Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– А что, если я откажусь? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Тогда вы вернетесь к своей миссии и будете жить с осознанием того, что могли что-то изменить, но не сделали этого, – спокойно ответил Александр Казимирович. – Мы же будем идти намеченным путем и, я очень надеюсь, что он не пересечется с вашим, иначе нас ждет сражение.

Я смотрел на этого человека и чувствовал исходящую от него силу. Без сомнения, он был магом не ниже десятого ранга, возможно, даже сильнее. И странно, что в документах Вяземского не было ни слова о таком могущественном маге в Польше.

Также я отметил, что не было никаких угроз. Он мог спокойно попробовать убить меня прямо сейчас. С высокой вероятностью у него бы могло получиться, но этот человек проявлял уважение. А я такое ценю.

– Справедливо, – наконец сказал я. – Что ж, тогда покажите мне правду.

Александр Казимирович улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение.

– Мудрое решение, Максим Николаевич. Мы еще встретимся, и я все организую. А теперь… думаю, вам пора. Не стоит слишком долго отсутствовать, ваши коллеги могут переволноваться. А для таких, как Вяземский – волнение плохо влияет на сердце.

– До встречи, Александр Казимирович, – сказал я, поднявшись с кресла и направляясь к двери.

– Увидимся, Максим Николаевич, – ответил он. – И да, Карина редко к кому относится с таким доверием. На вашем месте я бы ценил это.

Я кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, что только что сделал шаг в неизвестность. Но почему-то это не пугало меня, а наоборот, вызывало странное чувство предвкушения. Если уж что-то и сведет меня в могилу, то это явно будет одна из двух вещей. Либо мое любопытство, либо чувство справедливости.

* * *

После того как дверь за молодым дипломатом закрылась, Александр Казимирович некоторое время стоял неподвижно, глядя в пустоту. Затем, словно приняв решение, он направился в комнату Карины.

Девушка все еще спала, свернувшись калачиком на кровати. Александр Казимирович поднял руку и произнес короткое заклинание. Воздух вокруг Карины засветился мягким голубым светом, и она медленно открыла глаза.

– Мастер? – пробормотала она, садясь на кровати. – Что… что случилось?

– Заклинание ясности ума, – спокойно ответил Александр Казимирович. – Надеюсь, оно поможет тебе объяснить, зачем нужно было доводить себя до такого состояния, прежде чем оно закончится и ты снова уснешь, чтобы проснуться с головной болью и страшным похмельем. И сразу скажу – лечить тебя я не буду.

Карина потерла виски, явно пытаясь собраться с мыслями.

– Я… я поняла, что он быстро раскусит любое притворство, – наконец сказала она. – Он слишком наблюдателен. И умен. Я таких еще не встречала. Он сложный, поэтому решила, что если буду, действительно, пьяна, то не придется играть. Хотела его споить, но он крепкий. Куда крепче, чем я рассчитывала.

Мастер покачал головой, но в его взгляде читалось, скорее, одобрение, чем осуждение.

– И каков твой вывод?

– Он оказался весьма благородным молодым человеком, – слегка растерянно улыбнулась девушка. – И умным. Гораздо умнее, чем я ожидала.

– Возможно, он именно тот, кто нам нужен для реализации нашего плана, – задумчиво провел рукой мужчина по своей бороде.

– Вы думаете, он согласится помочь? – в голосе Карины звучала надежда.

– Он уже согласился узнать правду, – ответил мастер. – А дальше… посмотрим. Если он действительно такой, как о нем говорят мои информаторы, то я бы хотел видеть его на нашей стороне. Да и его отец всегда отличался взвешенными решениями.

Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. За окном начинало светать, и первые лучи солнца осветили комнату, словно предвещая начало новой главы в их сложной игре.

Глава 17

Павел Петрович Вяземский сидел в своем гостиничном номере, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Тусклый свет настольной лампы отбрасывал причудливые тени на его изможденное лицо, подчеркивая глубокие морщины, которые, казалось, стали еще глубже за последние дни.

Он не мог поверить, что кто-то с польской стороны сумел докопаться до таких подробностей его прошлого. Тех самых подробностей, которые он так тщательно, почти маниакально, стирал из всех возможных источников на протяжении многих лет. Вяземский провел рукой по редеющим волосам, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

«Как? Как они узнали?» – этот вопрос не давал ему покоя, крутясь в голове, словно заевшая пластинка.

Казалось бы, можно было просто махнуть рукой на эти угрозы. В конце концов, он уже немолод, и его карьера близится к завершению. Но Вяземский знал, что это не так просто. При его нынешнем положении и возрасте, падение с такой высоты будет равносильно политической смерти. Он никогда больше не сможет подняться, а если его лишат всех регалий, то он вынужден будет провести остаток жизни в старости и нищете. А его противники… о, они не упустят шанса растоптать его окончательно.

Вяземский тяжело вздохнул, наливая себе очередной бокал коньяка. Янтарная жидкость мягко плеснулась о стенки бокала, и он сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.

«И зачем им это? – думал он, глядя в окно на ночную Варшаву. – Ведь на большинство пунктов наша миссия и так была согласна изначально…»

Но спрашивать напрямую он не решался. Страх перед неизвестностью был слишком велик.

Как будто этого было мало, так еще и радикалы подключились к шантажу. Правда, их угрозы казались жалкими по сравнению с тем, что знали представители правителя Царства Польского. Тот человек, что приходил к нему во время пути в Варшаву… Вяземский поморщился, вспоминая эту встречу. Он обещал все сделать, но в глубине души знал, что не собирается помогать радикалам. Нынешний правитель Польши внушал ему гораздо больший страх.

Вяземский допил коньяк и уставился на пустой бокал. В его отражении он видел лишь тень того человека, которым когда-то был – уверенного, амбициозного дипломата. Теперь же он чувствовал себя марионеткой, дергаемой за ниточки невидимыми кукловодами.

«Что же мне делать?» – этот вопрос эхом отдавался в его голове, но ответа на него у Вяземского не было.

* * *

Я проснулся на рассвете, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь шторы моего гостиничного номера. Несмотря на короткий сон, я чувствовал себя бодрым и полным решимости. События прошлой ночи: встреча с Кариной, разговор с ее загадочным наставником – все это вертелось в голове, требуя осмысления.

Быстро приведя себя в порядок и выпив чашку крепкого кофе, я решил, что лучший способ разобраться в ситуации – это окунуться в жизнь города. Но на этот раз у меня была конкретная цель – активно использовать магию для ускоренного изучения языка.

Выйдя на улицу, я сразу же активировал заклинание «Внимание», обостряя свои чувства. Звуки города стали четче, каждое слово, произнесенное прохожими, словно выделялось в воздухе.

Я направился к ближайшему рынку, где, как я предполагал, можно услышать самые разнообразные разговоры. Проходя мимо прилавков с фруктами, я вслушивался в торг между продавцом и покупательницей. Их голоса звучали эмоционально, и я заметил, как часто они используют жесты, подчеркивая свои слова.

– Это слишком дорого! – воскликнула женщина, указывая на яблоки. – В прошлом году цена была вдвое ниже!

– Так и налоги были вдвое ниже, пани, – парировал продавец. – Времена меняются, что поделать.

Я сосредоточился на их словах, пытаясь уловить не только смысл, но и интонации, особенности произношения. Магия помогала мне запоминать новые слова и выражения, словно вплетая их в ткань моего сознания.

Следующей остановкой стала небольшая кофейня. Я заказал чашку местного кофе и сел за столик у окна, прислушиваясь к разговорам посетителей. Двое мужчин за соседним столиком оживленно обсуждали какие-то новости.

– Ты слышал? Говорят, царь снова повысить налоги хочет, – сказал один, качая головой.

– Да какая разница? – махнул рукой второй. – Хоть король, хоть император – все они одним миром мазаны. Лишь бы войны не было, а остальное переживем.

Их разговор подтвердил мои предположения – большинству людей было все равно, кто у власти. Их волновали только насущные проблемы: цены, налоги, стабильность в повседневной жизни. Политические интриги и борьба за трон казались чем-то далеким и несущественным по сравнению с ценой на хлеб или возможностью спокойно работать.

Покинув кофейню, я решил прогуляться по жилым районам. Здесь язык звучал иначе – более непринужденно, с использованием сленга и местных выражений. Я слышал, как матери окликали детей, как соседи обменивались новостями через забор, как уличные торговцы зазывали покупателей.

Постепенно я чувствовал, как мое понимание польского языка улучшается. Теперь я мог уловить не только общий смысл разговоров, но и нюансы, скрытые намеки, эмоциональную окраску слов. Это было похоже на настройку сложного инструмента – с каждым часом мой «слух» становился все более тонким.

Однако мое лингвистическое путешествие внезапно прервалось, когда я оказался в районе, где контроль за толпой был менее строгим. Я вышел на широкую улицу и увидел необычное зрелище – группу молодых людей, явно студентов, которые закидывали краской фасад внушительного здания, оказавшегося банком.

Воздух был наполнен криками и лозунгами. Благодаря моему улучшенному пониманию языка, я смог разобрать их требования без особых проблем. Студенты возмущались грабительскими процентами по займам на учебу, которые превращали выпускников в пожизненных должников.

– Образование – право, а не привилегия! – кричал один из них, размахивая самодельным плакатом.

– Долой кабальные кредиты! – вторил ему другой, бросая очередной шарик с краской.

Моим первым импульсом было пройти мимо. В конце концов, это не мои проблемы, и вмешательство могло привлечь нежелательное внимание. Но тут ситуация резко обострилась.

Из здания банка вышла группа охранников. Я ожидал, что они начнут разгонять толпу или хотя бы попытаются успокоить протестующих. Вместо этого один из стражников, подстрекаемый яростной женщиной в очках – вероятно, управляющей банка – начал творить магию.

Я мгновенно узнал заклинание – простейшая магическая атака. В умелых руках это могло быть смертельным оружием, особенно против простецов. К счастью, охранник не был особо искусным магом, но даже так эффект был ужасающим. В воздухе появилось множество мелких камней.

Первые врезались в толпу студентов, и воздух наполнился криками боли. Я увидел, как один из молодых людей упал, схватившись за окровавленное лицо. Другая девушка, совсем юная, с ужасом смотрела на свою разорванную камнем руку.

Мой мозг работал с невероятной скоростью. Я понимал, что не могу открыто вмешаться – это могло поставить под угрозу всю миссию. Но и стоять в стороне, наблюдая, как избивают безоружных студентов, я тоже не мог. Это было просто неправильно и все внутри меня противилось подобному.

Решение пришло мгновенно. Я незаметно активировал заклинание «Защити», создавая над протестующими невидимый барьер. Следующие камни, запущенные охранником, отскочили от него, не причинив вреда.

Охранник выглядел озадаченным, но женщина в очках яростно кричала, требуя продолжать атаку. Я понял, что нужно действовать быстрее.

– Разрушь! – прошептал я, направляя заклинание на мостовую перед банком.

Камни под ногами охранников внезапно раскрошились, заставив их потерять равновесие. В возникшей суматохе я использовал еще одно заклинание, создающее мощный взрывной звук.

Эффект был мгновенным. Толпа в панике бросилась врассыпную. Студенты, забыв о своем протесте, побежали прочь. Охранники, дезориентированные звуком и нестабильной почвой под ногами, не могли их преследовать.

Я уже собирался незаметно удалиться, когда услышал приближающийся звук колес. К месту происшествия прибывали полицейские экипажи.

– Согласно новому указу, любые подобные собрания незаконны! – прокричал один из полицейских через рупор. – Если не хотите оказаться на рудниках – сдавайтесь добровольно!

Я наблюдал, как полицейские начали жестоко хватать отстающих студентов, заталкивая их в повозки. Некоторые пытались сопротивляться, но их быстро усмиряли ударами дубинок, нисколько не жалея в процессе.

Отступив в тень ближайшего здания, я не мог не сравнивать эту ситуацию с тем, что знал о Российской Империи. Да, у нас тоже были проблемы, но такое… Это было просто немыслимо. Император вкладывал огромные ресурсы в образование, понимая, что стране нужны специалисты, которые захотят работать на свое государство и двигать его дальше. Любые социальные волнения старались предотвращать заблаговременно, работая с причинами недовольства, а не его симптомами.

Годы государственной пропаганды внедрили в сознание людей идею, что служение государству – это почетно, а образование доступно всем, кто готов учиться. Конечно, система не была идеальной, но она работала гораздо эффективнее, чем-то, что я видел здесь.

Контраст был разительным. В Польше даже молодежь была вынуждена бороться за элементарные права, рискуя свободой и здоровьем. И это в столице! Я не мог представить, что творится в провинции.

Когда последняя повозка с задержанными студентами скрылась за поворотом, я вышел из своего укрытия. Улица опустела, лишь разбросанные плакаты и пятна краски на стенах банка напоминали о недавних событиях.

Я медленно побрел обратно к гостинице, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если то, что рассказывала Карина, правда, если нынешний правитель Польши, действительно, узурпатор… Что же тогда получается? Своими действиями, своим участием в этой дипломатической миссии, не становлюсь ли я соучастником подавления народа?

Эти мысли не давали мне покоя. Я понимал, что нужно действовать, но как? Как найти правильное решение в этом клубке интриг и лжи? И главное – как не ошибиться, ведь цена ошибки может быть слишком высока. Император, конечно, милостив, но и его карающая длань не знает пощады.

* * *

Вечер опустился на Варшаву, окутав город мягким сумраком. Я сидел в своем номере, пытаясь разобраться в хитросплетениях польской политики, когда в дверь постучали. Это был посыльный от Вяземского.

– Господин Темников, – произнес юноша, протягивая мне конверт, – Павел Петрович просил передать вам это приглашение и сказал, что вы должны его представлять на мероприятии.

Я взял конверт, чувствуя тяжесть дорогой бумаги. Внутри оказалось приглашение на закрытый аукцион. Тот самый, на который меня приглашал Жоклевский. Видимо он решил, что раз я отказался, то через Вяземского он сможет заставить меня посетить это мероприятие. Что ж, умно.

– И что же сказал наш уважаемый Павел Петрович? – спросил я, изучая витиеватый текст приглашения.

– Он сказал… – посыльный замялся, – что ему сейчас не до подобных мероприятий, и что вы должны пойти вместо него.

Я усмехнулся. Типичный Вяземский – сбросить на меня все, что кажется ему неважным. Хотя, возможно, все же мне стоило сходить, вдруг помимо очередных попыток завербовать меня я услышу что-то важное.

– Передай Павлу Петровичу, что я с радостью приму это… приглашение, – ответил я, подчеркнув интонацией слово «приглашение».

Когда посыльный ушел, я вызвал Виктора. Как оказалось, той ночью он решил проследить за Новицки, но, не обнаружив ничего подозрительного, вернулся. Как раз в тот момент, когда мы с Кариной уже вели беседу, так что он не стал следить за мной дальше.

Однако не упустил возможности подколоть меня, мол, госпожа Варвара Марковна и госпожа Наталия Александровна явно не оценят появления конкурентки.

Ну да, конечно, правда, вот им обоим спокойно утрет нос Гараева. Кажется, только она смогла бы соперничать с Кариной, благодаря ее твердому нраву.

Виктор внимательно изучил приглашение, его лицо оставалось непроницаемым.

– Закрытый аукцион? – он поднял бровь. – Звучит подозрительно.

– Именно поэтому мы туда и пойдем, – я подмигнул ему. – Готовься, нас ждет интересный вечер.

* * *

Мы прибыли к месту проведения аукциона, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Здание выглядело неприметным снаружи – обычный особняк в центре города. Но я чувствовал, что за этим фасадом скрывается нечто большее.

У входа нас встретил швейцар, который, проверив приглашение, пропустил меня внутрь. Однако когда Виктор попытался последовать за мной, его остановили.

– Прошу прощения, господин, – произнес швейцар с вежливой, но непреклонной улыбкой, – но ваш… сопровождающий может пройти только в зону ожидания для прислуги.

Я обменялся взглядами с Виктором. Мы оба понимали, что это может быть полезно.

– Все в порядке, – кивнул я слуге этого места, – мой помощник подождет меня там.

Виктор едва заметно кивнул, давая понять, что понял мой план. Он мог узнать много интересного, смешавшись с другими слугами.

Меня провели через богато украшенный холл к неприметной двери. За ней оказался узкий технический коридор, освещенный тусклыми магическими светильниками. Здесь меня встретил молодой человек в строгом костюме.

– Добро пожаловать на аукцион, господин, – произнес он, протягивая мне маску. – Пожалуйста, наденьте это. Анонимность – одно из главных правил нашего мероприятия.

Я взял маску, ощущая под пальцами прохладу дорогого материала. Она была изготовлена с большим мастерством – черная, с золотыми узорами, закрывающая верхнюю половину лица.

– А как же узнать, кто сделал ставку? – спросил я с легкой иронией.

– О, не беспокойтесь. У каждого участника будет свой номер. Кроме того, – он понизил голос, – некоторые предпочитают, чтобы их личность оставалась втайне даже после завершения сделки.

Интригует все больше и больше, подумал я, надевая маску.

Меня проводили в небольшую комнату, которая оказалась личной ложей. Отсюда открывался вид на небольшой амфитеатр, где, очевидно, и должны были демонстрировать лоты. Помещение было оформлено с изысканной роскошью: бархатные шторы, мягкие кресла, небольшой столик с напитками и закусками.

Я осмотрелся, отмечая каждую деталь. Мягкий полумрак создавал атмосферу таинственности и интимности. Другие ложи были закрыты, не позволяя видеть других участников. По периметру зала стояли охранники – неподвижные, как статуи, но я не сомневался, что они внимательно следят за каждым движением.

Воздух был наполнен едва уловимым ароматом дорогих благовоний и… предвкушения. Я чувствовал, что за этим аукционом скрывается нечто большее, чем просто продажа ценных вещей. Здесь, в этом полумраке, решались судьбы, заключались тайные сделки, и, возможно, менялся ход истории.

Я устроился в кресле, готовясь к началу аукциона. Мой разум работал на полную мощность, анализируя каждую деталь, каждый звук. Что бы ни происходило здесь сегодня, я был намерен узнать правду.

Внезапно свет в зале стал еще более приглушенным, и на небольшую сцену в центре амфитеатра вышел человек в элегантном костюме и маске, полностью скрывающей его лицо.

– Дамы и господа, – произнес он глубоким, хорошо поставленным голосом, – добро пожаловать на наш особый аукцион. Сегодня вашему вниманию будут представлены лоты, которые не найти ни в одном другом месте. Помните: здесь нет ничего невозможного… если у вас достаточно средств.

Внезапно около меня появилась фигура. Человек в точно такой же маске спокойно опустился на кресло рядом, а его цепкий взгляд впился в меня.

– Весьма наслышан о вас, Максим Николаевич, – прозвучал спокойный баритон.

Глава 18

Я сидел в полумраке ложи, наблюдая за аукционом, когда почувствовал легкое движение воздуха справа от себя. Повернув голову, я увидел, как рядом со мной опустился в кресло высокий молодой мужчина. Его лицо, как и мое, было скрыто маской, но даже в тусклом свете я мог разглядеть ухоженные русые волосы и аристократические черты. Его взгляд, цепкий и внимательный, впился в меня, словно пытаясь проникнуть сквозь маску и прочитать мои мысли.

– Весьма наслышан о вас, Максим Николаевич, – произнес он спокойным баритоном, в котором, однако, явственно слышались нотки вызова.

Я почувствовал, как мои мышцы непроизвольно напряглись. Кто этот человек и откуда он знает мое имя? Впрочем, я быстро взял себя в руки. В конце концов, я здесь не просто так, а значит, его послал тот, кто знает, что я здесь.

– Надеюсь, вы слышали обо мне только хорошее, – ответил я с легкой усмешкой. – А то, знаете, слухи имеют свойство обрастать совершенно невероятными подробностями, порой приписывая людям то, чего они не совершали.

Незнакомец тихо рассмеялся, и этот смех почему-то напомнил мне звон хрустальных бокалов на дипломатических приемах – такой же изысканный и потенциально опасный.

– Как вам нравится наше маленькое… мероприятие? – спросил он, обводя рукой зал. – Должно быть, это весьма отличается от того, к чему вы привыкли в Санкт-Петербурге.

Я окинул взглядом амфитеатр, где уже началась демонстрация очередного лота – какой-то древней книги, судя по всему, магического содержания. Воздух в зале, казалось, звенел от напряжения и предвкушения.

– Знаете, – протянул я, – я ожидал увидеть здесь графа Жоклевского. Все-таки именно от него пришло приглашение. Хотя, должен признать, ваша компания тоже весьма… интригующая.

Мой собеседник слегка наклонил голову, и я почти физически ощутил, как его взгляд стал еще острее.

– Ах да, граф… – он сделал паузу, словно смакуя каждое слово. – К сожалению, у него возникли неотложные дела. Но позвольте представиться: Ян Корчак, к вашим услугам.

– Рад знакомству, – кивнул я. – И чем же вы занимаетесь, господин Корчак? Судя по вашей осведомленности, вы не просто случайный гость на этом аукционе.

Ян усмехнулся, и эта усмешка показалась мне слишком знакомой. Так усмехались мои коллеги из Судебного Бюро, когда загоняли преступника в угол.

– Скажем так, я в некотором роде ваш коллега, – ответил он. – Работаю в Управлении Внутренней Безопасности Царства Польского. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Конечно, я понимал. Управление Внутренней Безопасности – польский эквивалент нашего Судебного Бюро. Они занимались внутренними расследованиями, контролем за политической стабильностью и отслеживанием деятельности подозрительных личностей, как внутри страны, так и за её пределами. Эту информацию я почерпнул из документов, что предоставил мне Вяземский перед поездкой.

– Вот как, – протянул я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. – Что ж, рад познакомиться с коллегой. Хотя, признаться, я немного удивлен. Обычно представители наших ведомств не афишируют свою принадлежность так открыто.

Ян рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

– О, Максим Николаевич, мы оба знаем, что в нашей работе нет ничего обычного. Особенно, когда речь идет о таких деликатных ситуациях, как сейчас.

Я почувствовал, как воздух вокруг нас словно сгустился. Разговор быстро превращался в осторожное словесное противостояние. Мы оба придерживались этикета, но под поверхностью чувствовалось напряжение, мне этот тип определенно не нравился.

– И что же в нынешней ситуации такого деликатного? – спросил я, делая вид, что полностью поглощен происходящим на аукционе. – Насколько я знаю, мы здесь с вполне мирными намерениями.

Ян чуть подался вперед, и я заметил, как его пальцы слегка сжались на подлокотнике кресла.

– Мирными? – в его голосе прозвучала нотка иронии. – О да, конечно. Мы все здесь исключительно ради мира и процветания наших стран. Но вы же понимаете, Максим Николаевич, что иногда… иногда для достижения мира приходится прибегать к не самым мирным методам.

Я почувствовал, как внутри меня нарастает раздражение. Эти недомолвки, двусмысленности – все это начинало действовать мне на нервы. Но я знал, что не могу позволить себе потерять самообладание.

– Знаете, господин Корчак, – сказал я, поворачиваясь к нему, – я предпочитаю называть вещи своими именами. Если у вас есть что сказать мне, говорите прямо.

Ян несколько секунд молчал, внимательно изучая меня. Затем он медленно кивнул, словно приняв какое-то решение.

– Хорошо, – произнес он. – Давайте говорить прямо. Моя задача – обеспечить, чтобы подписание соглашения прошло спокойно и без инцидентов. Надеюсь, и ваша цель в этом совпадает с моей. Поскольку учитывая ваше… прошлое. Вокруг вашей фигуры часто происходят непредвиденные вещи.

Я был человеком очень сдержанным, спокойным, а каждое решение взвешивал дважды, но сейчас мне безумно хотелось хорошеньким ударом сломать маску на роже этого напыщенного индюка. Есть же люди, которые бесят одним своим присутствием. Либо он делал это осознанно, что тоже нельзя было исключать.

В последние дни ко мне проявляли слишком много внимания, как будто меня намеренно втянули в дипломатическую игру, заранее слив информацию о моей личности в определенные круги. Это было похоже на какую-то сложную многоходовку, и я не был уверен, что понимаю все ее правила.

– Моя цель, господин Корчак, – медленно произнес я, тщательно подбирая слова, – обеспечить справедливость. Для всех сторон. И если для этого потребуется, чтобы соглашение было подписано – что ж, я сделаю все возможное, чтобы это произошло. Но если я узнаю, что это соглашение причинит вред невинным людям… тогда я с радостью посмотрю, кто из нас более квалифицирован в том, что мы делаем.

Ян откинулся в кресле, и я заметил, как его глаза за маской сузились.

– Громкие слова. Справедливость, – повторил он задумчиво. – Интересное слово. Знаете, Максим Николаевич, в моей работе я часто сталкиваюсь с людьми, которые говорят о справедливости. Но обычно они имеют в виду справедливость только для себя и своих близких. А вы, действительно, верите, что можете добиться справедливости для всех?

– А вы верите, что можете обеспечить безопасность, просто запугивая и контролируя людей? – парировал я с усмешкой. – Поверьте, господин Корчак, я видел достаточно, чтобы понимать – настоящая стабильность возможна только тогда, когда люди чувствуют себя в безопасности.

Ян некоторое время молчал, словно обдумывая мои слова. Затем он медленно кивнул.

– Интересная точка зрения, – произнес он наконец. – Надеюсь, у нас будет возможность узнать, кто более, как вы сказали… квалифицирован.

– Жду с нетерпением, – съязвил я.

В этот момент в зале раздались аплодисменты – аукцион подошел к концу. Ян поднялся, и я последовал его примеру.

– Было приятно познакомиться, Максим Николаевич, – сказал он, протягивая руку.

Я пожал его руку, чувствуя, как по моей коже пробегает легкий электрический разряд. Магия? Или просто игра воображения?

– Взаимно, – холодно ответил я. – Надеюсь, следующая встреча будет менее театральной.

Ян усмехнулся и, не говоря больше ни слова, растворился в толпе покидающих зал гостей.

Я остался стоять, глядя ему вслед и пытаясь понять, что же на самом деле произошло за эти несколько минут нашего разговора. Меня знатно прощупывали, хотя и аккуратно.

Покинув здание, где проходил аукцион, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Голова слегка кружилась от душного многолюдного места.

Я отпустил Виктора, решив, что мне нужно немного времени наедине с собой, чтобы все обдумать. Кроме того, это был мой последний свободный вечер перед началом официальных переговоров, и я хотел использовать его по максимуму.

Неспешным шагом я направился прочь от шумного центра города. Узкие улочки, мощенные булыжником, извивались как лабиринт, и я с удовольствием позволил себе немного заблудиться.

Я как раз размышлял о том, не пора ли возвращаться в гостиницу, когда почувствовал легкое движение воздуха за спиной. Не успел я обернуться, как знакомый голос произнес:

– А вот и ты, несравненный поэт Темников! Решил прогуляться без своего верного телохранителя?

Передо мной, словно материализовавшись из воздуха, стояла Карина. Она улыбалась, и озорная улыбка делала ее потрясающе красивой. В золотистой косе неизменно была небесно-голубая ленточка.

– Карина, – я не смог сдержать улыбку. – Выглядишь свежее, чем в последнюю нашу встречу. Почему-то мне кажется, что ты следишь за мной. Неужели я тебя настолько впечатлил?

Она рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по пустынной улице.

– Может быть, – ответила она с лукавой улыбкой. – А может, это просто счастливое совпадение. Кто знает?

Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, что скрывается за этой игривостью.

– И что же привело тебя в эту часть города? – спросил я, делая шаг ей навстречу.

Карина закатила глаза, словно мой вопрос был самым глупым, что она когда-либо слышала.

– Ох, сотрудники Бюро всегда такие серьезные? – она шутливо ткнула меня пальцем в грудь. – Я же обещала показать тебе настоящие достопримечательности Варшавы. В прошлый раз мы… немного отвлеклись. Так что я намерена исправить это упущение прямо сейчас.

Хотелось поправить ее, поскольку под немного отвлеклись скрывалось то, что она «немного» перепила.

– И что же ты хочешь мне показать? – спросил я, решив, что немного приключений мне не повредит. – Надеюсь, не очередной бар, где ты наберешься пива?

– О нет, не в этот раз, мой дорогой поэт, – она взяла меня под руку, словно мы были давними друзьями, вышедшими на вечернюю прогулку. – Сегодня я покажу тебе нечто гораздо более интересное. Ты готов увидеть настоящее лицо Варшавы?

Я посмотрел в ее глаза, полные азарта, и понял, что уже не могу отказаться. Что бы ни ждало меня сегодня, в ее компании оно должно быть интересным.

– Что ж, веди, – пожал плечами я.

Карина уверенно повела меня по улицам Варшавы, и я не мог не заметить, как менялся город по мере нашего продвижения. Мы миновали шумные торговые кварталы, прошли мимо величественных дворцов и вскоре оказались перед внушительным зданием, которое, судя по всему, и было нашей целью.

– Центральная библиотека, – объявила Карина, жестом приглашая меня войти. – Одно из самых… интересных мест в нашем городе.

Я не мог не отметить странную интонацию, с которой она произнесла слово «интересных». Словно за ним скрывалось нечто большее, чем просто собрание книг.

Мы поднялись по широким мраморным ступеням и вошли внутрь. Первое, что бросилось мне в глаза, это неестественная тишина. В библиотеке Санкт-Петербурга всегда стоял легкий гул: шелест страниц, приглушенные разговоры студентов, скрип перьев. Тем более библиотеки, как правило, работали в любое время суток. Здесь же царила мертвая тишина, нарушаемая лишь звуком наших шагов.

Я окинул взглядом огромный читальный зал, и меня тут же охватило странное чувство. Что-то было не так. Полки выглядели слишком… упорядоченными. Как будто неестественно пустыми.

– Что-то не так, верно? – тихо спросила Карина, заметив мое замешательство.

Я медленно кивнул, подходя к ближайшему стеллажу. Пробежав глазами по корешкам книг, я понял, в чем дело. Исторические труды, которые должны были занимать большую часть полок, либо отсутствовали, либо были заменены какими-то однотипными изданиями с громкими патриотическими названиями.