулет, гасящий атакующую магию до приемлемого уровня. Предупреждая возможные вопросы: амулеты действуют только на полигоне академии и имеют привязку к вышеозначенным устройствам! И будьте предельно осторожны с ними, это очень ценное оборудование. Если амулет загорелся ярко-красным светом, значит, вы условно убиты. Для особо хитрых сообщаю: любая ваша попытка производить заклинания, активировать любые амулеты или даже совершать резкие движения после возгорания красного маячка погрузит вас в стазис. За обеденный перерыв вы должны завершить всю необходимую подготовку. Рекомендую переодеться в полевую форму. Далее у вас будет полчаса на замену боеприпасов. А сейчас – свободны.

Я быстренько метнулся в располагу. Брелок-ключ открыл дверь прикосновением к дверной ручке – вот не перестаёт он меня удивлять, не хухры-мухры тебе, магическая академия! Скинул повседневку. Минуты три думал, но таки малый панцирь нацепил. Как там пойдёт, не ясно ещё. Лишним не будет. Магической-то щит ещё пока поставь, а это постоянная защита. Кобуру наплечную, под китель. Да под сапог ещё. Сверху полевую форму. Посидел перед бандольером. Ага, долго думал… Минут пять. Под сапог-то понятно, особого выбора не было, токмо «браунинг 1906» туда влезет. Меньше у меня ничего и нет. В подмышечную кобуру «кольт 1900», папаня его сильно уважал, мощнецкий патрон. Только мало их в обойме. Кстати, три запасных к нему взять надо. Интересно, у ассистентов есть ослабленные патроны под него? Так-то не сильно распространенное оружие в России. И на пояс привычный револьвер. Саблю золотую оставил – всякое может случиться, а это наградное оружие. Обыкновенной обойдёмся. Ну и ножик в пару к ней в другой сапог. Ага. Как на войну собрался. Сам себя напугал. Но, бережёного, Бог бережёт.

В столовку не пошёл. Ну, его, не помру, поди, с голодухи. Вытащил из припасов поездные вафли да печенюшки, пока собирался – перекусил, да и побежал в этот ангар. Лучше раньше, чем не успеть.

Примчался – сначала к ассистентам, выложил в именной ящик свои боеприпасы, получил взамест учебные. Дедок, выдававший их, посмотрел на мой арсенал, потом смерил взглядом меня и заговорщицки прошептал:

– Молодца, подготовился! Спецом для тебя есть ещё три бонбы ручные. С краской, конечно. Берёшь?

– Конечно! С меня магарыч!

Причину подобной щедрости узнавать не стал, времени не было. Да и по любому, проделки коменданта. Зарядился и бодрой рысью – в ангар. Огляделся. На самом деле, домик напоминал что-то типа спортзала, вокруг которого шли небольшие комнаты, а по периметру второго этажа ещё и галерейка.

На первом этаже уже и одногруппнички мои потихоньку собираются. И отчего-то все тупо толпятся в центральном зале, прям посреди. А-а-а! Это они вокруг того заветного «ценного» ящика скучковались! Охраняемый предмет по виду один в один походил на простой патронный ящик (и возможно именно им и являлся).

В зал вошли последние четыре человека и прозвенел резкий звонок. Началось!

А господа экстерны всё чего-то ждут, переминаются да озираются.

Не, так мы войну не выиграем!

– Господа! Считаю, что ящик следует переместить на второй этаж, куда-нибудь в комнату, и чем-нибудь прикрыть, пусть ищут подольше. Господа офицеры, кто готов помочь?

Реакция последовала мгновенная:

– Интересно, кто это дал вам указание командовать? – ну ещё бы, почему я не удивлён.

Впрочем, времени на уговоры оставалось катастрофически мало. Третьекурсники тоже, поди, не дураки, долго ждать не будут.

– Хорошо. Демидов, поможешь?

– Конечно!

Ну, хоть у кого-то соображалка работает, пусть и не офицер.

Вдвоём мы ухватили за ручки ящик, который оказался неожиданно лёгким, и метнулись по гулкой металлической лестнице на второй этаж. Там забежали в первую же комнатку и пристроили ящик в угол. Ежели его спецом тут не искать, то и не заметно сразу.

Я протянул Демидову руку:

– В бою по-простому проще. Илья.

Он колебался долю секунды:

– Андрей.

– Так. Сообразим, что мы имеем. Андрей, что у тебя?

– Из оружия? Огнестрельного?

– Ну конечно!

Он достал кургузый револьвер и три быстросменных барабана.

– Ага, хорошо. Могёшь?

Он коротко кивнул:

– С батяней часто в тир ходим. При нашей Демидовской жизни охрана может и не справиться. Приходится соответствовать.

– А с этим справишься? – я протянул ему бомбу. Видели б вы его глаза!

– Ты это что… каждый день их с собой на учёбу носишь?

– Ну ты с меня монстру-то не лепи! Ассистенты выдали, она ж с краской, – сказал я, не желая сдавать дедка. – А тебе нет?

– Нет! И вообще никому такое не дали!

– Ну и хорошо, щас мы их тут удивим, чтоб до полного изумления!

– Ага, – Демидов осторожно принял бомбу. Чувствую, он мне тут навоюет. Никакой практики.

– Значит так, щас тихонечко к краю галереи подойдём, пока суть да дело, магией покидаемся в нападающих, потом постреляем, а бомбы уже на закуску. Когда щиты истончатся. Понял? Вот за эту верёвочку дёргаешь, и кидай её, родимую, вниз. Авось кого и зацепит. Хорошо меня понял?

Он кивнул. Судя по всему, авторитет мой, после появления бомб вырос в его глазах прям неимоверно. Это он ещё про кольт не знает. Мда, не перестарался ли я? Ну, будем посмотреть.

20. СООТВЕТСТВОВАТЬ

СОБСНО, БИТИЁ

Раздался ещё один резкий звонок. Видимо, начало действий нападающих? Я вернулся в комнату, прошёл, посмотрел. Из мебели только сломанный стол. Тоже неплохо.

– Помоги, Андрей! – на его вопросительный взгляд, пояснил: – Загородим лестницу.

Мы довольно быстро приволокли сломанную деревяху и перегородили лестничный пролёт. Не знаю, как там остальные чего думают, я намерен оборонять этот ящик до последнего. Судя по насупленным бровям Демидова, его одолевали подобные же мысли. Стоим, ждём, смотрим. А нападающие чего-то не торопятся. Может у них, как и у нас – разброд и шатания?

Эти соученики, что внизу-то остались, разбрелись по периметру зала, кое-кто в комнатах попрятался, но так всё бестолково, что аж глаз дёргается… И одна дамочка стоит, прям по центру зала – как мишень, блин! Кажись та, что вся в брильянтах была. А нападающих всё нет. Хужее нет, ждать да догонять. Пока суть да дело, прошёлся еще по нескольким комнатам. В одном доска учительская на стене висит, и парта облезлая. У них тут что, классы какие были? Или чего? Впрочем, мне-то это знание без надобности. Главное, что отодрать доску от стены удалось без особых проблем. Правда пыли поднялось, мама моя. На грохот заглянул Демидов.

– Хватай её, устроим хоть какое укрытие.

– Дело, Илья! – мы отволокли и установили доску с партой вдоль перил заграждения. Ну хоть какая-то защита. Да и не видно нас вот так сразу. Андрей оценил баррикаду, одобрительно кивнул: – Вот ты прошаренный, а! У оружие у тебя есть, и укрытие организовал… Главное щас все эти задумки не похерить.

– Это да, прям в точку.

Пока таскали рухлядь, внизу началось движение.

Наконец-то появились противники! И надо отметить, красиво появились. У них-то боевое слаживание явно было на пять. Почти во все окна и двери первого этажа заскочили фигуры в темных комбинезонах и легких шлемах. Вот, по-любому, у них это не первое занятие. Ты смотри, заходят по трое, первый щит держит, а за его спиной двое заклинаниями пуляются.

А наши как бестолочи, ну ей Богу. Нет, оно конечно, и экстерны заклинаниями кидаются. Вот даже и выстрелы зазвучали. Однако, как говаривал наш атаман, «без огонька». Но больше всех удивила меня девица, что в центре зала осталась. По ней-то больше всех лупили, а она стоит себе, улыбается, как блаженная. И искорки такие зеленые вокруг неё вьются.

– Чего она не прячется-то?

– Это Дашка Морозова, сроду она не пряталась, – пояснил Демидов и протянул: – Ой, что щас буде-ет!

Внизу к Морозовой бросилось три тройки. Наверное, с контактными заклинаниями – они ж завсегда самые сильные. И только нападающие подбежали к ней, как Демидов рванул меня за ремень:

– ЛОЖИСЬ!

Я разом упал за доску, решив, что Андрей что-то увидел. Как оказалось, не увидел, а знал. Внизу завыло, зашелестело, и температура разом упала градусов на сорок-пятьдесят. Ни хрена ж себе! Это кто так чем кого?

– Вот же Д-д-дарья-мороженщица… – Демидов, стуча зубами, организовал вокруг нас согревающий барьер. Я сквозь вой бури разобрал только, потому как мы плечо к плечу за баррикадку упали.

– Хочешь сказать, это она одна? – перекрикивая свист и чирканье по доске ледышек, спросил я.

– Она! – проорал Демидов. – Страшной силы магиня, только вот с ёмкостью у ней проблемы. Вот и носит кучу брильянтов-амулетов. Все считают, что для выпендрёжу: как же, она – Морозова! А это – чисто как накопители. Она как-то жаловалась, что только нефрит круче энергию собирает, а не по статусу, семья не одобряет… Ну и этак от души жахнуть-то ей редко когда удаётся. Вот и отводит душу…

– Сильно! Думаешь, из супротивников-то ещё кто «живой» остался?

– Должны. Полагать надо, там тоже не мальчики для битья собрались.

Я осторожно выглянул из-за доски. Мальчиков «не для битья», которые полезли к Морозовой, разметало от стоящей в снежном вихре девушки. Снежная королева, блин! И у шестерых амулеты алым горят! Но вот, кажется, вихрь потерял устойчивость, Морозова словно качнулась в гигантской снежной качели, и раздался взрыв. Температура упала ещё градусов на 20. Вот прям как у нас в Иркутске, в феврале месяце – минус сорок, а может и пятьдесят, не иначе. На первом этаже прям сполохами замелькало красное. Там, вообще, условно живые-то есть? А морозные Морозовские эффекты ещё не закончились. Вихрь сбился с точки привязки и принялся свободно гулять по ангару. Судя по воплям внизу, это никому не понравилось. Окончательно он стих, ударившись в «нашу» лестницу. Скрипнул слегка проволоченный по ступенькам стол. И всё утихло. Мы тихонько, как мыши, сидели укрывшись за доской. Минут пять внизу было всё тихо. Потом кто-то матюгнулся и осипший голос произнёс:

– Дашка точно всё?

– Ага, у неё амулет красный.

– Слава тебе Гос-споди!

– Вы, господа недоросли, почему щиты от температуры не поставили?

– Ну так тут же не только Морозова! Тут и другие могли…

– Экстерн всё?

– Кажись да…

На этих словах с криком: «С-суки-и-и-и!» – Демидов метнул вниз бомбу и лихорадочно принялся стрелять. Вот только верёвку-то он не дёрнул! Бомба бесполезно плюхнулась посреди зала, а ледяной шип завершил красивое выступление Андрюхи.

– Вот теперь всё! – донеслось снизу. – Псих какой-то!

И как меня на этих словах злоба взяла. Прям как в том трансваальском вагоне. Аж до красного в глазах. Не высовываясь из-за доски, я перекинул вниз две своих бомбы и выдернул «кольт». Маны оставалось только на щит, так что обойдёмся огнестрелом.

Внизу глухо бумкнуло два раза, а потом, когда я уже собирался стрелять, рвануло ещё раз. Видимо, демидовская сдетонировала. Ну, мне же легче. Опять тишина.

– Проверить второй этаж!

С-сука, знать не всех зацепило.

– Лестница перекрыта!

– Ко второму входу!

Блин горелый, тут ещё вход есть? Ползком перебрался в комнату с «ценным грузом». Теперь за угол и ти-ихонечко выглянуть. Через стол пытались перелезть трое. Пришлось их угостить выстрелами. Маты. Значит попал. Но пока красным не мигает, а это плохо. В ответ прилетело несколько огоньков, но как-то неубедительно. Мимо и слабо. Перезарядился, а то кончатся не ко времени, и достал саблю. Комнатка маленькая, может, кого успею рубануть. Пока мысли суматошные гонял, прям через перила снизу на галерею запрыгнула фигура в чёрном. Не чинясь, встретил её тремя выстрелами, да ещё и саблей напоследок рубанул.

– Сука!

Прыгун сполз у нашей с Демидовым бывшей позиции. Что приятно, амулет красным сияет. Прям рождественская гирлянда, ага!

С криком:

– Командир! – кандидат на премию вылетел прямо на лезвие сабли и стёк на пол. Оно, конечно, смягчение, все дела, но ежели вы на кусок стали брюхом напарываетесь – приятного мало. Высадил оставшиеся патроны в обойме в тех, кто на лестнице копошился. Но не попал. Словил пару ответных попаданий в щит и понял, что я всё – по энергии практически пустой.

– Ты живой там? – неожиданно прокричал знакомый голос.

– Сокол, ты давай, сам проверь, я ж тебя как родного встречу! – ах ты ж, пень горелый, для кольта-то обойма последняя. Есть ещё в сапоге малыш, но то… такое.

– Давай ты нам ящик отдашь, и все рады будут, а?

– А, может, он тут где-то, внизу? – вполголоса спросил кто-то.

Ну-ну, пусть поищут, ага.

В ответ шикнули и зашептались.

Шушуканье на лестнице. Чуть поскрипывание справа. Крадутся, аспиды.

Рывком высунулся у пола и почти в упор расстрелял двоих. Всё. Патроны у кольта – ёк. Тихонько достал браунинг. Ну, чего? Шесть мелкашек и сабля с ножом.

Внезапно раздался мерзкий звонок.

– Да ну на… – это от лестницы. И в ответ в полный голос:

– Да не может быть, а⁈

– Вот ты везучий, Коршун! – а это уже голос Ивана. – Вылезай, конец зачёту. Продержались вы по времени.

БЫВАЕТ ИШШО ИНДЕЙСКАЯ ХИТРОСТЬ…

Ага, щас! Подождём. А то знаем мы эти военные хитрости. Мало чего он тут говорит… пусть учителя-наставники конец урока объявят.

Но спустя ни пять, ни десять минут в атаку на «ценное имущество» никто не пошёл. Это несколько обнадёживало, тем более, что маны на простенький щит уже успело набежать. Значит, сразу не помру. А в бою это, знаете…

По итогу сидел в комнатушке, пока ко мне Демидов не подошёл. Чуть не пристрелил его на нерве.

– Ты чего тут сидишь? Наши уже давно внизу собрались. Тебя да Морозову ждут. Чего-то её откачать не могут. Перенапряглась опять.

Я встал с пола, отряхнул колени и локти.

– Я смотрю, ты с ней близёхонько знаком. Мож, поцелуешь, как в той сказке, она и очнётся?

– Всё тебе смешочки. А ты вообще в курсе, что мы впервые за пятнадцать лет победили?

– Кто это «мы»?

– Экстерны.

– Победили мы с тобой, да вон та валяющаяся в отключке Морозова. Остальные, так, погулять вышли.

Демидов заметно сконфузился.

– Ну моего-то участия с гулькин х… – он осёкся но поправился, – нос.

– А не скажи! Они как твою невзведённую бонбу, увидели, так от моих и не шарахнулись. С предсказуемым результатом. Разом почти все оставшиеся и полегли. Значит, говоришь, всё? Конец уроку?

– Ну конечно, стан с убитых спал, значит всё. Не волнуйся.

– Да я и не волнуюсь. Я, брат – опасаюсь. Это две большие разницы!

– Пошли уже, – Демидов старался выглядеть серьёзно и ответственно, но на лицо так и вылазила счастливая мальчишеская улыбка. Ещё бы, поучаствовал на первых рядах в таком событии! Экстерны завалили третьяков! Будет о чём рассказать!

– Иду, иду… – я иногда рядом с этими пацанами себя стариком чувствовал. Ну правда, они как гимназисты, эмоции прям на виду. Как крови-то хлебнёшь, стараешься все чуйства вглубь запрятать, ни к чему это, светиться душевными порывами на всю Ивановскую. – Помоги ящик стащить.

Сволоклись по лестнице. Перелезли через обломки парты и спустились в главный зал. А там по правую строну стоит потрёпанная шеренга экстернов, а по левую – ещё более извалянная, что приятно, неровная колонна третьяков. Наше появление встретила негромкая овация. Преподаватели осмотрели «ценное имущество» и не нашли повреждений.

– Сим объявляем о безоговорочной победе курса экстерна, что признаюсь, стало для меня огромной неожиданностью, – наш толстячок почесал голову, но его коллега, жилистый, сухопарый полковник с моноклем в правом глазу, не стал ждать продолжения и, рубанув воздух стеком, продолжил:

– Я категорически и неприятно удивлён, господа студенты! И это удивление я постараюсь со всей мне доступной возможностью донести до господ третьекурсников. Феномен Морозовой-Коршунова вы у меня будете изучать до зубовного скрежета! Это ж надо так меня опозорить! – на этих словах строй третьекурсников мгновенно подсобрался и, судя по помрачневшим лицам, все дружно представили себе «как» они будут изучать данный феномен.

– Ну, не стоит всё же так расстраиваться, любезный Семен Иннокентьевич, – попытался утешить его пухляш. – Вы же сами, только что сказали, что данный совокупный феномен ещё стоит осмыслить. И не только студентам, а и преподавателям.

– Я конечно согласен с вами, но это совершенно не отменяет того факта…

Наш «боёвщик» успокаювающе положил руку на локоть полковника.

– Позже и не при студентах, Семён Иннокентьевич!

– Вы правы, – тот словно бы стряхнул с себя злобу и уже спокойным, доброжелательным взором окинул студентов. – Вы несомненно правы. Это ещё стоит осознать.

Исходя из физиономий третьекурсников, им этот ласковый тон не понравился ещё больше.

– Ладно, на сегодня всё! Занятия закончены, разойтись!

Я тихонько выдохнул про себя. Вот теперь точно виктория! Пока забирал свой арсенал из именного ящичка, ко мне давешний дедок подошёл. И стоит, улыбается.

– Вот! Говорил же я тебе, главное – соответствовать!

– Да чему соответствовать-то?

– Ожиданиям и чаяниям друзей! Ну и не соответствовать надеждам супротивников. – он ещё шире улыбнулся, хотя казалось бы куда ещё-то? – мой племяш в прошлый раз их всех удивил, теперя ты. Правда, он маг, каких поискать. Щас при дворе служит, в охране аж самого! – он ткнул пальцем в небо. – Да и давно это было. Но тоже хорош! – он мелко захихикал. Мы тут наблюдали, значиться. Очень ты нас порадовал.

Он помолчал.

– Но надо сказать Дарья Морозова тоже оченно хороша. Прям оченно! Как мой племяш, можа даже и посильнее будет. Только всё равно, баба, она и есть баба, – он хлопнул меня по плечу, – ты это… главное, жидкие комплименты не забывай.

Я усмехнулся:

– Обижешь, батяня. Всё будет своевременно…

– Или немножечко позже, – закончил он за меня армейскую поговорку. Мы пожали руки и разошлись, довольные друг другом.

ФИГ ТЕБЕ, ЗОЛОТАЯ РЫБКА!

По времени выходило уже почти ужин, так что я даже разоружаться в комнату не пошёл. Так прям весь в оружии в ресторацию академическую и завалился.

Иван сидел за «нашим» столиком и меланхолично макал в сметану сырники. Я уселся и под его осуждающим взглядом заказал себе щщец и картошку мятую с котлетой. Вот так, по-простецки.

Князюшко, пригорюнившись, подпёр щёку кулаком:

– Вот откуда ты тут на мою голову взялся, а?

Я вздёрнул бровь:

– Сокол, тебе, мож, в голову чем прилетело? Ты, брат, чего такой смурной? Вон, запей морсом сырничек, полегчает.

– Я такую дамочку хотел сегодня в театр пригласить…

– Ядрёна твоя колупайка, а я-то тут причём? Тебе кто мешает приглашать?

– Ты, – лаконично ответил Илья.

– Я??? И когда это я у тебя кралю увёл?

– А когда не отдал мне ящичек заветный.

Я задохнулся от негодования.

– Не, ну ты наглей, но меру-то знай! Сроду никому не поддавался. И не буду!

Иван вздохнул, тоскливо покосился в сторону зала:

– Да ты не кипятись. Никто ж тебя и не обвиняет. Сам дурак, поставил билеты в театр, – он немного смутился, – ну там не совсем театр… и даже совсем не театр… на нашу победу. Вот и пролетел, как снегирь над Новгородом – и рябины нет, и пузо пустое.

– Чёт я такой поговорки раньше не слышал.

– А я её сам только что придумал.

– Силён!

– А то! – похоже к Илье возвращалось хорошее настроение. – А знаешь, что?

– Не знаю, но ты мне щас по-любому расскажешь.

Илья заговорщицки наклонился вперёд и понизил голос:

– Так, слушай! Есть человечек полезный в городе, но мне рядом с ним светиться не след, батяня уши оторвёт, и скажет, что так и было.

– Фу-у, ваше высочество, что за простонародный говор! Моветон, не иначе.

– Задолбал! Мне может на пилотский-матерный перейти, чтоб тебе привычно было? Не перебивай, а слушай! Значит, есть тип один, ну такой, из полусвета. На билетах специализируется, может достать любые билеты вообще, куда угодно. Помоги, а? Я тебя почти до места довезу, денег дам, только ты один к нему пойдёшь, вроде как я совсем не при чём…