Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: ,Оливер Ло,А. Фонд,Павел Деревянко,Мария Андрес
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 350 страниц)

– Что желаете? – навстречу нам вышел сухой подтянутый старичок с бородкой клинышком и в очках в черепаховой оправе с толстыми стёклами, отчего его глаза казались огромными, как у изумлённого долгопята.

– Скажите пожалуйста. А у вас есть стихи Маяковского? – спросил я и добавил, – только мне надо на русском языке.

– Конечно есть, – удивлённо протянул продавец, – но, может, вас интересует творчество Гейне? Или Бодлера?

– Меня их творчество очень интересует, – ответил я и быстро добавил, – только не сейчас. Мы зайдём к вам перед отъездом. А сейчас я просто хочу знакомой стихи Маяковского подарить. Не догадался с собой из дому прихватить.

– Да вы не переживайте, – вздохнул продавец, – у нас книги Маяковского и других русских классиков в подарочной упаковке и переплёт красивый. А иллюстрации сделаны офортным способом. Берите, не пожалеете.

И он резво для своего возраста метнулся куда-то вглубь многочисленных стеллажей и через миг вернулся с книгой в тиснённом синем переплёте.

– Вот, – он любовно пролистнул книгу, словно не хотел с нею расставаться, и протянул мне.

– Замечательно, – поблагодарил я, а Йоже расплатился.

В здании киностудии нас ожидал рассерженный, словно кипящий чайник, товарищ Иванов.

– Товарищ Бубнов! – при виде меня его глаза налились кровью, – кто дал вам право покидать здание? Где вы были?

– Не ругайтесь, товарищ Иванов, – примирительно сказал я, – так вышло. Представляете, я пару часов назад узнал, что экспертом-консультантом, которого пригласили поработать, будет моя родная тётя. Мамина сестра. И я уговорил товарища Гале отвезти меня в магазин. Не могу же я без подарка. Тем более я её никогда в жизни не видел.

– И что вы ей купили? – с подозрением прищурился товарищ Иванов.

– Да вот. Книга, – я вытащил томик Маяковского из сумки.

– Маяковский? – удивился товарищ Иванов и с подозрением посмотрел на меня, – а почему из дома не привёз? Было бы дешевле.

– Если бы я знал, что она приедет – то привёз бы. Конечно же! И варенья домашнего, из малины и крыжовника тоже привёз. Мама рассказывала, что она в детстве очень это варенье любила…

– Ну ладно. Забирайте, – товарищ Иванов ловко пролистал все страницы, проверяя, не спрятано ли там что-то. Не найдя ничего он, тем не менее не расстроился, вернул мне книгу и отбыл прочь.

– Фух, – вытер испарину на лбу Йоже Гале, – как ты его. Я уж думал, что он тебя поймает на несоответствии.

Я только усмехнулся. Ну не будет же он меня обыскивать и искать цепочки с бриллиантовыми подвесками. Тем более, что он знает, что денег у меня нет. А вот на книгу вполне хватит.

Заодно и встречу с тётей легализировал.

Йоже Гале ушёл дальше руководить съемками, а я решил поискать, где тут фонтанчик с водой. Захотелось сильно пить. Может, от волнения?

Я прошёлся по коридорам, а искомого фонтанчика не нашёл. Хотя вчера я его собственными глазами где-то здесь видел. Но, с другой стороны, что из этих киношников взять.

Но пить захотелось ещё больше.

И тут я понял, где можно попить. Я пошёл в гримёрку, которую делили Фаина Георгиевна, Рина Зелёная и Миша Пуговкин. Вот у них стопроцентно или вода, или чай есть.

В комнате сидела Фаина Георгиевна и курила.

– А где остальные? – спросил я.

– В костюмерной. Им костюмы переделывают. Этому фашисту не понравилось опять что-то.

– Какому фашисту? – спросил я, хотя прекрасно понял, что она уже столкнулась с Нановичем.

– Да есть тут один – криво усмехнулась Фаина Георгивна и только заметила у меня в руках книгу, и тут же по своей неискоренимой привычке решила поддеть меня, – Что, Муля, читать учишься?

– Да вот зашёл к вам, может вы буквы какие мне покажете? Если вспомните, конечно…

Злая Фуфа расхохоталась:

– Между прочем, Муля, склероз гораздо лучше геморроя. При склерозе ничего не болит и постоянно новости. А геморрой – ерунда. И самой не видно и жаловаться неудобно.

Тут уже расхохотался я.

Отсмеявшись, Злая Фуфа стала серьёзной и спросила:

– Товарищ Иванов тебя везде искал. Злой бегал. Пыхтел как самовар у твоей Дуси.

– Мы с Йоже в магазин съездили, – пояснил я, – за книгой. Узнал, что сегодня моя тётя Лиза приезжает… и вот на подарок…

– Ох, Муля! – всплеснула руками от такой новости Фаина Георгиевна, – вот это событие! Как тебе удалось всё так ловко организовать?

– Да тётя Лиза сама, – пояснил я, – устроилась на киностудии в этом фильме консультантом. Вот и приедет.

– Чудеса! Восхищённо причмокнула Фаина Георгиевнпа, – ты уже вечером увидишь свою тётю!

Затем она пару мгновений помолчала и резко спросила:

– А вот когда я уже свою сестру увижу?

– Йоже говорил, что она уже выехала, – ответил я, – так что через два дня она будет здесь.

– Из Праги так далеко ехать разве? – удивилась Злая Фуфа.

– Не знаю. Говорю, как мне сказали, – пожал плечами я, – сами у неё послезавтра спросите.

– Ох, Мулечка! – мечтательно проворковала Фаина Георгитевна, – сколько ты для меня всего сделал! И чем я тебя отблагодарить могу?

– А познакомьте меня с Анной Андреевной, – сказал я, – точнее даже с её сыном, Львом Николаевичем.

А вечером я увидел тётю Лизу.

Глава 5

– Муля! – вскрикнула она и бросилась ко мне.

После долгих обнимашек, всхлипов и вздохов, я отстранил её и хоть смог нормально рассмотреть. Тётя Лиза была уже довольно немолода, лет эдак хорошо за пятьдесят, причём, даже скорее ближе к шестидесяти. Я говорю «немолодая», потому что в этом времени женщина в пятьдесят – это уже конкретно такая бабушка, а у нас, в том, моём, мире – ещё девушка. Просто немного взрослая, но всё равно девушка.

– Дай-ка я на тебя посмотрю, – взволнованно щебетала она, гладила мня по щекам, по голове, прижимала и периодически заливалась слезами. – Ты такой взрослый уже! Такой красивый!

Я усмехнулся. С эпитетом «красивый» тётя Лиза мне явно польстила (я после попадания в тело Мули всё никак не мог привыкнуть к свой новой внешности, но приходилось терпеть, раз другой не было).

Сама же тётя Лиза была чем-то похожа на Надежду Петровну, только это был более грубоватый вариант, что ли. А, может быть, виной всему то, что она коротко стриглась, почти «под ёжик». Волосы, в отличие от Мулиной мамашки, она не красила. Поэтому ёжик был полуседым. И одевалась для этого времени довольно экстравагантно – была в брюках, просторной рубахе и грубоватых ботинках на толстой подошве.

– Ну рассказывай! – выдохнула она, – как там мама? Как твой отец?

– Который? – уточнил я.

– Твой отец, Муля. Разве у тебя их много?

– Не очень много, – согласился я и уточнил, – Двое.

Тётя Лиза ахнула:

– Рассказывай! Расскажи мне всё!

Она утащила меня в большой зал, который служил на киностудии холлом. Мы примостились там в уголочке, отгородившись от любопытных взглядов кадкой с фикусом, и она забросала меня вопросами:

– Что значит «два», Муля? – и требовательно посмотрела на меня. – Что с Модестом случилось? Он умер?

Интересно, она даже хмурилась и голову чуть к плечу склоняла, как Мулина мама.

– Он жив и вполне прекрасно себя чувствует, – пожал плечами я, – привет тебе передаёт. И ещё подарок вот.

Я принялся вытаскивать из сумки подарки, что привёз из дома:

– Вот от отца и от Машеньки, – я протянул ей свёрток, – там какие-то книги по химии. И тетрадь с цифрами. Отец сказал, что ты рада будешь.

– Да ты что! – тётя Лиза уже разорвала бумагу и жадно вчитывалась в строчки, – с ума сойти! Он провел каталитический крекинг этилидендиизопропилбензола другим способом… но вот как? А! Ну всё понятно! Взял мезопористый оксид кремния… хотя…

Она так углубилась в записи, что я решил, что на этом наше общение на сегодня закончилось. Но нет, полистав ещё каких-то пару минут тетрадь, тётя Лиза довольно усмехнулась и отложила записи в сумку:

– Ну ты посмотри, каков гусь! Это ж надо! И не признавался… – она коротко и одобрительно хохотнула.

Честно говоря, я не понимал, что смешного в процессе каталитического крекинга этилидендиизопропилбензола, причём не важно, каким способом. Для меня это было – скука скучная. А вот тётя Лиза почему-то развеселилась. Странные эти люди от науки. Причём во все времена, и во всех странах.

– Постой, Муля! – вдруг подняла на меня взгляд тётя Лиза, – ты сказал от отца и от Машеньки?

– Ну да, – кивнул я и сразу же пояснил. – Отец женился на Машеньке. Это его аспирантка. И скоро у меня будет сестричка.

Тётя Лиза вытаращилась на меня, словно на привидение, поэтому я торопливо поправился:

– Но это не точно, может, и братик будет.

– Бедная Наденька, – печально протянула ошеломлённая тётя Лиза, – Она всегда была такой взбалмошной. Конечно, ему с нею было нелегко жить в браке. А сейчас, после того, как Модест её так некрасиво бросил, она, наверное, совсем сникла. Ты хоть её не бросай, Муля. А то ведь она пропадёт… Но каков Модест негодяй! До старости её довёл и ради молодой бросил! Вот судьба женская!

Тётя Лиза порывисто вздохнула и закусила губу, очевидно от огорчения.

Я поспешил развеять сомнения:

– Но отец её не бросал! – покачал головой я, – это она его бросила, когда ушла к отцу!

– Муля, ты бредишь, – испуганно сказала тётя Лиза и потрогала мой лоб, – вроде всё в порядке. Ещё раз попробуй пояснить. От кого и к кому она ушла?

Она нахмурилась и вдруг просияла:

– Ты, видимо, называешь её нового мужа отцом?

– Ну да, – кивнул я, – так он и есть мой отец. Биологический.

– Да ты что! Так Модест тебе не отец, оказывается?! – охнула тётя Лиза и рассеялась, – вот Надюха, вот даёт. Отец бы ей задал за такие фортели!

– Так он ей и задал, – объяснил я и рассказал всю трагическую историю Мулиной матери.

Оказывается, тётя Лиза этих подробностей не знала: она уже к этому времени уехала и знала только, что Наденька вышла замуж за Модеста, учёного-химика, и у них родился мальчик по имени Муля.

– А это тебе от мамы и отца, – я вытащил и положил перед тётей Лизой большой свёрток. – Только не разворачивай здесь, а то увидят. Их дома хорошо упаковали. Там три шкурки соболя. Как раз будет на шапку и воротник. Потом наедине рассмотришь.

– Соболь! – счастливо всплеснула руками тётя Лиза, – и где только достали?

– Отец, в смысле мой биологический отец, – поправился я, – раньше работал на промыслах в Якутии. Это из-за его работы всё с мамой и моим рождением так получилось же. Так вот, он и достал по старым связям.

– Но на воротник две шкурки – это много, – покачала головой полностью ошарашенная и деморализованная тётя Лиза.

– Ничего, одну потом передаришь кому-нибудь.

– Ничего себе! Такие подарки передаривать! – фыркнула тётя Лиза и мечтательно выдохнула, – я лучше соболиное манто себе закажу. Буду в театр в соболиных мехах ходить. Все обзавидуются.

Я молча пожал плечами. Как по мне, то в театр гораздо удобнее ходить в практичной (хоть и нарядной) одежде. Но это же женщины!

– А Дуся? Как там Дуся? – между тем засыпала меня расспросами тётя Лиза.

Про Дусю я мог рассказывать часами.

– Дуся пыталась тебе фаршированную рыбу передать и кулебяку, – объяснил я, – но я не взял. Испортится же. Она даже тайно сунуть пыталась. Хорошо, что мы вовремя обнаружили. Поэтому от неё вот только такой подарок.

И я протянул ей жестяную коробочку.

– «Леденцы, драже, камушки, монпасье, из фруктовых соков и сиропа», – дисциплинированно прочитала тётя Лиза и с благодарностью улыбнулась, – это так мило. Спасибо Дусе.

– Там не леденцы, – сказал я, – это просто Дуся такую коробку нашла. – Там мазь какая-то. На бобровой струе, так, кажется. От суставов и других воспалений. Дуся всегда этой мазью пользуется и для тебя сделала.

– Оу! – обрадовалась тётя Лиза, – я помню из детства эту мазь. Она прекрасно помогает. Вот спасибище!

Её радость была настолько неподдельной, что я понял, что боль в суставах досаждает ей теперь частенько.

– И вот ещё, от мамы, – я протянул ей альбом. Обычный школьный альбом. Сильно потрёпанный и старый.

Тётя Лиза, ещё даже не раскрыв его, как-то странно всхлипнула и схватила. Начала листать, рассматривая рисунки, затем прошептала:

– Спасибо… это же мои рисунки. Я уже и не надеялась увидеть когда-то.

– А теперь от меня подарок, – я дождался, пока она рассмотрит рисунки и поностальгирует, и протянул ей томик стихов Маяковского.

– Стихи? Маяковский? Спасибо, – разулыбалась тётя Лиза, но больше из вежливости, и машинально погладила рукой альбом с рисунками.

– Открой на девяносто третьей странице, – тихо дал указания я, – только держи её на уровне фикуса. А то увидят.

Когда на колени тёти Лизы скользнула золотая цепочка с подвеской из крупных бриллиантов, она изумлённо охнула:

– Муля!

– Носи на здоровье, тётя Лиза.

– Но это же столько денег стоит!

– Для тебя – не жалко. Тем более мы с тобой в первый раз в жизни видимся.

– Дай бог не последний, – вздохнула тётя Лиза.

– Я об этом хотел с тобой поговорить, – сказал я, – но, наверное, потом. Лучше расскажи о себе.

– Погоди, Муля, – покачала головой тётя Лиза и ловко попрятала все подарки в свой баул. – Давай лучше сейчас рассказывай. А то это – жизнь. И нет гарантий, что завтра нам снова дадут поговорить.

Она была однозначно права.

– В общем, я хочу прикупить здесь домик, – еле слышно сказал я, – лучше где-то во Франции. В идеале – это Люксембург. Но вряд ли там получится. Хотя и в какой-нибудь Бельгии тоже сойдёт. Но только не Испания, не Португалия и не Италия. Не люблю я всю эту их южную суету. Туда ездить отдыхать ненадолго хорошо, а жить там – боже упаси.

Тётя Лиза метнула на меня очень удивлённый взгляд, но не прокомментировала никак. А я продолжил:

– Домик я думал, что ты оформишь на своё имя. Можешь там жить, если хочешь. Я ведь перееду не скоро. Пару лет точно не приеду…

– У меня есть жильё, Муленька, но спасибо за предложение, – тётя Лиза совсем расчувствовалась и чмокнула меня в щеку, – божечки, как же я рада, что ты ко мне переедешь! Ты даже не представляешь, как тяжело здесь жить одной! Без семьи, без поддержки… Нет, ты не подумай! Деньги у меня есть, я и сама неплохо зарабатываю. Но, порой, так хочется просто поговорить с родными людьми… Хочется душевности и тепла. Знаешь, мы, когда росли с твой мамой, так часто ссорились. Я вечно ругала её за безалаберность и несерьёзность. А когда я приехала сюда, то поняла, насколько мне её не хватает! Как грустно, что мы не ценим тех, кто рядом с нами. И только в разлуке начинаем понимать это…

Она промокнула платочком слезинки в уголках глаз и продолжила уже более спокойным тоном:

– Конечно, я найду тебе дом! А если не хватит денег, то доложу свои. У меня есть накопления…

– Не надо, – прервал её я, – у меня есть деньги. Йоже Гале отдаст их тебе, когда я уеду. Я только немного возьму, чтобы всем моим наряды купить. А то поназаказывали импортного…

– Ах, Муля, я тоже приготовила подарки! – воскликнула тётя Лиза, – Только не взяла их сюда. Они в гостинице…

– Не беспокойся, – сказал я и хотел уже добавить, но увидел, что на середину холла вышел товарищ Иванов и принялся пристально смотреть на нас. Увидев, что я его заметил, он нахмурился и демонстративно посмотрел на часы. А потом постучал по циферблату. Чтоб уж наверняка, наверное.

– Нам пора, – сказал я тёте Лизе.

Да она и сама поняла.

– Муля! Как же я счастлива! – она снова обняла меня и ещё раз крепко прижала к себе.

Мы разошлись в разные стороны, а я подошёл к товарищу Иванову.

– Долго, – укоризненно сказал он и вздохнул.

– Она меня впервые увидела, – извинился я, – столько всего рассказать надо было.

– О чём вы говорили? – на всякий случай спросил товарищ Иванов, но больше для проформы.

– О маме рассказывал, об отце, – пожал плечами я, – о Дусе.

– Ладно. Идите работайте.

Я мысленно с облегчением вздохнул и пошёл на съемочную площадку. Но не успел я пройти и пару шагов, как был перехвачен Фаиной Георгиевной:

– Муля! – воскликнула она громким шёпотом, – я видела, как ты встретился с тётей. Какое это счастье! Тебе так повезло, Муля! А вот я не знаю, когда уже смогу увидеть Изабеллу…

– Ну что вы так переживаете, Фаина Георгиевна, – укоризненно покачал головой я, – завтра вы обязательно встретитесь со своей сестрой. Мы же это всё обсуждали.

– Я так жду этого момента, Мулечка, – всхлипнула она, трубно высморкалась в большой носовой платок и грустно поплелась в свою гримёрку.

Мне было жаль её. Волнуется.

Но изменить время встречи я не мог. И так Йоже Гале вон как помог с этим делом.

Вечером в гостинице на ужин пришли не все.

Но я был настолько поглощён прошедшей встречей и перспективой получения недвижимости в одной из стран, что почти не обращал внимания на окружающих.

Ровно до тех пор, пока ко мне за столик не подсела Лёля Иванова:

– Муля, и что ты будешь делать? – без вступления начала Лёля.

– А? Что? – вынырнул из грёз я. – Что случилось?

– А ты не знаешь? – удивилась она, – вся гостиница гудит, а ты сидишь и спокойно так ужинаешь. Я аж удивилась.

– Так что стряслось опять? – вздохнул я. Даже помечтать спокойно не дадут.

– Тельняшев подрался с Павловым. Из-за Мальц, – глаза Лёли затуманились. – Победил Павлов. И теперь он гуляет с Мальц.

Она вздохнула и с негодованием произнесла:

– Ну и что они все в ней находят! Усы как у Чапаева!

– Возможно, именно такие девушки нравятся парням, – пожал плечами я и меланхолично наколол кусочек сладкого перца на вилку.

– Ну, Муля! – надулась Лёля, – теперь товарищ Сидоров бегает и орёт, что все поедут обратно. И что останутся только Раневская, Зелёная, Пуговкин, ты и Матвеев. А остальные уедут. Муля, я не хочу уезжать! Почему из-за этой уродки уезжать должна я?

Я пожал плечами и философски сказал:

– Увы. Такова жизнь.

Лёля вспыхнула:

– Муля! Ну сделай же что-нибудь! Или наша договорённость будет недействительна! Ты меня знаешь! Я же рассержусь и всем расскажу, что пришлось оставить Верёвкина, Ильясова и Басюк ради этих! И что это твоя работа!

– Это была твоя работа, – ответил я.

– А я скажу, что твоя! – нагло ухмыльнулась Лёля, – и мне поверят. Потому что я к этой группе отношения не имела, а тут меня вдруг взяли взамен этих. Кроме того, у меня черновики анонимок все остались. А это – доказательство! Так что тебе деваться некуда!

Я вздохнул, отставил недопитый чай и пошёл к товарищу Сидорову.

Хоть бы скорее она нашла себе тут мужа и осталась. С глаз моих долой! Навсегда!

По дороге к номеру товарища Сидорова я опять был перехвачен Фаиной Георгиевной:

– Муля, – взволнованно прошептала она, – я взяла подарок для Изабеллы. Вышитую скатерть с монограммой и набор салфеток с кружевом на коклюшках. Но сейчас мне кажется, что этого мало. Ты дарил своей тёте стихи Маяковского. Я тоже хочу что-то такое. Муля, давай поедем в тот книжный магазин!

– Фаина Георгиевна, – осторожно, чтобы не обидеть, ответил я, – у вас с сестрой будет ещё много времени. И вы вполне сможете сами сходить в магазин, и там вы ей купите ту книгу, которую она сама выберет.

– Думаешь, у нас получится? – обеспокоенно спросила она.

– Конечно! Мы с Йоже поможем вам провернуть это, – улыбнулся я и посоветовал, – вы бы лучше пошли и легли спать. На вас же лица нет. Какая вы завтра перед сестрой будете? Хотите, чтобы она запомнила вас с тёмными кругами под глазами?

– Да, ты прав, – кивнула она, – Беллочка не отличит моё лицо от жопы. Так что пойду. Уснуть не усну, но выпью пустырника и, может, немного подремлю.

Отделавшись от Фаины Георгиевны, я с облегчением пошёл к товарищу Сидорову.

Тот был в номере. Читал газету.

И был товарищ Сидоров не в настроении.

– Я слышал о происшествии, – сразу, с порога, сказал я.

– Гады какие! – товарищ Сидоров с яростью смял газету и отшвырнул её прочь, – делать им нечего! Уже не знаю, чем их развлекать. То экскурсию для них выдумываю, то ещё какую-то замануху. А эти дегенераты набрались с самого утра и затеяли драку прямо в гостинице! Ты можешь себе это представить!

Он вскочил и забегал по комнате.

– Всех домой, к чертям собачьим! И пусть родители за них краснеют!

Я немного подождал, пока товарищ Сидоров выпустит пар, а потом сказал:

– Товарищ Сидоров, мы же с вами в прошлый раз обсуждали, что их отъезд невозможен.

– Обсуждали! И что с того! Какой я дурак, что тебя послушал! – взорвался он и ещё пуще забегал по комнате.

Под ноги ему попался упавший на пол портфель, он с яростью пнул его, да так, что портфель пролетел аж до самой входной двери, ударился об неё и упал, выронив всё содержимое веером по всей комнате.

– Это потому что им заняться нечем, – сказал я, – вот они и чудят от безделья.

– Так, а что я им ещё придумаю? Что?! – в исступлении закричал товарищ Сидоров.

– Тише вы! – шикнул на него я, он очнулся и встревоженно замер, прислушиваясь к тому, что там, на коридоре.

Но, вроде, было тихо.

– Давайте дадим им последний шанс, – сказал я, – а чем занять их, я придумал. Мы завтра уезжаем на несколько дней в деревню. Будем там нападение солдат на деревню снимать. И вот я думаю, что можно их взять тоже. Пусть массовку играют. И им интересно будет. И вымотаются так, что ой.

Товарищ Сидоров на мгновение задумался, затем просиял:

– Ты прав, Бубнов. Давай ещё так попробуем. Но если и после этого они будут чудить – уедут все на Родину дружным коллективом.

Поздним вечером я сидел у себя в номере и размышлял о том, какой домик просить купить тётю Лизу. Выходило, что идеальный вариант – в долине Мозеля. Вот там бы я развернулся. Так-то мне без разницы, если не понравится место и дом, то я всегда могу заработать и купить другой. Но хотелось, чтобы сразу.

И тут ко мне в номер постучали.

Я почему-то подумал, что это опять Фаина Георгиевна пришла выяснять что-нибудь о завтрашней встрече.

Но нет.

На пороге стоял администратор.

– Вас ожидают, товарищ, – старательно выговаривая русские слова, сказал он и добавил, – в холле.

Немало удивлённый, я спустился.

Там мерял шагами холл взволнованный Йоже Геле.

– Муля! – воскликнул он, – всё пропало!

– Что такое? – не на шутку встревожился я.

– Фаина Георгиевна не сможет встретиться со своей сестрой! Кто-то донёс.