Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 194 (всего у книги 339 страниц)

Зеленая ракета! Хаген привычно повёл шагоход вдоль полигона. Только теперь на крыше был я, и монгольские напевы разогнали «Саранчу» как бы не на треть быстрее прежнего. По итогу, когда мы выскочили на «Алёшу Поповича», он ещё и не успел за камень спрятаться. Первой очередью Хаген промахнулся, на такой-то скорости, а вот три коротких следующих влепил как в ти́ре, прям в корпус. Мы, не снижая скорости, по пологой дуге пронеслись мимо укрытия Ставра и убежали в нашу сторону.

– А теперь повторим! – рявкнул я в кабину. – Только с другой стороны!

– Яволь! – А Хаген-то повеселел, зараза немецкая!

Мы пробежали петлю по полигону, уворачиваясь от редких выстрелов Ставра, и фон Ярроу направил «Саранчу» на укрытие нашего противника. Ставр Годинович, как я понял, ещё не осознал изменение боевых характеристик нашего шагохода и повторял прежнюю тактику, работая от защиты. Теперь-то было понятно почему – с его выдающимися навыками стрельбы и надо было работать от засады. По-любому, Ставровский родной шагоход – это «Пересвет» с его шайтан-пушкой. Ежели б он в ём был, у «Саранчи» вообще шансов не было б. Но тут-то он в «Алёше»! И значит, ваши не пляшут!

Я поставил щит, и под его прикрытием Хаген прыгнул прямо над камнем. Развернувшись в полете, он выдал две очереди в крышу «Алёши» и убежал.

Прям чудо какое-то! Я видел, как корпус шагохода Ставра поворачивался, наводясь на нас – и не успевал. Не успевал! И очереди, летевшие в нас, вспахивали траву уже за нами! Обалдеть, что матушка-скорость делает!

Мы вновь, петляя меж препятствий, вернулись на исходную.

А тут красная ракета!

Всё? Что-то быстро.

«Алеша Попович» шёл от своего укрытия. Только почему-то не к месту общего старта и сбора, а к отдельной трибуне для особых персон, на которой сейчас можно было разглядеть множество военных мундиров.

Победа?

Я притопнул по крыше:

– В ангар веди!

Хаген загнал «Саранчу» в ангар, и я слез на землю. Ох, братцы, как адреналин-то боевой потряхивает, приятно! Скорей стянул накидку и забросил свёрток в кабину, прям Хагену в руки.

– Ну вот! Теперь пошли посмотрим, чего организаторы по итогу насчитали.

– Яволь! – в своей любимой манере и гораздо веселее, чем в первый раз, ответил Хаген.

– Всем стоять! – а это уже от ворот ангара.

Забежавшие военные рассыпались по периметру и взяли нас на прицел. Чего-то неуютно стоять под пристальным взглядом дюжины винтовок. Невысокий круглолицый полковник чуть не бегом подлетел к нам и сходу заорал мне в лицо:

– Немедленно сдать запрещённый незарегистрированный артефакт!

– Так запрещенный или незарегестрированный? – после общения с императором и его тихим голосом, крик на меня вообще не оказывал такого устрашающего действия, как раньше.

– Любой артефакт, который был установлен на «Локуст»!

– «Саранчу», – автоматически поправил его я.

– Что⁈

– Шагоход называется «Саранча». Там от прежнего «Локуста» только ноги остались, да привода.

– Не умничать! Приказываю выдать артефакт ускорения!

– А-а-а, этот? Так бы сразу и сказали! Артефакт ускоре-ения⁈ Чего ж не понятно-то, щас выдадим! Ежели приказано сдать, отчего бы и не сдать! Только вот незадача…

– Какая ещё незадача? Не умничайте мне, хорунжий!

– Так ить нету его, артефакта-то!

– Вы пожалеете! – он как-то сразу взял себя в руки и коротко приказал: – Задержать! Обыскать тут всё!

04. ВЫСТУПИЛИ НА ВСЕ ДЕНЬГИ

ТЯЖЁЛАЯ АРТИЛЛЕРИЯ

Пока мы с Хагеном стояли у стеночки с поднятыми руками, вояки шустро осмотрели ангар и полезли в шагоход.

– Господин полковник, что ж вы творите⁈ Шагоход «Саранча» является личным имуществом! Без ордера на досмотр вы не имеете права…

– Заткнись уже, хорунжий! Тебе срок за измену родине светит, а ты тут выёживаешься!

– Да что ж такое-то, за двое суток уже вторая измена родине!

– Что-о-о? – подобрался он. – Вторая? Это ты о чём тут лепечешь?

Но ответить я не успел. В ангар забежал Иван и с ходу попал под прицел вояк. Полковник ткнул в него пальцем и рявкнул:

– Стоять, не двигаться, не мешать следственным действиям военной разведки!

– Служивый, а ты часом не охренел в атаке⁈ – Ваня был настроен решительно и не понимал комизм ситуации.

– Хорунжий! Выполнять приказ или…

– Или что? – Иван окутался красноватым маревом щита.

Солдаты взяли на прицел князя.

– Бл***! Покушение на его императорское высочество! Хаген, прикрой! – я врубил щит и метнулся к Ване. Пара запоздалых выстрелов отрикошетили в пол и особого влияния на конфликт не произвели. Подумаешь, у солдатиков пальцы на спусковых крючках дрогнули? – Полковник! Прекратить мятеж против императорской фамилии!

– Чего? – как-то не по уставу проблеял полковник.

– Нападение на Великого князя Ивана Кирилловича есть мятеж против действующей власти!

Полковник вытаращился на меня как рак перед варкой.

– Кто князь?

– Ты тупой? Вот – он! – я ткнул пальцем в Ивана.

– ПРЕКРАТИТЬ МЯТЕЖ!!! – ядрён корень, все аж присели от звука! Я и забыл что у «Саранчи» есть встроенный громкоговоритель. А внутри ангара – натуральный оглушитель!

Пока сопровождение полковника отвлеклось на нас с Иваном, Хаген тихой сапой забрался в шагоход.

Так-то «Саранча» – мобильный лёгкий шагоход, но это по сравнению с другой военной техникой. А в маленьком ангаре огромная шагающая машина привстала и повела двумя стволами, крупняком и мелкашкой. Вот тут-то я и понял, что оно, конечно, «мелкашка» – ДЛЯ ШАГОХОДОВ! А для нас, человеков, это вполне себе трехствольный роторный трехлинейный пулемёт с охрененной скоростью стрельбы и полным боекомплектом! Да и «экспериментальные» боеприпасы, что были заряжены во Владимирова, условно безопасные для шагохода, тоже для обычного пехотинца фатальны. Каким бы бойцом он ни был, в любом, самом усиленном панцире – всё ж таки броня пехоты и даже МЛШ несравнима.

– Всем стоять! – проблеял полковник.

Ну, хоть так.

– Полковник, я понимаю, как вы хотите выполнить приказ, но! Внимание! Глаза на меня! А теперь примите к сведению, что вот этот хорунжий – Великий князь Иван Кириллович! И действуйте согласно этой вводной!

Три секунды, две, одна…

– Опустить оружие!

Слава тебе Господи!

СНОВА НЕРВЫ УСПОКОИТЬ

– Ты, Илья, как хочешь… Но это ж невозможно! У тебя талант попадать в самую задницу, ты понимаешь⁈ – Иван, как раненый тигр, метался по садовой дорожке. – Нет, ну невозможно, решительно невозможно! Чтоб на каждом шагу вляпываться!

– Ну уж не на каждом, – Даша Морозова, сложившая на груди ручки, решила вступиться за моё везение, – через шаг.

– Через шаг! – Иван воздел руки к небушку. – Хорошо, до настоящих разбирательств не дошло! Дал бы нам дядюшка дружно по шеям!

Царственный дядюшка имеется в виду, полагать надо.

– Э, генацвале! – Серго покачал головой. – Что ж ты сразу не подумал, когда на его последний выход соглашался? Ты ж знал? Последствия мог предположить?

Иван остановился и свирепо надулся на Багратиона. Но тот нисколько не смутился:

– Ну, чего? Выпустил пар? Теперь давай, в кафе поедем.

– Что за кафе? – тут же с любопытством спросила Дарья.

– Да я обещал ребятам показать, где отменный шашлык готовят. Прям пальчики оближешь до локтей, какой шашлык, вах!

– Правда, поехали? – Маша Гуриели, молча дожидавшаяся окончания великокняжеского выступления, поднялась с лавочки. – Разобрались же? Ну и чего руки к небу воздевать?

– Только чур, сегодня недолго, – попросила Соня. – Завтра учёба, я так не могу. Если не высплюсь – голова чугунная, хоть какие лечилки пей.

Ладно, сговорились не позже полночи.

– Ну, смотри, Ванечка! – коварным голосом предупредила Соня. – Если мы не будем дома до полуночи, твоя «Победа» превратится в тыкву!

– Э-э! – начал Иван.

– Не «э!» – строго остановила его Софья. – Тут у меня выбор: или моя голова в тыкву превращается, или твоя машинка. Как думаешь, что я выберу?

– Ладно-ладно, – проворчал князюшко, – в полдвенадцатого разъезжаемся – край. Устроит?

– Ну вот, другой разговор, – милостиво согласилась Сонечка. – Поехали. И вот этого милого молодого человека берём с собой, он сегодня звезда дня!

Хаген, сидящий на соседней скамейке, с некоторым подозрением на неё покосился.

– Если что, всем будем говорить, что он – дуэнья Коршуна, – фыркнула Дашка.

– И кто ещё из нас балаболка? – Витгенштейн обернулся к Хагену: – Не обращайте внимания, сударь. В нашем маленьком кружке барышням разрешены некоторые вольности.

– Я заметил, – довольно чопорно ответил Хаген, – но не стану отказываться от сопровождения моего сюзерена из чувства ложного стеснения.

Дашка аж покраснела. Как тебя по носу щёлкнули, а? Со всем аристократизмом.

– Как мы только сегодня уместимся? – словно желая перевести разговор, быстро спросила Маша. – Опять вам, ребята, придётся впритык сидеть.

– Я нашу машину вызову, – тут же ответил Петя. – Так что спокойно поедем на двух.

Иван посмотрел на меня уже спокойно и вполне весело:

– Ну что, Илья? Едем?

Пф! Словно я это решаю!

– Едем. Только мне надо в комнату забежать, преодеться. Больше я с вами в полевой форме никуда не пойду. Как охламон, со стыда сгоришь…

– Давай тогда, и к проходной, а мы пока как раз второе авто вызовем.

Хаген отправился со мной. По его словам – сорочку сменить. И сапоги, наверное, шлифануть. Так-то они у него обычно как зеркало сияют, но после полигона, понятное дело, лоск не тот.

Пошли мы. На самом деле меня волновала даже не столько форма. Я вспомнил, что снадобье матушкино в обед опять не выпил! Как потом догонять буду? Так что один бутылёк я опрокинул сразу, а второй в карман парадки сунул, в ресторане приму.

Поразмыслив, сунул сундучок со снадобьями в шкаф, под бандольер поставил. Говорят, по какому-то своему графику уборщицы ходят, у них для попадания в номер свои рабочие ключи. Вроде бы, воровства нет, а не хотелось бы, чтоб из любопытства лазили. Да и письма с глаз убрать, тоже в шкаф. Всё ж таки он на отдельный ключ закрывается.

Ну, вот и славно, готов.

В коридоре уже ожидал идеально выглядящий и даже слегка благоухающий одеколоном Хаген. И несколько девиц поодаль, о чём-то шушукающихся. Парочку, кажись, не первый раз вижу. И чего им тут? Мёдом намазано?

К пропускной будочке мы подошли одновременно с подъехавшим автомобилем. Выглядел он почти как Соколовский: дорогой, тяжёлый, тёмный. Единственное, что его отличало от великокняжеского – тонкая золотая окантовка некоторых деталей. Очень солидная машина.

– Кто со мной? – весело и немного напряжённо спросил Пётр, и я сразу вспомнил все давешние разговоры про то, кто с кем. И внезапно для себя брякнул:

– А возьми Софию! И Серго с Дашей, – это я уж для равновесия добавил.

Это предложение неожиданно вызвало странное замешательство. Вот же влюблённые, блин! Я что – вот так же по-дурацки выглядел со всеми своими сомнениями и терзаниями?

Впрочем, княжна Мария быстро взяла себя в руки и заявила:

– А я тогда с остальными поеду. Для ровного счёта.

Молодец какая, «для ровного счёта»! И не покраснела почти совсем.

В машине Мария быстро перестала тушеваться и завела разговор с Хагеном о том, откуда он родом. И узнав, что из Вюрцбурга, довольно мило сообщила, что не далее как год назад была там с семьёй во время их летнего путешествия по Европе.

Хаген, понятное дело, по дому скучал, и возможности поговорить о родных местах весьма обрадовался. Даже разморозился и как-то более живым стал, что ли? Беседы о прекрасных достопримечательностях Вюрцбурга, старинной архитектуре и знаменитых колбасках хватило до самого приезда в ресторан.

– А ещё в крепости Мариенберг обитает несколько привидений, – сказал Хаген, и машина остановилась.

– Неужели настоящих привидений? – воскликнула Маша, подавая руку Ивану, чтоб выбраться из машины. – Спасибо, Ванечка!

Я уж, честно говоря, начал переживать, чтоб Иван Машеньку свою к Хагену не приревновал, но этот вопрос услышали Соня и Даша, которые подъехали и выбрались из Петиной машины первыми. И они начали наседать на дойча уже втроём. Как же! Привидения!

В общем, как вы можете догадаться, Хаген временно стал звездой вечера.

Серго тоже, кажется, немножко приревновал и решил выступить с историей про грузинского князя, которому в двенадцатом веке во время дворцового переворота отрубили голову.

– И отвезли её новому правителю в доказательство смерти, представляете? – он обвёл нас таинственным взглядом. – Так и похоронили тело без головы. И поэтому привидение тоже ходит без головы, каждую ночь её ищет. Всех встречных обшаривает, проверяет, нет ли у них его головы.

– Прям вот обшаривает? – коварно спросила Даша, а сёстры Гуриели дружно порозовели. – А спрашивает что-нибудь?

Серго посмотрел на неё так, словно ему немедленно захотелось выступить в роли этого призрака. Он слегка откашлялся:

– Про это не знаю. Да и чем ему спрашивать – головы-то нет.

– А мог бы и спрашивать, – внезапно очень серьёзно предположил Витгенштейн. – Привидение – существо эфирное, какая ему разница, есть голова или нет?

Угрозу назревающего магонаучного диспута прервал подоспевший шашлык. И красное вино! В общем, посидели славно. Нервы успокоили. Снова немного танцевали – девки с рук на руки передавали Хагена, вертихвостки! Кажется, он слегка утомился от этого внимания, потому что около половины двенадцатого спросил:

– Ваше императорское высочество, неужели вам настолько не жаль свою машину?

Иван покосился на Соню, которую как раз кружил по танцплощадке Петя, и неуверенно ответил:

– Заклинаний превращения всё равно не существует. Сказки это.

– Сказки, – ехидно согласилась Даша. – Но сформировать вокруг твоей «Победы» огромную ледяную тыкву она вполне сможет, будь уверен.

– Да ну! Это сколько ж энергии надо!

– Хочешь проверить?

– Ой, нет уж! – Иван поднялся и посмотрел на часы: – Слово моё твёрдое. Сказал: за полчаса до полуночи домой – значит, домой! Впрочем, все, кто желает, могут остаться.

– Да нет уж! – я поднялся тоже. – Завтра с утра на учёбу. Поехали!

Петя слегка пьяненько и довольно простодушно предложил завезти домой обеих Гуриели, а нам забрать в университет Дашу. И девушки, помявшись, согласились, хотя видно было, что предпочли бы распределиться по машинам так же, как по дороге сюда.

Обратно ехали как-то более спокойно, устало, что ли. Да и впрямь, день был длинный. Также молча топали по дорожке, подсвеченной бледными фонариками. Дашка шла впереди и молчала. Думала о чём-то.

Единственное, что она нам сказала:

– Доброй ночи, мальчики, – когда в спальном корпусе повернула на лестницу – комнаты для барышень занимали верхние этажи.

АВАНТЮРА

Иван, которому надо было на второй, нерешительно топтался у ступенек. Судя по всему, поговорить хочет. Я вспомнил об обещании, выданном Марии, и решил, что смысл-то тянуть, а? обещал – поговорю. Да и князюшко пьяненький как раз.

– Пошли ко мне, чайку попьём? – ну, не придумал я лучшего предлога, ага. А, нет, придумал! – Обсудить с тобой кое-что хочу, но с глазу на глаз.

Про Серафиму и квартиру удочку закину. Глядишь, светлая мысль какая у Великого князя и мелькнёт?

– Пошли! – сразу обрадовался тот.

Но на входе нас остановил комендант.

– Иван Кириллыч! Вы почему не на свой этаж? – говорил он очень тихо. Понятное дело – по регламенту после одиннадцати вечера хождения по коридорам не одобрялись, многие спать рано ложатся, а после двенадцати – и вовсе строго тишина. Полночь-то, поди, прошла уж.

– Семёныч, не в службу, а в дружбу, – Иван прижал руку к сердцу, – маленько с Коршуном посидим, потолковать надо.

Комендант покряхтел.

– Я, вообще-то…

При Иване он говорить, видно, не очень хотел, но уж пришлось.

– Дело такое, – Семёныч неопределённо пошевелил пальцами, – деликатное. Предупредить хотел. Горничная сегодня убиралась. Так подошли тут к ней… Одна Лиза Старицкая, а вторую она назвать не смогла, беленькая такая.

– Ксюшка Бабичева, скорее всего, – предположил Иван. – Подружки, не разлей вода. И что?

– Попросились, чтоб она их в двадцать девятую пустила. Дескать, сюрприз готовят. За денежку, – Семёныч сложил брови домиком. – Иначе грозились жалобу на неё написать, дескать, обокрала она их. Горничная денежки-то взяла, их пустила – и ко мне. Сижу, слежу вот, как пришитый. Не выходили. И что за сюрприз?

– А я вам скажу, – Иван нетрезво ухмыльнулся. – Об Лизкиных планах весь третий курс уже в курсе. У неё ж холодная вода в ж*пе не держится, – Хаген, услыхав этакую идиому, выгнул бровь, но Иван продолжал невозмутимо: – Она хочет Коршуна нашего охмурить.

– Так он женат! – хором (приглушённо) воскликнули комендант и Хаген.

– Ага, – Иван, которого чёт начало сильно развозить, выразительно кивнул. – Слыхали такое выражение: «жена не стенка, и подвинуть можно»? Ну, похоже, Лиза решила сегодня приступить к выполнению своего плана. Но у нас есть выход!

Иван неожиданно выпрямился, оправил мундир и вздёрнул подбородок:

– Офицер фон Ярроу!

– Я! – Хаген на чистых рефлексах вытянулся и прищёлкнул каблуками.

Вся сцена шёпотом, заметьте!

– Настала важная и ответственная минута! Сегодня ваш долг зовёт вас спасти честь вашего сюзерена. И подменить его. Собой.

Хаген обернулся ко мне и не видел, как Иван закусил губу и зажмурился. Чего никто не ожидал, так это вопроса от дойча:

– Я хотел бы уточнить. Меня не обвинят потом в насилии над благородными дамами?

Иван чуть не подавился зарождающимся гоготом.

– Кхм… То есть, ты… готов?

– Если это требуется для защиты чести моего сюзерена.

Вы бы видели лицо Великого князюшки! Ради одного этого стоило подобную каверзу подстроить.

– Держи, – он покачнулся и вынул из нагрудного кармана какой-то брелок.

– Что это?

– Магический фиксатор. Снимет всё, как объёмное синема, даже со звуком. И без света, и в сумерках зафиксирует. Что ты их не того. А они тебя, скорее всего, да. Н-да.

– У меня второй вопрос, – с совершенно непроницаемым лицом спросил Хаген. Мы втроём на него уставились. – Насколько эти дамы… отталкивающего вида?

– Да ты что! – едва не возмутился Семёныч. – Там такие красотки, – он руками изобразил «прелести», – самый смак!

– Тогда это будет ещё легче. Мне понадобится ключ от вашей комнаты, фрайгерр Коршунов.

– Не, не прокатит, – Иван выпятил губу. – При свете узнают его.

– А мы на пару секунд рубильник коридора перекинем, – скромно предложил Семёныч. В комнате и так свет не горит, я по приборам вижу, в коридоре темно будет, он и зайдёт.

– Нормально! – одобрил Иван. – А спросят потом: чё он к Илье в комнату спать пошёл?

– Скажем, ключ от своей комнаты у тебя в машине выронил, – предложил я.

– М-гм, – Великий князь глубокомысленно подумал. – А ты куда?

– А я? А я чай пошёл к Семёнычу пить. И ты. Бойцы, понимаешь, вспоминали прошедшие дни и битвы… Ты знаешь, что каптенармус наш с Сирийской базы Семёныча родной брат?

– Да ты чё! – громким шёпотом воскликнул Иван. – Наш куркуль⁈

Комендант только усмехнулся в усы.

– Ну.

– Ёрш твою меть… А я не знал!

Чёт Сокол какой-то подозрительно косой. Или я подозрительно трезвый? Чё там опять в этих маманиных зельях?..

– Так. Хаген, иди в номер. Семёныч, готовься. На счёт три вырубай на две секунды, – комендант скрылся в своей каптёрке. – Раз… Два… – Хаген приготовил брелок и взялся за ручку двери. – Три!

Свет погас, и мы оказались в чернильной темноте. Ручка щёлкнула раз – открылась. И два – закрылась. Свет зажёгся, никто даже в коридор носа высунуть не успел.

05. АВАНТЮРИСТЫ

НОЧНЫЕ ПОСИДЕЛКИ

Откровенно говоря, я надеялся, что девки завизжат или ещё что начнёт происходить, но на всём этаже висела глухая тишина. Иван снова покачнулся. Так!

– Семёныч! Принимай-ка князюшку! Протрезвина у тебя нет, случайно? Что-то он совсем как сабля. А я пойду, послушаю – может, дойча моего там придушили по-тихой?

Я прошёл до своей комнаты и приник к двери:

Тишина. Шелест. Скрип кровати, вроде. И вдруг девичий голос:

– О-о, какой ты горячий!

Быстро он! С другой стороны, сколько можно воздерживаться?

Хаген ответил что-то совсем тихо, шёпотом – так сложнее голос различить. Точно жив, уже хорошо. Я постоял ещё с минуту, мучительно переживая: вломиться, иль нет? Вообще-то я за дойча ответственность ощущаю… И тут в тихий разговор вплёлся второй женский голос – и пошли мурлыканья, стоны, ахи-охи. Как он там справляется с ними двумя в потёмках, я не знаю. «Потом синему посмотрим», – мелькнула шалая мысль.

Я усмехнулся и пошёл в каморку к Семёнычу. Коменданта не было, а Великий князь сидел за его столом гораздо прямее, чем раньше. И по глазам видно – соображать лучше начал. Нашёлся, значицца, у Семёныча протрезвин. Может, не очень сильный…

– Илюха, мне что, приснилось, что мы Хагена отправили?..

– И не приснилось, и не мы, а вовсе ты.

Он переварил эту информацию. Высказался непечатно.

– Ты что – остановить меня не мог? Это ж дурь чистой воды!

– Тебя попробуй останови! Ты ж похлеще «Архангела» прёшь! И давишь титулом.

Иван дёрнулся из-за стола. Я схватил его за локоть:

– Куда-а?

– Да вернуть его надо!

– Куда уж вернуть! Он там их уже… того.

Тут вошёл Семёныч с жестяным подкопчёным чайником в одной руке и заварником в другой.

– Ну что, молодёжь! Открывайте-ка шкафчик, там чашки, сахар да сушки. Доставайте, чай пить будем.

Иван снова подозрительно заблестел глазами и нетвёрдо оперся локтем о стол. Чего его так развезло-то? Вроде и немного пили. Или он ещё предварительно на своём тотализаторе шампусиком накидался?

Семёныч споро разлил три кружки чёрного чая, выставил баранки и три же куска чёрного хлеба с маслом, посыпанных крупной солью.

– О! Всё как я люблю, – пробормотал Иван. Судя по всему, он у Семёныча не первый раз сидит, чаи гоняет. Великий князюшко вкусно отхлебнул из кружки и вдруг совершенно нелогично закончил: – Короче говоря, завязывай в конфликты ввязываться, Коршун.

– Вот щас обидно было, Сокол! То есть, по твоему утверждению, именно я ввязываюсь в конфликты?

– А кто – я?

Ой, его ведёт…

– Хорошо, именно я причина всех твоих бед! Приношу нижайшие извинения, Великий князь Иван Кириллович! Более не повторится! Приложу все усилия!

– Издеваешься? – с какой-то тихой надеждой спросил Иван.

– Никак нет! Как можно⁈

– Издеваешься! – удовлетворённо выдохнул Иван. Шумно хлебнул чаем и мрачно вгрызся в бутерброд.

Чего он такой нервный сегодня? Вроде, кроме небольшого конфликта с армейскими, ничего и не было. А там Петин папаня всё порешает. В крайнем случае, прикажет мне выучить пару магов из спецуры горловому пению, и они сами у себя организуют хор пилотов-наездников. Какие проблемы, непонятно?

Меж тем Иван прикончил бутерброд и гипнотизировал кружку с чаем. Чай гипнозу поддаваться отказывался наотрез, скотина неблагодарная. Чем, видимо, вгонял князя в тоску-кручину.

Потом Сокол, похоже, решил разобраться с чаем другими способами. Выпить его! Потянул кружку… А-а-а, вот он чего так сердито на чашку смотрел! Руки трясутся.

Маманиного антипохмелина бы ему – так всё в комнате…

И тут Иван выдал:

– Вот скажи мне, Коршун, как боевому другу! Как ты к своей Серафиме подкатил? А?

Да что ж вы все с одними и теми же вопросами-то?

– А тебе-то для за чего это?

– Да не мне, – Иван проявил чудо изобретательности, склонился над чашкой и шумно отпил прям так, как олень… – Это для одного моего друга. У него, понимаешь, проблема личная. Ему хотят впарить одну сестру в жены, а… ему другая нравится.

Оп-па! Сделаем вид что я ничего не понял.

– А в чём разница сестёр?

Иван повёл пальцами так… туманно…

– Что-то там астрологи и эти, как их… волхвы, – он выплюнул последнее слово, словно ругательство, – нагадали, мол «ста-а-аршая родит сы-ына огро-омной силы!!!» С-суки, они эти волхвы ваши! – ожидаемо закончил Великий князь.

– А кто из них старше? Они ж, вроде, близняшки!

– А никто не знает! – Иван грохнул по столу кулаком. – Они родились в минуту разницы! А мамаша Гуриели вообще говорит, что няньки их раза четыре путали. Они ж в одной коляске лежали! Там, когда кульки с глазами – легко перепутать. И кто из них кто – вааще непонятно! Они по итогу просто назначили Софью старшей. А Софья ли старше-то? Путали же! Вот и поди знай…

– А ты как их различаешь-то вообще? Нет, понятно, они чуть-чуть разные, особенно когда в разные цвета нарядятся и разные причёски. А ежели они специально одинаково всё сделают, различишь?

По ходу Иван уже забыл, что он «про проблему друга рассказывает». Семёныч, пользуясь паузой, поставил на маленькую плиточку в уголке заново наполненный чайник.

– Да разные они! Они ж поначалу специально над нами шутили, пока Петя настоятельно не попросил, чтоб они разные платья одевали. Но всё равно я её узна́ю!

– А как?

– Сердце подскажет! – вот он наивный…

– Я тебе щас страшный престрашный ужас расскажу, хочешь?

– Не хочу, – он помолчал, – но рассказывай! – Иван упёр локти в стол и тяжёлым взглядом придавил меня. А что, я что, кружки чая хуже, что ли? Не поддамся!

– А вот смотри! – я провёл перед ним ладонью, и Иван впрямь туда уставился, словно я перед ним экран синема нарисовал. – Представь: вот попросили вы их не баловать с одинаковой одеждой и причёсками, так?

– Так!

– А ежели они кажный раз, когда вожжа под хвост попадёт, могут платья менять? Ну, то есть сегодня я буду Соня вся в розовом, и причёска у меня аккуратная, а я – Мария, вся в белом, и волосы эдак романтишно, чуть растрёпанные? А на завтра наоборот? А? Как тебе такое представить? Различишь их? Ты ж привык к цветовой градации, а?

По-моему, Иван заметно протрезвел.

– Ты чего мне тут загоняешь? Это ж трындец беспросветный! Ты что про Машу наговариваешь-то, я ж тебя щас!..

– Стоп! – я выставил ладонь вперёд. – Это ужас страшный был, чтоб «твоего друга», я сделал пальцами кавычки, – к решительным действиям принудить, а то он плакается тут, как институтка. Влюбился – женись! И пусть все волхвы лесом идут! Вот прям завтра пусть «дружок твой», – я вновь сделал кавычки пальцами, – подойдёт к той, кого Машей считает, да спросит её, люб ли он ей? А если люб – ну так и вперёд!

– Куда вперёд?

– Да не знаю куда! Я в ваших великокняжеских делах не силён. У нас в Карлуке парочки, которым матери-отцы брак запрещали, до того доходили, что дитё внебрачное делали. А уж потом, когда пузо скрыть невозможно – куды деваться? Батюшка их обвенчает, да и всё. Живут и радуются.

– А ты?

– Не-е, я прям сразу и по любви, по согласию родительскому.

– Счастливец ты, Коршун!

– Ой, не надо вот тут!

И как мне в ум вошло? Решил я князюшку на обманку взять. Это маманя мне как-то рассказывала, что бывает ситуация – ну нет лекарства от болезни. Вообще! И человеку даёшь под видом распоследнего сильнейшего снадобья капли или пастилки какие-нибудь безвредные, навроде мятных леденцов, только в упаковке с правильными целительскими надписями. И работает! Не всегда, правда. Но часто случается так, что выстреливает! Организм в себе силы какие-то находит.

И я подумал: а вдруг нужный эффект произведёт? Наклонился к нему поближе и тихохонько этак говорю:

– Ежели у тебя силов и смелости не хватает, есть у меня снадобье чудесное, в помощь.

Купился Ванька, чисто малец! Глаза выпучил:

– Какое снадобье?

– А щас покажу!

Я достал матушкино зелье и отлил в княжескую чашку с чаем долю малюсенькую. Чай от пятой-шестой части-то вреда не будет.

– А чтоб ты не думал, что это яд какой, смотри, – и выпил оставшееся в мензурке.

– Так вот ты почему такой везучий и обезбашенный! А я⁈ – в Соколе внезапно проснулся исследователь. – Мне, значит, маленько капнул, а сам остальное выхлебал? Вот ты гад, а? И ты всё время это скрывал? Откуда зелье? Кто делал? Почём брал?

– Да успокойся ты, нельзя с непривычки много! Матушка делает. Для меня специально.

Блин, он же с меня теперь не слезет, пока я его с маман не сведу. Иван посмотрел на свою кружку, на пустую мензурку и выдохнув воздух, словно водку, залпом выхлебал остатки чая.

– Ну всё! С утра пойду!

Ой, что завтра будет, мама моя! Может забудет, а?

Семёныч протиснулся к столу с чайником:

– Давайте-ка ещё по кружечке, а? Пользительного заварил, с чабрецом, с ромашкой. Да рассказали бы хоть, как там в Сирии?

В общем, вторая порция чая, а за ней и третья, зашли душевно. Вспоминали всякое – и страшное, и смешное. Смотрю, Ваня уж с нормальной усталостью, не с пьяной, голову подпирает.

– Ладно, может уж спать пойдёшь? – я глянул на часы. – Полтора часа уж сидим…

И тут со стороны моей комнаты раздался истошный визг!

ВОПЛИ В НОЧИ

Визг перешёл в парные вопли. В коридор начали выглядывать заспанные взъерошенные парни из разных комнат.

Семёныч решительно устремился к двадцать девятой комнате и, выдернув из нагрудного кармана довольно крупный брелок, приложил его к замку.

– Что происходит? – грозно рявкнул он в темноту комнаты, в которой происходило нечто странное – яростные крики и едва ли не драка? – и хлопнул по выключателю.

Первое, что я увидел – две практически голых девицы. Одна в наряде, напоминающем нечто, переделанное из лошадиных уздечек – сплошные ремешки, клёпки и немного блестящих украшений. Вторая в каких-то лоскутиках навроде прозрачной юбочки. Обе прыгали на совершенно голого Хагена, пытаясь отобрать что-то, зажатое в высоко поднятой руке. Учитывая, что ростом дойча Боженька не обидел, шансов у девиц не было никаких.

Свет резанул всем троим по глазам. Девицы, на удивление, заткнулись. Одна метнулась на кровать и прикрылась подушкой, вторая шмыгнула за угол шкафа и попыталась отгородиться стулом.

Хаген совершенно невозмутимо сдёрнул с постели простынь и перекинул её через плечо, разом сделавшись похожим на римского патриция.

– Фрайгерр Коршунов, прошу прощения, что прервал вашу дружескую беседу. По-видимому, имеет место недоразумение, но мне не хватает уровня владения языком, чтобы понять, что именно расстроило этих дам…

За нашими спинами кто-то сдавленно заржал.

– Так! – Семёныч встопорщил усы и развернулся к зевакам: – А ну-ка, все в коридор! Да по комнатам расходитесь, господа, нечего тут! А вы, дамочки, поживее приводите себя в приличный вид. Я ещё разберусь, как вы сюда пролезли!

Хаген вместе с нами вышел в коридор и быстрым жестом передал Ивану магический фиксатор. Да не один, а два!

– Ого! – Иван живо сунул оба в нагрудный карман. – Это откуда ж?

– Я как вошёл, сразу приметил, что одна из девиц у стола возится, постукивает чем-то, как будто. А стол, я прекрасно помню, оставался перед нашим уходом совершенно пустым. Значит, возится с чем-то, что сама принесла.

– А может, это того… – Иван выгнул бровь, – штукенция какая-нибудь была для игрищ постельных?

– Слишком далеко от кровати. Неудобно было бы доставать. Я подумал, что она специально ставит там что-то, чтоб случайно не смахнуть.

– Ну, допустим.

– Итак, я отметил, что в комнате появился сторонний предмет. Своё фиксирующее устройство я сразу положил на шкаф. Девицы, надо сказать, только меня и ждали. Дальше я бы не хотел распространяться.