Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: ,Оливер Ло,А. Фонд,Павел Деревянко,Мария Андрес
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 350 страниц)

Казалось, он не проспал и десяти минут, как в дверь застучали. Монах – уже другой – поставил поднос с едой на пол и ушел, не проронив ни слова. Северин принюхался: блюда были постными, но безопасными. После завтрака снова лег отдохнуть.

На этот раз очнулся от выстрелов. Штурм монастыря? Изумрудная Орда пересекла границу? Сероманец насторожил уши: новый залп, однако звуков битвы не слышно. Так повторилось несколько раз, словно кто-то упражнялся в стрельбе. С тех пор как монахи начали учиться стрелять? Что вообще происходит в этом монастыре на окраине Гетманата?

Хотелось пить. Северин решил наведаться к бочке с водой и оглядеться: может, удастся увидеть стрелков. Но дальше порога выйти не суждено, потому что здесь уже стоял ночной знакомый.

– Вас ждут, – сообщил он бесстрастно. – Прошу за мной.

Чернововк запер дверь на ключ и последовал, зарисовывая в памяти путь и количество шагов – привычка на случай отступления через Потустороннее. В дневном свете монастырь еще больше походил на пограничный городок: на стенах не хватало разве что пушек. Наверное, здесь проживало не менее нескольких сот человек. И все одного пола, с ужасом подумал Северин. Как они не сходят с ума без женского общества?

Его внимание привлекли вооруженные отряды, не походившие на монахов, – они занимали свободные площадки между зданиями и состояли исключительно из крепких мужчин. На одном поле тренировались стрелять, на втором, разбившись парами, бились на булавах и ножах, на третьем учились верхом бросать аркан. Северин присмотрелся: на всех бревнах-мишенях мелом и углем была нарисована лохматая голова, поодаль напоминавшая волчью.

– Оборотень!

Они останавливались, увидев фигуру Чернововки. Сжимали оружие, раздирали характерника на куски полными ненависти взглядами, крестились, бормотали то ли молитвы, то ли проклятия.

Северин не впервые видел божьих воинов, и знал, что каждая стычка с ними начинается именно так, но эти только пялились. Такое отношение не затрагивало: больше тревожило то, что до сих пор он не видел так много божьих воинов в одном месте. Все готовились к битве – несложно понять, против кого.

В доме у собора характерника передали другому монаху. Здесь был дом архимандрита, принявшего Северина в своем кабинете. Кабинет поражал роскошью, архимандрит – размерами: он весил не менее десяти пудов и держал в правой платке, которым постоянно вытирал пот со лба, подбородка, правой и левой щеки, всегда именно в таком порядке, словно мелко крестил лицо.

– Садись, – приказал хозяин вяло. – Обойдемся без имен и чинов, потому что из уст твоих это будет звучать кощунством.

– Ваша воля, – Северин изложил документы, найденные на дирижабле. – Мне приказано прибыть сюда в ожидании следующих приказов.

– Странно, что прибыл только один, – хозяин даже не взглянул на бумаги.

Дородный высокомерный дурак. Итак, сюда должны прибыть другие предатели... которых назначенные убили.

– Так нас должно быть много? – удивился Северин. – Я думал, что единственный избранный...

Покрасневшее лицо архимандрита свидетельствовало, что тот хлопнул лишнего.

– Я перепутал, – неловко оправдался толстяк, вытирая лицо. – Имел в виду, что сейчас вернется Отто и расскажет, что будет дальше. Мне это все неизвестно: я только придаю убежище.

В первый раз слышу это имя, подумал Чернововк. Отто? Похоже, иностранец. Он должен его знать? Михаил уже виделся с этим Отто? Если да, нужно быть готовым к бегству.

Архимандрит оперся на свое берло, как на костыль, и прозвенел колокольчиком. Прибежал монах, помог святому отцу подняться и покинуть кабинет. Видимо, хозяин не хотел находиться в одном помещении с характерным ни одной лишней минуты. Северин воспользовался этим, чтобы изучить план монастыря, висевшего на стене за столом под янтарной иконой Богородицы. Церковь, бани, опочивальни, дом архимандрита, свинарня, мастерские, временный дом Чернововка, склады, конюшни...

В коридоре послышались бодрые шаги. Северин вернулся на стул, когда в кабинет влетел новый гость: высокий, худой, в огромной широкополой шляпе, которая придавала ему сходство с грибом на тоненькой ножке. Гость имел черный костюм, светлые, почти прозрачные глаза, лицо украшали редкая светлая бородка и такие же усики. Хорошо, что Катя посоветовала мне побриться, некстати подумал Северин.

– Отто Шварц, – представился гость.

Руки Отто не подал. Его упор выразил уроженца австрийских земель.

– Михаил, – ответил Северин.

Характерник приготовился к бегству. Знакомы или нет? Битва или мир?

Шварц измерил его взглядом, задумчиво пригладил бородку... и кивнул.

– Молодой. Хорошо! Правильный выбор, Михель, Отто уселся в кресло архимандрита, как в собственном кабинете. – Все проходить хорошо?

Видимо, подразумевает задачу.

– Прошло без всяких хлопот.

– Значит, новость должна быть сегодня вечером.

Но совсем не та новость, на которую они рассчитывают.

– Ты искать спасения, Михель? – Отто коснулся пальцами огромного золотого креста на своей шее.

В ответ Северин трижды перекрестился.

– Хорошо, – Отто перекрестился на католический манер. – Сюда ехать те, кто искать спасение. Для тебя есть луч искупления. Когда ты ошибаешься. Все совершать ошибки! Я тоже делать ошибки. Но теперь ты на верную сторону истории. И Господь Бог над тобой, несмотря на неизлечимую ликантропию.

По-украински он разговаривал уверенно, с незначительными недостатками, иногда умолкая на несколько секунд в поисках того или иного слова.

– Времена меняются, – ответил Чернововк. – Но каждый грешник может раскаяться.

– Да! – Отто ударил кулаком по столу и крикнул: – Раскаяние! Все добрые христиане этой страны раскаиваются! В просвещенной Европе, откуда прибывать я, издавна отказать от услуг антихристов. Ведьмы сжигать, нечисть уничтожать, никогда не брать на службу! Я являюсь потомком древнего рода охотников на дрянь. Мой отец, мой дед, мой прадед, мы все охотимся. Никогда не понимать, почему вы принять спасителя Христа, но жить как языческие дикари! Почему терпеть под боком дьявольскую нечисть, разрешать существование, лелеять бесовские семена! Святая Инквизиция миновать вас – и теперь вы звать на помощь.

До сих пор у Северина было подозрение, что на самом деле Отто видел Михаила и просто решил поиграть с ним, но после этой речи его подозрения исчезли. Фанатик был искренним.

– Будет исправлять, – Отто провел руками по усам и слегка понизил голос. – Я готов протянуть руку помощи братьям во Христе. Даже тем, что восемьсот лет в Большой схизме. Я помогать не ради жалованья, нет! Ради веры!

Он перекрестился и поцеловал свой крест. Северин решил не отставать и тоже перекрестился.

– Ты продать душу, но крестное знамение не убивать тебя. И я не убивать тебя. Так странно, – Отто глубоко почесал усы. – Я никогда не разговариваю с теми, кого нужно убивать. Ликантроп!

– Итак, вера спасает меня, – осторожно ответил Северин.

– Да! Вера спасает. Вера лечит. Вера – это огонь. Когда я прибывать сюда, то видеть людей с огнем в сердцах. Они ждут знака. Тогда я убираю зерна от другого. Выбирать лучших! – вероятно, у Отто была слабость к громким речам. – Путешествовать по монастырям, учить неофитов... Они не знают, как убивать нечисть – я научить. Они не верят в победу – я вдохновить. Они не видят командующих – я найти. Магнум опус моей жизни. Божье предназначение!

Отто снова поцеловал креста и сжал его в ладоши.

– Мой род оставлять... Хорти теперь готовы. Огнем и серебром они уничтожают оборотней... Всех, кроме тебя, Михелю.

– Поэтому я и прибыл сюда.

– Не имей сострадания к бывшим братьям! Слуги дьявола заслужили такую судьбу, – Отто поправил шляпу и ткнул в сторону Северина пальцем. – Вашему роду нельзя находиться в одном месте долго, но две или три недели ты проведешь здесь. Потом получить золото, билет куда угодно – все как договаривать с Стражей. Честное слово, что за тобой не пойти охота.

– Теперь я пленник?

– Гость! – в ярости исправил Отто. – Несмотря на то, что ты противен мне и всем верующим... Никто не трогать. Вера спасать.

– От...

– От борзого Святого Георгия! – Отто улыбнулся и указал рукой на улицу, где раздавались выстрелы. – Не слушать ли ты? Хорта имеют быстрые ноги, острое зрение, хорошее обоняние и серебряные клыки! Борзые готовы мчаться за волками. Только приказ – и борзые мчатся!

Северин почувствовал, как кровь отливает от лица, но спокойно продолжил:

– Вы говорите об уничтожении Ордена. Но по какому праву? Разве для этого не нужна отмена грамоты Хмельницкого?

– Я не понимаю ваших имен и грамот, – отмахнулся Отто. – Знаю, что скоро борзые очистить эту величественную землю от проклятого рода! И тогда земля цвести, и ангелы улыбаться, и дело мое закончить.

– Значит, все решено.

– Такая воля боже! С ней я ковать этот меч своими руками! – Отто улыбнулся. – Ты вовремя покидать стаю оборотней, Михель. Спасибо за это Бога, спасибо хорошо, молить долго, потому что воля его уберечь тебя от смерти. Ходить. Молить. Молить непрерывно!

Северин истолковал эту фразу как конец разговора и встал.

– Не испытывать судьбу, – Отто посмотрел на черес и скривился. – Не дразнить пояском. Тем более если не иметь больше права его носить.

По дороге к келье его вторично пытались расчленить взглядами, но на этот раз Северин не обращал внимания. Следовательно, Стража и Церковь сговорились много месяцев назад, отсекли все возможные истоки и отвлекли внимание, чтобы заговор не разоблачили раньше времени. Волна дерьма против сероманцев и вотумы недоверия в Красном и Черном советах не только приблизили Серый Орден к уничтожению на бумаге, но и отвлекли глаза от скрытых в монастырях божьих воинов, готовившихся к уничтожению настоящего. Они не просто верили, что грамоту Хмельницкого отменят, они были этого уверены! И ждали дня, когда их позовут резать сероманцев.

Кто знает, сколько таких монастырей разбросано полками Гетманата? Сколько борзых, обученных фанатическим охотником нечисти Отто Шварцом, ждут охоты? Северин не знал. Орден не знал. Они не разоблачили угрозу. Чернововк стремился узнать больше – о других монастырях, количестве отрядов, планах действий – все это должно было скрываться в документах архимандрита или проклятого Шварца, но времени было нет. Что бы ни должен сделать Михаил, его тело уже наверняка нашли, и скоро это известие прилетит сюда.

Характерник мерил комнату шагами, не коснувшись обеда и ужина, соврал, что постится в честь своего спасения. С темнотой к закрытой двери подошел знакомый монах – Северин узнал его запах. Тот стал рядом и замер: вероятно, Отто приказал следить за гостем.

За ним пришли еще два запаха.

– Здесь живет оборотень? – спросил один.

– Здесь, – ответил монах. – К нему запрещено.

Наверное, не столько его следить, как стеречь от новых знакомых.

– А мы только поздороваться, – отозвался второй голос. – На минутку. Это наш давний приятель.

– Нельзя, – отрубил часовой. – Прямой приказ Шварца.

Лучший человек в этой жопе, подумал Северин.

– Ну, когда на утреннюю пойдешь, мы к нему наведаемся. .. Господин Отто позволит, – оба ушли.

Характерник подождал час, зажег свечу, подхватил саквы и ускользнул в Потойбич. Через несколько десятков шагов он прыгнул назад и под укрытием темноты направился к конюшням продуманным маршрутом бегства. Монастырь отдыхал, конюшни не охранялись, а умный Шаркань хорошо толковал приподнятый к губам пальец и стоял без звука, пока его седлали.

Ворота достались незамеченными. Часовые не успели удивиться его появлению, как потеряли сознание от пары точных ударов. Чернововк вырвался из Глинской пустыни и помчался в ближайший дуб – предупредить Семерых о многочисленных отрядах, которые готовились убивать рыцарей Серого Ордена.

Наконец, враг показал лицо. Наконец-то они начнут битву! Дела скверные, силы неравные, но Северин был уверен: они выстоят и победят.

И пусть Мамай им помогает.

Глава десятая

– Вы предлагаете спрятаться под столом? – переспросил Филипп. – В самом деле?

– Агась, – радостно кивнул Саша. – Лучшее место для подслушаний, вот вам крест!

Парень размашисто перекрестился.

– Под столом? – третий раз переспросил характерник.

Чем не место для рыцаря Серого Ордена?

– Господин, вам нужен Шевалье, – молодой человек вздохнул, словно разговаривал с неразумным ребенком. – Он всегда садится за стол, который в углу между стеной и французским окном, выходящим в сад, при Шевалье оно всегда закрыто. Стол большой, рассчитанный на десять персон, но Шевалье постоянно торчит либо сам, либо с одним-единственным гостем. Стол всегда отграничивают от остальной ресторации ширмой, во дворе пасется несколько охранников. Поэтому под столом – единственное надежное место для подслушаний.

– Неужели охранники не проверяют все перед началом трапезы? – удивился Филипп.

– А зачем? – удивился Саша. – Господина Шевалье в ресторане хорошо знают, он наш давний постоянный гость, никаких неприятностей с ним здесь никогда не случалось. Приехал, выпил-поел на несколько золотых, расплатился и уехал.

Малыш предаст тебя.

– Блюда на яд тоже никто не проверяет, – добавил Саша весело. – Поверьте, нигде его не подслушаете! Но спрятаться надо с самого утра, до открытия, чтобы вас никто не увидел. До ветра сходите раньше времени, а еду я вам оставлю.

– Шевалье прибудет к вечеру?

Саша неопределенно покрутил рукой.

– Обычно да, но бывают исключения. Поэтому на день посещения стол для господина Шевалье забронирован с самого утра. Вам остается только дождаться, а потом сдуться.

Или перегрызть Шевалье глотку.

– Почему при всей абсурдности этого плана он кажется действенным, – Филипп задумчиво потер переносицей, проверяя, ничего ли не забыл. – Доверяюсь твоему совету.

– И правильно сделаете! – сверкнул широкой улыбкой Саша. – Но хорошая услуга хорошо стоит. Прошу оплату заранее.

Характерник издал дукача. Молодой человек лихо проверил монету на зуб, кивнул и спрятал ее за пазухой.

Ты что, действительно отдал золотой незнакомому фертику?

– Завтра в шесть. Ждите во внутреннем саду в самых густых кустах, – Саша принял деловой вид. – Наши охранники в этот час дают храп, поэтому это будет легко. Когда открою окно и свистну, скорее бегите и прыгайте под стол, потому что если нас заметят, то дело провалится, а мне будет не поздоровиться. В ресторане очень гордятся частностью вельможных клиентов, так что ни золото, ни грамота вам не помогут. Надо все сделать незаметно.

– Сделаю незаметно.

Саша распрощался, как вдруг вспомнил еще одну вещь.

– В село тоже не заходите от греха подальше, – добавил уже без улыбки. – Все начитались «Летописи» и теперь сироманцев очень не любят.

– Все, кроме тебя.

– Характерник, который прислал вас, – мой дядя. Я способен отличить правду от выдуманной дураки, но убедить в том других невозможно.

Но не может увидеть Зверя.

Саша пошагал в село Вишневое, край которого простирался престижный ресторан-имение «Pryhovanyj skarb», известный уютной атмосферой и заоблачными ценами: здесь зажиточные киевляне и столичные гости любили провести вечер в изысканной компании без давки и лишней шумихи.

Филипп направил сообщение Качуру о договоренности и сообщил Джинджику о планах на завтра. Тот вскоре ответил, что столкнул мертвецов на казначейских и уже несется в Киев. Сироманцы решили встретиться под этим же дубом завтра вечером и двинуться в Качур вместе.

Освобожденный от доспехов Буран развлекался, качаясь спиной в увядшей траве, а Филипп листал газету, которую приобрел еще утром. На первой странице, где речь шла о выборах нового гетмана, которые вот-вот должны были состояться в Черном совете, выделялось небольшое сообщение о невероятном небесном явлении, которое появится завтра на ночном небе – явление называлось красным месяцем и случалось раз в восемнадцать лет, увидеть его можно невооружённым. Остальное сообщение занимало туманное толкование кровавого месяца известным черниговским астрологом Иерофантом и влияния неординарного события на судьбу выборов и всего Гетманата. Филипп скептически покачал головой и перешел к статье на первой полосе, посвященной не менее туманному прогнозу шансов кандидатов на победу. Согласно кулуарным показаниям из обоих советов, Яков Яровой и Борислав Ничога, будто породистые скакуны на ипподроме, шли ноздря в ноздрю. Интрига держалась славная: Яровой обещал начать реформы образования и медицины, но не трогать налогообложение и привилегии благородных родов и магнатов; Ничего выступал за модернизацию войска Сечевого и стремился к расширению гражданских прав и свобод. Оба кандидата имели по сотне сторонников, поэтому дело было за третьей сотней делегатов Черного совета: именно их голоса должны были решить судьбу Гетманата на ближайшие двадцать лет.

«Католик и православный, шляхтич и военный, семьянин и одиночка, левый берег и правый берег, голубая кровь и бывший простолюдин – все противоположности, которые можно придумать, воплотились в двух ярких амбициозных кандидатах! Кого из этих двух удивительно достойных соперников выберет Черная Рада?»

И плевать.

«Поставлю таляр на победу Борислава», несколько пристрастно добавил в постскриптуме автор.

Характерник без любопытства пролистывал «Вестник», своих портретов не обнаружил, после разжег газетой костер. Собранные из характерного дуба ветки, известные тем, что горит втрое дольше, чем обычный хворост, полыхало ярко – лучшая пища для длительного костра. Однако немногие, кроме сироманцев, рисковали собирать эти ветви.

Когда-нибудь и ты станешь таким дубом.

– Заткнись, – Филипп весь день сдерживался, но тут не стерпел.

Он поужинал, достал варган и заиграл ясным октябрьским звездам. Музыка утешала: вместе с удивительными чистыми звуками сероманец забывал о Звере и мятеж против Ордена, о запахе крови и маленьком пистоле с серебряным шаром; всей душой отдавался мелодии, нырял в нее, забывался в ней. Стал бы он музыкой в другой жизни?

Мнения слабодушных. Откинь и забудь.

Перед рассветом Филипп ждал в саду «Скрытого сокровища», и вдруг послышался тихий свист. Прыжок в открытое окно – тонкое стекло, легко бьется – и вот он внутри, залезает под огромный стол с длинными скатертями к полу.

– Выпущу в полночь. Не усните!

Саша не обманул: под столом ожидала небольшая корзина съестных остатков вчерашних блюд. Заведение упорно готовилось к открытию: перекликались уборщики и кельнеры, шаркали стульями, в вазах меняли воду и свежие цветы. Впереди был длинный день.

А ты просидишь его под столом... Как жалко.

Филипп решил не отвечать ни на какие насмешки.

Время шло медленно, но характерник умел ждать. Лежал поочередно на каждой стороне, на спине, на животе. Он позволил себе поспать, потом поел, снова покунев. Первые гости стали приходить в обед. Садились вдали от его стола, а Филипп развлекался подслушиванием их разговоров. Майя, наверное, смеялась бы над таким приключением – она любила веселые байки из характерного быта.

К черту Орден. К чертям людей. Мы заслужили право быть свободными. Прочь отсюда, Филипп! Нас никто не найдет.

Лишь бы этот надоедливый голос не помешал ему слушать разговор!

К вечеру людей стало больше. Музыканты играли классические европейские композиции, песни смешивались с многочисленными разговорами, сливались с легкими шагами кельнеров, звоном приборов и цоканьем фужеров.

– Поздравляем, мессер! Рады видеть! Ваш стол ждет!

К столу приблизились дорогие лакированные ботинки, судя по подошвам, новенькие. Стул шаркнул, гость уселся. Брюки, отметил Филипп, тоже были недешевыми.

– Ваша пищевода, мессер.

Шевалье заказал кровяных блинов с олениной и вино по выбору сомелье.

– Французское?

– Да. Настроение... Вероятно, север Кот дю Рон... Или бургундский гран крю. Год безразлично, по вашему вкусу.

– Разумеется, мессер. Принесу лучшее!

Саша был прав: места под столом действительно хватало. Бандит мог протянуть ноги и помахать ими и все равно не задел бы характерника.

Сомелье вернулся с пробой, Шевалье продегустировал вино и согласовал заказ. Медленно капали минуты. Было слышно, как мужчина нетерпеливо стучит пальцами по столу и прикладывается к бокалам.

Его убийство только облегчит всем жизнь.

– Прошу прощения за опоздание.

Наконец-то! Стул отодвинулся, Шевалье поднялся и громко приветствовал другого гостя – к блеску начищены высокие сапоги.

– Давно ждешь?

– Только заказал, – в тоне Шевалье исчезла степенная властность, с которой он общался с челядью. – Присоединитесь?

Мерзкий подхалим.

– Нет. Есть много дел. Докладывай.

А этот его презирает.

Официант принес блины, разговор на мгновение прервался.

Протезы с перегрызенными глотками оба станут одинаковыми.

– Все сделали по вашему приказу, – рапортовал Шевалье, как только кельнер ушел. – Пес уже в пути с моими людьми.

– Долго упирался?

– Ваши дагеротипы быстро убедили его сотрудничать.

– Я опасался, что он упрется, – в монотонном голосе второго гостя послышалось удовольствие. – Хорошая работа.

– Спасибо, месье Кривденко.

Председатель Тайной стражи собственной персоной.

– Этот человек может догадаться, за чем его послали? Может испортить все в последний момент? Говори прямо, мне не нужны очередные сюрпризы.

– Исключено, – решительно сказал Шевалье. – Он тупой как баран, умеет только саблями крутить и прыгать в гречку.

Кого-то это напоминает, не правда ли, Филипп?

– Как ни странно, именно таким везет, – заметил Кривденко. – Все мои умники покосили назначенцы. За один, холера, день.

– Смешали карты?

– им это не поможет, – второй гость встал. – Что с этим рыской?

– Пристрелил лично, – Шевалье поднялся следом. – Может, на коня, месье Кривденко? Вино чудесное. Коллекционное!

– Завтра к вечеру жди новых приказов, – проигнорировал предложение Кривденко. – Хорошего вечера.

Сапоги быстро промаршировали прочь, а Филипп ошеломленно переваривал услышанное. Предупреждение Басюги. Подозрения Качура. Слова Шевалье.

Твой друг – предатель Ордена. Что непонятно?

Именно сейчас, пока он здесь сидит, брат Эней готовится втянуть новую ерунду... Подвох, спланированный Тайной Стражей. Его нужно остановить, пока не поздно!

Поздно, Филипп. Поздно.

– Комплимент от шеф-повара, мессер. Приятного аппетита!

А тот застреленный рыска? Это о ком? Неужели о Качуре? Он говорил, что его слежку могли заметить...

– О, надо бьян!

Полакомиться комплиментом Шевалье не суждено. Неизвестная сила дернула его за ноги и он шлепнулся под стол. Через мгновение бандита протащило по полу, и не успел Шевалье понять, что за чертовщина творится, как потерял сознание от удара в подбородок.

Убей его!

Филипп выскочил из-под стола. Телохранители Шевалье как один выхватили оружие. Выстрелы оборвали концерт, пули разорвали окно и характерник перекатился во двор. Завыла напуганная дама, прозвучало еще несколько выстрелов, а Филипп уже убегал по саду, через забор, к деревьям, где ждал верный Буран.

Мы могли убить их всех, трус.

Гонка не заставила себя ждать: охранники имели быстрых коней и через минуту пара всадников уже догоняли его. Буран был быстрее, однако у Филиппа не было времени на гонку. Надо поскорее избавиться от этих двоих и передать известие о безголовом оболтусе Энея дальше! Свиснули пули, ударили в спину, однако, к счастью, это было не серебро. В ответ характерник выхватил лук, поднялся в стременах, прицелился: хватило трех стрел, чтобы преследователи прекратили погоню навсегда.

Видишь? Не я заставил тебя убивать их. Ты сам это сделал.

На горизонте появился дуб, красные листья виднелись даже в сумерках. Буран захрипел.

Кого можно убить и простым шаром, не забыл?

Конь промчался безумным чвалом еще десяток шагов, перецепился раз, второй раз, заржал, умываясь кровавой пеной, сделал еще несколько шагов, верный до последнего, и повалился – Филипп только успел спрыгнуть.

Он жил задолго, как на лошади сероманца.

По небу плыла кровавая луна, Буран стонал, в его глазах стояла боль. Филипп видел такие глаза на войне – во взгляде стоял смертельный приговор. Сероманец провел рукой между глазами старого друга и одним ударом ножа прекратил его страдания. Траур будет потом.

Он побежал дальше – есть время, еще можно успеть! – когда увидел возле дуба другую фигуру. Вороной.

Это тот подонок. Он готовится убить нас.

– Заткнись, – не удержался Филипп. – Заткнись.

Его запах. Ушибы его сердца. Он знает все. Он пришел за нами.

– Измена! Предательство! – вскричал Филипп отчаянно.

Олекса пошел ему навстречу.

Ты убил тех, кого считал опасными.

Мышцы вдруг сковало и он упал навзничь, замер в чужом теле на холодной траве. На небе стекала кровью луна, удивительное явление, встречающееся раз в восемнадцать лет.

Теперь мой черед.

– Эней работает на Стражу! Останови Энея! – закричал Филипп последним усилием.

Замолчи.

Кровь из луны полилась прямо в лицо, жгучая, яркая, соленая кровь, лилась, пока он не захлебнулся.

А потом вспыхнула тьма.

*** 

Грубые металлические стены, замок на дверях, зарешеченное окошко под самой крышей, стальные кольца в полу для цепи между наручниками – сердюки пользуются такими каретами для перевозки пленников. Игнат наручник не имел, однако сидел без оружия, без череса, без обуви. Без воли.

Молчаливое путешествие длилось несколько часов при тусклом свете пары фонарей. Судя по звукам наружу, они выехали из Киева, долго катились по тракту, свернули на гостинец, который впоследствии отразился битой дорогой, где каждый колодец ощущался скрипом оси, прыжками фонарей на крюках и беспощадными ударами лавки по пассажирским задам.

Когда карета остановилась, один из конвоиров, потирая ягодицы, приказал Игнату:

– Лахи оставь здесь.

Слова он взвесил взмахом пистоля. Оружие не поразило: всю дорогу характерник изучал три заряженных серебром дула перед собой.

– Знаешь, что делать? – спросил конвоир, когда нижнее Гната упало на кучку сброшенной одежды.

По столетнему закону, который должен был кое-как уберечь Черный совет от давления и подкупа, за три дня до выборов оба кандидата вместе со свитой выезжали из столицы на десяток-другой миль и разбивали лагеря на природе или неподалеку от села или города. Шевалье решил воспользоваться удобным случаем, чтобы наладить отношения с ближайшим окружением Якова Ярового, где у него не было ни одного знакомого, и приказал сероманцев своровать из палатки кандидата несколько документов.

– Если подкуп, учитывая определенные обстоятельства, невозможен, нужно действовать другими методами. Шантаж – незаменимая вещь. Чем-то похож на отравление... Ради антидота человек сделает что-нибудь, – добавил Шевалье с улыбкой. – Кому это знать, как не тебе, мон-ами?

За похищенные бумаги бандит обещал увольнение и уничтожение нескольких дагеротипов.

– Но не всех, мон-ами, не всех. Ты опытный игрок, поэтому должен понимать, что все козыри не выбрасывают за один раунд. Возможно, когда-нибудь мне снова понадобится верная собака... Или услуга мадам Чарнецкой.

Игнат подавил желание броситься на Шевалье и выжать ему глазные яблоки. Характерник провели к карете у входа «Ночной мавки», где ждало трое молчаливых бурмил – тех, что сопровождали его в столицу вместе с Мармулядом. Самого Мармуляда не наблюдалось.

– Эй, глушь! Где палатка стоит – помнишь?

– Да.

Карета застыла среди соснового прилеска. Именно такой он мечтал иметь вокруг своего хутора...

Небом плыла кровавая луна, облака сияли дождем. Ступни обжег сырой холод. Игнат с наслаждением глубоко вдохнул свежий воздух, которого так не хватало после часов удушья и зловонного дыхания мугиров с конвоем.

– Делай все осторожно. Не приведи погоню, – добавил бандит.

– Мне нужна кровь.

– Что?!

Трое осторожно переглянулась.

– Серебряный нож дайте, пчелы обхезаны, – Игнат сплюнул под ноги. – Порез надо.

– Ага, порез, – конвоир выхватил присвоенный серебряный нож. – Будет тебе порез, пораж сын.

Он схватил характерника за руку и напомашку полоснул по локтю, пока другие двое держали его на прицеле. Игнат молча посмотрел на длинную рану, похожую на иссеченный ожог, медленно обмакнул пальцы в кровь и так же медленно провел им по губам.

– Это я тебе еще вспомню, – сказал конвоиру, наслаждаясь его удлиненным лицом. – Я – волк.

Ночь обернулась хищной стороной. Волчьи глаза замерли на остолбеневших бандитах. Клыки щелкнули, холка нахмурилась, из пасти вырвалось рычание, похожее на далекий гром, предвещающий бурю.

– Застрелим тебя, Богом клянусь, – прошипел бандит, шагнув назад. – убьешь нас – и Шевалье твою семью в землю закопает!

Серый волк изучал конвоиров несколько секунд, которых хватило, чтобы их пальцы на пусковых крючках промокли от пота, а потом скрылся в зарослях. Они подождали минуту и облегченно опустили оружие.

– Чтобы он сдох, оборотень проклятый.

– Видели, как опрокинулся? Под красным месяцем... Аж сироты по коже.

– Мой папа всегда говорил, что их всех нужно на тех дубах развешивать.

Лагерь Ярового стоял неподалеку: многочисленные экипажи, плотно расположенные палатки, куча часовых – здесь и опытному диверсанту пришлось бы сложно. Кроме Щезника, конечно, хоть в гетманский дворец залезть, будто в баню сходить...

Может, плевать на Шевалье и мчаться домой? Забрать семью, снять деньги со счета, бежать за границу, через страны, за океан, на другой континент! Там они начнут новую жизнь, без проклятых соседей, бандитов, назначенцев, построят новую мечту...

Но домой слишком далеко. Если конвоиры не дождутся его до рассвета, то уедут, а из-за голодных бессонных часов плена Игнат не способен таскаться с ними в скорости даже в волчьем теле. Подвергать семью опасности он не имеет права. Лучше похитить проклятые документы, отдать Шевалье, затем вывезти семью – Ульяна будет сердиться, протестовать, но согласится, она же умница – а потом вернуться, когда его не ждут...

Конечно, после такого Орден откроет охоту на ногу. Возможно, отправят самого Щезника – он теперь назначенец. Но после свадьбы они не просто названы братьями, не только давние друзья: они стали родственниками, а родная кровь не водица. Катя не простит ему этого убийства. Да чертовски Орден! Семья важнее. Варган и Малыш поймут... Должны понять.

Красная луна исчезла под тяжелыми облаками, морось превратилась в ливень. В лагере тлели многочисленные костры, не слышно было ни разговоров, ни песен – часовые, напяв капюшоны под самые носы, по очереди грелись и стояли на чатах. Еще несколько замерло вокруг лагеря, всматриваясь в разлиняющуюся наискось темноту: сто лет назад, когда кандидаты впервые разъехались по новому закону, на лагерь фаворита гонки было совершено ночное нападение. Десять шляхтичей, среди которых было трое делегатов Красного совета, изрубили, а самого кандидата тяжело ранили. Он умер через несколько дней, получив известие, что Черный совет избрал его гетманом. Несколько контрразведчиков вместе с Тайной Стражей нашли тех нападающих, однако суд не смог доказать их связь со вторым кандидатом. Несмотря на это запятнанного скандалом оппонента оставило немало сторонников, а за булавой выдвинулся третий кандидат, ставший новым гетманом (и потом его подозревали в заказе нападения). С того времени каждый лагерь плотно напихался охраной из проверенных наемников.