Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: ,Оливер Ло,А. Фонд,Павел Деревянко,Мария Андрес
сообщить о нарушении

Текущая страница: 212 (всего у книги 350 страниц)

И вообще, свои цели я достиг. Всем, кому надо, я помог. Всех, кого надо, я пристроил. Больше, в принципе, я никому ничего не должен. Даже насчёт Беллы я уже практически всё порешал. Вот дождусь, когда приедет Йоже Гале и привезёт лекарства мужу Нины. Отдам лекарство – и на этом я свободен, как птица.

И что же я тогда буду делать?

Я аж задумался.

Оставаться в Москве, ходить каждый день вот этим вот мелким клерком на работу, по вечерам задерживаться на собраниях, проявлять трудовой энтузиазм непонятно где и зачем – вот это вот всё нафига оно мне? Нет, не хочу!

Уехать в Югославию и остаться там? Там тётя Лиза, там Мулин отчим… Тоже, в принципе, особо не хочется, потому что всё равно я там себя не чувствовал свободно. Всё-таки послевоенная Европа, послевоенный Советский Союз – это совсем не тот уровень комфорта, к которому я привык в своём мире.

Может быть, стоит податься в Америку? В принципе, это мысль… Куда-нибудь во Алабаму. Или даже в Голливуд. Голливуд сейчас только развивается. Английский у меня был неплохо ещё в том, моём мире, так что, я думаю, я там не пропаду.

Я немножко подумал об этом, а потом махнул рукой: нет, вот эти все движения – они не для меня. Хоть Муля и молодой, что бы там ни говорила Валентина, двадцать восемь лет – это не такой уж и старый возраст, но я в его теле всё-таки человек взрослый, и вот включаться с другой молодёжью в эту бесконечную крысиную гонку… как-то мне уже это не интересно.

Ну, в идеале что я хочу от этой жизни, если не считать моей изначальной мечты? Это свой личный остров. Где-нибудь в Карибском бассейне, с пальмами, двумя красивыми мулатками и слугами, и замком. Больше мне особо ничего и не надо. Хотя лучше пусть будет три мулатки.

Я тихо засмеялся собственной шутке.

Так что же я хочу? Я хочу поставить всё на свои места. Я не хочу, чтобы моими плодами, моей работы воспользовались чужие люди. Да, вот именно это я сейчас и хочу.

Поэтому я сделал просто. Я сказал Марии Степановне, коллеге по кабинету, что мне сейчас надо сбегать порешать вопросы по Йоже Гале на киностудию.

А сам развернулся и пошёл домой.

Дома меня встретила встревоженная Дуся. Она всегда относилась к моим ранним возвращениям домой очень насторожённо, потому что я обычно был человек дисциплинированный и даже слегка педантичный, и срывов трудового распорядка просто так себе не позволял. Приходил, только если уж совсем-совсем худо.

– Муля, что случилось? – всплеснула руками она, но всплеснула очень осторожно, помня вчерашний инцидент.

После того, как я некуртуазно выдворил Валентину, да и сама Дуся чуть не попала под раздачу тоже, она резко поменяла свою стратегию общения, и сейчас общалась со мной, словно с тяжелобольным человеком – очень деликатно и мягко, чуть ли не заискивающе. Но когда она спросила меня, что же такое, я сказал:

– Дуся, послушай. Ты можешь собрать всех наших?

– У нас дома? – деловито уточнила Дуся.

– Нет, давай лучше в коммуналке. Там соберёмся. Какое-нибудь придумай мероприятие, чаепитие или ещё что-то вроде. Вроде там где-то уже Белла должна сдать экзамен по собеседованию в Комитет советских женщин. Узнай, если она это всё сдала, то можно всем собраться, её поздравить. Если не сдала, то тогда ещё что-нибудь эдакое придумай. К примеру, день взятия Бастилии. И собери, например, наших всех обязательно.

– На когда? – спросила Дуся. – Срок какой?

– Давай сегодня вечером, после семи. Как раз все домой вернутся.

– Да ты что! Я же не успею приготовить пирог! Я могла бы нафаршировать…– Завелась Дуся, но я её перебил:

– Дуся, – отчеканил я, – не надо пирог. Не надо ничего фаршировать и печь. Будешь идти через магазин, забеги, купи каких-нибудь конфет – и хватит. Чай, и всё. Мы соберёмся, на самом деле надо поговорить. Просто ты всем скажи, что собираемся, но не говори зачем.

– Муля, а всем – это кому?

– Так… Миша, Пуговкин, Рина Васильевна, Белла…

– А маму звать?

– Нет, – покачал головой я. – Маму не надо.

Дуся кивнула, что-то прикидывая себе в уме.

– Так что давай, собирай народ. И Валентину позови. Обязательно.

– Но она же, может, и не придёт… Она обиделась.

– Да мне плевать, придёт или не придёт! Ты позови, а я вот и посмотрю, кто придёт, а кто вовремя обиделся!

– А Фаину Георгиевну звать?

– Её – обязательно! – согласно кивнул я.

Я перечислил все имена, дал команду Дусе. Она охнула, что не успеет всех оббежать и подготовиться к чаепитию.

На что я ей строго сказал:

– Так ты сама и не оббегай всех. Ты загляни к Мише и дай ему список, пусть он всех обежит и сам всё скажет. А ты займись лучше конфетами.

– Хорошо, – сказала Дуся и занялась организацией.

А я сел за стол, взял листочек бумаги и принялся чертить план…

Глава 22

– Ну, и что тут у нас? – голос Фаины Георгиевны прозвучал, как гром среди ясного неба.

За столом на кухне коммуналки собрались все наши. Здесь были и Белла, и Рина Зелёная, и Миша Пуговкин, и Муза. Пришла даже Валентина – она села в самый дальний угол, от меня подальше, демонстративно дулась и не поднимала на меня глаз. Но при этом, стоило отвернуться, как я постоянно чувствовал на себе её обжигающий взгляд. Последней, как водится, пришла Фаина Георгиевна и сразу же, с порога, заявила:

– Так! Что тут у вас такое происходит, а, товарищи?

– Да вот, чайку попить решили, – сообщила Дуся, которая сейчас была как королева, хозяйка всего этого мероприятия. Она всегда обожала быть в центре таких вот спонтанных событий – вроде и готовиться особо не надо, и, вместе с тем, можно щегольнуть своим гостеприимством (хотя пирог она всё-таки успела испечь), и быть хозяйкой застолья, в центре внимания, а заодно и все сплетни послушать – вроде как при делах.

– Ну, а повод какой? – уточнила Фаина Георгиевна и с подозрением посмотрела на каждого из нас сквозь большие роговые очки.

– Да вот, наша Белла в Комитет советских женщин вошла, – сказала Муза.

Правда, тон её прозвучал неуверенно.

– О, да тебя можно поздравить, дорогая! Хотя я бы особо не радовалась – тот ещё геморрой, как мне кажется. Но всё равно хорошо, раз ты хотела! – оживилась Фаина Георгиевна. – Значит, наливай, раз такое дело!

– Да ещё не совсем прошла… – Белла была сконфужена, потому что она всего лишь прошла собеседование, а результаты ещё даже и не знала. – Вот только там со мной поговорили, и ещё всё непонятно. Но Муля считает, что надо всё равно отпраздновать.

– Муля считает, значит, да? – Фаина Георгиевна прищурилась, посмотрела на меня внимательным взглядом и добавила: – Так, а ну-ка, ну-ка, признавайся, Муля, что ты опять задумал? Ты ведь просто повод нашёл, правда, чтобы собрать нас всех здесь? Потому что у нас и похлеще поводы были, но ты отчего-то праздновать никого особо не собирал. А раз собрал нас – значит, что-то случилось. Признавайся!

Все мгновенно замолчали и посмотрели на меня. Понятное дело – крыть дальше уже было невозможно. Поэтому я прокашлялся, отхлебнул чаю и сказал:

– Да, случилось.

– Что случилось?

– Как что?

– А где? – зашелестели соседки. – Говори!

– Муля! – возмущённо сказала Дуся. – Ты же сказал, что просто…

– Да вот просто мы давно уже не собирались все вместе, – развёл руками я.

– А всё-таки? – настойчиво сказала Фаина Георгиевна. – Изволь озвучить!

– Проблема у меня… небольшая, – с деланным безразличием пожал я плечами, – Понимаете, фильм-то уже закончен…

– Ну да, – прошелестела Фаина Георгиевна. – Уже всё, финиш, насколько я слышала. Последние кадры смонтировали. Осталось там только в каком-то месте затемнить что-то. Но это так – день-два работы, и всё будет готово.

– Ну вот, – продолжил я. – И планируется большой закрытый показ.

– Так был же показ! – аж подскочил Миша Пуговкин. – Я лично на нём был! Когда ты в Якутию ездил. Мы черновик смотрели и обсуждали.

– Так то черновик, – отмахнулся я. – А теперь уже готовый фильм будут показывать перед высокопоставленными людьми. – И ткнул пальцем вверх. – Говорят «сам» тоже будет!

Все ахнули.

– Ну так это же замечательно! – обрадованно сказала Фаина Георгиевна. – Я только не пойму, Муля, что тебя так тревожит?

– Меня тревожит то, что туда пригласили всех, кроме меня. Вот вы приглашение получали?

– Я получил, – кивнул Миша Пуговкин. – Ещё два дня назад.

– И я получила, – подтвердила Рина Зелёная.

– Ой, а я, кажется, тоже не получила! Но всю корреспонденцию, которую мне дали, Глаша не разбирала ещё, – всплеснула руками Фаина Георгиевна. – Филонщица рукожопая! Сегодня же, как вернусь домой, дам ей втык, и надо всё разобрать! А то, смотри, такое мероприятие чуть не проворонила!

В общем, получилось так, что все, кто участвовал в этом фильме, приглашения получили. Кроме меня.

Я посмотрел на присутствующих и сказал:

– Вот видите. Вы все получили. Все, кто в фильме участвовал. И всё моё руководство тоже получило. Включая Тамару Захаровну, которая всего каких-то два-три месяца работает. А вот я – нет.

За столом повисло молчание.

Первой тишину нарушила Муза. Она тревожно взглянула на меня и осторожно спросила:

– И что теперь?

– Не знаю, – пожал я плечами и добавил абсолютно чистосердечно, – Говорю, как есть. Всем, кому я планировал помочь из вас – я думаю, что я свою задачу выполнил и помог.

Я сделал паузу, а все закивали, соглашаясь. Особенно усердствовал Миша.

– Поэтому мне, как бы, и возмущаться нечего. Всё что я хотел от этого проекта – сделано.

Я опять остановился и отпил глоток чаю. В горле пересохло.

– Ну как это! – всплеснула руками Дуся, которая всегда особенно остро переживала, что «её» Муленьку ущемляют. – Ты всё это сделал, а теперь тебя не пригласили даже! Совести у них нету!

– Да погоди ты, – шикнула на неё Белла, – Муля, к чему ты ведёшь?

– Я к тому веду, – пояснил я, – что с одной стороны, мне как бы должно быть всё равно. А вот с другой стороны, обидно, что плодами моего труда воспользуется какой-нибудь Тельняшев или Козляткин.

– Да их даже на съемках не было! – возмущённо вскричала Рина Васильевна, но её не поддержали.

Все были серьёзными и озабоченными. На столе сиротливо стыл чай.

– Нет, спускать такое никак нельзя! – стукнула кулаком по столу Белла.

– Ты как предлагаешь, то до конца предлагай! – фыркнула в ответ ей Фаина Георгиевна. Она знала, что этот проект я делал ради неё и поэтому воспринимала моё, по сути, фиаско особенно остро. – А постучать по столу кулаками мы все можем!

– Я и предлагаю! – вскинулась уязвлённая Белла, – давайте я завтра в Комитете советских женщин этот вопрос подниму⁈

– Во-первых, ты только собеседование прошла и ещё даже не знаешь, приняли ли тебя туда или под зад ногой дали, – покачала головой Фаина Георгиевна, – а, во-вторых, Муля, по-твоему, сильно похож на советскую женщину?

Все засмеялись, а Белла надулась и принялась демонстративно пить чай.

– А что тогда делать? – растерянно пробормотала Рина Зелёная. Она тоже очень хотела помочь, только не знала, как. После всех этих новостей, она даже за племянницу на меня перестала дуться.

– А я знаю, как! – вдруг выпалила со своего места Валентина.

Все сразу же посмотрели на неё.

Купаясь во всеобщем внимании, Валентина важно заявила:

– Нужно, чтобы никто из вас не пошел туда. А когда спросят почему – сказать, что, мол, раз основателя проекта не пригласили, то и мы не пойдём!

– Ты с ума сошла! – не выдержала Белла, она настолько поразилась наивности Валентины, что даже дуться забыла. – Там же «сам» будет! Да их за это всех на Колыму сошлют! Или ещё куда дальше!

– А у меня дочка ещё маленькая, – огорчённо вздохнул Миша.

Все на него посмотрели, и он пояснил:

– Нет, я, конечно, ради Мули согласен, но просто говорю, что Леночка ещё маленькая. Без отца вырастет, забудет меня.

Белла расхохоталась. За нею – Муза. Потом смех подхватили все остальные. Даже я улыбнулся.

Общий смех снял напряжение.

– Ну, а что я такого сказал? – попытался оправдаться Миша, но его уже не слушали.

Речь держала Фаина Георгиевна:

– Я считаю, что Валя абсолютно права, – отчеканила она безапелляционным тоном.

Все на неё удивлённо посмотрели (а у Миши даже губы затряслись), но она добавила:

– Не во всём, конечно. Молодая же ещё. Жизни не знает. А вот я думаю, нам нужно творчески переработать её совет. У кого с собой сейчас есть приглашение?

Она поочерёдно посмотрела то на Мишу, то на Рину Васильевну.

– Я с собой такие документы не ношу! – сразу же перепугалась та, – но, если надо, могу домой сходить принести…

– У меня дома тоже есть, – оборвала её Раневская.

– Вот, – нехотя протянул золотистый конвертик Миша и, глядя на всех виноватым взглядом, пояснил, – я с собой брал, чтобы в театре показать. Пробы сейчас хочу там пройти. На роль Гамлета. А они сомневаются…

– Дай-ка сюда, – Злая Фуфа выхватила приглашения, даже не дослушав Мишу, и просмотрела его очень внимательно. Изучив текст, вдруг расхохоталась.

Все смотрели на неё с ожиданием и терпеливо ждали. Пока она насмеётся.

– Что вас так развеселило? – спросила Рина Зелёная.

– Ты что, не читала пригласительное? – хихикнула Фана Георгиевна, возвращая картонный прямоугольник обратно Мише.

Судя по виду Рины Зелёной, она не просто читала, а наизусть его изучила.

– Там, в самом низу написано, что в конце просмотра будет обсуждение, а потом – банкет!

– И что?

– А то! А то! – всплеснула руками от энтузиазма Раневская, – я сегодня же позвоню организаторам и скажу, что потеряла своё пригласительное. И попрошу выдать мне дубликат. А так как будет банкет, то мне, как приме и исполнительнице главной роли, положен спутник!

Она обвела всех сияющим взглядом:

– Понимаете⁈ И я попрошу, чтобы они дописали «Раневская со спутником»! И Муля пойдёт. А уж при нём ни Тельняшев, ни другие не посмеют его заслуги себе приписывать! Ещё и речь там толканёт! Правда, Муля?

– Правда! – улыбнулся такому простому и эффективному решению я.

– Но самую главную роль исполнял я! – выпалил уязвлённый Пуговкин, расстроенный тем, что не он придумал такой элегантный план, – и Муля может пойти со мной…

– Эх, деревня! – фыркнула Белла, – ты с собой можешь взять только спутницу. Женского пола! Да и то, тебе не позволят. Ты же не народный артист ещё. И молодой. Так что ты в пролёте!

Кажется, Миша вздохнул с облегчением, ну, или мне так показалось.

Все сразу же оживились, начали обсуждать варианты, что я должен сказать в своей речи. Причём Валентина считала, что я должен обличить Тельняшева, Козляткина, Глориозова и Завадского. Её поддерживали Муза и Дуся. А вот Фаина Георгиевна и Белла были категорически против и, наоборот, считали, что я должен поблагодарить их прилюдно.

– И как это оно будет? – горячилась Валентина. – Это что, Муля встанет и скажет «спасибо Тельняшеву и остальным, что не мешали окончательно разрушить мой проект»?

Фаина Георгиевна от этих слов аж возмущённо подскочила, но ответить не успела – в дверь коммуналки раздался требовательный звонок.

– Кого это ещё принесло? – удивилась Белла и на правах единственной законной хозяйки пошла открывать.

Не успела Фаина Георгиевна разгромить все аргументы Валентины и призвать в свидетели Мишу, как вернулась взволнованная и изрядно озадаченная Белла.

– Что там? – спросила Дуся.

– Звонили из гостиницы Муле. Матвеев Иван. Сказал, что Йоже Гале приехал. И сказал, что пусть Муля прямо сейчас приходит. Его там ждут…

– Ваня – это наш звукооператор, – пояснил Миша для Музы и Беллы. – Ездил с нами в Югославию и вообще, руководит всем техническим оснащением…

– Ну и что с того, что он главный! Завтра Муля сходит, поздно уже! – махнула рукой Дуся, – мы тут важные дела обсуждаем, между прочим.

– Нет, товарищи. Вы не поняли, – сказал я, вставая с места, – я прямо сейчас пойду.

– Но Муля… – начала Дуся, но я перебил её и пояснил:

– Йоже Гале лекарство для сына Августы Степановны привёз. Надо сходить забрать.

– Да, конечно! – сразу поменяла мнение Дуся, – иди, конечно…

Все меня поддержали.

– Иди, Муля, а мы тут чай попьём и тебя дождёмся, – сказала Фаина Георгиевна, – нам ещё многое надо обсудить… и наряды в том числе… Там же Марецкая с Орловой обязательно будут…

Рина Зелёная с готовностью кивнула. Глаза её зажглись возбуждением. В общем, все бабы сейчас уже были рады изгнать меня за лекарством, чтобы всласть обсудить каким платьем можно унизить Орлову и Марецкую (кстати, лучших подружек Фаины Георгиевны).

– Муля, можно я с тобой? – вдруг вскочила со своего места Валентина, покраснела и пояснила всем извиняющимся тоном, – прогуляюсь немного…

– Конечно, пошли, – кивнул я.

Мне было до сих пор неудобно перед ней за ту вспышку ярости. Да и поговорить было надо. Всё-таки терять друзей из-за каких-то глупых недоразумений не хотелось бы.

Мы шли по вечерней улице и молчали.

Навстречу спешили запоздалые прохожие – все торопились домой, к семьям. Две дородные тётки, увешанные авоськами с продуктами, озабоченно обсуждали, кто что будет готовить на ужин мужьям. И чей муж какие котлеты больше любит. Ведь для семьи это важно, чтобы муж был доволен…

Валентина посмотрела на меня. Я сделал вид, что не понял её взгляд. Она поняла, что я сделал такой вид, и вздохнула.

Дальше мы просто шли. Молча.

Когда дошли до гостиницы, кажется, оба вздохнули с облегчением.

В вестибюле нас ожидал взмыленный Иван:

– Муля! – обрадовался он мне.

– Привет, Ваня! – сказал я, – а где это наш общий друг?

– Да вон он идёт, – махнул рукой Ваня и убежал.

Валентина задумчиво стояла в уголочке между кадкой с фикусом и мраморным бюстом какого-то полководца и старалась не отсвечивать. По её виду было понятно, что она сильно переживает наш несостоявшийся разговор.

Йоже Гале появился и, как обычно, вокруг сразу же началась суета.

– Лекарство у меня в номере, – тихо сказал он, – я сейчас принесу.

– Мы подождём, – сказал я.

– Мы? – удивился Йоже Гале.

– Я с товарищем, – пояснил я и позвал, – Валентина, иди сюда.

Валентина нехотя подошла.

– Валентина, это и есть наш Йоже Гале, – с улыбкой сказал я ей и повернулся к сербу, – а это – Валентина. Наш вдохновитель проекта и большая умница. Между прочем, всю первоначальную смету на проект посчитала именно она. Хотя и учится пока в университете, а уже такие вещи умеет так хорошо делать!

Йоже Гале посмотрел на Валентину и внезапно густо покраснел. А картуз, который он держал, выпал из его рук. Валентина извечно женским чутьём уловила это и тоже вдруг вспыхнула до самых корней волос.

– Это твоя невеста? – хриплым шёпотом спросил Йоже Гале, и облизнул пересохшие губы, но Валентина услышала, хоть и сделала вид, что отвлеклась на двух негров, которые как раз входили в вестибюль.

– Нет, – покачал головой я, – это мой очень хороший друг и товарищ. Но не невеста.

На лице Йоже Гале расплылась довольная улыбка.

– Так, надо возвращаться, – нечутко сказал я, не уловив ничего (каюсь, мыслями был в этот момент занят совсем о другом).

– Слушайте, мы сейчас идём нашей группой в театр на «Жизель», – торопливо сказал Йоже Гале, умоляюще глядя то на меня, то на Валентину, – а, может, вы хотите сходить с нами?

– Я бы с радостью, – опять нечутко сказал я, – но нам надо идти, лекарство нужно срочно. Там время на минуты уже идёт. Понимаешь?

Йоже Гале понимал, но смириться не мог. Поэтому выпалил:

– Ну так ты иди! А Валентина может же сходить с нами? Мы группой идём, ничего такого не подумайте! – он опять посмотрел в её сторону блестящим взглядом, ещё сильнее покраснел и, чтобы у неё не было повода отказать, быстро добавил:

– Валентина! Мне очень-очень нужно у вас проконсультироваться по смете за дымовые шашки. Кажется, я там сделал ошибку и не пойму где! Как хорошо, что вы бухгалтер! А то я уже совсем пал духом.

И опять сильно покраснел, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Муля, я схожу, – пробормотала Валентина. Уши её горели, как два алых мака. – Тем более, раз консультация товарищу нужна.

Она кокетливо поправила выбившийся локон из-за уха и игриво бросила на Йоже Гале лукавый взгляд. Тот сразу выпятил грудь, чтобы казаться мужественнее и приосанился.

Я, наконец-то, сообразил и, забрав лекарство и откланявшись, свалил обратно. Правда погрозил Йоже Гале незаметно кулаком и дал поручение Ване Матвееву провести потом Валентину домой (чтобы Йоже Гале сам её по московским улицам не водил, а то потом заблудится и что мы делать будем?).

Сам же, словно на крыльях, полетел обратно, в коммуналку.

Я торопился, чтобы отдать лекарство Нине.

Там уже все женщины разошлись. Дорога в гостиницу, разговор с Йоже Гале и обратный путь заняли у меня довольно прилично времени, очевидно, бабоньки обо всём уже переговорили и устали меня ждать. Что же, оно так даже и к лучшему.

В коммуналке я постучался в дверь, где жили Августа с Василием, с тайной надеждой, что откроет Нина.

Но нет. Открыла Августа.

– Что случилось? – тихо спросила она. Вид у неё был бледный и печальный, под глазами залегли тёмные круги.

– А Нина есть? – спросил я с замиранием сердца.

– Сейчас позову, – устало ответила Августа и закрыла дверь прямо перед моим носом.

Но я уже не обижался на них. Они не успевали убираться дома, из-за дежурств в больнице. А Августа была педантичной немкой и для неё было мучительно стыдно, чтобы посторонние видели беспорядок. Поэтому они и дистанцировались ото всех.

Через миг в коридор вышла Нина. Она была изрядно удивлена:

– Что случилось, Муля? – спросила она.

Вид её тоже был вымотанный до предела, она ещё больше похудела и сейчас напоминала тень от той Нины, которую я впервые увидел на кухне. Только синие глазищи сияли ещё ярче.

– Лекарство принёс, – тихо сказал я, – Вот.

И протянул коробочку ей.

– Лекарство! – ахнула Нина и посмотрела на меня такими сияющими глазами, что каюсь, как это ни стыдно говорить, я на миг аж позавидовал её умирающему мужу.

Она схватила коробку. Прижала её к груди. Глаза её наполнились слезами и заблестели, как синие бриллианты, если, конечно, бриллианты бывают синими.

– Муля! – восторженно выдохнула она, бросилась ко мне на грудь и я вдруг почувствовал, как мою щеку обжёг поцелуй. – Спасибо тебе, Муля!

Она крутнулась и унеслась в комнату.

Хлопнула дверь.

Там, за дверью, послышались радостные возгласы. Началась суета.

Чтобы не мешать, я на негнущихся, деревянных ногах прошёл в кухню. И там закурил. Руки тряслись. Щека всё ещё горела от поцелуя. А сердце трепыхалось мелко-мелко.

Эх, ну почему так? Почему, стоит встретить ту самую, настоящую, самую лучшую в мире девушку, так она обязательно окажется чьей-то женой? Причём верной и любящей?

Вопрос был риторическим.

Я крепко затянулся, обычно курение меня всегда успокаивало. Но сейчас я с раздражением затушил вдруг показавшуюся горькой сигарету и посмотрел в окно. На дворе было уже темно. В стекле отражалось моё задумчивое и какое-то придурошно-торжественное лицо.

Идиот! – выругался я сам на себя. – Размечтался!

В коридоре хлопнула дверь, послышались возбуждённые голоса, шаги – Нина с родителями мужа уходила в больницу, несла лекарство.

Я опять тяжко вздохнул.

Они ушли, а я подошёл к умывальнику и поплескал на лицо холодной водой.

Это немного помогло прояснить мозги.

Чтобы отвлечься, я вытащил из кармана признание Глориозова и перечитал строчки, где говорилось про наши махинации с Госконтрактом…