Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 339 страниц)

Глава 18. Предатель

30 мая 1939 года. Начинается вторник

1

Осы были повсюду. Их копошащаяся масса плотным слоем покрывала тела двух мужчин, один из которых катался с воплями по полу, а другой обливал несчастного водой из шайки и пытался стряхивать с него жалящих тварей какой-то тряпкой. Осы ползали по вздыбленным, как после взрыва, доскам пола и по стенам. Осы покрывали пять иссохших мертвых тел на полу. И мириады кусачих созданий кружились в воздухе.

Лара вдвойне пожалела о потерянных очках, которые могли бы защитить её глаза. Кое-как прикрыв лицо одной рукой, другой она ухватила какой-то ковш, зачерпнула в него воды и стала поливать обоих облепленных желто-полосатыми тварями людей.

– На меня воду можете не тратить, – голосом Скрябина проговорил тот из них, кто снятой рубашкой пытался отогнать осиный рой от другого. – Меня эти твари не кусают. И, надеюсь, вас тоже не тронут. Лучше Савелию помогите! – Второй облепленный осами человек вопил всё тише и тише.

– Господи, товарищ Скрябин, – выдохнул Самсон, на которого также уселось десятка три ос, но ни одна из них агрессии не проявляла, – что же здесь стряслось-то?

– После, после. – Николай попытался стряхнуть насекомых с лица Савелия. – Нужно вынести его отсюда! Может, они из бани вылетать не станут.

«Он сейчас похож на завзятого пасечника! – подумала Лара. – Те тоже иногда показывают трюки: как пчелы их облепляют и не жалят. Только осы – это же другое дело! Они после укуса не погибают и могут ужалить человека без всякой причины».

Но, как видно, банные осы действовали не по собственной инициативе, и атаковать сотрудников НКВД им не приказывали. А потому наркомвнудельцы смогли, оставшись не покусанными, поднять Савелия с полу, вытащить наружу и положить возле бани на землю. Некоторые насекомые вылетали следом, но на свежем воздухе вели себя как-то вяло и были очень быстро уничтожены людьми.

Однако Савелию проку от этого оказалось мало: его раздувало буквально на глазах, и по хриплому дыханию лодочника становилось понятно, что его терзает страшный приступ удушья. А потом его тело вдруг изогнулось дугой, замерло так на миг и почти сразу обмякло.

Скрябин опустился возле бедняги на колени, попробовал нащупать его пульс, но – не сумел.

2

– И что мы будем с ним делать? – Самсон указал на посиневшееся и раздувшееся тело.

– Пригласим Варваркиных для формального опознания. – Скрябин вздохнул. – Хотя я и так вам скажу: это их зять, Савелий Пашутин. Так что не его идентификация представляет для нас проблему.

– Опасаетесь, что он тоже превратится в навь? – подал голос проницательный Эдик Адамян.

– Думаю, превратится несомненно – осы ведь тоже могут считаться силами природы. Но тут можно будет кое-что предпринять. Меня куда больше волнует вопрос: как быть с ведьмой? Выслеживать её – затея практически безнадежная. Нас очень мало, а мертвяки из её эскадрильи будут делать все, чтобы нам помешать.

– А вы знаете, – вскинулась Лара, – ведьма эта – она не Катерина вовсе!..

– Да я понял уже… И Савелий тоже это уразумел – незадолго до своей смерти.

И Скрябин вкратце поведал о прилете ведьмы, об уничтожении её страшных сподвижниц (вскользь упомянув, что для этого он употребил одно необычное отравляющее вещество), а также о несвоевременном появлении Савелия. После чего перешел к самой неприятной части истории.

Когда лодочник выдернул нож из банного порога и бросился на ведьму, та не сразу вызвала себе на помощь обитателей осиного гнезда, находившегося в углу предбанника. Сперва колдунья сотворила такое, что Скрябин заподозрил: уж не грезится ли ему всё это?

Мнимая Катерина выставила перед грудью скованные наручниками запястья, и Савелий, только что метивший ножом ей в сердце, с размаху ударил по соединявшей «браслеты» цепочке. А ведьма одновременно с этим громко выкрикнула – скосив глаза на Николая: «Что твоим железом замкнуто, пусть твое железо отомкнет!». Крепкая стальная цепь распалась, будто состояла из папиросной бумаги, нож в руках у Савелия превратился в ржавую труху, а затем все тело несчастного лодочника покрыли налетевшие осы.

Николай успел еще прыгнуть на освободившуюся ворожею, но – рука его ухватила только край её полотняного балахона. В баню ворвались летучие мертвецы в штопаных саванах и подняли в воздух свою госпожу, которая, прокричав напоследок Скрябину: «Ужо будет тебе за это!», вылетела с ними наружу.

Старшему лейтенанту госбезопасности её угроза не показалась ни нарочито фольклорной, ни комичной. Он схватил свою рубашку и, ожидая, что осы вот-вот начнут жалить его самого, кинулся на помощь Савелию.

– А что было дальше – вы видели, – закончил свой рассказ Скрябин.

– Повезло вам, – заметил Давыденко. – Всё могло бы закончиться гораздо хуже.

Николай только поморщился: насчет повезло у него было иное мнение. Ведьма не просто ускользнула от него – она еще и продемонстрировала возможности, далеко превосходившие всё то, чего он мог ожидать от сельской колдуньи.

– Да, кстати, – вступил в разговор Денис, – а что мы будем делать с теми трупами? В смысле, с высохшими?

– Нужно их забрать из бани и похоронить, – сказал Николай. – Осы все уже разлетелись, да и, в любом случае, нас они трогать не собирались.

Сотрудники НКВД вернулись в варваркинскую парильню и вытащили оттуда пять мумифицированных трупов. А Скрябин забрал с полка и надел прямо на майку свой пиджак, в кармане которого лежал усохший банник.

3

Марья Федоровна Петракова, в девичестве – Анцыбалова, использовала свою племянницу, как используют новый глиняный горшок взамен разбившегося. Катерина верила, что после ритуала, проведенного в ночь с 26-го на 27-е мая, в канун Духовской субботы, она получит от своей тетки её колдовскую силу. И каково же было её удивление, когда наутро она очнулась и обнаружила, что состарилась лет, эдак, на сорок!.. Конечно, она пришла в ярость и потребовала обратить обряд вспять. Так что пришлось помолодевшей Марье Петраковой спровадить новоиспеченную старуху на тот свет и с помощью своих приспешников спрятать её тело под лодку Степана Варваркина. А чтобы никто из внешнего мира не помешал её деяниям, ведьма пригнала к селу гигантскую дождевую тучу.

Ну, а потом Марье Федоровне оказалось нетрудно изобразить из себя Катерину: она знала всё о делах своей племянницы. И в ночь с 27-го на 28-е мая она даже посетила здание школы – дабы из первых рук получить сведения о том, что известно пришлецам. Хотя – и не только ради этого. Тело её опять стало молодым, и у ведьмы появлялась новая возможность исполнить свою заветную мечту: произвести на свет дочь. Так почему было не родить её от заезжего полюбовника?

И теперь она, невзирая на то, что пятеро её приспешников навсегда отошли в мир иной, ощущала себя сильной, как никогда в своей жизни. Чародейка и вправду всё подгадала, как нельзя лучше. Обряд в канун Духовской субботы давал ей силы умерщвленных навями людей. И одновременно – позволял в течение всей Русальной недели без ограничений пользоваться услугами не-мертвых тварей.

Однако эта неделя была еще и опасным временем. До конца Навской Троицы – до полуночи четверга – кто угодно из навьего племени мог попасть в мир живых.

4

Бездыханное тело Савелия занесли в сенцы, стариков Варваркиных разбудили, и теперь они с ужасом взирали на останки своего зятя.

– Господь Вседержитель, святые угодники! – Баба Дуня, не переставая, осеняла себя крестным знамением. – Да как же это?..

– Вы его узнаёте? – для порядка спросил Николай.

– Это Савелий Пашутин – муж нашей Катерины, – с жалостным кряхтеньем проговорил дед Степан.

– Лопаты бы нам надо, – сказал бесцеремонный Денис.

– Неужто вы прямо так, без гроба, станете Савелия закапывать? – ахнула баба Дуня.

– Лопаты моим коллегам требуются для иных нужд, – заверил её Скрябин. – А я должен спуститься в ваш погреб.

И он полез туда, даже не взяв фонарь: в люк проникал свет керосиновой лампы из кухни. На прежнем месте Николай нашел и бочонок с «мертвой головой», который тут же взял под мышку, и свой мешковинный сверток. Мешковину он, впрочем, на всякий случай развернул – да так и застыл в изумлении. В сумерках погреба Николай заметил то, чего прежде не углядел при свете дня: к внутренней стороне трубы, которая составляла основную часть улики, прилипло несколько крупных стеклянистых крошек. Они сияли зеленоватым светом.

5

Получив лопаты, Самсон, Эдик и Денис отправились хоронить мумифицированных покойниц: и целых, и голову в бочонке. А Николай сделал знак хозяевами дома и Ларе, чтобы они прошли в горницу.

– Евдокия Федоровна, Степан Пантелеймонович, вам лучше присесть, – проговорил он. – Да и вы, Лариса Владимировна, присядьте тоже.

Дед Степан глянул на него с испугом, баба Дуня – с нескрываемым подозрением, но оба уселись на широкую скамью. А Лара примостилась рядышком на табурете. И Николай сказал:

– У меня для вас плохие новости.

– Да уж куда хуже, – пробурчала Евдокия Федоровна, – зятя нашего осы насмерть закусали!.. Кому сказать – не поверят!

– Ты лучше подумай, – подал голос дед Степан, – каким ветром нашего зятя вообще сюда занесло? Ведь он в райцентре должен быть, а не здесь!

– Уверен: ваш зять прибыл в Макошино еще в пятницу вечером, – сказал Скрябин.

– Как раз тогда, когда… – Дед Степан, не договорив, с ужасом воззрился на старшего лейтенанта госбезопасности.

– Да, – кивнул Николай, – когда состоялся тот самый обряд. Что Пашутин здесь делал и почему очутился в бане – история отдельная. Я хочу поговорить с вами о другом: о так называемой «передаче», которую провела Марья Федоровна.

– Упокой, Господи, её душу. – Баба Дуня перекрестилась.

– Может, когда-нибудь и упокоит. – Скрябин сморщился, как если бы ему предстояло проглотить горький порошок. – Но пока время для этого не пришло. И дело даже не в ведьмовских занятиях вашей сестры.

– К чему это вы клоните? – напряглась баба Дуня.

– Во время того обряда произошло не посвящение вашей дочери в жрицы Макоши, – пришла Николаю на помощь Лара. – Вы сами сказали: для такого посвящения действующая жрица должна находиться при смерти. А Марья Федоровна покидать этот свет не собиралась.

– Ежели вы думаете, будто я вам наврала про то, как старая Наталья делала передачу… – начала было закипать старуха, но тут Степан Пантелеймонович выдохнул в отчаянии:

– Кажись, я понял!.. Манька, стерва такая, не Катерину сделала ведьмой: она сама стала Катериной!.. Потому-то Катька и держалась так чудно, когда я видел её в последний раз – будто это и не она была вовсе!..

– Как это: сама стала Катериной? – опешила баба Дуня.

– Не в прямом смысле, – сказал Николай. – Обряд привел к тому, что старая женщина – помолодела, а молодая – стала вместо неё старухой. Марья Федоровна, несомненно, знала о сущности этого обряда, а вот ваша дочь – нет.

– Но… – губы бабы Дуни побелели. – Если Катерина зараз постарела, а Маня сделалась молодой, то кого же тогда давеча убили?..

– Разве ж не ясно? – Черные глаза деда Степана заблестели – то ли от слез, то ли от гнева. – Коль старухой была уже Катерина, то её и умертвили. А сделала это, мнится мне, сама же Манька. Больше некому.

6

Евдокия Федоровна плакала и причитала, не слыша тех утешительных слов, которые говорили ей дед Степан и Лара. И Николай поспешно вышел из дому. На улице – на скамейке у ворот – его уже дожидались Самсон, Эдик и Денис. Они успели не только закопать на речном берегу пять усохших навьих тел, но и сходить в отделение милиции за носилками. На них теперь лежал закусанный осами лодочник, прикрытый чьей-то плащ-палаткой.

– Как там Кукина и остальные задержанные? – спросил Скрябин.

– Сидят – не дергаются, – ответил Самсон. – Родственники им всем еду передали, а вместо нужника у них ведра.

– Хорошо, с этими линчевателями разберемся позже, – кивнул Скрябин. – Самсон, Эдик – берите носилки, и снова пойдем на погост. А ты, Денис, останься в доме и никого не выпускай за порог!

И они тронулись в путь: обходной дорогой – по берегу Оки, чтобы не пугать сельчан видом очередного покойника.

Недавняя история с левитацией удавленницы показала Николаю, что церковные стены для навей – непреодолимая преграда. Так что на погосте он велел занести носилки в полуразрушенный храм, где Самсон и Эдик сняли с них раздувшееся тело лодочника и примостили его возле входа в алтарь. А затем, следуя указаниям Скрябина, заложили Савелия валявшимися рядом полуобгоревшими досками – которые должны были сохранить в себе хотя бы частицу прежней сакральной силы.

– Кстати, – сказал Давыденко, когда наркомвнудельцы уже выходили из храма, – Женькин труп мы ведь так и не нашли! Он, чего доброго, тоже может превратиться в навь.

И Скрябин в очередной раз подивился: как быстро его новые подчиненные – даже не участники проекта «Ярополк»! – привыкли к мысли о том, что мертвые могут восставать. Не иначе как сама атмосфера села Макошино способствовала этому.

– Насчет Серова, – сказал старший лейтенант госбезопасности, – ты не особенно переживай: никакой он не труп.

– Но мы же видели, как мертвяки его уносили!.. – возопил пораженный Самсон.

– Ворон ворону глаз не выклюет, – буркнул Адамян. – Раз он стал пособником ведьмы, то она озаботилась тем, чтоб своего сателлита не потерять!

– Савелий сказал, что именно Серов помог ему сбежать от преобразившейся Петраковой. Она, оказывается, держала своих сателлитов в погребе, – сказал Николай.

– Так ведь мы там всё осмотрели! – Теперь уже изумился Эдик. – Только вчера днем!..

– Похоже, подземелье это куда обширнее, чем кажется.

– А, может, нам выкурить их всех оттуда? – предложил Давыденко. – Взять у шофера бензину, облить им тряпки какие-нибудь, поджечь, да и в погреб забросить!..

– Боюсь, толку от этого будет мало, – сказал Скрябин. – Во-первых, ведьма слышала, как Савелий говорил мне про погреб, и могла уже сменить дислокацию. А, во-вторых, там могут быть такие ходы и выходы, каких мы и за десять лет не найдем.

– И к ней под землю вам лучше не соваться: там с ведьмой никому не сладить. – Знакомый всем голос прозвучал из-за «часовенки»: большого деревянного креста с двускатным покрытием.

Ближе всех к этому нехитрому памятнику стоял Адамян, и он сразу же наставил пистолет на Женю Серова, который вышел им навстречу. А следом за ним и Самсон выхватил свой «ТТ», заорав:

– А ну, стой, где стоишь!

– Вы, парни, можете меня застрелить потом, чуть позже, – сказал Серов; в голосе его страха не ощущалось. – Сперва я должен кое-что вам рассказать.

– А я бы не стал время тянуть, – проговорил Адамян. – Я из-за тебя, хахаль бледный, чуть человека не убил. Так что пристрелить тебя будет вполне справедливо!..

– Ладно, опустите оружие! – велел Скрябин. – Идем в храм и там обо всем поговорим.

7

Они расселись на ступеньках у порушенного амвона: Николай – справа от Серова, Самсон – слева, а Эдик – чуть в стороне, ближе всех к заложенному досками телу. Евгений, узнав, кто лежит возле алтаря, переменился в лице, однако расспрашивать о деталях гибели лодочника не стал – повел речь о другом.

– Я действительно вступил в сговор с Катериной, – сказал он. – Но не с целью убийства, нет. Просто… Она просила меня время от времени делать для неё кое-что. И я соглашался, сам не знаю, почему…

– Как же, не знает он!.. – Давыденко бросил на блондина испепеляющий взгляд. – Завербовала она тебя своей… – И он назвал непечатным словом интимную часть женского тела.

– Да, я переспал с ней, – признал Серов. – Но всего один раз, когда она сама пришла ко мне в ночь с субботы на воскресенье. И вы, – он по очереди повернулся к Самсону и Эдику, – можете успокоиться! Как только я сделаю то, зачем пришел, вы дадите мне пистолет – с одним патроном, – и никому руки марать об меня не придется.

– Это ты здорово придумал, – вздохнул Николай. – Мало того, что всем подгадил, так еще и свою бессмертную душу решил погубить. Или после общения с ведьмой ты в бессмертие души не веришь?

– Да уж как тут не поверить – если в Катеринино тело вдруг вселилась душа её тетки!.. Но это потом уж до меня дошло – когда я услыхал, как она разговаривает. Она такие словечки употребляет, каких сейчас и не знает никто!..

– Ну, насчет переселения душ – это ты хватил через край! Хотя нынешняя Катерина и вправду Катериной не является. – Всё подробно объяснять Скрябину сейчас не хотелось. – Но ты ведь нашел нас не затем, чтобы об этом сообщить?

– Не затем. Во-первых, я хотел рассказать вам о её погребе – но вы, как я вижу, уже и сами о нем знаете. А, во-вторых, я должен был раскрыть вам правду о её планах. Ей нужно удалить из Макошина всех нас… то есть… – он смешался, но затем продолжил: – то есть, всех вас, а заодно – и Петракова. А после этого разрушить склеп Натальи Анцыбаловой и сжечь её тело.

– Для чего ей это?

– Марья Федоровна нарушила какую-то заповедь – когда поменялась телами со своей кровной родственницей. И теперь боится, что Наталья может встать из гроба, дабы её покарать.

– Так… – протянул Николай и начал ерошить волосы у себя на затылке. – Это интересно!..

– А если вы не уедете, Петракова натравит на вас своих помощников – не-мертвых. Но она всё же предпочитает договориться. Наверное, Крупицын дал ей понять, что боевые действия могут ей дорого обойтись. Я с ним виделся в подземелье. И он, представьте себе, выстроил одну версию – в жизни бы не поверил, что не-мертвец на такое способен!

– Какую версию? – спросил Скрябин.

– Я, если можно, потом скажу. Вам одному, конфиденциально.

– Тогда – другой вопрос. Как думаешь, после убийства Савелия ведьма считает уже выполненным свое обещание: еженощно превращать по одному человеку в навь, если мы не уедем из Макошина?

– Этого я не знаю, – сказал Женя. – Но, может быть, я еще пригожусь вам – чтобы не дать ей исполнить обещанное.

8

И Эдик, и Самсон взирали на Серова с прежним недоверием. Но тот, будто не замечая этого, говорил:

– Ведьма не знает, что я помог Савелию сбежать. Я ушел до того, как она вернулась. И я мог бы отыскать её теперь и что-нибудь ей наврать. Она ведь уверена, что я по-прежнему считаю её Катериной, не опасается меня, и я смогу её прикончить.

Николай хмыкнул:

– И как ты планируешь с ней справиться? Она ведь – жрица Макоши, а не какая-нибудь безобидная бабка-угадка! Да и в погребе её, возможно, уже нет.

– Пусть так! Но если я пойду в лес, она меня почует. И почти наверняка захочет со мной встретиться. А одолеть её можно! С отрубленной башкой даже ведьма вы выживет.

– Неужто вы, товарищ Скрябин, доверите ему хоть что-то? Он же убил Крупицына! – вскричал Самсон. – Вы это ему простите?

– Я его не убивал, – сказал Женя.

– Может, скажешь тогда, кто убил? – вскипел Давыденко.

– А ты сам подумай. Почему Крупицын вошел в тот загон – где была корова с отломанным рогом?

– Хватит! Обо всем – в свое время! – прекратил их перепалку Скрябин. – И для начала я переговорю с Антониной Кукиной. Самсон, Эдик – а для вас у меня будет важное поручение. Вы пойдете в анцыбаловский склеп, проверите, как там Петраков, и с его помощью кое-что сделаете. А если он уже ушел домой отсыпаться, то управитесь и без него.

И он, отозвав Давыденко и Адамяна чуть в сторону, шепотом объяснил, что от них потребуется.

– А потом, – добавил Николай уже в полный голос, – зайдите к Варваркиным – выясните, как у них дела. Если всё нормально, заберите Дениса и вместе с ним возвращайтесь в школу: мы все должны там собраться. Только напомни еще раз Ларисе Владимировне, чтобы она из дому – ни ногой!..

А когда Самсон и Эдик ушли, прихватив пустые носилки, Николай повернулся к Серову:

– Что же, теперь побеседуем конфиденциально!

Глава 19. Час ведьмовства

30-31 мая 1939 года. Вторник переходит в среду

1

Когда Лара, использовав оставшийся у неё люминал, уложила спать стариков Варваркиных, потрясенных трагическими известиями, в дом ввалился Григорий Иванович. И выглядел он так, будто только что удирал сломя голову от целой стаи макошинских волков.

– Тело моей матери пропало из склепа! – выдохнул он.

«Ему никто не сказал о подмене!» – мысленно ахнула дочка архивариуса. А её дядя продолжал:

– Я ненадолго отошел домой: перекусить и побриться. А когда вернулся… – От волнения у прокурорского следователя перехватило дыхание, но он, сделав кадыком такое движение, будто проглатывал кусок сухой глины, всё-таки выговорил: – Замок валялся в траве, будто кто-то отпер его своим ключом и бросил. Я сунулся внутрь, и – её нет!..

– Какой ужас! И кто же мог тело похитить?

– Откуда мне знать?! Я побежал в отделение милиции – хотел найти наркомвнудельцев, рассказать им о пропаже. Но их там не было. Зато я выяснил, что Тонька Кукина тоже исчезла: пропала из КПЗ – из чулана, в смысле! Сурков перед сельсоветом выставил мужиков-караульщиков, так они всё проворонили! Где председательша – знать не знают, ведать не ведают!

– А может, Кукину товарищ Скрябин забрал – для допроса, к примеру? Вы в школу не заходили?

– Какое там! Я сразу помчался сюда – боялся, что Антонина сбежала и опять попытается до тебя добраться.

– Ну, так надо вам сейчас же в школу и сходить! Сообщить товарищам из НКВД обо всем!

Лара рассчитывала: товарищи заодно раскроют ему глаза на то, что его мать на самом деле совсем и не убита, и не её тело исчезло.

– Тьфу ты, черт! – Петраков вдруг с силой хлопнул себя по лбу. – Я же самого главного тебе не сказал! Гроб старухи Анцыбаловой вскрыт – и в нём ничего!

– Наталья встала из гроба? – Голос Лары дрогнул.

– Не думаю. После восхода солнца вряд ли бы ей это удалось. А всю ночь я из склепа не выходил. Скорее всего, её тело забрал тот же, кто и похитил труп моей матери.

– Тогда вам тем более нужно известить обо всём сотрудников НКВД!

– А ты не пойдешь со мной?

– Нет, я не могу, – покривившись, произнесла Лара. – Товарищ Скрябин выходить за порог запретил мне категорически.

2

А Скрябин тем временем занимался подготовкой к реализации своего нового – почти невероятного – плана. Информация, которую Серов сообщил ему конфиденциально, не стала откровением для старшего лейтенанта госбезопасности. Почти всё он уже понял сам. И версия, которую покойный Крупицын изложил Жене, лишь подтвердила его догадки. Но одна вещь до разговора с Серовым всё же не была Николаю известна.

– Теперь ясно, – сказал он своим подчиненным, – куда делись ваши командировочные. Крупицын передал все деньги Петракову – якобы на то, чтобы финансировать приезд в Макошино прежнего настоятеля Пятницкой церкви, отца Василия Успенского. Но Серов узнал, что на самом деле Григорий Иванович отдал их своему коллеге из районной прокуратуры – дабы тот закрыл уголовное дело, возбужденное против самогонщицы Марьи Петраковой. И угадайте, с чьей подачи это дело завели?

– Председателя Кукина, наверное, – предположил Эдик.

– Точно. А Петраков знал о редкостной мстительности своей матушки. Потому-то и снабдил Кукина пистолетом.

– А в итоге только всем навредил, – констатировал Самсон. – Выгнать бы этого Петракова к чертям собачьим из прокуратуры!..

«По крайней мере, – подумал Николай, – понятно, почему «прибор правды» показал, что Петраков не убивал Крупицына, но имел для этого основания. Несколько тысяч рублей – чем не мотив для убийства? Ведь с приездом в Макошино отца Василия обман сразу раскрылся бы».

И тут на пороге спортзала возник изруганный только что прокурорский следователь.

3

Старики Варваркины проспали почти до шести вечера: люминал сделал свое дело. И проснулись они уже в чуть лучшем расположении духа. Зато Лара, тоже вздремнувшая немного днем, ощущала отнюдь не успокоенность. Григорий Иванович так и не возвратился. Не было никаких известий и от сотрудников НКВД. А между тем две ведьмы, чьи тела исчезли из склепа, запросто могли восстать из мертвых – стать не-мертвыми!

– Может, – предположила баба Дуня, с которой Лара поделилась своими страхами, – все они пошли тех покойниц искать?

– Это-то меня и беспокоит, – пробормотала девушка.

– Ну, тут уж ты следователям ничем поможешь! – резонно заметила Евдокия Федоровна. – Тебе что их старшой сказал? Из дому не выходить.

– Но… Когда он это говорил, то не знал еще о похищенных телах! И о том, какая опасность может из-за них возникнуть. Ведь ваша… – Девушка помялась, не зная, как лучше сказать, и произнесла – смягченно: – Ведь главная здешняя ведьма явно готовит какие-то козни. И прежде всего – против Николая. То есть, против товарища Скрябина.

– Сдается мне, твой Скрябин постоять за себя сумеет, он тебе не девочка-гимназистка, – проговорил дед Степан, который тоже принимал участие в беседе, происходившей на варваркинской кухне. – И не за него, дорогуша, тебе надо волноваться: забыла, что Тонька Кукина из кутузки пропала?

– Да что ты её пугаешь, дед? – возмутилась Евдокия Федоровна. – Антонина почему тогда храбрая была? Потому, что народ с нею был. А один на один она Ларисе нашей Владимировне ничего сделать не сможет, потому как она – Лара, в смысле, – первенец у своих отца с матерью.

– Ну, конечно! – с энтузиазмом подхватила девушка. – Ведь и товарищ Скрябин об этом упоминал! Потому она и заставила мужиков каких-то в речку меня бросать, а сама ко мне даже пальцем не притронулась! И, стало быть, другие ведьмы тоже мне навредить не смогут. Так что я могу безбоязненно отправиться в школу: посмотреть, всё ли там в порядке.

– Да ты что, милка моя, умом повернулась? – воскликнул Степан Пантелеймонович. – А ты, бабка, тоже умна: не сможет сделать! Да почём ты знаешь, что она может, а чего – не может?

– Сам ты больно мозговитый! – обиделась баба Дуня. – Знал, что за дела тут затеваются, и сидел себе – помалкивал!

Дед Степан, не ожидавший от своей супруги такого выпада, только в растерянности раскрыл рот.

– Не ссорьтесь, пожалуйста! – попросила Лара. – Я бы в любом случае пошла искать дядю Гришу и товарищей из госбезопасности, но теперь идти мне будет не так страшно.

На сей раз уже и баба Дуня всполошилась:

– Да как же ты собралась из дому выходить!.. Не одна ведь Тонька тебя утопить хотела: мне Гришка сказывал, что там, у реки, пол-Макошина гомозило! А ну, как не всех сумели переловить да под замок посадить?..

– Ничего, – успокоила её девушка, – я так переменю внешность, что даже вы меня не узнаете!

4

Едва только зашло солнце, и сумерки сделались лиловыми, как на берегу Оки возникли будто из ниоткуда три женские фигуры. Двигались они, почти повторяя недавний путь невидимых птиц, но шли не к перевернутой лодке старика Варваркина, а от неё.

Одна из дамочек внешне напоминала иконописную Параскеву Пятницу, другая – гротескную Бабу-Ягу в исполнении артиста Милляра. Но наибольший интерес представляла третья особа, которую две её спутницы тащили волоком по песчаному берегу. Лицо её: старческое, изборожденное глубокими морщинами – обращено было назад, а грива седых волос ниспадала на грудь. Вместо одежды тело несчастной прикрывала лишь какая-то грязноватая простынка, завязанная поверх её левого плеча узлом, что придавало странному наряду пародийное сходство с древнегреческой тогой.

Впрочем, что там тога! Персона, походившая на Бабу-Ягу: невероятно худая старая женщина – и вовсе облачена была в ветхий, расползавшийся по швам полотняный саван. Зато Параскева Пятница облачение имела вполне обыденное, разве что из шлевок на её платье куда-то исчез пояс, а в уродливых туфлях, напоминавших мужские ботинки, отсутствовали шнурки.

Эту «птицу-тройку» составляли макошинские жительницы: Антонина Кукина, выпущенная Скрябиным из кутузки под подписку о невыезде – после недолгой, но весьма содержательной беседы; Наталья Анцыбалова, Антонинина прабабка, вызволенная из склепа; и, наконец, незадачливая преемница языческих жриц – постаревшая на четыре десятка лет Катерина Пашутина.

5

Лара устроилась перед небольшим зеркальцем, что стояло на столике у неё в каморке, и соорудила из своих пепельно-русых волос модную и затейливую прическу. Затем, порывшись в чемодане, она, к удивлению бабы Дуни, извлекла оттуда не очередной рабочий комбинезон, а моднейшее цветастое платье из креп-жоржета. И когда девушка облачилась в него, старуха Варваркина даже языком в изумлении прищелкнула. По всему выходило, что приезжая библиотекарша только прикидывалась серой мышкой. Теперь, когда она потеряла свои дурацкие очки, нарядилась и причесалась, вид у неё стал хоть куда!

– Вы, Лариса Владимировна, вылитая артистка Окуневская! – воскликнула Евдокия Федоровна, от изумления начавшая обращаться к своей жиличке на «вы». – Ей-богу!..

– Я рада, что вы так считаете, – проговорила Лара – без всякой радости в голосе; из своего чемодана она вынула также помаду и сейчас красила губы в ярко-алый цвет – который был ей необыкновенно к лицу.

– Дед, – позвала старуха Варваркина, – иди, глянь!..

Степан Пантелеймонович в Ларину каморку зашел, но, увидав квартирантку, восторгов не выразил.

– Само собой, девка, ты теперь похорошела, и сильно, – сказал он. – И, может, я даже и не признал бы тебя, если б встретил где-то еще. Но ведь ты покумекай сама: разве у нас по Макошину вот так запросто городские девицы разгуливают? И ежели такая горожанка нежданно-негаданно появится, разве ж никто про тебя не вспомнит? И не смекнет, что это ты и есть?

– Какая разница? Я всё равно пойду.

– Ну и дура будешь!.. – вскипел Степан Пантелеймонович. – Неужто тебе жить надоело?

– Не надоело, – вздохнула Лара. – Но если я останусь дома, а тем временем погибнет кто-то, кому я могла бы помочь, каково мне тогда будет?

– Ты Скрябина имеешь в виду?

От дедовой проницательности Ларису бросило в краску, но она всё же ответила недрогнувшим голосом:

– И его, конечно, тоже. Так что, пожалуйста, не ругайте меня и не пытайтесь удержать.

– А помочь-то мы тебе чем-нибудь можем? – спросила баба Дуня. – Пойти с тобой – уж уволь, мы не пойдем, но вот ежели еще что…

– Мне нужна керосиновая лампа, – сказала Лара. – И было бы замечательно, если бы вы одолжили мне какой-нибудь не громоздкий освященный предмет. Нательный крест у меня есть, но я не отказалась бы от маленькой иконы или чего-то подобного.

– Варвару Великомученицу возьми, – посоветовал дед Степан. – У нас как раз небольшой её образок имеется. Прадед мой давным-давно эту иконку привез из самого Киева, из монастыря, где мощи Святой Варвары покоятся. Я тогда мальцом был совсем, но запомнил, как он говорил: раз мы – Варваркины, то нам в доме нужен образ Великомученицы Варвары.

– Верно, верно, – покивала баба Дуня, а затем добавила неделикатно: – Святая Варвара оберегает от внезапной смерти. Тебе это куда как пригодиться может!

6

Написанная на деревянной дощечке иконка и впрямь оказалась маленькой – чуть больше ладони без пальцев. Лара продела шнурок через отверстие для гвоздика и повесила изображение святой себе на шею, спрятав его под платье. Варвара – прекрасная молодая женщина, облаченная в ярко-изумрудный хитон и пурпурный плащ, – держала в правой руке кубок, а в левой – свиток с каким-то письменами. И, в дополнение к иконке, старики дали Ларисе керосиновую лампу с полным резервуаром.