Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 339 страниц)

25. ВСЕ БЛИЖЕ

СУМАТОШНОЕ

Вечером я лежал в постели совершенно счастливый, гонял в голове переживания прошедшего дня.

Губы у Симушки нежные и сладкие. И хорошо, наверное, что я в Монголию мотаюсь – как бы рядом с ней месяц вытерпел? Да, свадьба была назначена на этот срок. Точнее, через четыре недели, на шестое июля.

Получается, пятого где-то после обеда мы с караваном возвращаемся – и сразу с корабля на бал! Зятевья мне обещали мальчишник. Так вышло, что кроме них у меня в городе и друзей-то нет. На курсах Харитоновских – так, приятельские отношения кое с кем поддерживал, но не более того. А в Карлуке из прежних друзей-товарищей, с кем рядом жили, да с кем в гимназии дружили – кто вовсе уехал куда на новое жительство, а кто по контрактам. Я сто лет и не видал уж никого. Так что будем гудеть вчетвером.

К полудню, как проспимся – на выкуп, за невестой, оттуда в храм и дальше по чину…

Гулять в Карлук поедем, в родительский дом. Там, батя сказал, для нас с Серафимой особенные комнаты приготовлены – жить-то всё одно пока с ними будем, покуда на отделение денег не подсоберу.

А хорошо моя родня Серафиму приняла… Сёстры вслед за маманей подарками задарили… И я тоже – на другую руку, где цветочного браслета не было, золотых монгольских лошадок ей надел.

Серафимина родня в долгу не осталась. Папаня её преподнёс мне часы серебряные Тульского часового завода, на золотом шатлене[60]60
  Шатлен – цепочка для часов и прочих мелких предметов.


[Закрыть] – вещь дельная, полезная! А тётушка – защёлкивающийся двойной медальон, в котором уже были вставлены наши с Серафимой портреты, скопированные с фотографии с обезьянкой.

Мысли мои перепрыгнули на именины малышки-Параскевы, которую все звали запросто Пусечкой. А бабочка игрушечная Пусечке как понравилась… Кстати, Олег признал в резном артефакте заморозку, только не боевую. Сказал, эта штука более хозяйственная, для мясозаготовок, потому как действия близкого и направленного на уже неживое. Обещался обучить, как ею легче владеть.

С этими мыслями я провалился в сон.

Оставшиеся три отпускных дня мелькнули как один. «Саранчу» свою увидел совсем накануне отправки. Двигатель приладили в лучшем виде. По чи́сту полю сделал пробный забег – сто восемьдесят скорость выжал! Ничего не скрипит, не хрюкает – не барахлит, в общем. Выдал мастерам обещанный четвертной – честно заработали.

Старый маленький двигатель у меня прямо там же и сторговали. За четыре тыщи! Учитывая, что он сколько уж хоженый, а новьём в районе семи идёт, согласился сразу. Я ж ещё, выходит, и в прибытке остался! Если они его чуть дороже кому-нибудь пристроят, я не в обиде буду.

Деньги с мастеров получил – и в путь.

Как я эти десять дней изводился… Благодарен был тётушке Ольге Николаевне за подарок. Прям втройне! В походе по своим скучаешь, большую карточку помять страшно, а медальончик открыл – и любимая рядом.

Следующие отпускные дни так же прошли – сплошь калейдоскоп. Гости какие-то (в смысле, визиты), поездки и походы с вручением свадебных приглашений. Дома почти не сидели – как заберу Симу с утра, так и носимся. В каждых гостях нас норовили накормить по сибирскому обычаю, а я всё ждал возможности барышню нормально в ресторан сводить – теперь-то без сопровождения можно!

Между делом каждый день забегал на технический двор, узнать: пришла ли машина? Всё нет да нет. А во вторник, накануне следующей монгольской командировки, мы наконец-то были от визитов свободны! Зашли с Серафимой в итальянский ресторанчик, пообедали, а оттуда – рядом совсем – насчёт машинки справиться.

– Обрадую вас! – засуетился приказчик Марков. – Прибыла ваша красавица! Можем договор рассрочки заключать.

Махом все бумажки подписали, полный бак заправили, магический контур проверили – и как повёз я кралю свою кататься! Аж до самого Байкала! Ну и что, что два часа дороги – всё одно, у нас день свободен.

Смотровая площадка чуть не доезжая Слюдянки высокая, обзор такой, что дух захватывает. Потом съехали ниже, к воде спустились, по бережку погуляли, камешки побросали. Я, конечно, блинчиками – иные до семнадцати раз по воде подпрыгивали! Там недалеко местные тоже ресторанчик держат с байкальскими деликатесами (для приличной публики). Зашли посидели, того-сего попробовали – и назад.

Едем, природы вокруг расстилаются – залюбуешься. То лес стеной, а то так повернёт, что распадок перед тобой – и вдаль убегающие крутые сопки… а помимо того вдоль дороги через каждые километр-два площадки разбросаны. Это, значицца, для караванов, чтоб на ночёвку могли вставать. И знак перед ними стояночный.

Посмотрел я на свою улыбающуюся кралю, да на следующую площадку, лесополосой от дороги отделённую, и свернул.

Она головой крутит:

– А тут что?

А я наклонился к её ушку и говорю страшным шёпотом:

– А тут, девочка, я тебя съем…

Она только пискнула:

– Нельзя до свадьбы!

А я:

– Целоваться можно. Батюшка разрешил!

Ну и… Нет, лишнего себе не позволил, но зацеловал прям допьяна. Ладно, честным буду: титечки потрогал немножко. Но она уж не возражала.

СВАДЕБНОЕ

Следующие десять дней конвоя прошли для меня, натурально, как сон пустой. На полном автомате выполнял все необходимые действия – а мысли все о ней. Приехал – сразу до воздушного порта, туда с шагоходами можно, Афоне объявился, что дома я. Он сразу Витале с Олежей позвонил… А я сижу на стуле напротив, глазами хлопаю:

– Я, если прямо-то говорить, лучше бы к Серафиме забежал.

– Дак нельзя тебе к ней сегодня! – всплеснул руками Афоня. – День перед свадьбой – ни-ни. Да у неё сейчас своя вечеринка собирается, девическая, туда всё равно мужчин не пускают. Так что, братец, оставляй здесь шагоход – и поехали!

И, как говорится, понеслась… Я и так уставший и шалый был, а как выпил немного… всё в кучу смешалось. Помню, цыгане с медведём мелькали, музыка гремела и шампанское в ведре со льдом – бутылок пять, наверное.

Утром проснулся – мама дорогая… Хорошо, я очистительным заклинанием в походах навострился пользоваться.

– Не паникуем, братцы! – Олег сидел прямее всех, держась за голову. – Кто найдёт мою визитку[61]61
  Визитка – в данном случае одежда, разновидность сюртука с расходящимися полами, для парадных случаев.


[Закрыть], тот спасёт всех нас от раскалывания головы.

– А что там? – слабо спросил Афоня, который, кажется, именно на этой визитке и лежал.

– Капли от похмелья. Маман велела каждому выпить по два пузырька.

– То-то я думаю: что мне так твёрдо лежать? – Афоня повозился и извлёк на свет Божий целый патронташик флакончиков красного стекла.

Ага. Маман, значит, предполагала худшее и заготовила тяжёлую артиллерию…

Мы разобрали по пузырьку, раскупорили и слегка чокнулись краями:

– Ну, Илюха, за тебя! – провозгласил Виталя.

Выпили. Посидели.

– Не, давай по второй, – сказал Олег. – Иначе я превращусь в тыкву, не дожидаясь полуночи.

Выпили по второй.

Виталий вложил пузырьки с пробочками обратно в чехольчик-патронташ:

– Да уж. Сегодня мы друзья жениха, и нам понадобится всё наше терпение.

Олег передёрнулся:

– Как вспомню, так вздрогну. Что за дурацкая эта мода, хуже фантов!

Во мне начали шевелиться дурные предчувствия:

– Та-ак… И что там хуже фантов?

– Да конкурсы эти! – сердито, но всё ещё непонятно пояснил Виталий. – Сейчас монетками не отделаешься, хоть целую торбу принеси!

– Я, кстати, наменял тебе специально пятьдесят рублей, – вставил Олег. – Только они дома. Заскочить надо, я заодно переоденусь.

– Погодите, братцы! Какие-такие конкурсы?

– Ну, навроде фантов, только ещё покаверзнее, – наконец-то внятно объяснил Афоня. – И девчонки эти – им бы только над женихом с друзьями поизгаляться. За каждый шажок будут заставлять тебя клоуна изображать, за каждую ступенечку… А у Серафимы-то второй этаж! Ну, сегодня хлебнём полной ложкой!

Я смотрел на него в полнейшем недоумении:

– А что-то я на твоей свадьбе такого не помню?

– Конечно! – усмехнулся он. – А ты помнишь, как я на дирижабле прилетел? И меня на десантной стропе к окну второго этажа спустили? Думаешь, просто так? Я бы и тебе предложил, да нельзя в жилой части города.

– Да-а, – протянул Олег, – жаль, что у нас нет в запасе дирижабля…

– Так у нас есть лучше! – вскочил я, чувствуя возвращающуюся ясность сознания. Даже, я бы сказал, неумолимую ясность. Кажется, второй бутылёк всё-таки был лишним. Или маман специально так рассчитала, чтоб мы и сегодня могли пить, не пьянея?

– Ну? – Афоня смотрел на меня требовательно. – Не тяни!

– «Саранча» же! В особых случаях шагоходам разрешено пересечение черты центра города. А дом у Шальновых хоть и в центре, но всё-таки не в самом, ближе к краю.

– Окна по такой жаре, скорее всего, открыты, – прикинул Витя. – Есть шанс.

– А если запаковались, сидят? – скривился Олег.

– Значит, надо разбудить их любопытство! – хлопнул ладонью по ладони Афоня. – Цыган вчерашних с медведем на часок ангажируем!

– Точно! – обрадовался Виталя. – А тебя, Олег, женихом нарядим!

Олег замер с визиткой в руках и медленно повернул к нему голову.

– Правильно! – захохотал Афоня. – Ты ростом на Илюху смахиваешь и чернявый такой же. Китель наденешь и фуражку – сходу не отличат. Они ж тебя не знают! А наших там не будет!

– Вообще-то меня самой главной подружке уже представили, – попытался привнести ноту здравого смысла я.

– Самая главная как раз с невестой в комнате сидит! – отмахнулся Виталя. – Для последнего и самого решительного выкупа!

Кажется, матушкино зелье разбудило в нас дух авантюризма. Рассчитывала ли она на что-то подобное? Даже если да – не признается ведь.

Итак, приведя себя в приличный торжественный вид, мы приступили к исполнению коварного плана. Зятья мои отправились арендовать цыган, а я – в воздушный порт, потому как именно там вчера был оставлен шагоход. На ходу прикинув, как кратчайшим образом, минуя всего пару переулков, прокрасться к дому Шальновых, я выдвинулся на позицию – глуховатый, заросший лопухами перекрёсток, с которого было видно кусок улицы, где непременно должны были пройти зятья. А вот, кстати, и они!

Приближение «поезда жениха» было видно – и, главное, слышно! – издали. Цыгане (даром что ненастоящие) истово пели и дружно бренчали на разнообразных инструментах. В середине толпы, почти в обнимку с медведем, вышагивал «жених». А правда, издаля на меня смахивает. Двигалась процессия нарочито медленно, чтобы максимально привлечь внимание тех, кто в доме, и заставить глазеть в окна.

Вот цыганская компания грянула развесёлым «ай-нанэ-нанэ-нанай-дра-дану-данай!» Звуки стали тише – по ходу, толпа подтянулась поближе к крыльцу Шальновых (но так, чтобы их можно было увидеть из выходящих на улицу окон). А дежурящий впереди на перекрёстке городовой убедился, что всё в рамках дозволенного, отвернулся, неторопливо пошагал в сторону центра и-и-и… на мою удачу зашёл в какой-то магазинчик!

Пора!

Я двинулся вперёд – споро, но аккуратно, потому как претензий в порче городского имущества мне потом тоже не надо. Каждый шаг «Саранчи» отдавался по мостовой характерным лязгом, и я искренне надеялся, что среди «защитников невесты» не найдётся никого, кто смог бы эти звуки правильно распознать.

Буквально в десять секунд я преодолел два коротких переулка, вывернул из-за угла и с чрезвычайным облегчением увидел, что окна Шальновской гостиной распахнуты, и оттуда выглядывает парочка нарядных девиц, что-то сообщая вглубь комнаты. Там, верно, Серафима сидит – выглядывать ей нельзя.

Боковая «дверь» кабины у меня была загодя распахнута, я развернул шагоход и с воплем:

– Па-а-аберегись!!! – аккуратно шагнул левыми опорами в палисадник, притираясь к окну. Ну, ежли какие настурции помял, после тётушке компенсирую. – Всем стоять!!! – я прыгнул в комнату через окно. – Это похищение!!!

Достопамятная Танечка и ещё одна подружка отчаянно завизжали и шарахнулись в стороны – ещё бы, они-то шагохода вблизи ни разу не видали, испугаешься тут! По лестнице затопало.

– Илюша! – всплеснула руками Серафима – вся в чём-то воздушно-белоснежно-жемчужном. – Как ты?.. А внизу кто же?

– Как «кто»? – я подскочил, подхватывая её на руки. Простоишь – сейчас участники ещё привалят! – Цыгане! Пришли тебя украсть, – пока девчонки продолжали верещать, поскорее сунул Серафиму в окно и сам вскочил на подоконник. Как раз дверь в комнату дёрнулась. – Слыхала, невест на свадьбах воруют?

– Прямо так сразу?

– Это особо хитрые воры. В кресло садись, отчаливаем.

Естественно, вся толпа внизу не могла не заметить появление «Саранчи». Люди (и это естественно) отхлынули в стороны, подальше от техники. Панику Олег, Афоня и Витя смогли удержать, и вокруг них столпились немногие гости, кто пришёл пораньше, на выкуп. Быстрее всех сориентировались цыгане – или же кто-то из зятьёв им отмашку дал – вся компания снова запела, заплясала, неистово бренча на гитарах и колотя в бубны. Девчонки у крыльца расстроенно пищали, мол «не по-честному так». Зеваки тыкали пальцами в шагоход. Кто-то хохотал…

Я отвёл «Саранчу» на середину улицы и высунулся:

– Невеста наша! Всех ждём в церкви в означенное время! – и поскольку издалека послышался перелив свистка городового, поскорее захлопнул дверь и пошагал в сторону окраин.

Серафима улыбалась и крутила головой:

– Илюшка, ну вы даёте! Девчонки из журналов всяких модных фантов навыписывали…

– Имеют прекрасную возможность поиграть в них друг с другом, – подмигнул я, и невеста моя прыснула.

– А в форме-то кто был?

– Натальин муж, Олег.

– Вот девчонки обалдели, я представляю! – она начала уже откровенно хихикать и вдруг заоглядывалась: – А мы куда?

– Не узнаёшь место? Сейчас вон там повернём – и домик мой съёмный.

– Ах, точно! А как же ты без формы на венчание?

– Сейчас зятья привезут.

– Ой, вон они, кажется, едут!

С противоположного края улицы, и впрямь показалось нарядно украшенное цветами ландо.

Дальше всё было как обычно в таких ситуациях: много радостной суеты, счастливые лица (даже кисловатые подружки под конец выправились), поздравления, торжество венчания, развесёлый свадебный поезд[62]62
  Поезд в старинном значении: ряд транспортных средств, движущихся друг за другом в колонне.


[Закрыть], которому пришлось завернуть на окраину, потому как невеста попросила, чтобы в деревню я повёз её тоже на шагоходе.

Так мы и построились: «Саранча» (на которую спешно навинтили пару цветочных гирлянд для особой свадебной нарядности), потом наша «Победа», за рулём которой сегодня сидел Афоня, а следом – целая вереница колясок с развесёлыми людьми, с гитарами, с гармошками! И цыгане там же где-то затесались, да вместе с медведем…

Гуляли широко, полдеревни собралось. Столы на весь двор! Танцы на улице!

Микстурки маманины продолжали работать, как часы. И я, и зятья – все четверо – оставались трезвыми, как стёклышко, кто бы что ни пил. Попробовали мы и вино, и шампанское, и крепких матушкиных настоек – как компот хлебаешь.

– И толку пить? – хохотал Афоня. – Для запаху, что ль? Смысл?

– Надо было нам по одной принять, – Виталий почесал в затылке. – Конфуз, однако.

– Да теперь-то что, – усмехнулся Олег и притащил бутыль, в которой оказалась брусничная вода – её мы и пили для виду.

Зато ни один хитрый способ украсть невесту (или даже её туфельку) ни у кого не прокатил. Сеструхи мои страшно удивлялись, что мужья их сидят, как три богатыря, бдят неусыпно. Сами-то они с остальным женским краем и шампанского употребили, и сладкой наливочки – раскраснелись, и пели, и плясали, и «горько» кричали от души бессчётное количество раз.

Удалась, в общем, свадьба.

А ночь была сладкой.

ОТ СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ

И пошли по кругу мои монгольские заезды. Десять дней там – четыре дома. Понятное дело, половина времени проходила в спальне. Да и днём я жёнушку утаскивал «вздремнуть».

Но почти всё остальное время жизнь крутилась вокруг столовой!

Две хозяйки в доме! Маман с Серафимой ужились вполне мирно, но как только я приезжал домой – прям перемыкало их. Как шутил Кузьмич, старый ординарец нашего полковника: «Как набросилась – и давай любить! И всё, насмерть». Вот и у меня такая же история, только в двойном масштабе! Они почему-то решили, что в походе с караваном я впроголодь кормлюсь, и старались это компенсировать в четыре руки.

«Ильюшенька, я тебе борщечка твоего любимого…»

«Илюша, пирожка хочешь с севрюгой, я напекла?..»

«А вот котлеточки, с пылу – с жару!»

«Я тут гуляшик приготовила…»

Илюша то, Илюша сё – наперебой. А отказаться – ну сил никаких нету – вкусно очень! Да и обидятся.

А ещё Марта. Пока в Иркутске-то жили, я к её стряпне тоже пристрастился. Та хитрюга, вперёд старших женщин не лезет, просто сготовит штрудель какой-нибудь с яблоками иль с вишней… или колбасок своих домашних!.. тихонько на столе поставит и глазом косит: попробую аль нет?

За четыре дня они не только меня, они и батю так раскормить успевали, что он ворчать принимался:

– Илюшка! Я от твоей счастливой семейной жизни уже в штаны не влажу!

Между тем, дирижабли наши вполне оправдывали Афонины надежды, принося в кубышку примерно тыщонку в месяц. Да и мои контрактные ещё – в общей сумме на счету в банке около пятнадцати тысяч уже лежало, хотя я бы не сказал, чтоб мы в чём-то особо прижимались. За такие деньги хороший кусок земли можно было прикупить, вопрос только – где лучше? Собираясь за столом, частенько начинали заводить разговоры об участках – кто продаёт, да где? Пару раз с батей ездили посмотреть, приценивались.

Приближался конец моего годового монгольского контракта, можно было хороший надел купить да начинать наособицу строиться, и единственное, что меня пугало – что превратимся мы с батей в двух упитанных колобков, и от сладкой семейной жизни жопа у меня (прошу пардону) окончательно слипнется.

И-и-и… как говорится: будь осторожен в своих желаниях. Аккурат в последнее контрактное сопровождение стоим в Арвайхээре, я в очередной раз Гантулгу встретил, поупражнялся с ним в горловом пении, довольный пришёл к месту загрузки нашего каравана, смотрю – сам Трофимов процесс контролирует, мрачнее тучи.

– Что такое, Трофим Тимофеевич? Или навалять кому по-быстрому?

Тот в ответ крякнул и затылок потёр:

– Да вот, Илья, хотел я тебя уговорить ещё годик с нами походить, да, видать, не судьба, – и газету мне протягивает.

Догнала нас в пути русская почта. А там объявление: Российская Империя начинает военную кампанию в Сирии.

Вот тебе и пироги.

26. СИРИЯ

СБОРЫ

На последних перегонах перед Иркутском одна мысль только в голове и крутилась: И чем я, спрашивается, недоволен был? Жена умница, красавица, брак по любви. С деньгами, опять же, неплохо. Живи – радуйся. А что пузо от домашней стряпни как на дрожжах растет, так есть верный способ: пластырь на рот.

Ну, Илюха, теперь скинешь лишние килограммчики, порадуешься. Сбежать он от хорошей жизни хотел – ишь ты! Рысью прям метнулся.

И ведь метнулся. Сразу как был, на шагоходе – в связи с особыми обстоятельствами. Призыв когда вон объявлен, пять дней назад! Мне, конечно, Трофимов-средний сын справку выписал с печатью торгового дома, что, мол, уважительная причина. И что по первом известии выдвинулся в расположение. Однако, терзало меня неприятное ощущение, что опоздал, нарушил и так далее – ну, вы понимаете.

Но в канцелярии к справке отнеслись нормально.

– Это хорошо, что вы сразу по прибытии явились, – даже похвалила меня знакомая рыженькая канцеляристка, выискивая расписание грузовых транспортов. – О! Вот этот вам подойдёт. С Дальнего Востока «Император Константин», у нас будет делать промежуточную стоянку в понедельник, вам надлежит прибыть на погрузку к четырём часам пополудни, военный воздушный порт, третья платформа. Я вам выпишу назначение, на КПП объяснят, куда-чего.

Ну вот, ещё два с половиной дня на сборы получилось.

Дома меня встретили и с радостью – и со слезами. Все три, красавицы. Каждая в три ручья – в девять ручьёв ревут.

– Ну и чего ревём? – спрашиваю. – Я везучий. С трёх войн вернулся – и с этой возвернусь.

Еле как, с батиной помощью, их уговорил. А к себе пошёл, с дороги супругу дорогую обнять-поцеловать, она прижалась ко мне и говорит:

– Илюшка! У нас ребёночек будет.

Я сперва аж не понял. Смотрю на неё, глазами хлопаю. А она – снова реветь!

– Да что ж ты плачешь-то, Симушка? Радоваться надо!

– Я без тебя оставаться боюсь…

– Ты ж не одна! Маманя, батя. Марфушка вон тебе в помощницы. Да и до города рукой подать. А точно?..

– Точно, – она вытащила платочек и высморкалась. – К доктору анализы возили, да и маманя сказала: ошибки нет.

– Ну и славно! Имя давай придумывать.

– А не рано?

– А вдруг я к родам вернуться не успею?

И снова реветь! Да ядрёна-Матрёна! Еле как утешил.

Два дня меня собирали. Хорошо, в «Саранчу» много чего сложить можно – и вещей, и жратвы. Иначе был бы я как мул навьюченный.

В воскресенье были мне прощевальные родственные посиделки. Всю родню повидал – и сестёр с семьями, и материну родову.

Чуть не всю последнюю ночь с Серафимой любились да разговаривали – поди, на дирижабле отосплюсь. А за полтора часа до назначенного времени попрощался со своими в деревне – незачем им в город тащиться да назад трястись – и пошагал. По деревне аккуратненько, чтоб не придавить какую живность, по тракту – лёгкой рысью, с полдороги свернув вправо, к грузовому Иннокентьевскому мосту, оттуда до военного воздушного порта сильно ближе, чем с парома.

ВЫЛЕТ

Дежурный на КПП внимательно прочитал назначение, ткнул рукой в сторону виднеющихся в отдалении опор:

– Вон она, третья платформа. Сорок минут ещё, обожди пока вон у тех навесов, не суетись. Как пристыкуется и заякорится нормально – двигай к нему.

– А загрузка прямо с земли будет?

– Да, грузовыми трапами.

Ну, что. Раньше прибежал – лучше, чем опоздал. Главное не уснуть. Я решил, что лучше уж разомнусь и точно дождусь дирижабля на ногах, встал на указанное место и принялся прохаживаться между опорами «Саранчи», время от времени выполняя гимнастические упражнения.

Транспортник подошёл через полчаса. «Император Константин» реально впечатлял размерами – наверное, это самый большой дирижбандель из всех, какие мне приходилось когда-либо видеть. Он пристыковался к опоре и с помощью целого комплекса технических креплений был притянут к земле. Открыл сразу три грузовых люка, выдвинул широкие рампы, и к ним потянулись погрузочные платформы. И я тоже. Подшагал к деловитому офицеру снабжения, спрыгнул на землю, предъявляя направление:

– Господин капитан, имею назначение на третью Сирийскую базу и приказ проследовать к месту службы транспортом «Император Константин».

Капитан прочитал бумагу, чуть хмурясь, кивнул:

– Предупреждены, господин старший вахмистр. Проходите туда, к первой рампе и следуйте указаниям дежурного, – с этими словами он коротко свистнул в прицепленный на цепочке свисток и что-то обозначил жестами суетящимся там унтерам, показывая на шагоход.

Загрузился без приключений и ещё чуть не два часа ждал, пока погрузка завершится.

Летел «Император Константин», оказывается, не прямо – с заходами в Красноярск, Томск, Барнаул и Павлодар. И, естественно, с длительными в них стоянками. Чуть не неделя в пути получилась, так что успел я добрым словом помянуть и жёнушку, и сверхзапасливую матушку, и Марту, которая от себя копчёных колбасок сунула. Выспался до посинения, заново «Петербургские трущобы» перечитал, которые в ящичке «Саранчи» нашлись.

ПРИБЫТИЕ

Через неделю высадились уже на песок Дамасского порта. Хорошо, в этот раз из лета в лето, а не из зимы. Иркутское лето – оно жаркое, в иные дни похлеще, чем в Африке, так что в этом отношении особо приспосабливаться не требуется.

Огляделся.

И кого там только не было! Вокруг пятен посадочных площадок сразу начинается сутолока, почище, чем на базаре в Бухаре.

Удивлялся я сперва, чего народ в неприветливые земли ломится, как мёдом ему намазано, а потом узнал.

В окрестностях, под серо-желтыми песками, кое-где заросшими чахлыми кустами, где не копни – чёрная, жирная нефть. Нефть – это чёрное золото, топливо для всех машин и механизмов. На одной магии-то сильно жирно получается кататься. Ну и качали эту нефть все кому не лень.

А те, кому лень качать, пытались эту нефть отнять у тех, что усердно качали.

Базы с вышками, понятное дело, охранялись как золотой кремлевский приказ. Такие мини– (а кое-где и не мини-) крепости. Нападать на такие себе дороже.

На другой стороне цепочки – воздушный порт. Если уж до порта груз дошёл – всё. Грузовому дирижаблю на все ваши войнушки плевать – он километров на десять взлетит тяжелой сигарой, хрен его с земли достанешь.

А вот на караваны, что шли до портов, нападали. И довольно часто.

И самое забавное, что война эта была такая, как бы, не настоящая. Игрушечная. Нет, кровь, ранения и смерть были самые реальные. Но представьте картину – идут тяжёлые цистерны, тащат их чадящие трактора, а вокруг них носятся шагоходы, броневички, всадники, просто люди, стреляют друг в друга. Умирают, убивают. А цистерны едут и по ним – никто, никогда, не дай Бог! И вот, кто победит – того и нефть. И местные тут, и англы, и франки, и дойчи, даже ацтеков видели. Ну и Русский Экспедиционный Корпус – РЭК, в составе которого числился теперь и я.

Но всему своё время.

Вместе со мной на третью базу отправлялось… почитай, четверть того, что было в разных городах загружено, здоровенная вышла колонна. До базы добирались часа два – приличное расстояние мне поначалу показалось. Со временем, когда осмотрелся, узнал, что у русских чуть не самое выгодное, близкое к воздушному порту место.

В колонне прибывших шагоходов я оказался самым последним. Дошагали, встали на распределение. Смотрю – бежит поручик, красным флажком машет. Или не флажком, хрен пойми. Это я потом разглядел, что для подачи сигналов у каждого офицера под манжет лоскут красного шёлка вшит (не надо – в рукав заправил), а пока сижу глазею. А поручик ко мне, маячит. Я дверь распахнул. Он кричит:

– МЛШ? Коршунов?

– Так точно.

– Боекомплект загружен?

– Свой, с дома – есть.

– Пополнишь потом. Вон туда двигай, срочно! Группа на помощь выходит, нужен в поддержку малый шагоход.

Опять я с корабля на бал!

В АБСОЛЮТ

Как обнаружилось, малых шагоходов на базе изрядно не хватало. Так что выходов у меня было предостаточно! Чуть не каждый день, а то по два раза.

Мы себя «рэксами» называли (по названию корпуса), это монарх на латинском. Короли пустыни, ядрёна колупайка! Я с шутников, прозвище это придумавших, ржал, потому что на Каракумах-песках, где тоже пришлось немножко повоевать, королями пустыни верблюдов называют. Удивительно уродливая животина. Но для пустыни оченно пригодная, этого не отнять. Да. И вот носились мы, короли пустыни, по пескам, как те лошади-верблюды, охраняя российские конвои с нефтью. Платили рэксам неплохо, каждый боевой выход давал возможность приблизить день, когда своя отдельная усадьба станет явью. Ну, и опыт, опять же. И репутация.

Основная моя проблема была в том, что пришлось с первого же выхода бронестёкла из кабины удалить. Поясню.

Тут ведь как. «Саранча» – это МЛШ – мобильный легкий шагоход. То есть, его главная задача: быстро прибежать, быстро выстрелить и убежать. Если успеет. Получается, основная защита – скорость.

Когда мне двигатель-то с родного на Д-18 поменяли, бегать шагоход стал, как укушенный. Это мне в Монголии так казалось

С первого же выхода я притащился, прихрамывая на одну ногу. Да и на броне неприятные такие отметины скользом остались. Потому как в противниках вовсе не мальчики для битья сидели. Понятно теперь, отчего такая лютая нехватка лёгких шагоходов…

Скорость нужна. Скорость, возведённая в абсолют!

У меня оставался крайний резерв – горловое пение. Которое… не работало, если сидишь внутри ускоряемого объекта. А если стёкла вынуть – только в путь! Плюс, внезапно, дополнительное удобство: в дополнение к основному вооружению (а если боекомплект закончится – и подавно!) мог я теперь вовсю боевые заклинания использовать. Потому что кто у нас пилот? Боевой маг! Пусть академиев мы не заканчивали, не было у родителей таких бешеных денег, но и фамильными ухватками можно было смертельно удивить.

Скорость после удаления бронестёкол выросла вдвое. Боевые возможности – вообще на порядок. Однако пришлось глотать пыль. Вот прям фразочка «а не замучаешься пыль глотать?» в Сирии заиграла для меня всеми новыми красками.

Вообще не смешно.

Когда несёшься километров под девяносто по песку, и если ещё маневрировать приходится, да взрывы кругом, да, не дай Бог, навернёшься с бархана… Пока поднимешь шагоход, пока его снова разгонишь, столько наглотаешься, что потом на базе я иногда три ведра песка и пыли из кабины выметал. Причем выметал буквально. Пришлось у каптенармуса метлу вытребовать.

Рэксы все, конечно, ржали. Зато на моей «Саранче» ни одну бронепанель менять не пришлось за всю кампанию. Тупо ни разу по мне не попали серьёзным калибром. Один только раз левый, главный шарнир ноги пришлось заменить – он более загруженный, и песок тупо стер прокладку, вот шарнир и отказал. С какими матами я довёл шагоход до базы – это отдельная песня.

Кстати о песнях. Не успели казачьи части развернуться, как быстренько сочинили (а, может, и переделали из старенького):

 
По сирийким-по пескам
Погулять бы казакам,
Попросил нас государь.
Ну-ка, братцы, не робей!
Грянем песню веселей!
Подмогнём, как встарь!
 

Текст простоватый, конечно, зато каждая строчка по два раза повторяется, и если хоть один запевала слова песни знает, то на застолье её могут петь вообще все. Да если ещё и выпить, заходило на ура.

НАХОДКА

Задача в тот раз была не тривиальная (охрана и сопровождение) – а наоборот, почти свободная охота. Местные тюрбаны сдали местоположение сил франков, которые собирались напасть на наш караван, и полковник решил задействовать отдыхающую смену. Силам нападения посулили тройную оплату, и вместо того, чтобы лежать в палатках, дрыхнуть в тенёчке, мы неслись по барханам к точке рандеву с франками.

Изначальная задумка была в том, что вначале на точку влетаю я. А потом, уже пользуясь тем, что франки на меня отвлеклись, подтягиваются остальные. В принципе, всё так и получилось. «Саранча» выскочил из-за бархана, я увидел цели – пять приземистых четырёхногих франкских «Кентавра» и сколько-то штук броневичков. Как потом сосчитали – восемь. На той скорости, что я летел, они, казалось, вообще не двигались.

Дал две очереди по броневикам из крупняка. «Кентаврам»-то четырнадцать с половиной – ни холодно ни жарко, а три машинки запылали.

Плавно поворачивая, чтоб не снизить, не дай Бог, скорость, по дуге ушёл за ближайший бархан.

«Кентавры» рывком развернулись мне в след, и с их горбов потянулись три дымных росчерка ракет. От одной отмахнулся очередью крупняка, вторую снёс льдом, а от третьей увернулся ткнув кнопку «jump» на панели. «Саранча», словно большой кузнечик, лягнул опорами землю и прыгнул вверх.