Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Пока Ева готовила припасы, я задумался о том, как бы сделать наше плавание, более уютным. Теоретически, в лодке имелось все, для комфортного времяпрепровождения. Там даже были предусмотрены надувные матрацы, для отдыха, и легкие синтетические пледы, чтобы было чем укрыться, во время сна. Единственное, что меня не слишком впечатлило, так это то, что для укрытия от солнца, или непогоды, предусматривалась использовать ткань, предназначенную для паруса. Теоретически, у нас имелся и свой парус, которых сохранился, от «Морской черепахи». В тот момент, когда наш плот был разбомблен, парус на нем еще не был установлен.

Но все равно, укрываться от непогоды хлипкой тканью, я посчитал, не слишком верным решением, особенно учитывая то, что у нас имелась, вполне приличная будка из достаточно прочной фанеры, прекрасно показавшая себя в прошлом переходе. Размеры, бота в инструкции имелись, поэтому, пока было свободное время, решил, немного перекроить нашу походную хижину, приспособив ее для нового плавательного средства. По моей задумке, так было гораздо удобнее. Будка конечно стала много меньших размеров, и по большому счету, в ней могли уместиться только два надувных матраца, положенных рядом, но большего, по сути и не требовалось. Зато из-за того, что будка должна была сесть поверх камер плавучести, то на них самих, можно было разместить дополнительные вещи, или продукты, что экономило немало места.

Глава 15

15

В начале февраля, мы все-таки решили, что тянуть дальше с отправкой не имеет смысла, и поэтому решились на очередной переход. Первым делом нужно было активировать спасательную шлюпку. Так как для этого контейнер со шлюпкой должен был погрузиться как минимум на трехметровую глубину, пришлось городить из оставшихся бревен, хоть какое-то подобие плота, и вывозить на нем контейнер, чтобы опустить его в море, на глубоком месте лагуны. Активация, не заставила себя ждать. Как и было сказано в инструкции, контейнер, должен был за счет своего веса, погрузиться в море, а там за счет гидростата, и произойдет его раскрытие, и преобразование, в полноценное плавательное средство. На это дается от шестидесяти, до девяноста секунд.

Так оно и произошло, я даже не успел испугаться, вдруг, что-то пойдет не так, как нужно, как на поверхности лагуны, вдруг всплыл невообразимый ком, непонятной формы, который, прямо на моих глазах, вдруг раскинулся в разные стороны, и уже через какую-то минуту, на поверхности лагуны, находилась довольно широкая шестиметровая (20 футов, как было сказано в инструкции) лодка, с высокими бортами, в верхней части которых, были проложены, дополнительные отсеки плавучести, в виде примерно тридцати сантиметровых в диаметре круглых поплавков опоясывающих бот, от носа до кормы. Кроме того, носовая часть, была дополнительно прикрыта, листом, уже сформировавшегося пластика, закрывая в виде капота, примерно четверть длины лодки. Сразу, за этом листом, на дне лодки находилась так называемая банка, с отверстием посередине, для установки мачты. Кормовая часть была снабжена небольшой площадкой, и почему-то имела свободный проем, вместо борта.

Сама лодка была окрашена в три цвета, пятнами, разбросанными по ее поверхности. Видимо, для лучшей маскировки на фоне волн. Подтянув лодку, за привязанный к носу фал, я отбуксировал ее к берегу, заодно вытащив из лагуны, и половинки контейнера, в котором этот бот находился до сих пор. К тому моменту, как лодка оказалась частично вытянутой на прибрежный песок, наружная часть обшивки, уже превратилась в жёсткий пластик, внутренняя еще немного казалась липкой. Впрочем, в инструкции это оговаривалось. Пользоваться лодкой уже было можно, но для улучшения качества, следовало извлечь из тубуса, под номером «один», специальную ткань, которая в спрессованном виде, была в него вложена, намочить ее забортной водой, после чего расправить и уложить на поверхность внутренней части лодки. В примечании объяснялось, что из-за быстрого всплытия лодки на поверхность моря, внутренние части обшивки не получают достаточного увлажнения, и поэтому скорость реакции несколько замедлена. Это не влияет на прочность, и теоретически можно использовать лодку сразу, но лучше, завершить реакцию упрочнения, как можно быстрее. К тому же проложенная по внутренней части ткань, при высыхании приобретает пружинящие свойства так как используется пенополиуретановая основа.

Что мне нравится в армейском оборудовании, так это скрупулезные, точно выверенные инструкции, рассчитанные на абсолютно тупого воина. Которому вначале нужно вдолбить в голову элементарные понятия, а уж потом дотошно расписать все его возможные действия.

Новая инструкция, найденная на уже активированном спасательном боте, который я начал обживать после проклейки внутренней части, начиналась со следующих слов:

«Перед началом эксплуатации плавательного средства, пользователь должен определиться со своим местоположением на спасательном боте. Для этого необходимо сесть или встать так, чтобы перед глазами военнослужащего находилась носовая часть судна или – Бак, в морских терминах. Таким образом за спиной, окажется – Ют, или кормовая часть судна. Соответственно по правую руку будет находиться правый, а по левую, левый борта судна. Примечание: Даже если пользователь встанет лицом к корме, то слева от него все равно окажется „Правый борт“, а справа – „Левый“ борт. От направления взгляда пользователя, названия бортов НЕ МЕНЯЮТСЯ! Это следует запомнить в первую очередь. Эти знания необходимы, для правильной установки оборудования, имеющегося на борту спасательного средства».

А дальше началось самое интересное. Оказывается, задний борт все же имелся на шлюпке, правда, как и некоторое другое оборудование, все это находилось в вакуумных упаковках, для снижения объема, и их еще требовалось, извлекать, активировать забортной водой, и после высыхания устанавливать по приготовленным для них местам. Для этого имелась дотошная инструкция, как со всем этим обращаться, куда крепить, какими именно болтами, винтами, и какие инструменты, для этого должны быть использованы, а также их местоположение. Все было предусмотрено до мелочей. Вплоть до того, что: «Извлечь из упаковки №000412 болт, обозначенный литерой „А“, с помощью гаечного ключа № „13×14“ находящегося в кармашке №3, инструментального блока, вставить и закрутить до упора вышеуказанный болт в предназначенное ему отверстие, металлической задвижки №12, предназначенной для крепления натяжной веревки мачты, на правом борту бота. Определение наименования борта, находится главной инструкции. После вернуть гаечный ключ, на свое место. Далее: Извлечь из упаковки №000412 болт, обозначенный литерой „В“….».

Поневоле вспоминается незабвенный Михаил Задорнов, выступление которого, мне как-то удалось посмотреть на видеокассете. Тогда выступление, про тупых американцев, я воспринял, скорее как месть, за то, что сатирику запретили въезд в США, Сейчас, читая эти инструкции, подумал, что он был прав. Какие они все-таки тупые. Хотя если посмотреть с другой стороны, любой русский, вначале бы прикрутил все по тем местам, которые он счел бы верными, а после бы ругался, почему, что-то идет не тик. И в самую последнюю очередь, обратился бы к инструкции, если бы она, к тому времени еще сохранилась.

С одной стороны, я читал эту премудрость, и просто едва сдерживал себя, чтобы не расхохотаться, с другой, если опустить все эти подробности, становилось предельно ясно, что и куда нужно прикрутить, привязать, разместить и тому подобное. Кстати печей о которых говорилось в первоначально инструкции оказалось две. Тут скорее сработала оговорка, где было указано о том, что предприятие изготовитель, оставляет за собой право усовершенствования конструкции, направленной на улучшение мореходных качеств судна, и бытовых условий потерпевших бедствие служащих.

Именно поэтому скорее всего, в передней части лодки, в поясе плавучести были расположены две печи вместо одной. Правда та, что находилась по левому борту, предназначалась исключительно для опреснения забортной воды. Готовая вода, должна была сливаться в контейнер, в котором еще недавно пребывало и само спасательное средство. Для него было выделено место в самом носу под капотом, где контейнер должен был расположиться в вертикальном положении, привязанный специальными ремнями, и подключен к опреснителю, с помощью специальных трубок. «При этом выпускной кран накопительного бака, необходимо было расположить в нижней части, для лучшего извлечения, полученной опресненной воды». Ни за чтобы не догадался! Забыл упомянуть, что в бак, необходимо положить специальный пакетик с витаминами, который позволит сохранить полученную воду, а также снабдит ее необходимыми кислотами и минералами, для лучшей усвояемости организмом.

Воду, для дистилляции, необходимо пополнять через специальное воронкообразное отверстие с завинчивающейся крышкой, и раз в три дня, промывать емкость от отложившихся на стенках сосуда солей. Вторая печь, предназначавшаяся для разогрева еды, была до отказа заполнена специальными пластиковыми контейнерами, сейчас пустыми, в которых и требовалось разогревать пищу. Теоретически, они считались одноразовыми, и потому, их количество было рассчитано на два приема пищи в день, на шестерых, в течении недели. Там же находились и шесть складных стаканчиков. Помню такие продавались еще в Союзе, и считались туристическими. Правда имеющиеся были несколько большего объема, грамм двести пятьдесят жидкости в каждый точно влезет, и их можно было использовать для разогрева воды. Зачем? А все просто. Оказалось, что помимо стандартных пакетов с продовольствием из расчёта десяти тысяч килокалорий в день, терпящим бедствие предлагался полукилограммовый пакет растворимого кофе с молоком и сахаром, три в одном, и такой-же массы коробка с одноразовыми чайными пакетиками. Я уже не говорю о шести рулонах туалетной бумаги, по одному на каждого. С такими удобствами, терпеть бедствие одно удовольствие.

От установки нашей хижины на борт, я в итоге отказался. Большой надобности в ней, как выяснилось, не имелось. Носовую часть до самой мачты, закрывала пластиковая крышка капота. Там же, Ева облюбовала себе место для походной кухни, хотя часть продуктов и перешла на корму, но места было предостаточно для двоих. Тем более, что кормовая часть закрывалась чем-то похожим на туристическую палатку, с остроконечной крышей, дождевые струи падающие на нее, стекали за борт. Немного было жаль корыта, которое бы собирала влагу падающего дождя, в принципе хватало и опреснителя. За те четыре дня, пока мы упаковывались, собираясь в плавание, работающий опреснитель набрал нам почти половину бака воды. Едва успевали пополнять емкость, и чистить ее от соли. Незащищенной, фактически оставалась средняя часть бота около двух с половиной метров длиной. Но на случай дождя, на одном из бортов был закреплен прилагающийся парус, а на мачте, было установлено полотно с нашего плота.

С мачтой из дерева ничего не вышло. Во-первых, дерево было бы гораздо тяжелее чем сборно-весельная конструкция из алюминия. А шверт-киля с балластом под днищем спасательного бота не имелось. Поэтому я подумал, кто знает, как это скажется на остойчивости лодки. Во-вторых, отверстие, предназначенное для мачты, было именно нужного диаметра, именно такого который требовался для мачты собранной из рукояток весел, а расширять его я просто не решился. Если потом придется ставить стандартную мачту, она будет болтаться как… в проруби. Одним словом понятно с чем это сравнить.

Как оказалось, снятый с вертолета пехотный пулемет, прекрасно крепится на крышку переднего капота. В инструкции об этом не было ни слова, но почему-то имеющаяся там разметка, с приготовленными, но пока затянутыми тонкой пленкой отверстиями, идеально подошли для крепления пулемета, Правда пришлось из подручных материалов городить для него походный чехол, но зато, в случае необходимости, будет из чего пострелять. Тем более, что калибр почти в восемь миллиметров, давал мало шансов, даже тому вертолету, встреться он на нашем пути, тем более что пули в патронах были помечены черно-красной краской, что явно указывало на то, что это не простая полуоболоченная пуля, а наверняка имеющая какие-то дополнительные свойства. Что уж говорить о простых индейцах, вздумай они напасть на наше судно.

Несколько раз проверив все ли было собрано, уложено и взято с собой, постарались оставить после себя что-то похожее на то, что нас или унесло в море, во время очередного урагана, или из-за какой-то другой катастрофы, и наконец в двадцатых числах февраля 1498 года. Дата определилась с точностью до нескольких дней, после получения письма, сброшенного на песок. Там как раз и была указана текущая дата. Правда мне было неизвестно, когда именно писалось это письмо, в день отправления, или же парой ней ранее, но в нашем положении два-три дня, большой роли не играли.

Лодка, на которой мы находились сейчас, плыла, как бы не вдвое быстрее, чем наш плот. Наверное только благодаря своей форме, и обводам корпуса, ведь парус, был фактически тем же самым, что и ранее. Правда на этот раз он был поднят на мачте, собранной из состыкованных между собой, алюминиевых древков весел, а в качестве перекладины, я использовал ствол молодого бамбука, срезанный на севере острова. После сушки, ствол оказался довольно легким и прочным, и если бы не его толщина, наверное, попытался бы использовать его в качестве мачты.

Пока же все складывалось более чем удачно. Пока Ева занималась повседневными делами, которые она могла находить считай на ровном месте, я заканчивал установку некоторых деталей, отложенных на время пути. Вообще, было заметно, что плотом занимались настоящие специалисты, здесь было предусмотрено все, для вполне нормальной жизни, даже в условиях спасательного судна. Если чего-то и не хватало, так это ванны, хотя с другой стороны, вокруг было безбрежное море, и ванна, как бы и не требовалась. А тот же туалет, скорее напоминал деревенский скворечник, правда без ограждения. Точнее, со стороны лодки, можно было прикрыться задним бортом, и тем самым избежать посторонних взглядов. За ним, находилась небольшая площадка, на которой вполне можно было разместиться в позе горного орла, свесив свой зад за ее пределы, а чтобы при этом не упасть в море, имелись ограждающие это место дуги и поручни. Здесь же, на специальном крючке имелось и ведерко, для того, чтобы убрать это место за собой, прополоснув его забортной водой.

С радиомаяком, все решилось достаточно просто. Прибор оказался достаточно тяжелым, и потому выйдя в море, я в какой-то момент, просто выбросил его за борт, надеясь, что тот просто пойдет ко дну. И даже если он активируется и будет подавать какой-то сигнал, пусть ныряют и ищут пропавший вертолет в океане. Но все вышло, гораздо смешнее. Стоило маяку упасть в море, как его тут же проглотила, какая-то довольно крупная рыбина. Я даже пожалел, что не активировал его. Но если это произойдет, островитянам на базе будет весело, когда они вдруг увидят носящийся по морю сигнал маяка с вертолета.

Печь, служащая для разогрева еды, оказалась вполне приемлемой. Фактически это была та же микроволновка, какая стояла и у меня дома, только, что у нее имелось всего одна функция заключающаяся в разогреве. Накладываешь в специальный контейнер приготовленную Евой еду, прикрываешь пластиковой крышкой и включаешь печь, на одну-две минуты, доставая из нее вполне разогретый обед. Тоже самое можно было делать и с водой, для чая или кофе. Правда вдруг выяснилось, что в складных стаканчиках, это делать не слишком удобно, из-за покачивания лодки на волнах. Вода просто выплескивалась из них, и у меня, были большие опасения, что она может вызвать где-то короткое замыкание. Поэтому стали делать иначе. В один из контейнеров для разогрева еды, заливали необходимое количество воды, разогревали, а после, со всеми предосторожностями переливали в кружки, используя для этого имеющиеся у нас. Хотя Еве понравились и пластиковые стаканчики.

Что меня обрадовало больше всего, так это то, что на борту лодки оказались подробнейшие карты Атлантики. Видимо при комплектации аварийного запаса, указывался предполагаемый район действий, и потому в спасательном боте имелись необходимые карты. Причем, они были заламинироваными в пластик, чтобы не повредились морской водой, а в картах были указаны даже морские течения, и их скорость и направление. Единственное отличие от местных реалий состояло в том. что на картах, также были указаны все прибрежные города и поселки, чего сейчас, естественно не наблюдалось, и частоты, по которым можно было установить связь с берегом. Но в остальном, такая карта, позволяла гораздо точнее выбирать цели, составлять и рассчитывать маршрут.

Исходя из сегодняшних реалий, и несколько опасаясь оказаться в районе островной базы исследователей прошлого, я сразу составлял наш маршрут так, чтобы отправиться в северную часть Америки, нацеливаясь скорее на указанный в карте Нью-Йорк, или Лонг-Айленд. До острова было семьсот двадцать миль, которые я надеялся преодолеть дней за десять. Все же скорость нашего бота, была ощутимо выше, чем у «Морской черепахи».

Отплывая от острова, я с некоторой грустью провожал оставшийся у берега разгромленный плот, жалея о том, что так и не смог восстановить его. Все-таки я провел на нем не самое плохое время своей жизни. И если бы не так грустно сложившиеся обстоятельства, продолжил бы свое путешествие именно на нем. А будь у меня на руках хоть какая-то баночка краски, и его имя, тут же заняло бы свое место на борту нашего бота. Пусть и с цифрой «2». Пока же нам предстоял переход до места, которое в будущем станет одним из самых больших городов США, а какое-то время, был даже столицей этой страны.

Глава 16

16

На пятый день пути, когда мы по моим подсчетам, прошли, почти половину расстояния до берега, ветер вдруг окончательно стих, и ему на смену, пришел полный штиль. А еще через несколько часов, небо заволокло серой мглой, и с небес заморосило мелким, противным и холодым дождем. Нужно было срочно укрывать верх лодки парусиной, потому что стоило начаться дождю, как и буквально от всего повеяло сыростью, от которой не было спасения. Да и парус моментально намок, и свисал с реи, унылой промокшей насквозь тяжелой тряпкой.

Пришлось первым делом, сворачивать именно его, укладывать вдоль лодки, и укреплять встроенными ремнями. В противном случае, он грозил, как мне казалось просто опрокинуть лодку набок, за счет увеличившейся массы. Конечно этого бы не произошло, но и большой пользы от него тоже не было. Он все больше набухал водой, а из-за отсутствия ветра, нисколько не просыхал. И вся эта вода струйками стекала в шлюпку, добавляя ей сырости.

Уложив рею с накрученным на нее парусом, вдоль борта и притянув ремнями, принялся расправлять и натягивать на борта, синтетическую ткань, что шла в комплекте с спасательным ботом. И вскоре, наша шлюпка стала похожа на кобуксон – корабль-черепаху, впервые примененную для боевых действий корейским генералом Ли Сун Сином, во время войны с Японией. Верхняя часть кобуксона покрывалась железными листами, с острозаточенными штырями, выступающими по всей поверхности, спереди устанавливали короткий массивный таран, носовую часть украшали огромной головой дракона, которая, по некоторым источникам, использовалась в качестве огнемётного средства, на корме находился руль. По бортам кобуксона располагались двадцать четыре орудия, стрелявшие обычными ядрами и зажигательными снарядами. Кобуксон широко применялся корейцами в борьбе с японским флотом во время Имчжинской войны 1592–1598 годов. Считается первым бронированным судном в истории мирового кораблестроения.

Разумеется, ни головы дракона, ни тарана у нас не имелось, вместо орудий на носу был установлен пехотный пулемет, но в целом, кое-какое сходство все же имелось. Кстати, за счет проложенной по бортам ткани, закрывшей от дождя внутреннюю часть лодки, за какие-то сутки, нам удалось полностью заполнить водой двухсотпятидесятилитровый контейнер, который до недавнего времени, служил хранилищем для нашего спасательного бота. Дождь падая на нее, образовывал огромные лужи, а уж переправить их содержимое в ведро, а после слить в бак, было совсем просто.

Так что благодаря дождю, мы пока не нуждались в работе опреснителя, да и он, честно говоря, из-за отсутствия достаточного количества света, практически не работал. Зато, на пульте управления оказалось имеется переключатель, который объединяет работу двух солнечных панелей, и выдаваемый ими ток, можно перебросить на что-то одно. Так что, пусть немного дольше обычного, но еду печка все-таки разогревала. И хотя бы благодаря этому, мы чувствовали себя немного лучше.

Именно, что немного. Просто потому, что при всей имеющейся на борту лодки аппаратуры, создатели не предусмотрели, хоть какого-то отопления. Я конечно понимаю, что это всего лишь спасательный бот и ничего более, но можно было бы задуматься о том, как сберечь тепло. Хотя, наверное, я, все же несправедлив. Если бы здесь сейчас находилось шестеро здоровых мужиков, вместо двоих доходяг, я про нас с Евой, наверняка было бы гораздо теплее. Надышали, на потели, на пер… одним словом наверняка бы, как-то согрелись.

Вдобавок ко всему, видимо из-за того, что мне пришлось долго водиться под моросящим дождем, укладывая парус, затем натягивая тент, я сильно продрог, промок, и уже к вечеру, меня основательно знобило. Та же Ева восприняла все это достаточно спокойно, по окончании работ, просто переоделась в сухое, и выпила чашку чая. Мне, увы, этого похоже, оказалось мало. Не помогли даже выпитые сто пятьдесят граммов виски, из наших запасов, опрокинутые для согрева. Одним словом, к вечеру, я осознал, что сильно простыл, а к утру следующего дня уже находился в беспамятстве с высокой температурой, и сильным кашлем. Как выяснилось, все болезни, и эта и те что случались позже, всегда проходят у меня с удвоенными последствиями. Если обычного человека, просто знобит, я буду метаться в бреду и мерзнуть. Похоже мой дар только усиливает все эти болячки, не давая расслабиться.

И следующую неделю, провалялся на надувном матрасе. Укутанный во все возможные тряпки и пледы, а надо мною все это время квохтала, заботливая подруга, закармливающая меня таблетками из аптечек нашего бота и вертолета, и отпаивая горячим чаем с какими-то ягодами и травами, найденными еще на Бермудах. Куда, все это время несло нашу лодку, знает, наверное, только всевышний. Обо всем этом, естественно не просто так, а с немалыми претензиями о том, что я не забочусь не только о себе, но и о ней, бросая ее своими действиями на произвол судьбы, я узнал уже когда наконец начал приходить в себя, после болезни.

К тому же, выяснилось, что тот моросящий дождь, из-за которого я слег, вскоре сменился на ливень, вслед за которым добавился ветер. Радовало, что сильной бури не было, но сутки или чуть больше, нас кидало по волнам так, что казалось еще немного и мы уйдем под воду. Но к счастью все обошлось. Вот только где именно мы сейчас находились, было совершенно непонятно. В комплект спасательных средств входил так называемый «Радиолокационный ответчик», который я прикопал еще на острове, переносная УКВ радиостанция, оставленная там же, по причинам того, что звать на помощь наших «друзей» означало примерно тоже самое, что просто самому залезть в петлю или утонуть. Даже если бы прилетели, скорее всего тут же отправили бы нас на дно, и на этом все бы завершилось. А вот простейшего секстанта, увы не имелось. Даже компас и тот пришлось снимать с нашего плота, ремонтировать его подручными средствами, и надеяться на то, что он показывает относительно правильное направление. Тот что был на вертолете, разнесло в клочья при его падении на скалы. Так, что поживиться там, было просто нечем. А совсем недавно, в то время, пока я валялся без памяти, а в океане бушевала буря, вдруг выяснилось, что супруга, случайно наступила на единственный более или менее рабочий прибор, который я с таким трудом привел в чувство, а после собрав осколки, и согнутую стрелку, решила, что восстановить это даже теоретически невозможно, и все это просто вышвырнула за борт.

Оставалось только ориентироваться по солнцу, когда оно выглядывало из-за туч, разыскивать в небе Полярную звезду, а скорее надеяться на бога и пресловутый авось, и мечтать, чтобы все это поскорее закончилось. Ясно было одно, даже без наличия паруса, только, счет Голфстрима и сильного ветра, за прошедшую декаду, нас должно было отнести километров на семьсот-восемьсот к севере, северо-востоку. Другими словами, об Американском континенте, можно смело забыть. Он остался где-то далеко позади. Если сейчас, попытаться свернуть на запад, в лучшем случае нас вынесет где-то в Гренландии, или северных областях будущей Канады. Боюсь кроме белый медведей, мы там никого не встретим. А так, учитывая направление теплых течений Атлантики, рано или поздно, нас должно притащить куда-то к Европе. Хотя, это может быть и Исландия, и Фарерские острова или же Британские владения. С другой стороны, учитывая, что большей частью мы двигались все-таки на восток, я скорее рассчитывал на Пиренейский полуостров, ну или очень надеялся на это.

Конечно там сейчас не все гладко, самый разгар средневековой инквизиции, хотя по уверениям подруги, та работает в основном против еврейского населения, желая искоренить иудейскую веру, ну и заодно ее носителей, все-таки местные иудеи, как правило люди зажиточные, следовательно у них есть, чем поживиться. На вопрос:

– Чем отличается испанец-католик от иудея?

Ева, ничуть не сомневаясь ответила:

– Верой, чем же еще?

– А как доказать, что я, например, настоящий испанец и католик, а не еврей, тем более, что фактически, я даже не испанец, а русский.

– Как, русский?

– А, вот так. Я родился в СССР, в Узбекистане, в Ташкенте. И моя первая фамилия, по отцу, звучала, как – Ильин.

– Ты же сказал – Сальва.

– Это фамилия моей бабушки по матери, да и девичья мамы. Вот она, можно сказать чистопородная испанка. Слышала о гражданской войне 1936 года.

– Разумеется, я же историк.

– Вот во время этой войны, она и эвакуировалась в СССР, вместе с беженцами и детьми, которых согласилось принять советское руководство. А после, просто некуда было возвращаться, да и отпускали обратно очень неохотно, тем более, что Франко, насколько я знаю правил Испанией до 1975 года. А когда я оказался за рубежом, то взял фамилию бабушки. Оказалось, что она происходит из выморочного дворянского рода. А до эвакуации относилась к роду, чуть ли не пэров испанского королевства. Американцы, которые оказывали мне помощь в получении вида на жительство, провели, какое-то там расследование, и выяснили, что бабуля, а, следовательно, и я могу претендовать на наследство, рода Сальва. И это легко доказывается. Правда мне это считай ничего не дало, а вот они вроде бы на этой волне, получили кое-какие преференции. Не знаю точно, но якобы представитель боковой ветви рода Сальва, к которой отошли все земли, некогда принадлежавшие моей семье, был против военной базы США, расположенной где-то на севере Испании. Вдобавок ко всему он заседал в правительстве, и мог поставить вето на этом вопросе. Но видимо пошел на уступки, узнав, что американцы обнаружили истинного наследника земель, и при необходимости могут защитить его, то есть мои, интересы, для вступления в наследство. В итоге, вышло, что база осталась на своем месте, а представитель рода сменил свое мнение о целесообразности нахождения американских вояк на севере Испании.

– Так вот, возвращаясь к вопросу, о сефардах или моранах, как их там правильно называли. Как я могу доказать свою принадлежность именно к испанцам?

– Ну, наверное, знанием обрядов, католической церкви, молитв и тому подобное.

– Дело в том, что кроме Символа Веры на русском языке, ничего не припоминается. Я никогда особенно не верил в бога, и поэтому не было желания учить все эти молитвы. Правда однажды пришлось прочесть библию на испанском языке, но покупал я ее чисто для практики. Просто ничего иного, кроме разве, что школьного учебника, в Ташкенте, найти было невозможно. В то время не приветствовалось знание иностранных языков.

– А школе зачем их учили?

– То, что учили в школе, трудно было назвать знаниями. Во всяком случае то, что касалось иностранных языков. Представь себе учителя, который и по-русски, говорит с местным акцентом, что уж говорить об английском или испанском. Мне повезло, что им свободно владела бабушка и мама, а то и для меня было бы верхом знаний определение: «Читаю со словарем».

– А, это как?

– Была такая формулировка в советских учреждениях, где нужно было в анкете указывать знание, иностранных языков. То есть человек знал латинские буквы, и мог в скажем в англо-русском или каком-то ином словаре, найти нужное слово, и перевести его.

– С этим разобрались, а кто мешает выучить все это сейчас?

– Чтобы выучить хотя бы пару молитв, нужен учебник или хотя бы человек их знающий, а где здесь в море найти такого?

– А, чем я тебя не устраиваю? Я из семьи католиков, и знаю все это с самого детства. А двоюродный брат отца, так и вообще принял рукоположение.

– Но ведь ты же…

Я осекся на полуслове. А ведь действительно, я интересовался этим в тот момент, когда у Евы, стоял блок, наложенный каким-то местным гипнотизером, или кем он там был, на исследовательской базе янки. Вполне возможно, что навязанная память и скрыла, все ранее полученные знания. Ведь подруга, в то время, даже не помнила того, что когда-то заканчивала университет. Сейчас, когда память восстановилась, очень даже возможно, что она знает все, что необходимо для этого. Во всяком случае, хочется в это верить. И если раньше, то есть в будущем, без веры в бога можно было обходиться, без каких-либо проблем для себя, то сейчас, вера стоит на первом месте. И только не знание основных постулатов и молитв, сразу же возводит тебя в «еретическое достоинство».

Одним словом, с этого дня, мы взялись за тщательное изучение всего, что только знала подруга. Оказалось, что нательный крест, который я хотел вырезать из подручных материалов, в общем-то не возбраняется, но совсем не обязателен, для мирянина. Люди духовного звания, носят его практически постоянно, и то, далеко не все, а миряне католики, больше по желанию, или скорее возможности. Кстати, кроме креста. Можно носить и образок с личным защитником, чаще всего относящимся к твоему имени.