Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: ,Оливер Ло,А. Фонд,Павел Деревянко,Мария Андрес
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 350 страниц)

– Сошел с ума? Тебя сколько людей видело? Так просто притолкаться сквозь парадные ворота без всякого предупреждения!

Она толчками запихнула его в дом подальше от чужих глаз.

– Я же говорила, что напишу тебе! Он несколько месяцев был здесь и только уехал, идиот! – прошипела Арина. – Ты мог заскочить его дома! Неужели не понимаешь?

Игнат молчал.

– Что, воды в рот набрал? Ты знаешь, как мы рискуем! Ты понимаешь?

Сероманец кивнул. Этого было достаточно, чтобы Арина сменила гнев на страсть и набросилась на него с объятиями.

– Соскучился за мной, бедняжка... Я тоже соскучилась. Ты прочел мои мысли! Именно хотела написать, что ты заявился. Теперь весь день наш, – она пригрозила пальчиком. – Но никогда больше так не поступай!

Игнат не отвечал. Смотрел на Орисю другим взглядом.

Почему он тогда соблазнился ею? Разыскивал после войны остатки себя молодого, свободного, беззаботного, не иссеченного шрапнелью? Или просто хотел прыгнуть в гречку без всяких на то оснований?

Ульяна выступила против воли родителей насильно выдать ее замуж; Паша после нескольких лет тайных свиданий с Гнатом сказала, что против запланированного брака сделать ничего не могла... Почему он раньше не задумывался об этом?

Игнат посмотрел на ее руки: изящные, прекрасные, с длинными пальцами, которыми она так искусно играла на фортепиано. Были ли когда-нибудь эти руки перемазаны мукой? Или хотя бы раз выпекали хлеб?

Зачем столько времени встречался с ней? Игра? Привычка? Призраки прошлого? Они же с этой женщиной подходят друг другу, как задницы занавески! Наверное, он просто не задумывался. Плыл по течению...

Понятно, что за человек ее муж. Его не жалко. Но Ульяна! Она стоит целого кагала таких барышень.

К чертям курв. К черту Орисю. Хватит с него.

– Эй, Игнат!

Арина помахала ладонью ему перед носом, улыбнулась, поцеловала. Он не ответил на поцелуй.

– Что с тобой случилось? – она нахмурилась и втянула носиком воздух. – От тебя отгоняет сивухой!

Арина не имеет к нему чувств. Это просто привычка измученной шляхтянки, которой хотелось иметь что-то пикантное, чтобы пошептаться с подругами. Он просто ее вредная привычка.

– Не стой столбом, скажи хоть что-нибудь!

– Полно, – сказал Игнат.

– Что? – не поняла она.

Вчера казалось, что разрыв с Шевалье станет сложным испытанием. Однако этот разговор также оказался непростым.

– Между нами все кончено.

Ее улыбка испарилась.

– Это такая шутка? – Арина отступила на шаг. Не верила.

– Я поступаю так, как давно следовало поступить.

– Что ты несешь?

– Прощай, Орисю.

Он направился к двери. Какое-то мгновение она стояла ошеломленная, переваривая и осознавая услышанное, а затем взорвалась.

– Пошел к чертовой матери, урод! Чтоб глаза мои тебя больше никогда не видели! Думаешь, можно так просто использовать меня и уйти? Я тебя прокляну! Подружке ведьме твой портрет вышлю, чтобы сглазить! Да чтоб у тебя прутья всох! – как на бывшую воспитанницу института благородных девиц, Арыся знала немало бранных слов. – Пес налиган! Пусть бы все зубы выпали! Никогда не приближайся к этому дому, слышишь, проклятая кровь? Никогда! Собственноручно тебе кол в сердце воткну!

Горничные подглядывали, как следом полетела ваза и разбилась о дверь. Арина кричала, впервые в жизни заброшенная, яростная и обиженная, но Игнат уже ее не слышал. Стук копыт смоляной лошади затих за поместьем.

Арина умолкла, опустилась на пол и заплакала.

*** 

После пары недель традиционных проволочек, всегда предшествующих официальным визитам, Ярема наконец-то увиделся со своим будущим попутчиком – дипломатом Зиновием Чарнецким. Тот оказался степенным мужчиной средних лет, характер имел саркастический, спину держал подчеркнуто ровно. Дипломат понравился Яреме, ведь он привык видеть на этом посту льстивых вертих, которые скорее позволят себе палец отрезать, чем откровенно признаются, что имеют на уме.

– Рад, что моим атташе будет опытный сероманец, – заявил Чарнецкий. – Сработаемся.

– Бесспорно.

Они сидели в одном из кафе недалеко от Черновицкого университета. Покой нарушал только шум студентов, которые после обеда расходились по дневным лекциям.

– Сейчас ваша фамилия звучит громко, пан Яровой. Гетманские выборы! Меня поразило, что вы выполняете такие приземленные задачи в то время, как ваш брат имеет немалые шансы на булаву, – заметил Чарнецкий.

– Он долго направлялся к ней, – ответил характерник. – Но я к этому никакого отношения не имею.

Иаков больше не писал. Они никогда не были близки, но жесты вежливости типа периодической переписки всегда считались долгом, так их воспитали – братья из шляхетской семьи должны вести себя должным образом. Наверное, отказ Яремы расстроил Якова так, что тот вычеркнул младшего брата из списка родных. А тут еще и «Летопись»... Эта книженция, вероятно, стоила Якову нескольких голосов, ведь в обоих советах прекрасно знали, из какого рода происходит светлейший господин Яровой. Впрочем, это не его забота, решил Ярема, и выбросил брата из мыслей.

Отправились на следующий день. Характерник оставил чересчур в багаже, снаружи перевоплотившись в обычного охранника посланника Украинского Гетманата. Пересек границу, экипаж покатился по крученым дорогам Объединенного Княжества в большой город Клуж-Напоки, где их встретил чрезвычайный и полномочный посол Украинского Гетманата господин Плохий.

– Завтра состоится торжественный прием в честь вашего прибытия, – сообщил господин посол, седенький дедушка со вставной челюстью. – Я планировал присоединиться, прибыл из Бухареста для этого, но проклятое здоровье...

Он зашелся неистовым кашлем, аж челюсть чуть не выскочила изо рта.

– Проклятое здоровье! После дороги плохо, врач-душегуб не позволяет мне выходить из дома, – продолжил посол. – Радуюсь, что прислали двух молодых людей, а не старых пердунов вроде меня.

– Желаю скорейшего выздоровления, господин посол. Досадно слышать, что вас не будет на приеме, нам не хватит ваших знаний. Что нужно знать для будущего вечера?

В отличие от Яремы Зиновий прекрасно знал, что их ждет, но хлеб дипломата господин Чарнецкий ел не зря.

– Пир состоится по стандартному протоколу... Светские болтовни. Великого Князя не будет, но вас лично поздравит Влад Ракоци, первое лицо Трансильвании. С ним следует подружиться; на остальных присутствующих – безразлично. Миль, слетающаяся на сияние праздничных свеч, – господин посол задумчиво пожевал губы. – После приема ждите многодневных путешествий по городам, замкам и полигонам, где вам будут всячески демонстрировать армейские силы и мощный оборонительный потенциал страны. Выводы из увиденного делайте сами. Я не понимаю в военном деле, но и слепому ясно, что здесь готовятся к войне.

– Войны на чьей стороне? – спросил Ярема.

– Правильно думаете, юноша, – господин посол засмеялся, но смех обернулся кашлем. – Тряска! Душегуб был прав, мне стоит вернуться к постели... Если вас интересует мнение больного старика, который последние годы просидел в Бухаресте и тщательно рыскал вокруг, то вот она: я готов заложиться на будущую пенсию, что османы придут сюда с войной.

Замок Клуж-Напоки, одна из крепостей легендарного Семиградья, имел над воротами огромный герб города с оскаленной волчьей мордой. Ярема поправил костюм – без череса он чувствовал себя необычно – однако решил, что этот герб является хорошим знаком.

– Знаешь, что сейчас будет, пан Яровой? – спросил Зиновий.

Не прошло и суток, когда они перешли на дружеское «ты».

– Пир в честь нашего прибытия?

– Вот именно! Почтенных гостей, то есть нас с тобой, примутся ублажать, – Зиновий ласо улыбнулся. – За это я люблю свою работу.

Ярема удивленно хлопнул глазами.

– В северных краях хозяева не предлагали тебе сладкое женское общество, чтобы не скучал один?

– А ты об этом... случалось, – Ярема посмотрел на безымянный палец дипломата. – Но ты женат.

– Эх, пан Яровой, заметно, что ты еще молод и плохо знаком с женской натурой! Думаешь, жена будет ждать, пока ты где-то неделями бродишь? – Зиновий снова улыбнулся. – Здоровая молодица стремится к телесной любви, такова уж человеческая природа. Я вот, например, только из страны уеду, как мне рога наставляют. Самое смешное, что она считает, будто это большой секрет, о котором никому неизвестно!

Чарнецкий хохотнул.

– Ого... сочувствую, – Ярема был несколько озадачен, ведь это впервые наблюдал мужчину, который не сошел с ума от ярости по упоминанию о супружеской измене. Даже о постоянных изменах.

– Не стоит! Больше меня беспокоит, что нет детей после пятого года супружеской жизни, планирую обращаться к врачам, – Чарнецкий поправил и без того безупречный воротничок рубашки. – Между нами молчаливый договор: когда я дома, все прилично. Когда же уеду... Тогда мы с ней сами по себе. Зачем друг друга мучить? Ты шляхтич, пан Яровой, должен понимать, брак – это дань рода, а не чувством.

– Конечно, понимаю, – Яреми сразу вспомнилась Галина. Неужели она станет такой же женой? А он таким мужчиной... Даже думать об этом было противно.

– Самое смешное, что среди ее любовников есть характерник, – добавил Зиновий мимоходом.

– Овва! А как зовут твою жену?

– Ирина.

Городской голова встретил их с большой свитой, но Ярема пропустил всю поздравительную речь, просчитывая шансы, может ли Ирина Чарнецкая оказаться той же Орысей.

– К величайшему сожалению, Великий Князь по причине озабоченности государственными делами не мог озарить своим присутствием наш скромный пир, – бормотал голова, кланяясь на ходу. – Впрочем, несомненно, вы увидите его в грядущем путешествии! Прошу, господа, проходите. Многие вельможные гости со всего Севера нетерпеливо ожидают встречи с вами, среди них господин Ракоци собственной персоной!

В центральном зале Ярема даже рассмотреть толком не успел, лишь заметил немалое количество государственных флагов, развевавшихся в Княжестве чуть ли не каждый шаг. Начались традиционные торжества: знакомства, рукопожатия, поцелуи женских пальцев, вереница лиц, костюмов, платьев, вееров, драгоценностей, чередование длинных необычных имен с не менее длинными и затейливыми титулами, расслоение и реверансы. Главное – любезно улыбаться и делать вид, будто тебе не безразлично. Закаленный Чарнецкий держался на высоте, а как прошло время, виртуозно прикрыл отход Яремы к столам, так как он изнемогал от голода.

Жаждущий характерник именно запивал утиную ногу бокалом красного вина, когда рядом известили:

– Ненавижу великосветские рауты.

Яровой скосил глаза. Представили ли их друг другу? Крепкий, смуглый и длиннокосый брюнет, надбровные дуги и подбородок слишком выпячиваются... Он не вспоминал этого лица.

– Пребывание в центре внимания изрядно возбуждает аппетит, – поддержал разговор Ярема.

Здоровья рассмеялся. На фоне остальных гостей у него была скромная черная одежда, которую украшала нескромно большая золотая цепь с рубином. В кольце Яремы был похож камень, правда, в четыре раза меньше.

– Любите вино? – мужчина кивнул на почти пустой бокал.

– Больше водки.

– Серьезное заявление! – рассмеялся незнакомец и долил ему до краев. – 3 лучших молдавских виноградника. Рад, что вам пришлось по вкусу. Будем!

Бокалы звякнули, Ярема таки пролил немного вина.

– Люблю красное, – незнакомец осушил бокал до дна и довольно крякнул. – Я, кстати, Влад Ракоци.

– Ярема Яровой, – ответил шляхтич, вытирая руку платком.

Он не сразу понял, что перед ним стоит один из самых влиятельных людей Княжества.

– Рад знакомству, – Влад не заметил смущения или просто сделал вид, что не заметил, и мужчины пожали руки. Ракоци имел тяжелую и холодную ладонь. – По глазам узнаю ветерана. Война оседает илом вокруг зрачков. Островная?

– Да.

– Гетманат прислал человека, знающего настоящих воинов! Хорошо. Вы способны оценить наши силы, пан Яровой.

– Я только охранник господина Чарнецкого, – Ярема разрывался между желанием есть и дипломатической обязанностью болтать.

– Конечно.

Господин Ракоци увидел кого-то в толпе и махнул рукой: Ярема заметил, что другие гости не решаются сюда соваться, чтобы не помешать их разговору.

– Позвольте вас познакомить, – Влад поклонился женщине, которая порхнула к столу. – Моя племянница Сильвия.

От взгляда на Сильвию характерник мгновенно забыл голод.

– Радость моя, это Ярема Яровой, атташе Гетманата, пытающегося притворяться простым охранником.

– Я знаю, дядюшка, – пробормотала Сильвия.

Ярема крякнул.

– Должен идти, пан Яровой, – усмехнулся Влад. – Бедняга останется за меня. Поверьте, ее волшебное присутствие гораздо приятнее моего!

– Спасибо, пан Ракоти.

– Поздравляю в Трансильвании, – Ракоци снова пожал руку: кажется, ему нравилось крепко сжимать чужие ладони. – Пойду напоследок опрокинусь несколькими словами с вашим коллегой. Хорошего вечера!

Ярема хотел было перевести дыхание, но Сильвия Ракоци принадлежала тем женщинам, в чьем присутствии дыхание перехватывает. Вишневое платье с открытыми плечами, туго затянутый корсет; черные волосы, алебастровая кожа, красные губы, а еще миндалевидные глаза, длинные ресницы, шея лебединая. Каждая черта – как серебряный шар. Она пользовалась каким-то волшебным средством или сама была ведьмой, потому что от нее расходилась удивительная сила, которая иссушала горло и перекрывала словарный запас.

– Пригласите меня к танцу, пан Яровой? – спросила Сильвия. – Люблю знакомиться с новыми людьми в танке.

Ярема не заметил, как торжественная часть вечера кончилась: заиграл оркестр, часть гостей двинулась к ужину, а часть танцевала. Среди танцовщиков он увидел Зиновия, который упорно нашептывал что-то на ухо стройной блондине.

– Нет, – отказал Ярема. – Рядом с вами я чувствую себя удивительно неуклюже. Было бы преступлением оттоптать ваши ноги.

Вот зачем он болтал о ногах? Взгляд теперь так и сползал на них.

– Умилена вашей заботой, – улыбнулась Сильвия. – В таком случае не хотите ли проглотить свежий воздух? С балкона открывается вид на город. Клуж-напока ночью прекрасное!

Не дожидаясь ответа, она подхватила его под руку, другой взяла бокал. Сероманец молча подчинился. Прикосновение к ее телу возбуждало, но прохладный вечерний воздух помог кое-как освежить голову. Он с удовольствием вдохнул полной грудью.

На балконе они оказались сами.

– Обожаю ночной город, – сказала Сильвия, пригубив вина.

Одна капля скользнула мимо, потекла подбородком. Женщина взмахом мизинца смахнула каплю, провела ею по губам. Характерник уже не сомневался, зачем Ракоци подсунул ему свою племянницу.

Он оторвал взгляд от острых ключиц, дернул себя за бороду и произнес, пока был силен:

– Я понимаю вашу задачу, сударыня.

– Дядюшка любит переводить на меня разговоры с гостями, – вздохнула госпожа Ракоци. Удивительно, она не мерзла на ночном ветру в открытом платье. – Совершает такую пакость постоянно, когда мне исполнилось пятнадцать лет и я стала завсегдатейкой подобных раутов. Однако, в отличие от многих других гостей вы мне интересны.

– Я имел в виду другую задачу.

– Другая задача? – она подняла тонкие брови. – Не понимаю.

Зиновий точно не одобрил бы этого маневра.

– Дамы, я подозреваю, что вы знаете, какая у нас миссия, поэтому хотите получить мое расположение... Но не стоит этого делать.

Ее темные глаза сверкнули. Сильвия прищурилась и кивнула головой.

– Обидно слышны подобные инсинуации, пан Яровой.

Дьявол! Неужели он ошибся?

– Искренне извиняюсь, я...

– Представим на мгновение, будто так и было, – прервала его Сильвия. – Продолжайте.

– Ладно, – Ярема собрался с мыслями. Когда уляпался, надо осторожно подбирать слова. – Хотел сказать, что не стоит пытаться повлиять на мои суждения. Я доложу обо всем увиденном, каким оно предстанет перед моими глазами. Не меньше и больше. Ваша красота невероятна... Но даже она не заставит меня попрать долг. Вот что я имел в виду.

– Ваше мнение понятно. Не беспокойтесь, я не буду склонять вас оскорбить долг, – улыбнулась Сильвия лукаво. – Можем просто приятно провести время… Как взрослые люди.

– Вынужден отказаться, – он не мог вспомнить другой случай, когда было так трудно произносить эти слова.

– Не понимаю, почему вы ужасаетесь моего общества, – она нахмурилась. Конечно, не привыкла к отказам.

Почему Галина не имела и части ее непостижимого шарма?

– У меня невеста и не собираюсь ей изменять, – Яровой нащупал в кармане кулон-подарок.

– Но вы не любите ее, – сказала Сильвия с улыбкой.

– Откуда такие выводы, ясная госпожа?

– То, как вы вспомнили о ней. То, каким было ваше лицо, Сильвия проглотила вина. – Несколько слов и жестов хватит, чтобы все стало понятно. Разве нет, пан Яровой?

Если бы они встретились раньше, характерник не сомневался ни минуты.

– Что вы еще поняли из моих слов и жестов, госпожа Ракоци? – Ярема сознательно ступил на тонкий лед.

Хотя такое путешествие он еще мог себе позволить.

– Я нравлюсь вам, пан Яровой, – ответила она, не задумываясь. – Вам трудно устоять передо мной.

Он рассчитывал на этот ответ.

– Такая искренность вызывает подозрение, что я действительно интересен вам не только благодаря дипломатической миссии, – с улыбкой ответил шляхтич. – Но повторяю: чувства на мои суждения не окажут никакого влияния.

– Чего и следовало ждать от рыцаря Серого Ордена.

Дьявол! Как она узнала об этом?

– Вы работаете на разведку Княжества, – ответ пришел мгновенно.

– А вы думали, что вам подсунут какую-нибудь простую дуру? – рассмеялась Сильвия.

Ее смех омрачал мысли.

– Бедняга г-на Ракоци оказалась разведчицей, – Ярема тоже выпил вина. – Невероятно.

– Сказал брат претендента на гетманскую булаву, – отразила госпожа Ракоци.

Она приблизилась к перилам балкона и отставила бокал.

– Пан Яровой, для вас это только очередная задача. Но от него зависит судьба моей страны, – тонкой рукой Сильвия указала на ночные огни. – Вы здесь в первый раз, а я выросла в этом городе. Не хочу наблюдать, как османские захватчики его уничтожают, курят, насилуют и убивают. Не хочу видеть с этого балкона разоренные улицы и чужие флаги над ними. Не хочу, чтобы этот замок превратился в цитадель, которой его построили, не хочу, чтобы эти стены разбивали пушечные ядра. Хочу, чтобы он оставался местом для бессмысленных вечеринок, где собирается местная ярмарка тщеславия... Понимаете?

Она посмотрела ему в глаза. Ярема первым отвел взгляд.

– Да, понимаю, – характерник хотел было провести рукой по чересу, но вовремя вспомнил, что тот остался в багаже.

– Я готова к гораздо большему, чем простое обольщение приятного мужчины, чтобы спасти мою родину, – она говорила тихо и серьезно. – Готова пожертвовать собственной жизнью... Как и многие мои соотечественники.

– В таком случае я увижу это своими глазами, так что у вас нет оснований беспокоиться.

– Выпьем же за взаимопонимание, пан Яровой. До дна.

Оставив пустой бокал на перилах, Сильвия ушла. На пороге остановилась.

– Если вдруг измените мнение, то найдете мою комнату на третьем этаже за именной табличкой у двери. Спокойной ночи.

Она скрылась в банкетном зале. Несколько минут шляхтич боролся с могучим желанием плевать на все обещания, правила, задачи, сомнения и размышления и немедленно двинуться за ней. Она этого хотела. Он этого не хотел.

Но Ярема остался стоять в одиночестве.

*** 

Имение стояло в Волынском полку, на границе Луцкого и Ровенского паланков. Характерники прибыли с сумерками, припнули лошадей неподалеку от гостинца и двинулись пешком, пока впереди не выросли стены имения.

– Подождем, – приказал Иван и расстелил опанчу на земле. – Я отдохну, а ты посмотри планы.

Есаула заснул. Северин не спеша раскурил носогрейку, спрятал ее в ладонях, чтобы огонек не высказал, и посмотрел в вечернее небо. Чертеж имения он знал наизусть.

Он любил смотреть на первые звезды. Похоже на пробуждение далеких существ, каждую ночь открывавших сияющие глаза, чтобы наблюдать за миром людей и их судьбами. Вероятно, каждый небожитель имел любимого человека, которого болел с его детства.

– Прости, – сказал Северин неизвестному наблюдателю.

По-видимому, он давно разочаровал своего болельщика, и нынешняя ночь не станет исключением.

Из-за стен поместья донеслись отзывы переклички охранников, загорелись фонари. Северин глубоко вдохнул смесь табачно-конопляного дыма. Детские мечты имеют неприятность сбываться, когда уже не нужны. Много лет назад юный Чернововк хотел попасть в шалаш назначенцев, где служил его отец, но с тех пор Северин вырос, Орден пришел в упадок, а Игорь превратился в гигантского дуба. Забытая мечта счастья не принесла, даже сбылась как-то обыденно: Захар поздравил, Катя обняла, Ярема и Филипп хлопнули по спине, Игнат вытаращил глаза.

С карканом пролетела ворона. Может быть, Лина? Вряд ли. Не после их последнего разговора.

...Он расстался с Катрей и ждал Ивана неподалеку от Буды – есаулу в последний момент отвлекли срочные дела, поэтому ждать пришлось до вечера. Лина прилетела с сумерками. В воздухе свистнуло, Северин успел выхватить нож и обернуться, как ему в лицо швырнули клочья бумаги.

– Что значит «между нами все кончено»? – прошипела Лина.

Получила письмо.

– Как ты сюда добралась?

– Отвечай, что за... – она прервалась, увидев обручальное кольцо на его пальце.

Тени загустели вокруг висок ведьмы, завертелись огромными заостренными рогами; глаза запылали раскаленным янтарем, темным и светлым; плащ затрепетал демоническими крыльями. Как могучий разгневанный дух, Лина проревела:

– Ниций трус! Еще успел жениться!

От ее голоса поднялся ветер.

– Я знаю, что повел себя недостойно, – начал было характерник, но она перебила его ужасным криком, в котором смешались боль и ярость.

Трава под ногами загорелась багровым огнем, в воздухе запахло ливнем. Северин почувствовал, как шевелятся волосы на его голове, Шаркань испуганно заржал.

– Почему? Почему? – кричала ведьма.

От нее расходились незримые волны безумной силы, от которой подкашивались ноги, а язык прилипал к небу. Северин мысленно обозвал себя последними словами, собрался с мыслями и заговорил. Чем дольше ведьма слушала, тем больше силы оставляли ее: колдовской пожар исчез, не задев земли вокруг, плащ объял тело тряпьем, тени рассеялись, а взгляд погас.

– И ты молчал. Молчал так долго, – прошептала Лина. – Ничего не сказал. Не объяснил. Хотя я видела, я спрашивала, я...

Она взглянула на него, как смотрят на отвратительное насекомое.

– Ты жалкий, Северин, – Лина покачала головой. – Я отбросила прошлое. Ждала. Любила. А все ради того, чтобы стать тебе временной игрой.

– Это не так.

– Я дура. Думала, будто у нас что-то настоящее, первые звезды, глаза небесных наблюдателей, сверкали в ее слезах. – А ты бросил меня отпиской... Даже не побеспокоился сказать лично.

– Лина, выслушай, пожалуйста.

– Характерницы бесплодны! – вскричала ведьма, топнув ногой.

– Неправда. Иногда девушки после превращения становились... Но это исключение.

– Итак, ты покинул меня из-за беременности женщины, с которой расходился трижды, – отозвалась Лина. – А если бы я тоже забеременела, характерник?

Северин не нашел ответа.

– Если я захочу, ты сделаешь это прямо сейчас.

Ее одежда скользнула к земле. Она стояла перед ним, как воплощенная богиня, прекрасная и недостижимая, ноздри затопил вожделенный аромат, и все его тело жаждуще потянулось к ней, он не мог себя сдерживать и не желал этого делать, конечно, он не устоит, но безразлично, когда перед ним стоит идеальная...

Лина щелкнула пальцами. Мара рассеялась, Северин проглотил воздух и едва не потерял равновесие. От напряжения в паху болело.

– Как бы ты тогда выбирал, сероманец?

Чернововк переводил дыхание.

– Ты воспользовался мной... И снова прибежишь, когда она тебя покинет. Между вами никогда не будет порядка, – Лина наставила палец ему в грудь. – Такой же, как отец... Проклинаю тот день, когда тебя полюбила!

– Лина. Теперь выслушай меня.

Она смахнула ладонями, и одежда снова окутал ее состояние.

– Извини за это письмо. Я должен был сказать лично, но поступил низменно, – заговорил Северин. – Клянусь могилами родителей, ты никогда не была мне временной игрой. Я действительно хотел начать новую главу, начать ее только с тобой. Но не будет ни одной новой главы. И то не из-за беременности Катри, а из-за меня, Лина. Мне нет места рядом с тобой! Все проваливается в ту черную дыру. Я думал, что мне удастся закрыть ее, но нет.

Он перевел дыхание.

– Я буду убивать, пока меня не убьют. Ты не представляешь, сколько крови я пролил, не знаешь, какое чудовище было с тобой. Я никогда бы не смог признаться тебе. Поверь! Я пил бы тебя, пока не высушил бы до последней капли... Пусть лучше ты возненавидишь меня, чем погубишь себя.

– Я сама буду решать, что делать с собственной жизнью, – ответила Лина.

– А я лишил себя этого права.

– Какой же ты болван, Северин.

Слезы размывали угольные знаки на щеках.

– Если бы ты просто рассказал. Мы бы все могли решить все это вместе! – крикнула ведьма. – Ты думал, что я не знала о крови на твоих руках? Не слышала, как ты стонешь во сне? Не видела, какие химеры преследуют тебя? Черная дыра, о которой он вспоминал... Я все это давно поняла, характерник, поняла и давно приготовилась к разговору. Тебе стоило только раз открыться мне!

– Стоило, – согласился Северин хрипло и сжал пальцы. – Прости, если сможешь.

– Когда я летела сюда, я хотела проклясть тебя. А теперь смотрю и думаю: зачем? Вы с женой и так прокляты! – Лина рассмеялась, смахивая слезы. – Хватит с меня. Эти разговоры пусты, как и твои оправдания! Я не принимаю прощения. Другие сероманцы зовут тебя Щезником? Вот и исчезни из моей жизни. Навсегда.

Свиснул воздух. Плащ затрепетал крыльями мрака, и Лина растворилась в ночном небе.

Характерник прикусил губу и смотрел на то место, где стояла она, так близка и далека одновременно.

– Готов? – Иван, наблюдавший конец разговора, делал вид, будто ничего не услышал.

... Под личным руководством есаулы назначенцев Северин чувствовал себя джурой: вспоминал волчий герц, заново овладевал смертельными приемами боя (голыми, холодным и огнестрельным оружием), тренировал способность молниеносно оценивать и мгновенно отвечать на все возможные вызовы. Иван все время отмечал: не стоит слишком полагаться на прыжки в Потойбич, лучше сделать их приемом среди арсенала других навыков.

– Нельзя рассчитывать, что у тебя всегда будет несколько лишних секунд на прыжок в тень. Нельзя рассчитывать, что всегда будешь иметь тень.

В сообщениях Катри, то есть жены (Северин еще не привык к этому слову) сообщалось, что живот растет на глазах, и поэтому Басюга отстранил ее от всех интересных задач. «Это несправедливо! Сижу на жопе, как какой-то казначей!» – жаловалась Катя. «Я действительно не очень прыткая с этой пузякой. Как дирижабль... Надеюсь, что перестану расти, иначе взорваюсь. А неусыпное желание жрать уничтожает наше состояние ежедневно! Как женщины решаются на такое во второй или в третий раз? Никогда в жизни больше не забеременею, полно меня этих издевательств!» От ее писем теплело на сердце, но возвращалось воспоминание о разговоре с Линой и снова делалось отвратительно.

Часы показывали вторую ночь. Северин коснулся плеча есаулы, Иван мгновенно открыл глаза.

– Готов?

– Да.

Он даже не беспокоился. Все как на войне.

– Пусть Мамай помогает.

Северин разрезал пальцы и приложил порез к своей тени. Белый туман, Калиновый мост, прыжок.

Потусторонняя сторона застыла во времени за несколько мгновений до собственной погибели. Низкое небо с тусклым огрызком светила, потрескавшаяся земля, серый пепел, извитые стволы – неприязненный мир, погруженный в вечную тишину. Характерник закрыл глаза и растер кровь на веках, нашептывая формулу. Выучил ее из подаренных Забилой дневников брата Блукача, который был когда-то есаулой шалаш потусторонних и имел такой же дар. Из них Чернововк узнал много нового – в частности, о втором взгляде.

Он медленно открыл глаза. Пейзаж изменился: там, где раньше была пустота, возникли багровые силуэты. Над землей поднималась призрачная трава, за спиной высились деревья, а впереди мерцала стена имения – все начертано густыми красными акварелями прямо в воздухе.

Очертания подлинного мира.

Северин направился к дому, что багровой цитаделью истуканов на фоне темного неба. Трюк брата Блукача облегчал путешествие по Потустороннему миру: благодаря второму взгляду не стоит беспокоиться риском вынырнуть где-то посреди стены. Жаль, что это зрение не давало возможности разглядеть живые существа.

Характерник успел добраться до очертаний дома, как вдруг дорогу перескочил небольшой дедо. Быстрый старичок имел кучму седых волос, лохматую бороду к глазам и оттопыренные уши. Он едва достигал характера череса, но был настроен решительно: наставлял перед ним кулаки и гневно мигал глазами цвета спелой сливы.

– Ни трогай! – приказал дедо. – Думал через эту сторону залезть? А шиш тебе с маком. Я все вижу! Не пролезешь.

Вот только домового мне не хватало, подумал Северин.

– Хорошие шаровары, – сказал он вслух.

Шаровары домового были такими широченными, что странно, как он вообще умудрялся у них хоть как-то передвигаться.

– Ты меня не заболтай, – домовой не дал сбить себя с толку. – Надеялся прыгнуть сюда и все, готово? Нет, воришка! Ушивайся отсюда, потому что усыплю на орехи!

Северин вздохнул. Со второго по четвертое ночи – лучшее время для диверсии, и он его не тратит.

Характерник выхватил пистолет и выстрелил. Домовой испуганно пригнулся, закрыл заложенные выстрелом уши, а Северин уже стоял рядом: чем чиркнул по чумазой руке и вонзился в землю. Кровавая печать, скороговорка формулы.

– Приказываю никогда не причинять мне вреда с умыслом или ненамеренно!

Домовой ошарашенно коснулся лба и посмотрел на свои пальцы. Сделал шаг к Северину, но багряная точка сверкнула и он упал. Тело сотрясали судороги.

– Приказываю убраться с дороги и не мешать моему делу, – жаль домовой, который только делал то, что должен, но у сероманца не было времени на переговоры. – Приказываю сидеть здесь тихо до моего возвращения.

Домой подтянул колени к носу, перекатился на бок и едва слышно заплакал. Северин чувствовал себя дерьмом, однако усилием силы воли вернулся мыслями к задаче: начиналось самое сложное.

Перед лестницей он тщательно протер обувь от пепла, перехватил нож для метания и перелетел назад – нарисованной лестницей не подняться. Оказался посреди широкой пустой прихожей, двинулся вверх, прижимаясь к стене, осторожно прошел второй этаж и добрался до третьей; дальше, снова у стены, слева по коридору, в последнюю дверь. Охранник прижал ружье к стене и тихо похрапывал на стуле.

В кабинете витали запахи кожи и старинных книг. Документ должен быть в столе, в скрытой ячейке. Северин принялся постепенно обследовать гигантский письменный стол: нужная кнопка нашлась через несколько минут. Звонко щелкнуло. Характерник замер, потому что звук раздался так громко, что могли и за домом услышать.