Текст книги ""Фантастика 2026-13". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Алла Белолипецкая

Соавторы: Ольга Войлошникова,Владимир Войлошников,Евгения Савас,Наталья Точильникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 294 (всего у книги 339 страниц)

08. ЖЕЛЕЗНОГОРСК

СКРЫТОЕ

Была у всего произошедшего и обратная сторона. Тягостная. От которой нас наши жёнушки, как оказалось, по доброте душевной отгородили – дескать, и так нервов сколько, потом.

Но оно всё равно само вылезло, когда военным курьером на двор к Фридриху лично Попов свалился. Примчавшийся, оказывается, аж с самого Новосибирска, где держал доклад перед собственным начальством. Взмыленный прилетел, в общем. И немедля с Иваном в предполагаемый Фридрихов кабинет удалился.

Смотрю я, а Серго тоже эдак к дому правым ухом поворачивается, и ухо это у него как будто слегка вытягивается и даже шерстью обрастает… Ну-с, послушаем.

Поначалу у них там тихий разговор шёл, даже Зверю ничего разобрать не удавалось, только слышно было Иваново «бу-бу-бу» вначале, а потом совсем тихое «шу-шу-шу» Попова, и тут Иван как гаркнет:

– А вы, мать вашу, где были? Почему покушение на… на… – у него, похоже, от негодования все слова смешались, – на всех наших жён!!! опять! должны мы со товарищи разгребать⁈ Где ваши хвалёные кольца охраны? Остались в Иркутске и Карлуке? Почему не было сопровождения⁈

– Было, – гораздо громче чем прежде коротко ответил Попов. – Все погибли. Почти два десятка человек.

Я успел до пяти досчитать, пока Сокол тихо не спросил:

– Сколько точно?

– Восемнадцать боевых офицеров погибло и четверо ранено. Эти чудом выжить смогли, только благодаря тому, что княгиня Дашкова в усадьбе оказалась.

– Список завтра же мне на стол. Позаботьтесь, чтобы у погибших были указаны родственники и, если есть, иждивенцы и несовершеннолетние дети. Наградить из моего фонда!

– Слушаюсь, ваше высочество!

Мы с Серго переглянулись.

Мда. Получается, до дома добрались далеко не все твари. Или добрались далеко не в той силе, в какой могли бы. Страшно было бы представить, что могло… Нет, блин горелый! Я даже думать о подобном не хочу!

ВОПРОСЫ ПРАКТИЧЕСКОГО СВОЙСТВА

К вечеру телефонную связь таки восстановили, мы переговорили с Афоней, потом с родителями, с какими-то кураторами и, наоборот, подотчётными лицами (это уже Петя), успокоили всех (насчёт Пети не знаю, он мог и хвосты своим накрутить) и согласовали взаимные перемещения. В ночь «Пуля» ушла в Иркутск. И ушла, к сожалению, со скорбным грузом. Восемнадцать заполненных льдом гробов с растерзанными останками офицеров охраны.

* * *

На следущее утро тем же транспортом прилетели сестра Ивана и дойчевский профессор с сопровождением. Екатерина Кирилловна пребывала в некоторой растерянности, а охраны вокруг неё было как бы не половина дирижабля.

Так вот.

Сгрузили нашего профессора как раз в новый дом. Отстроен тот был просторно, с двумя длинными флигелями. Да и охрану удобнее организовывать, когда все в куче.

Марширующие… Ладно, не марширующие, но попадающиеся повсюду офицеры вызывали уже некоторое раздражение (а всегда так – как гром грянул, вот все службы креститься и побежали!), а их натренированные выражения лиц – этакие, знаете, скучающие, как будто они тут на моционе и совершенно случайно вам на глаза попались – тихую истерику. Вокруг тайга стеной! И чего вы тут, господа, гуляете – секрет Полишинеля.

Екатерина Кирилловна поближе к брату разместилась, а профессору с его громилами отдали весь правый флигель.

– Здесь совершенно пустой, и вы можейт размещать свой оборудование, как вам вздумайтся, – с хозяйским видом вёл Фридрих учёного гостя по пристрою.

– Но я бы не советовал капитально тут устраиваться, – заметил я.

– Почему? – напряжённо спросил профессор.

Он вообще немного нервничал, осознав, что его с его драгоценной водорослёй привезли не абы куда, а в Россию. Более того – в саму ужасную Сибирь! Так что по сторонам он смотрел тревожно. Маманиных капель ему надо выдать, что ли? Или нет, не выдать – прямо напоить, а то ведь подумает, что отрава, да выльет, дурашка.

Немного успокоился Кнопфель, когда дошло до дела. В тот же день после обеда все желающие из нашей честной компании уселись за карты, любезно предоставленные замечательным рудничным управляющим Владимиром Николаевичем, который тут же и присутствовал, как главный специалист по местности.

– Была поставлена задача определиться со списком подходящих озёр, чтоб недалеко от рудника, – докладывал он, – чтобы охраной не разбрасываться, значицца. Но тут у меня определённые сомнения имеются. Вот, обратите внимание, на карте ближний к руднику водоём. Он весьма удобен по расположению, но в нём уже организована промывка руды. По уверению господ-алхимиков дело это для живности безвредное, да только техника…

– Нет-нет-нет, погодите! – замахала ручками Екатерина Кирилловна. – Во-первых, озеро нам нужно маленькое. Не прямо о-о-озеро, а озерцо, понимаете? В идеале не больше двадцати метров в диаметре. Иначе возникнут сложности в вопросах климат-контроля, да и защитный купол до морозов построить над ним вы можете не успеть.

– А-а-а! – обрадовался Владимир Николаевич. – Так это и не озеро, получается, а навроде лужицы! Таких у нас по округе хоть ж… э-э-э… вагон и маленькая тележка, если можно так сказать. Вот, извольте, крупная карта. Хоть бы вот это.

– А-а-ха, – Катерина уставилась в предложенный лист. – И здесь мы сразу переходим ко второму фактору. Вот тут я вижу, из озера вытекает… Что это? Речка?

– Ручей, ваше высочество, – пояснил Владимир Николаевич.

– М-хм. Ручей. Ручей – уже не так критично, но всё равно нежелательно.

– И чем плох ручей? – удивился Иван. – Застаиваться не будет!

– А фильтровать утекающую воду во избежание потерь полезных микроорганизмов как будете? А если эта водоросль к местному климату внезапно адаптируется – да пойдёт по рекам – а люди напьются или дети купаться полезут?

Профессор, словно школяр, поднял руку, прося слово. Я кивнул.

– Проблему фильтрации можно решить, но это требует весьма затратных вложений. И не столько денежных, сколько временны́х – на изготовление специальных фильтров. И пока они не будут установлены, заселение озера нельзя будет начинать. А это значит, придётся продолжать поддерживать жизнеспособность водорослей в их временных ёмкостях – ежедневные процедуры, дважды в сутки. Вряд ли мы можем позволить себе такую роскошь как эксплуатацию талантов её высочества в подобном режиме. Возможно, позже мы сможем расширить наши производственные мощности, если сумеем решить проблему стабилизации температур. Благо ваша природа удивительно разнообразна…

Он бы ещё разливался, но княжна подняв ладонь вежливо его остановила.

– Всё это потом. Вначале – озеро…

Я смотрел на неё и удивлялся – от краснеющей девицы-литератора и следа не осталось. Сейчас с нами говорил сильный, уверенный в себе, маг-природник:

– Смотрите! Просто, как Владимир Николаевич их окрестил, «лужицы» для наших целей не подходят. Для нас предпочтительно, чтоб водоём подпитывался. Но не ручьём, а ключом. И чтоб ключ был маленьким, но стабильным.

– А маленький, чтоб не переполнялся? – блеснул логическим умозаключением Иван.

– Естественно!

И вновь уткнулись в карты. А я, внезапно почувствовав себя лишним на этом празднике жизни, решил прошвырнуться в управление карьера. Владелец я или погулять вышел?

А там в управлении Багратионова Дашка на весь свет с мастеровыми препирается:

– А я требую, чтобы вы выделили мне потребное количество людей для обнесения карьера необходимыми тремя кольцами колючей проволоки!

– Так нет же ещё проволоки-то! – пытались возражать мастера.

– Не перечить мне! Столбы вкопать! Защитную полосу вырубить! А колючка будет уже на следующей неделе! Или вы хотите опять с ломами да лопатами за грузовиками сидеть? Так отсидеться может и не получиться!

– Никак, ваше сиятельство, повторения надо ждать?

– Не знаю, – запнулась Дарья. – Скорее это на княжеские семьи охота была…

– На княжеских жен? На детей? – Заволновались горняки. – Так это мы завсегда. Потом планы рудничные догоним. Ежели так, то спроворим всем на зависть!

– Вот и отлично! – Тут она увидела меня. – Что-то хотели, Илья Алексеевич?

Все дружно подорвались и поклонились мне. Блин горелый, вот претит мне это. А стал светлостью, будь добр, соответствовать…

– Да я, собственно, хотел сказать, что за работу по защите рудника будет положена дополнительная оплата. Из моих фондов. В размере, скажем, в полтора раза от обычной. Но чтоб сделано было на совесть и в скорейшие сроки.

– Так это… Мы же вот прямо сейчас и пойдём…

– Идите, любезные.

Когда комната очистилась, Дашка, лукаво улыбаясь, спросила меня:

– А чего это ты деньгами швыряешься? А, Илья?

– Охрана ваша почти вся погибла. Ты в курсе? – она помрачнела и опустила глаза. – Иван из своих спонсирует вспомоществование семьям, а я вот хочу сделать так, чтоб подобное не повторилось.

– Я-асно! – протянула Дашка. – Ну тогда князья Багратион-Уральские тоже немного в этом поучаствуют. Тоже не бедствуем…

– Так я же не обвинял тебя ни в чём, ты чего, бриллиантовая ты наша?

– А получается – обвинил. Сокол ясный участвует, ты тоже, мишка наш белый. А мы что, хуже? – прищурилась на меня Даша. И руки эдак домиком сложила.

Но уж насколько я её знал – не серчает. Так, слегка нерву мне дёргает. Норов у неё такой. Не может без этого. Вот что забавно. С Волчком своим она была предупредительна и ласкова. А на остальных оттачивала свои коготки… Да мне-то, у меня шкура толстая, так что пускай.

Тут к Дарье очередной приказчик с проблемами прибежал, давай они их обсуждать – и меня заодно спрашивают – вроде как, основной хозяин. А я и не в зуб ногой! Ляпнул пару раз невпопад, да и откланялся восвояси. Без меня тут прекрасно справляются. Пойду, в объятьях любимой горести свои утешу.

Это я шуткую, если не понятно. Какие у меня горести?

МЕТАНЬЯ ПРИНЦА ПРУССКОГО

Совсем уж на ночь глядя на беседу меня вызвал Фридрих. Дело происходило в «библиотеке», от которой пока имелось одно название да пустые ряды стеллажей. Ну и два разделённых столиком кресла, в которых мы и устроились.

Фридрих скроил максимально суровую мину и драматически начал:

– Илья Алексеевич! После весь этот приключений и страсти я есть много думайт.

– Немудрено, – согласился я, – задумаешься тут. Полагаешь, доброжелатели из Германской империи тебя от лишних «якорей» избавить хотят?

– Я не подозревайт. Я есть уверен! Недаром мать сказайт… – он осёкся и замолчал, катая желваки. – С ваш позволений я не хотеть поднимать эта тема. Возможно, я ошибайтся. Даст Бог, – он покивал, хмурясь своим мыслям. – Герр Витгенштейн обещайт сообщать, когда пленный будет давать информация.

– Ещё бы. Мне тоже интересно послушать, откуда ноги у акции устрашения растут.

– Я. Но я вызывайт вас по другой причина, – он вздохнул и кивнул сам себе: Я думайт и снова думайт и приходить к решение.

– Та-а-ак?

– Я просийт вас позволение остаться на житьё в Карлук. Здесь я… – он покачал головой, – всё равно опасайтся. Я просийт ваш разрешений.

Тут я прямо руками развёл:

– Фридрих! Ты мой вассал, а не раб! Что за метания? Если хочешь, чтоб твои у нас жили – так вперёд и с песней! Удобно – так и продолжайте у родителей ваши комнаты занимать. Хотите простору больше – построим вам отдельный дом! Дворцов не обещаю, но хороший каменный дом в деревне – запросто! А около наших особняков в городе, рядом с училищем, можно и участок выкупить. Напротив Дашкова, а? Потихоньку и там отстроимся!

– А на какие деньги, я ещё столько не заработал…

– Фридрих, не парь мне мозх! О! Я твой сюзерен? – принц Прусский уверенно кивнул. Ну хоть в этом есть стабильность! – Значит, мне как сюзерену невместно, чтоб мой вассал жил в конуре! Ясно? Уж дом я тебе построю. И тем более, не только тебе, ты о жене и дитёнке подумал?

Он яростно кивнул.

– Не про их безопасность, это конечно важно, а про уют и прочее? Чтоб светлые комнаты, сад под окном? Цветочки всякие в саду? Во-от! Так что не напрягай меня, а спокойно планируй, что и как тебе… – я поправился: – вам нужно. И не стесняйся, в капиталах, чай, недостатка нету.

– В первую очередь…

– Фридрих! Не сейчас! Подготовь мне доклад, ну-у, к вечеру! И с Эльзой посоветуйся!

– Яволь!

И что характерно, совершенно счастливый убежал. Видимо, к Эльзе.

09. ДЛЯ НАУКИ И ИСКУССТВА

МОЖЕМ СЕБЕ ПОЗВОЛИТЬ

Оно понятно, что погостив до конца недели, все разъехались. Каникулы Пасхальные подходили к концу, у каждого своя служба, заботы-хлопоты. Нам вон в училище возвращаться пора, до летних экзаменов ещё полтора месяца, сейчас самая потогонная подготовка пойдёт, когда в предельно сжатые сроки нужно успеть сделать всё, что за целый год было недодано, упущено, клювом прощёлкано и всё такое прочее.

Эльза, в жизни которой совершился очередной крутой поворот, вместе с дитём отбывала обратно в Карлук. Хотя дом этот за их семейством всё-таки оставили, но больше как жильё временного пребывания. Надо же Фридриху где-то располагаться, если он вдруг на пару дней, а то на недельку приедет? Да вместе с семейством! Хватит уж по временным углам ютиться.

Профессор пока остался в своём флигеле – дом и лабораторию, непросредственно примыкающую к климатическому куполу озера, предстояло только отстроить. А чтобы он в доме не начудил (не доверяю я таким профессорам, честно скажем), определили дому проверенную пару – управляющего с супругой. Заодно они и садик-огородик затеяли разводить, лето в Железногорске хоть и короче даже Иркутского, зато преизрядно жаркое. Говорят, клубника здесь отменная вырастает, жёны старожилов все обширными огородами обзавелись. Да и зелень к столу свежая – тоже приятственно. Но это я в сторону ушёл.

В том же доме оставили пока и комнату за Екатериной Кирилловной. По её собственным прикидкам, присматривать за изменённым озером и приживающимися в нём водорослями предстояло ещё минимум недели две. Однако что ей было делать целыми днями одной в пустом доме? Точнее, одной, но в окружении толпы нервной охраны, накрученной начальством до последней крайности.

– Знаете ли, господа, – сказал я Ивану с Петром, – я, конечно, на Катерину зол был, да та злость давно прошла. Добро бы она в обществе наших красавиц тут время проводила, а одной – как-то некрасиво даже. Путь на «Пуле» сюда едва час занимает. Лучше уж пусть она днём сюда летит, покуда Мария с Соней в училище заняты, а после обеда – назад. Вечера в тёплой компании. Концерты там всякие, театры, да хоть бы и так сидят болтают пусть.

– Курьера туда-сюда гонять? – усомнился Петя.

– А хоть бы и гонять? – возразил я. – Как говорится, можем себе позволить. Мы с Фридрихом и Афанасием посовещались да пришли к общему заключению, что всё равно «Пулю» пока (на месяц-полтора) оставим под нужды нового проекта, уж больно часто придётся туда-сюда из Иркутска в Железногорск и обратно мелькать. То одно нужно, то другое, то приключилось что срочное… А ты лучше, Пётр Петрович, с начальством Катерининой охраны переговори, чтоб прекратили истерику на своих сотрудников наводить. Не ровён час, перестреляют же с перепугу друг друга, до того нервы у всех взвинчены.

– Переговорю, – недовольно буркнул Петя. – Только они мне неподотчётные, послушают ли?

– Послушают, – уверил нас обоих Иван, – не сомневайся.

Метлесения с поездками действительно оказалось много. Дашка с Серго раз в два дня прилетали. Волчок крепко в дела управления вникал, и жена ему в этом всячески помогала.

И мне кататься приходилось, больно уж всем понравилось, пока подходящую лужу искали, что я в звериной шкуре с лёгкостью (и даже по многу часов!) мог бродиться в ледяной воде.

Лично сопровождая особо ценный груз прилетал Фридрих. Привёз он какие-то специальные диковинные фермы. Ажурные конструкции должны были перекрыть одобренное Екатериной Кирилловной озерцо.

Хотя какое там озерцо? Лужа, блин горелый! В само глубоком месте мне по шею. И это не на задних лапах стоя, а на всех четырёх! Правда, и здоровый я теперь, но всё равно.

Одно удачно, что оно прямо у основания скального останца. Этакая стена из обветренного песчаника полукольцом обнимала капелькой вытянутое озеро. Профессор как увидел – даже искать другие варианты отказался. Хорошо, что Катерине это озеро тоже подходящим показалось, иначе я даже не знаю, что бы мы делали, случись у них конфликт предпочтений – уж больно Кнопфель в ажитацию впал. Размахивая руками, он возбуждённо тыкал в некие только ему понятные точки на скале:

– Вот тут. Тут. И тут. Поставить опорные столбы и закрыть всё стеклом!

– Так уж и стеклом? А если не выдержит? Зимы тут дивно снежные, – возражал ему приданный инженер-строитель. – До полутора метров снежного покрова! Не верите – извольте смотреть таблицы погодных наблюдений. Всё учтено!

– Сколько? – вытаращился на нас профессор Кнопфель, не веря своим ушам.

– Полтора метра, – любезно пояснил я. – У нас, знаете ли, профессор, зимой случаются снега. Это вода такая замороженная. В больших количествах.

– Я бы поспорил с определениями, – въедливо возразил профессор. – Всё же замороженная вода есть лёд! А снежинка – это единичный ледяной кристалл!

– Вот и получите этих кристаллов в товарном количестве.

Кнопфель вздохнул:

– Я с первого раза услышал. Просто это вызывает недоверие. Да. Нам ко многому придётся привыкать.

– Ну, уж извините, профессор. Это шреклишь Сайберия, – развёл я руками. – Бананьев нема.

Так вот. Фридрих привёз заказанные Кнопфелем фермы, и их с помощью дирижабля аккуратно установили на лиственничные опорные столбы, установленные именно в тех местах, куда профессор тыкал. Тоже сговорились не сразу. Профессор хотел непременно бетонные, мол – крепче они.

– Вы поймите, – уговаривал его инженер, – на бетонные опоры так вдруг конструкции громоздить нельзя. Ему время нужно, крепость набрать. А это отодвинет начало работ минимум на месяц. Предлагаю вам великолепное местное решение – опоры из массива лиственницы.

– Но дерево в воде сгниёт! – потрясал руками профессор, подозревая возможные диверсии.

Тут уж засмеялись все присутствующие, включая рабочих, которые должны были купол собирать.

– Лиственница сгниёт в воде? – весело переспросил я. – Вы это венецианцам скажите! Я читал, на лиственничных сваях вся старая Венеция стоит. Сколько сотен лет стоит и ещё столько же простоит, не почешется! Лиственница в воде только крепость набирает.

– Ну… если Венеция, – нехотя согласился Кнопфель, – пусть будет дерево…

Так что с лесопилки доставили выпиленные по размерам столбы и колоды, честь установки которых досталась, естественно, мне. А чего нет? Огромному белому медведю лишний раз в ледяной воде поплюхаться – да за ради Бога! И держать я опору в нужном положении сколько надо могу, пока её не закрепят, и под водой дыхание минут по пятнадцать задерживать.

Я на эти колоды, если хотите знать, целую субботу потратил. И теперь монтажники лазили по ним, устанавливая особо прочные стёкла. Говорят, аж, из самой Тулы привезли. Но это всё Фридриха заботы. Моё дело, как мне смешливо заявила Дашка – лицом торговать. Я сперва не понял. Обидно даже, да?

Но оказалось, что благодаря синема наши подвиги на Дальнем Востоке стали широко известны по всей России-матушке. И работать со мной (или что-то продать герцогу Коршунову, тому самому, белому медведю, который с лисой японскую «Кайдзю на ноль помножил») желающих нашлось много. Скидки предлагали самые приятные, лишь бы в наших поставщиках числиться! У немецкого принца так вообще – и ежедневно на столе писем гора, и у кабинета очередь выстраивалась. Хорошо, хоть не желающих удачно посвататься, а с вопросами торгово-промышленного сотрудничества.

Вот так и прошли три недели.

ЭХО «КАЙДЗЮ»

Кстати, забыл рассказать, с «Кайдзю» забавная история приключилась. Петенька Витгенштейн рассказал. Этот сухопутный линкор был всесторонне изучен нашими учёными-инженерами, ну и магами тож. Как без этого-то? Так вот. Во-первых, второстепенные помещения были признаны категорически тесными для русских-то. Японцы ж, в массе своей, сильно субтильнее обычного русского солдата. Это раз. Второе. Он был слишком огромный. Вот прям чрезмерно. И единственное применение этой стальной махине нашлось – охранять Ледяной мост от кораблей возможного противника, благо калибр и количество пушек позволяли. С нашей, на мысе Дежнёва стороны. А на Аляске там простую береговую батарею поставили. А всё почему? А потому, что заряжать гигантский, как всё на «Кайдзю», энергонакопитель невозбранно могла (из ближайших магов) только Белая Вьюга. Во-от. Да и то по всей стране мужиков-коротышек в матросы набирали. Но там и оплату обещали соответствующую.

Так вот. Прилетел Петенька вместе с Багратионом, и привезли они эдакого лощёного деятеля. Вот даже и не знаю, как-то сразу неприязнь к этому типу внутри меня образовалась. Хорошо хоть, привезли его на рудник, а не к Кнопфелю. С них станется.

– Илья Алексеевич! – О, ежели Витгенштейн вот так официально обращаться изволит – по-любому какая каверза им задумана. Вот же душа беспокойная! – К вам тут из столицы российского синема, славного города Одессы, прилетели.

– И чего ж этим деятелям в своём городе не сидится? В чём я им понадобился? – неприветливо буркнул я.

– Ваша светлость, позвольте мне прояснить! – вклинился, раскланиваясь, невысокий лысеющий господинчик. – Машин Владимир Александрович, режиссер и постановщик, к вашим услугам! Я как представитель синематической общественности, уполномоченный…

– Куда? – перебил я его.

– Что куда? – слегка растерялся Машин. Ну ей-Богу, на такие старые подколки у нас даже пацаны в Карлуке не велись.

– Куда упал намоченный?

Он словно споткнулся на ровном месте. Стоит, глазёнками моргает.

– Простите, я несколько не понял…

– Не обращайте внимания, любезный. Это Илья Алексеевич так шутить изволит, – похлопал его по плечу Багратион.

– Кхм! – откашлялся Машин и предпринял следующую попытку: – Мы хотели бы предложить вам на одобрение текст сценария. Поскольку в главном сражении японской войны вы играли одну из главных ролей… Некоторым образом, сложно без вашего одобрения… Хотя на высочайшем!.. – он ткнул пальцем вверх, – уровне идея снять такой фильм была горячо одобрена…

– Ну если на высоча-а-айшем… – протянул я. – Давайте ваш сценарий. Я сегодня же ознакомлюсь с ним.

– Вы меня очень обяжете, – засуетился Машин, извлекая из своего портфельчика пухлую картонную парку, перевязанную зелёными шнурками. – Огромное, огромное вам спасибо, ваша светлость!

– Всё-всё. Не задерживаю. Петру Петровичу оставлю отзыв, у него заберёте…

* * *

Господи, как я ржал! Матерился и ржал. По итогу в мою комнату ворвался встревоженный Витгенштейн. А я сижу, не в силах поднять лицо от стола и подвываю от хохота.

– Э-эй, Илюха, ты чего?

Я только тыкать пальцем в разложенные листки смог.

– Да что случилось⁈

Я сумел приподняться.

– Айко, проявись-ка!

После нападения мы решили, что она останется со мной, а дочери будут охранять княжон и герцогиню.

– Зачем, Илья Алексеевич? – Кажный раз поражаюсь, какой красивый голос у Айко. Прям серебряные колокольчики звенят-переливаются.

– Да вот, думаю, тебе любопытно будет. Оказывается!.. – Я сделал театральную паузу. Ну а что, мы же сценарий синемы обсуждаем? Значит, в патетику не только можно, а и нужно! – Оказывается, у нас с тобой был бурный роман, трагическая любовь, и именно поэтому ты перешла на сторону России. Но коварный соблазнитель – я, – я встал и шутовски поклонился, – отбросил твою любовь, так как не смог оставить жену с ребёнком. И, кстати, ты с горя утопилась. И всё! Только волны бьются о берег крутой. Конец фильмы.

– Чего-о? – опешил Витгенштейн. – Кто утопился?

– Я, – Айко держала в изящной ручке листочек и водила по нему пальчиком: – Вот тут прям так и написано: «Прощай, любимый, наша встреча была ошибкой!» И девушка в розовом кимоно бросилась с утёса в бушующие волны. – Она почесала нос. – Весьма драматически, я бы сказала… – не удержалась и фыркнула: – «Наша встреча была ошибкой!» Ах-ха-ха-ха-ха!

– Господи. Я же даже не читал! Если там такое про тебя, то чего же про нас?

– Окромя безудержного пьянства, обжорства и неисполнения приказов командования – совсем ничего, – не удержался от подколки я.

– Пьянства?.. Обжорства?.. – всё ещё недоумевая, протянул Пётр.

– «„Ты понимаешь, Илья, вот не могу я кровь на трезвую голову видеть! Поэтому и пью!“ – Пилот взмахнул бутылкой шампанского и полез в люк», – зачитал я ему. – Ну, хоть шампанское. Таки ж князья! А!

– Та-ак! А подать сюда этого Машкина! – проорал Витгенштейн в коридор.

– Он Машин. – Поправил я его.

– Да похрену мне кто он такой! Машкин, Пашкин! Я его щас на мелкие кусочки рвать буду!

– Ой, Петя, чего ты так возбудился-то? Вспомни как меня утешал опосля «Свадебного Ворона», а? – опять подколол я его. Петя сегодня пребывал в несвойственной ему роли – над ним шутили, а он – нет. И его это явно нервировало.

* * *

А ничего так ординарцы у Витгенштейна вышколены. Буквально через пять минут, два дюжих молодца в фуражках с синими околышами, втащили ко мне в кабинет помятого Машина.

– Что ж вы голубчики? – мягко пожурил их Петя. – Вы извините, господин режиссёр. Излишний энтузиазм подчинённых! Военные дуболомы-с!

Что характерно – означенные дуболомы никуда не ушли и лыбились во все тридцать два, стоя за спиной Машина. Вот чего всегда поражало в Пете, это его мгновенные перемены настроения. Я так не могу. Сижу – рожа от смеха красная, глаза до сих пор утираю. А этот – белая кость! Вежливый, приятный. Не иначе княжеское воспитание, вот что благородная кровь делает!

– Вы скажите, любезный, – осведомился меж тем Витгенштейн, перебирая листки сценария, – а кто автор сего шедевра? Хотелось бы отблагодарить за редкое удовольствие от прочтения.

– Ну-у, – протянул Машин поправляя помятый воротник. – Это некоторым образом коллективное творчество. Но главная роль, безусловно принадлежит вашему покорному слуге, – он поклонился.

– Та-ак! – угрожающе протянул Витгенштейн. Мгновенно поменяв тон. – Значит главная роль? В оскорблении императорской семьи, а также двух княжеских и ещё и семьи его светлости? – он ткнул в меня. – К дознавателям его! Заговор с целью опорочить… Там разберутся в формулировках! Исполнять!

– Есть! – прогудел правый добрый (хотя какой же он добрый?) молодец.

На этом история с синема лично для меня закончилась.

А потом нас всех дружно вызвали в Москву. Вообще всех.