Текст книги ""Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: ,Оливер Ло,А. Фонд,Павел Деревянко,Мария Андрес
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 350 страниц)

– Так говорите, его конь был белый, да?

– Да, сынок, белая, как штукатурка на хате, такая же белая...

– И на голове у него была шапка из бобра?

– Правда, сынок, бобровая такая шапка, теплая! Хорошая шапка.

Характерники кивали, благодарили и ехали дальше.

На следующий день ватага проверила два села, после чего последовал долгий переезд. На полпути, среди подлеска, Марко приказал остановиться на передышку под местным дубом, после чего первым направился к нему. Дубовые листья занимались алыми, казалось, что они горят, и пылать так до самого ноября, пока не рассыплется серым пеплом.

Ярема обнаружил, что плохо прикрыл саквы, поэтому последний дождик хорошо прошелся по всем его вещам.

– Псекрев! И прах влажный! А чтобы ты, падло, дрестало и дристоло, – шляхетская брань изрядно окрасилась за месяц странствий в компании Гната.

Бойко расхохотался, а Северина привлек блеск на земле. Трава здесь была притоптана, неподалеку виднелось теплое кострище с остатками костей между углями – кто-то недавно останавливался на отдых. Следов было немало: не менее десяти человек с одной лошадкой, судя по глубине отпечатков подков, изрядно груженой.

Северин поднял монету, выскользнувшую из кармана предыдущего лагеря. Повезло! Ему никогда не приходилось найти хотя бы грош на ярмарке, а тут такая находка посреди дикого леса.

Монета была из чистого серебра, похожа на таляр, но больше и тоньше. На аверсе замер казак с ружьем на плече, вокруг бежали стертые иногда буквы; на реверсе стоял номинал в единицу и год – 1653. Ребро местами сточилось и утончалось. Видно, что монеты беспокоились и регулярно ее чистили.

– Что там у тебя? – крикнул Игнат.

– Нашел денежку, – ответил Северин. – По внешнему виду древняя.

– Дай-ка сюда, – Ярема взял таляр и придирчиво выучил, чуть не обнюхал. – Ич! Какая хорошая находка!

– Это какая ценная монета?

– Какая ценная монета? – возмущенно переспросил шляхтич. – Это рыцарь с самопалом, брат! А какой год, видишь? Ты нашел таляр из первой партии монет Хмельницкого!

Филипп присоединился к разговору и свистнул.

– Историки пишут, что он создал первый монетный двор прямо у себя в Субботове, – рассказывал Ярема. – А это западный таляр, перебитый на первую валюту нового государства. Представляю, как взбесился круль Польский, когда ее увидел!

– Что это? – не понял Игнат. – Они ведь не его злотые перечеканили.

– Дело не в злотых. Только суверенные, независимые правители имеют право на чеканку своих монет, и этим Богдан провозглашал создание отдельного государства, – объяснил Ярема. – Тысяча шестьсот пятьдесят третий... Этой монете почти двести лет, думаете? Она старше Ордена! Ох, братец, повезло тебе с этим таляром. Таков ныне настоящая редкость, стоит не менее тридцати дукачей.

– Сколько, пыль? – взвыл Игнат. – За это?! Тридцать, холера, дукач?

Северин подбросил и с довольным видом спрятал монету.

– Таково мое характерное счастье. Не повезло с любовью – повезет с деньгами!

– Ты отдашь ее владельцу, если он вернется? – поинтересовался Филипп.

– Э-э-э... Конечно, – кивнул Северин. – Хотя я не думаю, что за ней вернутся.

Он ошибался.

Через несколько минут из-за деревьев послышался шум, и на поляну завернуло полтора десятка мужчин. Все были вооружены палками и топорами, имели нашитые на свитках белые кресты, а еще двое несли немалые коррогвы с ликами Христа и Девы Марии. Последний в отряде вел старую кобылу, запряженную в небольшую телегу.

– Эй, людишки, слава Ису! – крикнули паломники.

– Навеки слава, – вежливо поздоровался Ярема.

– Вы здесь монетку не находили? – спросил один из мужчин, у которого была самая длинная борода.

Кто-то вскрикнул: божьи воины разглядели чересы с тремя скобами.

– Смотри-ка, это же характерники!

Пришельцы мгновенно нахмурились и перекрестились. Корогвоносцы вместе забубнили «Отче наш».

– Спрашиваю, не видели ли здесь монету? – повторил бородач зло.

– Не видели, – скрестил руки на груди Игнат.

– Врешь, оборотень, – зашипел вожак. – Насквозь тебя вижу! Не жжет карман ворованное серебро?

– Жарку тебе жжет, – мягко ответил Игнат.

– Я их узнал! Узнал! – заорал кто-то из божьих воинов.

Повсюду ждут неожиданные встречи, – подумал Северин. Он хотел было честно сообщить, что нашел монету и вернуть драгоценному таляру, но теперь усомнился.

– Те же ублюдки! В Киеве месяц тому назад видел! Именно этих! Они богохульством занимались, рабов Божиих грязью поливали, а потом жалко бежали, разбросав дьявольское волшебство!

– Да вы без всякого волшебства пятками накивали, – хмыкнул Ярема. – Когуты лживые.

– А тот ирод, что с косой, – послышался третий голос, такой пронзительный, что хотелось закрыть уши. – Он в Ставищах невинному мужу руку качаном покалечил!

Филипп невозмутимо снял с седла канчук и развернул, словно соглашаясь с обвинением. Божьи воины гневно затрясли палками и топорами, короговоносцы закончили «Отче наш» и затянули молитву о победе над безбожными врагами.

– Проклятые кресты!

– Сатанинские слуги! Адские ублюдки!

– Монету украли!

– Сейчас, оборотень, исповедуетесь, – бородач оценил настроение отряда и медленно достал из петли булаву. – За свои грехи чернокнижные, за все преступления...

– Что здесь происходит?

Из-за спин шайки вышел Марко. Вожак растерялся, но только на мгновение.

– О, еще один серодранец, – он оценивающе разглядел Вишняка. – Только седой. Дожил ли до седин на крови невинных?

– Уезжайте, люди, с миром, – махнул рукой брат Кремень. – У нас нет времени.

Вожак рассмеялся.

– Нет времени? Чем ты так занят? Поглаживаешь свой прут, ты, девственник? – Божьи воины ответили дружеским хохотом. – А знаешь, что мы того прута все по очереди обещали?

Вишняк ответил просто: прохрустел удар и бородач вместе с булавой дернулся вниз, хватаясь за нижнюю челюсть.

Несколько секунд все ошеломленно смотрели на него. Коругвоносцы смолкли. И через мгновение:

– Бей нечисть! За Бога!

– Не занимай!

Божьи воины покатились волной, Ярема и Игнат рванули к Марку.

Северина от них отсек один из молодчиков – верткий, жилистый, в грязной свитке с несколькими нашитыми крестами, давно потерявшими белый цвет. Характерник уклонился от удара, бил в ответ, но противник умело перехватил его руку и дернул к себе, подвергая вторым кулаком в живот. Северин хекнул и с лета зацепил лбом в подбородок божьего воина.

Филипп стоял в стороне, не сделав ни шага. На него побежали двое корогвоносцев, покинувших святые лики прислоненными к возу с флегматической кобылой, вооружившись палками. Тавриец взвешенным, резким движением ударил плеткой. Кнут рассек лоб первому, отскочил, на миг замер, выстрелил, пролег через лицо второго. Мужчины выпустили оружие, схватились за рваные лица, завыли от боли, а плед ужалил еще – по рукам, но, когда они бросились наутек, по спинам. Забыв о коррогвах, оба исчезли в лесу.

Ярема, как молодой бог войны, плыл в родной стихии. На его лице замерло выражение счастья, большие кулаки летали подобно небольшим таранам, и стена могла спасти от их силы. От ударов Ярового противники складывались, как спелая рожь под косой. Марк бился вправо, Игнат влево шляхтича – и троица характерников меньше, чем через минуту, размела остатки отряда.

Северин только что закончил со своим соперником, дремнувшим после заключительного копняка, как битва была завершена: божество воинство стонало на земле и кое-как ретировалось после разгромного поражения. Чернововку вспомнилось сражение бурсаков на Контрактовой площади.

– Молитвы не помогли, – подытожил Филипп и свернул плетку.

Разгоряченный Ярема проревел:

– Пятеро! Пятеро, псякрев! Кто больше?

– Четыре, – сказал Марко, потирая косточки на правой стороне.

– Три, – Игнат сплюнул. – Я сегодня не с той ноги встал.

– Два, – пожал плечами Филипп.

– Один, – кисло завершил расчет Северин.

Божьи воины исчезали на дороге. Кому досталось меньше, помогали другим; все забыли о флегматической кобыле с телегой, но та самостоятельно пошла вслед. Характерники молча наблюдали за их отступлением.

Бородань, состоявшийся одним ударом в челюсть, отходил последним. Он подхватил с земли брошенные коррогвы и закричал с безопасного расстояния:

– Архиерею перескажем! Мы запомнили! На вас пойдет анафема! Анафема! Дьявольские ублюдки!

Игнат подобрал комок земли, метнул в голову крикуна, но тот уклонился и побежал быстрее. Лики Иисуса и Девы Марии трепетали и с осуждением смотрели на сероманцев. Из-за деревьев доносилось:

– Патриарх Киевский! Украли монету, безбожные ворюги... Кара Господня! Нападение на верующих! Поплатитесь...

Марк покачал головой и проворчал несколько крепких слов.

– Брат Кремень, но мы же не должны лишний раз настраивать против себя простые люди, – невинно заметил Игнат.

Вишняк смерил его ледяным взглядом и ответил:

– Это были исключительные обстоятельства.

– Угу, – пробормотал Игнат. – То есть как тебе захотелось кому-то морду натолкнуть, то исключительные обстоятельства, а как нам, то нельзя.

– Ты что-то сказал, брат Эней?

– Молчу.

Марко подарил слобожанину еще один тяжелый взгляд, после чего обратился к Яровому:

– Брат Малыш, а ты чего нос понурил? Только таким радостным был.

Ярема вздохнул.

– Не хочется анафему.

– В самом деле? – Вишняк хмыкнул. – Боишься выдуманного проклятия от людей, когда носишь настоящее настоящее?

Шляхтич почесал рыжую макитру и на всякий случай перекрестился.

Тем временем Северин отошел к дубу: там ждало письмо. Красные буквы проплыли и растаяли, потусторонний шепот стих, а Северин замер у ствола, словно очарованный, и поверить не мог в то, что только услышал.

Пришел раздраженный Вишняк.

– Щезни, брат Щезник, – приказал он. – Должен прислать срочный доклад.

Северин забрался к шайке и позвал всех к себе.

– Монету владельцу ты так и не вернул, – заметил Филипп.

– Забудь о проклятой монете. У меня более важная новость.

– Что случилось?

Три пары глаз внимательно смотрели на него. Северин проверил, не подслушивает ли Марко, и затем сообщил:

– Павлин написал.

Глава 9

«Щезнику от Павла.

Нас обманывают, брат. Замешан весь Совет Семь! Они скрывают правду о смерти твоей мамы.

Надо встретиться. Только наша киевская шайка. Никому не доверяйте! Если поймают – всему конец. Будьте осторожны.

Буду ждать каждую ночь под дубом у села Тихие Броды начиная от послезавтра. Две недели. Потом должен сменить тайник и не знаю, когда смогу выйти на связь. Пусть Мамай помогает».

Филипп задумчиво потер лоб, Игнат всплеснул в ладоши, а Ярема взревел:

– Он жив!

Северин бросил на него, потому что Марко мог услышать.

– Гивнюк! Мы здесь ветер в поле ловим, а он спрятался, – сказал Игнат.

– Надеюсь, он цел и здоров, – прошептал Ярема. – Вот только письмо смущенное. Что он такое узнал?

– Гадания нет, – ответил Северин.

– Звучит отвратительно, – резюмировал Игнат. – Что делать будем?

Северин не успел ответить, как сзади нарисовался Марко.

– По коням, – объявил назначенник. – Еще одно село нужно сегодня опросить.

Ватага переглянулась. Чернововк мотнул головой, мол, позже. Характерники молча расселись верхом, а Вишняк провел их подозрительным взглядом.

Дорога, дождь, люди по корчмам: нет, господа, не видели такого, вашего брата здесь редко встретишь; крестик возле села на Вишняковской карте поисков, снова дорога... Все проходило мимо внимания Северина.

Неугомонная Савка! Болтливый и веселый мечтатель, который хотел прославиться и стать народной легендой. Что ты нашел такого опасного?

Северин попытался представить, что чувствует человек, за которым охотится Серый Орден: ни минуты покоя, лицом к лицу против всего мира, загнан одиночка. По-видимому, так чувствовали себя скрывавшиеся от назначенцев недобитки Свободной Стаи... Однако они заслуживали смерти, а Деригора не совершил ничего плохого.

Прежде всего, что Северин сделал бы на месте Павла – выбросил перо, которое привлекало слишком много внимания, побрил голову и поменял коня... И забился бы подальше от всех отметок в атласе характерников.

Савка, что ты такого откопал? Написал тогда, когда они отчаялись, открыл такое, из-за чего должно скрываться, узнал правду о судьбе мамы...

– Голова в облаках! – гаркнул на ухо Вишняк.

Закаленный Шаркань, не боявшийся выстрелов, тревожно заржал.

– Нет-нет, я все слышу, – испугался Северин.

– Тогда отвечай на мой вопрос.

– Э-э-э… можете повторить?

– Ничего ты не учишься, болван, – вздохнул Марко. – Тот с крестами кричал о украденной монете. Что он имел в виду?

– Он имел в виду это, – Северин неохотно достал таляр и передал командующему. – Нашел ее на земле.

– Решил не возвращать?

– Если бы они вежливо вели себя, вернул бы.

Марк внимательно рассмотрел монету, кивнул и осторожно отдал Северину.

– Я бы тоже огорчился его потере. Коллекционный таляр стоит драки.

И назначенец поехал себе вперед. Северин изумленно посмотрел в спину Вишняка. Он ожидал порки, но впервые увидел в командующем... человека?

Игнат на удивленный взгляд Чернововка оскалился.

– Старый черт намекает, что по возможности тебя оторвит и заберет таляр себе.

– Добрый ты парень, брат Эней.

– В Диком Поле все такие, приезжай на пир.

Северин спрятал таляр к небольшому тайному кошельку, носившему на теле под рубашкой. Сколько может стоить небольшой кусок металла!

К вечеру разбили лагерь под открытым небом.

– Щезник, Малыш, Эней! Ну-ка ко мне, – позвал Филипп.

Не выражая удивления, юноши подошли к таврийцу. Тот держал в руках лук, а на спину закинул колчан.

– Айда переговорим, – прошептал Олефир едва слышно.

Он двинулся к полю, а остальные потянулись за ним.

– Куда это вы собрались? – удивился Вишняк.

– На охоту, – отозвался Филипп.

– Ты всегда один на охоту ходишь, зачем тебе эти трое?

– Надо же их когда-нибудь учить.

Братья вышли в сумеречное поле. Филипп жестом приказал остановиться, набросил стрелу на тетиву, обернулся и сказал:

– Ждите здесь. Без голоса.

Ярема и Северин раскурили трубки, Игнат жевал травинку. Филипп вернулся через десять минут с подстреленным кролем.

– Учитель охоты с тебя не очень, братец, – заметил Яровой.

– Это было сказано, чтобы не вызывать подозрения у Вишняка.

– Я шутил… Не обращай внимания.

Северин сразу же перешел к делу.

– Должны ехать на встречу, – решительно сказал он. – Надо только правильно донести до Кремени и сделать это сегодня, без промедления.

– Точно. Ехать туда дня два, – согласился Игнат.

– Я тоже хочу поскорее увидеть Павла, но чего не могу понять: что же он такого узнал? – сказал Ярема. – Что заставило его залечь под камыш? У меня сами вопросы...

– Ответы у Савки, – ответил Чернововк. – Надо уехать и узнать.

– Соглашаюсь с братом Малышом. Это очень странное послание, – добавил Филипп. – У меня тоже есть определенные сомнения и многие вопросы. Я предпочел бы найти ответы перед встречей.

– О чем речь? Какие еще вопросы, какие сомнения? – Северин думал, что они решат все быстро. – Здесь и обсуждать нечего!

Игнат своим видом излучал те же чувства.

– Первое письмо Павлин прислал брату Энею, потому что с ним поспорил, – напомнил Филипп. – А второго он послал брату Щезнику.

– Почему бы и нет? – развел руками Северин. – Я разбил их заведение.

– Я тоже так сначала подумал, – согласился Филипп. – А потом вспомнил фразу «они скрывают смерть твоей мамы».

– И что с ней?

– Это был крючок, – тавриец внимательно посмотрел на него. – Понимаешь? Сейчас тебе хочется узнать больше, ты готов нестись куда глаза глядят.

– Конечно, – не спорил Северин. – А тебе не хочется?

– Видишь? Цель достигнута. Без всяких сомнений ты сломя голову стремишься ехать на встречу. Это и есть крючок.

– Не понимаю, к чему ведешь. Ты в чем-то сомневаешься, брат Варган?

– Да, – кивнул Филипп.

Игнат сплюнул.

– Меня тревожит отсутствие конкретики, – продолжил Олефир. – Что за опасность? От кого уходит?

– Сказано же, вся верхушка Ордена, – напомнил раздраженный Северин.

– Это слишком обще.

– Потому что он спешно писал и не имел времени на подробности.

– Откуда тебе знать? Ты оправдываешь и защищаешь его сообщение, потому что оно задело тебя. А я стараюсь обдумать все без лишних эмоций.

– И как? Обдумал?

Филипп кивнул.

– Тревожный тон и отсутствие улик наталкивает на мысль, что главная цель этого сообщения – посеять беспокойство и недоверие. Я предполагаю, что письмо должно нас смутить, чтобы мы забыли о безопасности, и выманить без сопровождения туда, где вполне возможно ждать ловушка.

– Грязные! – гаркнул Игнат.

В первый раз он сказал что-то Филиппу с первого вечера их знакомства. Он безумно вытаращил глаза и размахивал руками, как мельница:

– Придрался неизвестно к чему! Тряс! Может, он еще должен был поинтересоваться, как наше здоровье и сколько раз мы сегодня посрали, а? Зачем Павлу заманивать нас в какую-то долбанную ловушку, что ты, чертовски, такое несешь? Обвиняешь в измене, потому что, видите ли, не понравилось, как написали письмо? – Игнат затряс руками, и Северин подвинулся так, чтобы стать между ним и Филиппом. Ярема встал рядом. – Он говорит, что главы Ордена скрывают тайну? И они сидят в тайнах как свиньи в грязи! Это не новость. Взгляните на Кременя! Зуб даю, что он причастен. Почему они так упорно ищут Павла? Предыдущих пропавших они искали так же долго? Почему, когда исчез Северин, никто даже не думал, отправляться ли на его поиски? Почему это, пыль, не вызывает никаких подозрений?

Игнат несколько секунд переводил дыхание, а затем продолжил:

– Их главная цель – Деригора! Брат Павлин выкопал что-то, что можно рассказать только в полночь в безлюдном месте. Кроме нас у него больше никого нет, черт побери! А вы, заячьи души? Подвергаете сомнению брата? Боитесь услышать правду?

– Не боюсь. Я уже проклят, – сказал Ярема. – Ты думаешь, Кремень причастен?

– И к гадалке не ходи! Вспомни наше знакомство. Он притворялся другим лицом! Что ему мешает обманывать нас дальше?

– Он назначенец. Это была проверка, – заметил Филипп.

– Да, это он так сказал. А на самом деле? – Игнат решительно махнул рукой. – Скажу так: нужно меньше говорить и ехать на встречу. Я готов услышать любую правду, даже если после этого придется прятаться по кроличьим норам от всего шалаша часовых. И мне чихать, что вы там думаете. Если нужно, то сам поеду. Павлинка одного не брошу!

– Не горячись, братец. Пусть лучше брат Щезник скажет, что он имел в виду под правильным донесением мысли брату Кременю. Мы же ему не скажем, что Дева Мария своей благодатью прислала озарение с небес, и мы вдруг поняли, где искать брата Павла.

– Мы скажем часть правды, – объявил Северин. – Я сообщу, что получил послание от Деригоры. Место встречи название правильное. Но дату изменю на несколько дней позже.

Они внимательно слушали. Вдруг Чернововк понял, что его место в ватаге изменилось: раньше он был равным, одним из четырех, а после убийства отца заработал в глазах большой авторитет... И Северин решил им воспользоваться.

– Когда Кремень будет покоиться в объятиях Морфея, мы сами встретимся с Павлином, и узнаем, что, тряся, творится.

– Соглашаюсь, – сказал Игнат.

– Вы не прислушиваетесь к моему мнению, – сказал Филипп. Разум подсказывал Северину, что замечания Олефира были правы (как всегда), но он сознательно отвергал их, потому что не хотел иметь никаких сомнений в собственном решении.

– Ты против встречи? – у лба спросил Северин.

– Отнюдь. Но я считаю, что Кременю нужно поведать всю правду. Вы не думали, что Савку могли заставить надиктовать это письмо?

Игнат гневно сопел. Северин не находил слов для ответа. Ярема сжал брови и поглаживал бороду.

– Если будет ждать засада, Щезник?

Северин знал, как ответить.

– Тогда мы ее устраним самостоятельно. Докажем брату Кременю, чего мы действительно стоим!

Северин достал серебряный нож и подбросил его, как подбрасывал Захар – чтобы лезвие сделало один оборот. Игнат снял кулак с победным кличем, Ярема кивнул.

– Предлагаю голосовать, – сказал Филипп. – Кто за то, чтобы рассказать брату Кременю все?

И сам поднял руку.

– Кто за то, чтобы встретить Павла без лишних глаз и разобраться со всем самостоятельно? – спросил Северин.

К его голосу присоединился Игнат.

Три взгляда уперлись в Ярему. Тот мрачно копал сапогом старый заброшенный муравейник.

– Решай, светлейший! Если будет два на два... Не усложняй нам жизнь.

– Давай, Малыш, – подбодрил Северин.

Яровой поправил главу и пробормотал, не поднимая взгляда:

– Выбираю встречу без Вишняка.

– Вот это дело!

Северин и Игнат одновременно хлопнули его по спине. Тавриец подобрал подпольенного кроля и отправился обратно в лагерь. Шляхтич догнал его с виноватым выражением лица.

– Братик, извини, что я тебя не поддержал...

– Имеешь право, – пожал плечами Филипп.

– Савка просил не рассказывать... Вреда не будет. А раскрыть карты Кремени мы всегда успеем. Так же?

Филипп снова пожал плечами.

– Не обижаешься?

– Разум не обижается, когда к нему не прислушиваются.

Ярема облегченно вздохнул и поспешил сменить неприятную тему.

– Слушай, а ты всегда убиваешь дичь за десять минут?

– Иногда через двадцать. Бывает через тридцать. Зависит от места.

– Но ты постоянно исчезаешь на два часа, если не больше.

– Хочу побыть одному, когда имею такую возможность.

Яровой рассмеялся и по возвращении в лагерь принялся белировать кролика.

Северин собрался с мыслями, пробормотал несколько раз заготовленные фразы так, чтобы не сбиться, и подошел к Марку, который точил маленький захолустный нож.

– Брат Кремень, должен вам сообщить важную новость.

– Слушаю.

– Я получил сообщение от Савки Деригоры.

* * *

До села Тихие Броды они добрались после обеда и поселились в гостеприимном доме с нехитрым названием U kovalja. Когда-то на этом месте действительно стояла кузница, которая сгорела дотла двадцать лет назад. Теперь о ней напоминали питьевое древние дырявые мешки, прибитые над воротами.

Марко заказал отдельную комнату себе и общую, на четыре кровати, ватаге. Сухо отказался от услуг рыхлой черноволосой молодицы, которая с лукавым выражением лица предложила веселый часик. Девушка обиделась и перевела внимание на младших нравов, но и здесь ее отвесил Вишняк.

– Собрание завтра вечером на шесть часов. До этого есть свободное время. Вымойтесь, отдохните, погуляйте между людьми. Встревать в какие-либо неприятности запрещаю. Покидать село тоже запрещаю. В случае чего приходите ко мне.

Марк заперся у себя в комнате.

– Жарить его было легче, чем я ожидал, – сказал Северин.

– Думаю, мы ему оскорбили не меньше, чем он нам, – сказал Ярема.

– Очаровательная панна, – Игнат подкрутил усы и подошел к печальной девушке. – Не послышалось ли мне, что вы предлагали веселенько провести время?

Молодая женщина засияла улыбкой и повела Игната за собой.

Он вернулся через полчаса и, полный энтузиазма, сел за письмо конфетке Орисе. Филипп без предупреждения исчез, Ярема отправился поесть, а Северин места себе не находил и не мог понять, как остальные могут так спокойно заниматься обычными делами – ведь сегодня ночью они идут на встречу с Савкой!

Вести Марко радовался так сильно, что даже затряс Северину руку и помчался к дубу. Ему и в голову не пришло заподозрить Чернововка во лжи.

Два дня дороги пронеслись незаметно, но последние часы перед встречей ползли улитками. Ярема после обеда захрапел, Филипп не вернулся, Северин также поел и решил взяться за редактирование послания Игната.

– Это лишнее, – приговаривал он, покачивая головой. – И это.

– Что не так? – Игнат встревожился, как отличник, увидевший, что учитель совпадает во время проверки его произведения.

– Не стоит писать, что ты представляешь ее лицо, когда совокупляешься с другими девушками. Паша вряд ли от этого обрадуется.

– Но так она узнает о силе моих чувств! Что эти девки ничто по сравнению с ней! Все мои мысли крутятся только вокруг ее замечательных...

– Нет, друг, с воспитанницей Института благородных девиц такое не работает, – отказал Северин, решительно вычеркивая несколько строк.

Игнат повел печаль, но протестовать не стал.

Северин исправил последние ошибки, выставил запятые и вернул письмо.

– А в общем как?

– Значительно лучше. Никакой грубости! Ты делаешь успехи, брат Эней. Переписывай вчистую и еще успеешь отправить.

Бойко упорно сел переписывать письмо. От усердия у него все пальцы покрылись синими чернилами.

Ярема проснулся, оглядел комнату печальным взглядом и сказал:

– Приснилось мне, будто мы снова в «Бриллиантовом дворце»... Эх, судьба сироманская!

Филипп не возвращался.

– Может, Бурана к кузнецу подковать повел... сидит ли где-то в одиночестве, вы же его знаете, – говорил Северин.

– Может, он будет ждать нас у дуба, – предположил Ярема.

– Может быть, он не придет, – зло сказал Гнат.

В десять вечера Филиппа не было.

– Собираемся, – приказал Северин.

Характерники проверили оружие, набросили опанчи с капюшонами, проверили, не ходит ли близ Вишняк, и покинули гостеприимный дом. Лошадей оставили в конюшнях, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Ух, братцы, я даже трясусь, – промолвил Ярема.

– Я тоже переживаю.

– Чисто как бабы, – хмыкнул Игнат и подкрутил усы.

Немногочисленные крестьяне на всякий случай обходили три неизвестных фигуры в капюшонах широким кругом.

За день тучи разошлись и мир умывался в лунном свете. Под звездным небом они приближались к леску, возле которого высился одинокий дуб с красными листьями. Здесь не было ни души: не слышалось даже лгания собак из отдаленных крестьянских подворий, только стрекотали сверчки и посвистывал ветер.

От гостинца откололась тропинка к дубу.

– Если бы Филипп ждал нас, то ждал бы здесь, – сказал Ярема.

– К дубу кто-то подходит, – заметил Игнат.

Сердце Чернововка забилось быстрее, по телу прокатилась холодная волна. Характерники ускорили шаг, пока не разглядели фигуру.

– Это не Филипп, – заметил Северин.

– И не Савка, – добавил Игнат. – Высокий.

И достал близнец.

Северин обнажил серебряный нож, прикосновение к его рукоятке успокаивало. Ярема взялся за ныряльщика.

Фигура, подошедшая к дубу, подняла пустые руки кверху. Троица медленно приближалась, пока не разглядела замотанного в опанчу мужчину. В лунном сиянии было видно его кривого рта и изорванное левое ухо. Незнакомец покрутил ладонями и сказал:

– Я безоружный, господа. Спокойной ночи, – он немного шепелявил. – Ты, наверное, Эней, – сказал Игнату.

– Ты, конечно, брат Малыш, – бросил Яреме.

– Брат Варган? Нет, у него длинная коса. Итак, ты Щезник!

– А ты кто, у черта, такой? – спросил Игнат. – Мы ждали встречи с...

– С Савкой, я знаю. Брат Павлин прислал меня сюда и рассказал, кого ждать. Он просил передать это в доказательство доверия.

Незнакомец потянулся к внутреннему карману. Северин приготовился метнуть нож. Ему сильно не понравилось, что вместо Деригоры их встретил какой-то подозрительный тип, о котором в письме речь не шла ни словом. Возможно, Филипп был прав и они попали в ловушку.

На ладони незнакомца заблестел большой золотой перстень, который трудно было не узнать.

– Почему брат Павлин не пришел лично? – спросил Ярема.

– Осторожность и снова осторожность, друг. Моя жизнь стоит меньше... Я стар, мной можно рискнуть, – незнакомец улыбнулся. У него не хватало двух нижних кликов. – Савка не сообщил, насколько велики ставки в этой игре?

– Где он? – спросил Северин.

– Я провожу вас к нему.

– Ты действительно считаешь, что мы пойдем за незнакомцем куда-нибудь ночью? – Игнат коротко рассмеялся. – Нет глупых.

– Можете не идти, мне все равно, – ответил мужчина. – В конце концов, это ваш друг. Я только проводник.

– Проводник в ловушку?

– Не собираюсь вас убеждать, – незнакомец спрятал кольцо Деригоры.

– И далеко идти? – спросил Северин.

– Час. Глаза не завязываю, оружие не уношу, на прогулке не настаиваю. Если это ловушка, будет иметь возможность защищаться, – незнакомец сел у дерева, прижался спиной к стволу. – Решайте сами. Я подожду немного и уйду, с вами или без вас.

– Почему такая, пыль, секретность?

– Потому что иначе нам не выжить.

Троица переглянулась.

– Я ему не верю, – сказал Ярема. – Павлин о нем не упоминал.

– Да хватит тебе! Надо идти, – сказал Игнат. – Нас там Савка ждет! Ты же видел перстень.

– Его могли снять с тела, братец.

Северин закусил губу. Кто этот человек? Можно ли ему доверять? Во что впал Деригора? Этого они никогда не узнают, если сейчас не уйдут.

– Я иду, – сказал Чернововк.

Проводник кивнул, молча развернулся и пошел в лес. Троица, не пряча оружие, отправилась за ним.

Прошли немного: у деревьев послышался знакомый голос.

– Ни трогай.

Вышел Марко с пистолетом в руке. Он держал на мушке безымянного проводника.

– Вот срака, – выдохнул Игнат.

Незнакомец медленно вернулся к Вишняку.

– А вы еще спрашивали, зачем секретность, – сказал он и одним резким движением сбросил опанчу, под которой были только штаны.

Опанча полетела в одну сторону, а мужчина рванул в противоположную. Раздался выстрел.

Он изменился через мгновение. Северин даже не успел разглядеть его превращения, как из штанов за землю выскочил волк с изорванным ухом.

Зверь помчался к чаще. Свиснула белопера стрела, чиркнула его по стороне, волк выскочил и помчался быстрее. Вторая стрела попала в ствол дерева, за которым он исчез. Вишняк быстро сбрасывал с себя одежду.

– Эней! Щезник! За мной по следу крови!

Игнат бросил сабли и принялся раздеваться.

– Варган и Малыш – на чатах!

Марко, уже без одежды, чиркнул по ладони ножом и провел кровью по губам, превратился в худого светлого волка и бросился в лес.

Северин замешкался, совершенно сбитый с толку. Или Савка в безопасности? Или Кремень представляет для них угрозу? Кто из них лжет?

Игнат времени на сомнения не тратил. Перед превращением он повернулся в сторону Филиппа, приближавшегося с луком в руках, и прокричал:

– Чтоб тебе вылезло, проклятый иуда!

И большой темно-серый волк помчался в лес.

Северин от адреналина не ощущал холода октябрьской ночи. Осторожно спрятал сокровенного кошелька с таляром среди других вещей, бросил красноречивый взгляд на Филиппа и разрезал пальцы.

– Я – волк.

Запах чужой крови ударил по ноздрям, словно запах свежей выпечки.

Пахнет сладко.

Теперь он был хищником, преследовавшим добычу.

Среди симфонии лесных шорохов слышались волки, бежавшие сквозь чащу, а среди букета лесных запахов аромат крови был самым ярким. Запах дразнил, звал, манил... Скорее!

Северин настиг Игната и они помчались вместе. Деревья кончились, молодые волки выскочили к урочищу, впереди разглядел Марко, а далеко впереди – беглец.

Кто он? С какого шалаша? Что его действительно связывало с Савкой?

Он слабеет.

Из урочища выскочили на поля, а потом пробежали мимо небольшого хутора, откуда врали потревоженные собаки.