Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 357 страниц)

Удар задержал тварь на полсекунды. Он (оно?!) ощерилось на Эрика, махнуло когтистой лапой, неестественно длинно высунувшейся из рукава, но сзади напрыгнула Настя и воткнула ему в шею две посеребренные вилки.

– Не стрелять! – рявкнул Эрик запоздало подхватившимся офицерам. От командного рыка они замерли на секунду, а после кинулись к монстру, выхватывая клинки.

Раздался очередной нечеловеческий визг. Из ран от вилок хлестало что-то дымящееся, Настю отбросило в сторону, она ударилась о стол, но тут же поднялась, тряся головой. Эрик еще раз приложил тварь табуреткой.

Подоспели рейтары и стража. Их кинжалы никак не вредили твари, оно просто не замечало ударов, к тому же они явно мешали друг-другу. Один из лейтенантов получил в плечо когтями, брызнула кровь, существо осклабилось и замахнулось добить. Стражник, отчаявшись навредить монстру оружием, пнул его в грудь. Тварь слегка пошатнулась, повернулась к двери…

Эрик схватил со стола серебряную сахарницу в виде изящного ведерка, стряхнул с нее крышку и со всей силы впечатал острый край в вытянутую морду.

Они упали вместе. Когти рвали куртку, Эрик рычал, но сахарницу не выпускал, вдавливая ее все глубже.

– Deus vult, – выдохнула девица – лейтенант, отпихнув капитана и втыкая между ребер твари длинный кинжал. Оно дернулось еще несколько раз, длинно всхлипнуло и затихло.

Элиза на четвереньках выбралась из-под стола. Встала, опираясь на сидение стула, и замерла, наблюдая за тем, как жуткий монстр оплывает, уменьшается и становится снова просто человеком.

Давно мертвым человеком.

Высохшей мумией вместо симпатичного путешественника.

– Твою мать, – с чувством выругалась лейтенант, – кровосос в Гарце.

В зале мерзко, кисло воняло порохом.

Элиза отвернулась от трупа и с трудом сдержала рвотный позыв.

Рядом с ней уже была Настя, слегка побитая, но вполне бодрая и готовая за барыню оторвать голову еще паре вурдалаков.

Все шумно переводили дыхание, купец негромко матерился, его приказчики вылезали из-под стола. Эрик стоял над трупом, чуть покачиваясь. Один из стражников орал на приказчика, чтобы послали за охранителями. Тот что-то негромко блеял в ответ.

Магические люстры начали включаться. Сначала слабо, но вскоре зал снова был залит ярким светом.

Капитан усадил Эрика на стул, не слушая возражений, и стал осматривать раны.

– Царапины, – пробурчал охранник, – куртку жалко.

– Угу, – кивнул капитан, – царапины. Неплохо тебя подрали. – Обернулся к выходу в кухню и крикнул: – Эй, хозяева! Все закончилось, тащите водки и что у вас там в аптечке есть!

– Водку лучше внутрь, – хмыкнул Эрик.

– Внутрь – само собой.

Настя испуганно посмотрела на напарника. Он едва заметно покачал головой и опустил ресницы – спокойно, мол. Все в порядке.

Элиза наклонилась и стала пристально разглядывать углы. В самом темном закутке зала она нашла два испуганно прижавшихся друг к другу взъерошенных комка шерсти. Коты шипели в унисон и прижимали уши. Она погладила их, что-то успокаивающе бормоча. Серый жалобно мяукнул, прижался к ее руке мордочкой, прося защиты. Пришлось брать на руки обоих – и дрожащую Герду, и неожиданно легкого для своих размеров местного мышелова.

Тем временем Эрика уже перевязали. Царапины действительно получились несерьезные, от скользящих ударов когтей спасла плотная суконная ливрея.

Стражники занялись привычной работой – осмотром места преступления, описанием происшествия и сбором улик (хотя какие тут улики, и так все ясно). Рейтары ехидно на них поглядывали, но не мешали.

Приказчик рассыпался в извинениях, уверял, что никогда таких ужасов не видал, обещал луну с неба в благодарность за спасение и явно был готов на что угодно, лишь бы дорогие гости не затаили обиду и не заподозрили его в причастности к чернокнижию.

Голос приказчика заметно подрагивал от страха.

– Чернокнижники – это колдуны. А у вас тут вурдалак, он же вампир, чаи гонял и свежую прессу почитывал, – наставительно сообщил ему капитан. – Гадость похожая, но разная.

Кавалерист-девица, лейтенант рейтаров, подошла к своему столику, налила в бокал что-то темное из высокой бутылки, опрокинула залпом и села на диванчик у стены.

Элиза наконец-то поняла, зачем шла к ней минут десять (всего десять?!) назад. И подошла снова.

– Поговорим? – плюнув на этикет, спросила Элиза. Не дожидаясь ответа, села рядом, устроив котов у себя на коленях. – Только, простите, я не знаю вашего имени.

– Юлия Александровна Орлова. Лейтенант второго рейтарского полка, – устало вздохнула она. – Примите мои соболезнования… И, Елизавета Павловна, прежде, чем вы продолжите, имейте в виду, что с вашим мужем мы больше года не виделись, не переписывались и никак не общались. Вам не в чем меня обвинять.

– Помилуйте, и в мыслях не было, – соврала Элиза. – Скажите, вы всегда садитесь ужинать с четырьмя пистолетами?

– С пятью. Что-то еще?

Элиза задумчиво гладила котов. Они, кажется, успокоились. По крайней мере, больше не дрожали и не шипели. Герда даже заинтересованно поглядывала на Юлию.

«Она уверена, что Пьер мертв, – поняла Элиза. – Мои догадки – только мои. Может быть, я просто надеюсь? Не может же все закончиться вот так глупо?!»

Элиза хотела сказать Юлии какую-нибудь колкость. Даже почти придумала, какую, но вдруг почувствовала, как перехватывают горло застарелые боль и обида.

– Вы… Вы тоже считаете, что я виновата в его смерти? – спросила Элиза. Голос слегка дрогнул, она судорожно вздохнула, давя рыдание.

Юлия очень серьезно посмотрела на нее. Погладила серого мышелова по голове (кот, предатель, довольно мурлыкнул) и ответила, четко разделяя слова:

– Нет. Ни в коем случае. Если кто-то вас обвиняет – это от глупости и злости.

У Элизы еще сильнее защипало в глазах. Юлия вздохнула и продолжила:

– Он сам сделал свой выбор. Сам схватился за меч, хоть и обращался с ним, как с кочергой. Обвинить вас – слишком просто, – говорила она, глядя куда-то мимо Элизы. – Правда в том, что Петра нельзя было заставить что-то сделать против его воли. Это было его и только его решение. Вы не при чем.

Слезы потекли сами. Элиза уткнулась лицом в мягкую кошачью шерсть и давилась плачем. Как сквозь сон она услышала чьи-то шаги неподалеку и негромкий голос Насти: «Погодите, переволновалась барыня, не трогайте ее пока что».

– Спасибо… – едва слышно прошептала Элиза непонятно кому. То ли Юлии, то ли Насте, то ли судьбе.

Через несколько минут слезы иссякли, но Элизу все еще слегка потряхивало. Она мелкими глотками выпила стакан воды, борясь с желанием упасть в обморок. И к стыду своему обнаружила, что единственная во всем зале до сих пор проявляет нервозность.

Рейтары вернулись к прерванному ужину – соседство с мумией не испортило аппетит бравым воякам. Стражники попросили всех присутствующих дождаться приезда охранителей и ушли в подсобные помещения – опрашивать работников «Моста». Настя и Эрик сидели рядом с Элизой, ожидая распоряжений.

Только купец с приказчиками куда-то делись. Видимо, поднялись в свои комнаты – стражники точно не выпустили бы отсюда никого из свидетелей.

Юлия пересела на другой диванчик, задумчиво пила что-то и гладила перебравшегося к ней на колени серого кота. Она почувствовала взгляд Элизы, кивнула ей и отсалютовала бокалом.

Эрик наклонился к уху Элизы и негромко сказал:

– Барыня, не беспокойтесь. Судя по всему, кровосос просто удрать хотел, а не на вас кинуться. Тут почему-то магия вырубилась, вся его маскировка пошла псу под хвост, вот и попытался мертвец ноги унести, – усмехнулся он. – Да не вышло.

– И что он забыл в ресторане с серебряными столовыми приборами? – спросила ему в тон Элиза просто чтобы сказать хоть что-то.

– А вы, барыня гляньте, что он ел, – кивнула Настя на угловой столик. – Горячий шоколад в фарфоровой чашечке и вяленые фрукты на деревянных шпажках. Серебро ему трогать было без надобности, зато прикрытие отличное. А говорят, мертвые вкуса не чувствуют…

Элиза слабо улыбнулась. Настя произнесла слово «шоколад» мечтательно, как будто катая по небу густую сладость. Ведь они так и не успели поужинать…

– Настасья, – велела Элиза, – поторопи на кухне, пусть уже несут нашего поросенка или что там у них есть. И шоколада спроси, не весь же они вампиру отдали. Эрик, ты как?

– Порядок, барыня. Хоть сейчас в драку.

– Хорошо. Как поешь – куртку гостиничной горничной отдай, пусть зашьет, пока совсем не расползлась. Подержи Герду, перенервничала кошка.

Элиза открыла сумочку с документами, которую постоянно носила с собой. Перебрала пальцами бумаги, достала рисунок и решительно подошла к Юлии.

– Возьмите, – протянула она листок, – это ваше. Пьер держал его в рамке на рабочем столе, под каким-то пейзажем.

– Он терпеть не мог рогенское коверканье своего имени, – пробормотала Юлия себе под нос.

Посмотрела на Элизу, и той показалось, что в пронзительно-синих глазах кавалерист-девицы блеснули слезы.

Нет.

Показалось.

Лейтенант Орлова смотрела на госпожу Румянцеву просто и открыто. Никаких слез. В кавалерист-девице была какая-то легкая, едва заметная неправильность. Не как у Насти – явный след травмы, сломанный нос, а что-то… иное. Элиза не смогла бы точно сказать, что именно.

– Спасибо, Елизавета Павловна. Это очень великодушно с вашей стороны, – ровно, без эмоций сказала Юлия.

– Не за что, – покачала головой Элиза, снова без приглашения присаживаясь рядом с ней. – Расскажите о себе, пожалуйста. И зовите меня… Лизой.

– Вас ведь не я интересую, – вздохнула Юлия, – а то, почему ваш муж эту картинку в печке не спалил… Я не знаю. Правда, не знаю. Мы действительно не виделись с прошлой осени. Это был обычный студенческий роман. У курсантов Военной академии и студентов юридического есть несколько общих курсов, там и познакомились… Простите, Лиза, мне нечего вам рассказать.

– Вы когда-нибудь ссадины расчесывали? До крови? – неожиданно звонко спросила Элиза. – Когда облегчение приносила только новая боль?!

– Хорошо, – снова вздохнула Юлия. – Раз вы думаете, что от этого будет легче… Мой отец – младший сын в небогатом дворянском роду Ярмберга. Был вынужден заниматься коммерцией, хоть это тогда и считалось зазорным, не то что сейчас. Но наследства ему не досталось, зато пришлось кормить всю нашу ораву. У меня четверо младших братьев. Во время Войны принцев отец поддержал Александра, отправился воевать… Как он потом говорил – в штабе, писарем. Он был уверен, что в столице герцогства нам ничего не угрожает. Просчитался. Сначала горожане между собой решали, какой принц лучше, потом пришли рогенцы… Мне было семнадцать, старшему из братьев – десять, младший еще в колыбели лежал. До штурма наш дом пытались сначала ограбить, потом сжечь… Думали, легкая добыча – женщина и дети. Но мама раздала нам отцовские охотничьи ружья и где-то достала пистолеты… Ваське было шесть, заряжать он научился раньше, чем писать без ошибок. Вам интересно, Лиза?

– Да, конечно… А потом?

– А потом были уличные бои. И выяснилось, что стрелять я умею не только в упор, – Юлия грустно усмехнулась. – После войны я продолжила… военную карьеру. Спасибо императору.

Элиза почувствовала в ее словах тень сарказма, легкий намек на что-то неясное, но не стала уточнять. И спрашивать больше ни о чем не стала. Хоть на языке и вертелось: «А Пьер?! Вы же знали, что он помолвлен – так почему…»

Никто не обещал хранить тебе верность до свадьбы, Лизанька.

Женитьба – это одно, а сердце… Кажется, она начала понимать, почему Пьер… Нет! Петр! Он действительно что-то говорил о коверканье своего имени, но Элиза, как обычно, пропустила мимо ушей слова неказистого жениха.

Она смеялась над ним, злилась, пыталась сначала отменить свадьбу, а потом – стать хорошей женой, но ей в голову не пришло подумать о нем. О человеке, а не о досадной проблеме по имени Петр Румянцев.

Теперь, когда остался только гроб в фамильном склепе – нет даже шанса попросить прощения. Наверное, мы смогли бы полюбить друг друга, вздохнула она про себя. Вырастили бы детей, состарились вместе, я бы никогда и не узнала об Юлии… А если бы и узнала? Мало ли что было до свадьбы?

В голове прокручивались несказанные слова, незаданные вопросы, картины из жизни, которой у нее никогда не будет и горькая память – «Простите меня… Будьте счастливы».

«А ты обо мне подумал?! – чуть было не крикнула Элиза. – Ты, то ли мертвый, то ли сбежавший?! Я не думала о тебе, но это было полностью взаимно! Провались со своими извинениями!»

Элиза даже не пыталась разобраться в своих чувствах. Понимала – ее кидает из стороны в сторону. От горя и уверенности в смерти мужа к надежде на то, что он жив. Постоянными оставались благодарность, злость и обида.

Он любил Юлию, но выполнил обещание о свадьбе. Он не воспринимал Элизу всерьез гораздо больше интересовался работой, чем молодой женой. Был добр к жене и кинулся спасать тестя.

Равнодушный карьерист. Лживый мерзавец. Хороший человек.

Вот бы все ему высказать!

Глава 16. Вопросы и решения

Зал совещаний Священного Синода сегодня занял Святой Официум, собрались все Провинциал-охранители. Почтенные служители Господа расположились за отделанным яшмой столом; в углу за конторкой два секретаря записывали каждое слово. Казалось, даже пронизывающий ветер за окнами притих, пораженный торжественностью момента.

Отец Георгий смотрел на жесткие седые пряди, обрамлявшие тонзуру Председателя, сохранял профессионально-деловое выражение лица и даже умудрялся сочувственно кивать на особо закрученные обороты речи. Все равно не было никаких шансов выбраться с совещания, пока не закончится вся эта… говорильня. Простите, риторика.

В табели о рангах охранителей, точнее – в системе подчинения, дотошный крючкотвор запросто заблудился бы, как в глухом лесу.

Провинциал-Охранители отчитываются Архиепископам на местах, примерно как главы отделений Стражи – бургомистрам городов. Но есть еще и Председатель Официума, руководящий всеми охранителями от имени Императора – главы церкви. Он тоже начальство, лихим загибом не пошлешь. Вот и приходится выслушивать наставления. Бывали, говорят, и толковые Председатели, из тех, кто работал «в поле». Но этот явно получил должность не за умение выявлять зловредных колдунов.

Отец Георгий нашел глазами своего бывшего начальника, Провинциал-Охранителя Гарца. Крепкий высокий старик почувствовал взгляд, обернулся и дружелюбно кивнул.

Отец Георгий кивнул в ответ – поговорим после совещания?

«Хорошо», – опустил взгляд Провинциал-Охранитель Гарца и отец Георгий вернулся к «старательному слушанию».

Всерьез его беспокоил один момент.

Перед совещанием он, как обычно, доложился Владыке Гетенхельмскому о ходе расследований преступлений с колдовством и делах о симонии (они были фактически закончены и требовали тщательного оформления и описи имущества).

Владыка покивал, похвалил за службу… и только.

Он не спросил о ходе поисков принца. Просто отослал подчиненного в зал Синода, слушать Председателя. Отец Георгий поклонился Владыке и осторожно, как стеклянную, прикрыл за собой дверь. Он очень надеялся, что сумел не выдать эмоции и догадку.

Принца нашли без него. Или – скоро найдут. Отец Василий, викарий, тот самый, что организовал покушение на Петра Румянцева, вчера как раз уехал расследовать нападения на охотников в жуткую глушь. То ли волки там, то ли волколаки…

Скорее всего, никаких волколаков нет, а доверенное лицо Архиепископа отправился за принцем.

Значит, времени почти не осталось. Но вместо того, чтобы заняться делом, приходится выслушивать очередного начальника.

Суть занудного монолога Председателя можно было бы выразить примерно так:

Первое. В предместьях Гарца объявился вампир. Миряне вампира забили.

Второе. Миряне – молодцы.

Третье. Охранители Гарца обленились вконец и не ловят мышей.

И главное. Что делать будем?!

Ответ на четвертый вопрос был очевиден всем присутствующим: найдем кубло и выжжем во славу Господа. Если, конечно, вампирьи соплеменники и родня-по-крови не разбегутся, пока мы тут совещаемся.

«Кабы ждали мы высоких указаний, – непочтительно фыркнул про себя отец Георгий на очередной пассаж, – вампиры успели бы спокойно распродать имущество перед отъездом».

Ждать, понятное дело, никто и не собирался. Судя по стопке бумаг под рукой провинциал-охранителя Гарца и его хитрому прищуру, коллега готов отчитаться о «ловле мышей».

Вот и хорошо.

Вампирье кубло, несмотря на всю опасность, не слишком волновало отца Георгия. И без него с кровососами разберутся. Важнее другое – почему с вампира слетела маскировка?

Если кто-то из присутствующих и обратил внимание на этот момент, вопросов они пока не задавали. Скорее всего – и не зададут. Мало ли, что случилось? Может, за стенкой кто-то истово молился? Или святой мимо проходил?

Да какая разница? Убили вампира – и слава Богу.

Вот только отец Георгий внимательно изучил все отчеты и показания об инциденте. По всему выходило – кровосос мирно читал газетку, а рядом повстречались две дамочки, связанные не самым светским образом. Вдова и бывшая любовница Петра Румянцева (о любовнице в отчетах, конечно, не было ни слова, просто имя – но отец Георгий легко сопоставил рассказы Елизаветы и звание девицы-рейтара). Кстати, той самой девицы, которую отец Василий представил к ордену за разгром банды Гусей-лебедей.

Обе дамы были на взводе, случиться могло что угодно, если бы в зале не вырубилась магия. Вампир попытался сбежать, но не тут-то было.

Если учесть вероятность того, что одна из дамочек, Елизавета Лунина – бастард принца Ульриха, хоть и мага, но потомка Мстислава… Значит, благословение может передаваться и так?

Кто бы знал, как это благословение наследуется! Императоры как-то не занимались описаниями своих фамильных свойств. А если и занимались – то не делились с охранителями.

Итак, что нам известно?

Все началось с основателя династии – Мстислава. Почти четыре века назад он правил захолустным рутенским княжеством. Дальше – нашествие орды Потрясателя, Рутения в огне, Горазд Гнездовский объединяет князей… И молодой Мстислав в поединке убивает Потрясателя. Наплевав на все силы степных шаманов, разбив вдребезги походных идолов, он выходит из полыхающих шатров с обагренным кровью мечом. Это известно всем и каждому – о той битве написаны исторические труды, опера, батальное полотно «Мстислав Великий» висит в Императорской картинной галерее который век…

Через пару дней после битвы стало ясно, что магия на Мстислава больше не действует, и рядом с ним колдуны абсолютно беспомощны.

Мстислава мгновенно объявили Святым.

После, когда он огнем и мечом покорял западные земли, называемые также Тридевятым царством, это очень помогло. Местная нечисть подчинилась Святому. На том бы дело и кончилось, если бы сын и обе дочери Мстислава не получили возможность отключать магию по своему желанию.

После смерти Мстислава был коронован его сын Олег. Рядом с новым императором магия тоже не действовала. И это при не самом святом образе жизни Олега Мстиславича.

Тогда и стали говорить о «Благословении Мстислава». Мол, Господь хранит династию, не иначе. Потому император – глава Церкви в Империи, потому и власть его от Бога. Вот оно, прямое доказательство прав на престол. Так и пошло. Дети и внуки императоров творили с магией, что хотели, особенно в моменты нервного напряжения. Правнуки – уже нет. Коронация подтверждала право на благословение и передачу его по наследству на два поколения.

«С одной стороны – очень удобное свойство, – цинично хмыкнул про себя отец Георгий. – С другой – и магическая медицина императору недоступна. Потому и развивали в империи немагичекое лекарство, потому и врачи наши, если без магии, – лучшие в мире…»

Да не о том речь.

Если допустить, что Елизавета – потомок Мстислава, все прекрасно сходится. Увидела любовницу мужа, захотела стерве в прическу вцепиться (охранитель был далек от мыслей о светской беседе двух дам), психанула, естественно, магия и вырубилась. А тут вампир, как на грех, рядышком. Оборачивается в истинный облик и ломает молодой вдове весь воспитательный момент.

Логично?

Вполне.

Раздумья отца Георгия прервал тяжелый натужный кашель. Председатель шумно перевел дыхание, глотнул воды из высокого стакана и со стуком поставил его обратно на кафедру.

– И что охранители Гарца могут ответить по существу проблемы? – Вопросил горе-начальник с явным намеком на полную бесполезность региональных отделений.

Отец Георгий сочувственно кивнул коллеге и получил в ответ едва заметный прищур – все в порядке, мы-то с тобой знаем, кто тут работает, а кто годен только речи толкать.

После совещания Провинциал-Охранитель Гарца сам подошел к бывшему подчиненному.

– Рад за тебя, отец Георгий. Какой ты стал – совсем солидный! А как твой мохнатый эксперт? – хохотнул он. – Все ворует старые пергаменты?

– Спасибо, отец Никодим. Твоими молитвами… Кот ворует всё что шуршит. Играется, – без ожидаемой улыбки вздохнул отец Георгий. – Прогуляемся?

– Давай, – посерьезнел охранитель Гарца, глянув за окно. Там декабрь окончательно решил стать зимним месяцем – подморозило, деревья гнулись от сильного ветра, а тяжелые серые тучи обещали то ли снег, то ли ледяной дождь.

Они медленно спустились с крыльца. Два епископа ступали величаво не от важности, а опасаясь поскользнуться. Дворник сбил весь лед со ступеней, но отполированный камень на морозе стал похож как каток.

В сквере при здании Синода было безлюдно. Все, кто был на совещании, постарались либо побыстрее разъехаться в теплых каретах, либо найти себе дела под крышей, у печей или каминов.

Отец Никодим поежился, кутаясь в плащ.

– Вот ведь, незадача, – пробурчал он. – В Гарце у меня прекрасная шуба есть, из зимнего меха горного тролля. Мохнатая, теплая, как раз на такую ветреную стужу. Выглядит, правда, жутковато – вот я и не взял. Думал, придется по паркету шаркать да политиканство разводить, какие тут тролли… Рассказывай, отец Георгий, пока я, старый, не заледенел вконец. Это ты у нас – Жар-Птица, мне жару не досталось.

– У меня возок за углом, с печкой, – все так же без улыбки ответил Жар-Птица. – Не хрусти костями, все равно не поверю. Небось, сам тролля и завалил?

– Сам, не сам – дело такое…

Отец Никодим остановился и сделал вид, что любуется обледеневшей вишней. Ветром с нее скинуло весь снег, и стали отчетливо видны веточки-сосульки. Так бывает, если после слякоти резко подмораживает – вода не успевает стечь и становится ледяной глазурью на деревьях.

– Боишься чужих ушей? – спросил охранитель из Гарца.

– Боюсь, – кивнул отец Георгий. – Я теперь пуганая ворона, от каждого куста шарахаюсь. Тебе, отец Никодим, я верю. Если доживу до завтра – поверю окончательно.

– Ты мне льстишь, – покачал головой старик.

– Приучили к низкопоклонству в столице, – кивнул отец Георгий. – Вот, возьми ключ и запомни. Дело номер сто сорок пять – семь – восемнадцать. Если я через месяц не подам сигнал – по этому номеру в хранилище улик в архиве своего отделения найдешь шкатулку. Там документы. Доказательства воровства столичных иерархов и подготовки Архиепископом Гетенхельмским государственного переворота. Делай с ними, что сочтешь нужным.

– Солидно, – хмыкнул отец Никодим. – И откуда в моем архиве такие богатства?

– Церковная почта, – улыбнулся отец Георгий. – Мы постоянно обмениваемся посланиями и посылками. Если в отделение Охранителей Гарца, в числе прочих пакетов, приходит коробка с сопроводительным письмом: «приобщить к делу номер…» – секретарь берет и приобщает, не задумываясь. Я таких посылок пару десятков уже отправил.

– Ладно, – кивнул отец Никодим, почесывая переносицу. – С этим понятно. Но мне нужны подробности. В тебе-то я уверен, а вот в твоих источниках информации – нет. Пойдем, будешь мне экскурсию проводить. И не забывай махать руками в сторону достопримечательностей, ты ж теперь столичная штучка, мне, остолопу провинциальному, успехами хвастаешься.

– За нами наблюдают? – буднично спросил отец Георгий.

– Угу. Викарий на крылечке, у тебя за спиной. Уж больно старательно дышит вашим столичным угольным дымом. Мне одно пока непонятно, – тем же несерьезным тоном спросил отец Никодим, – ты же за здравие Владыки Гетенхельмского свечки ставил, считал себя обязанным ему по гроб жизни. И такие перемены?

Отец Георгий опустил глаза.

– Если бы Владыка отправил на смерть только меня – я бы пошел, не задумываясь. Но…

– Как патетично, – фыркнул отец Никодим. – В компании тебе неинтересно? Хочешь в одиночку стать героем? Или помирать боязно?

Отец Георгий слепил небольшой снежок и подбросил на ладони.

– В корень смотришь, отец Никодим. Трус я. И гордец. И совесть моя не чиста – Владыка на меня рассчитывает, а я его замысел планирую развалить по кирпичику. Он думал, что я так и остался туповатым служакой с глупыми идеями о всеобщей пользе. А во мне прежнего только и есть – ненависть к тем, кто ради своей выгоды человеческие жертвы приносит. И не важно, на алтарях, в грязной подворотне или на поле боя. Выслушаешь?

– Куда ж я денусь. Только давай покороче, я скоро зубами стучать начну.

– Вот, согрейся, – отец Георгий протянул собеседнику фляжку. – Крепленое, тебе понравится. – А я вкратце расскажу, что у нас тут происходит. Меня в столицу вытащили, чтобы руками никому не нужного дурака из захолустья, – на этих словах отец Георгий чуть запнулся, а охранитель Гарца фыркнул и сделал большой глоток из фляги. Крякнул и махнул рукой – продолжай, мол.

– Моими руками, – вздохнул отец Георгий, – упечь в дальние монастыри пару мелких церковных казнокрадов. Вот, мол, смотрите, какие нехорошие люди, но церковь с симонией борется изо всех сил. На самом деле в императорской благотворительности – бардак, выделяются немалые суммы на уже не существующие приюты, больницы и так далее. Эти деньги оседали у Архиепископа и еще нескольких сановников, в документах все есть, найти было не сложно. Но это полбеды… имперская канцелярия взялась за проверку затрат. Мы, конечно, служители Господа, но все мы грешны, а кто платит – тот и музыку заказывает. Если император, а точнее канцлер, начнет полностью контролировать крупные денежные потоки Церкви, ни о какой самостоятельности иерархов и речи больше не будет. Раньше Синод формально слушался Императора, но, по сути, у него был совещательный голос. Александр хочет абсолютной власти. Владыка Гетенхельмский резко против, и даже не в деньгах дело, а в самой сути церкви.

– Император – потомок Мстислава, Святой, что бы он ни творил. Владыка решил пойти против воли Божьей?

Отец Георгий снова вздохнул.

– Отец Императора Александра, принц Ульрих – огненный маг, – медленно, отчетливо сказал он.

Отец Никодим помолчал несколько секунд, потом показал глазами вправо. К ним прогулочным шагом направлялся спустившийся с крыльца викарий.

– Аж в пять этажей?! – во все горло ахнул охранитель Гарца. – И как такая махина не развалится?!

Отец Никодим с деревенской простотой поймал проходящего мимо викария за рукав мехового пальто и спросил все так же удивленно: – Неужто не врут, а? Домину высоченную строить собрались?

– Его преосвященство совершенно прав. Проект, разработанный лучшими имперскими инженерами Университета Гетенхельма, действительно предполагает пять этажей. Прошу простить, я не слишком сведущ в строительстве, – прошелестел викарий, – вам лучше обратиться на инженерную кафедру, вам все расскажут.

Он почтительно поклонился епископам и ушел в сторону ворот.

– Ну, дает наука! – громко восхитился отец Никодим еще раз.

– Думаешь, он тебе поверил? – со скепсисом спросил отец Георгий.

– Нет, конечно, – отмахнулся отец Никодим. – Зато на какое-то время мы без слежки. Потом кто-нибудь обязательно устроит у меня обыск, так что ключик возьми обратно, уж как-нибудь вскрою я твой ларец. О принце – уверен?

– Сам видел, но не сразу понял. Он потому и отрекся. Императрица должна была бы его казнить или заставить постричься в монахи, но материнская любовь победила. Просто отправила подальше, а наследником объявила внука.

– Дела-а-а-а… – протянул отец Никодим. – Вот не повезло Изольде с детьми. Сначала старший с заговором, потом младший с магией. Владыка, выходит, хочет вернуть святость правлению? А ты, значит, против? Ну и кто из вас добрый служитель Господа, а кому власть земная глаза застила и пора в схиму, грехи замаливать? Не переборщил с преданностью императору?

– Мне. Мне пора каяться и замаливать грехи. И за сомнения, и за все остальное… – отец Георгий опустил голову и негромко закончил: – Господь с ним, с Александром. Второй войны принцев империя не выдержит.

– Считаешь, что имеешь право решать? Возгордился… Впрочем, не первый раз ты из себя пытаешься изобразить вершителя судеб. Когда-то колдуна на костер не отправил, теперь вот страну спасать собрался. Растешь, – хмыкнул охранитель Гарца. – Не боишься, что без святого на троне вся империя души загубит?

– Времени у меня нет – бояться, – покачал головой отец Георгий. – Каждый сам за свою душу в ответе, разве не так? Александр не самый плохой император, а на междоусобицы я насмотрелся вдоволь. Сам знаешь, отец Никодим, я красиво говорить не мастак… но эти радетели за святость уже гору непричастных трупов навалили, просто ради того, чтобы скрыть кражи и планы на переворот. Не хочу я…

Отец Никодим молча перекрестился. Отец Георгий вздохнул и добавил:

– Я не советуюсь. Я прошу помощи. Чтобы объявить низложение императора, Архиепископу нужен принц Ульрих. Он отрекся и уехал из империи, но если предъявить народу принца-мага – полыхнет. Пока что Ульриха не нашли, но скоро найдут. Я хочу их опередить. Прости, деталей не расскажу – тороплюсь страшно. Просто сохрани улики, хорошо? Если у меня все получится – они пригодятся. Если нет…

– Разберусь, – веско ответил отец Никодим. – Но один вопрос остался открытым. Допустим, Владыка хочет низложить императора, чтоб тот не лез в церковные дела. А кого на престол? Кто у нас с Благословением?

Отец Георгий покачал головой.

– Не знаю. Может быть, кто-то из кузенов, уцелевший в войне принцев? Я слышал, Виктор, князь Бельский, сейчас живет в Гнездовске. Еще есть девчонка… молодая дама. Скорее всего, незаконная дочь Ульриха.

– Девица? Дочь мага? Взамен любимого народом сына того же мага? Бред. Бельский гораздо лучше подходит. Но что-то не укладывается у меня в голове Кентавр Гарца в одну корзину с зарвавшимися чиновниками от церкви. Тут нужен кто-то, кого они смогут контролировать. Кому не на кого опереться, кроме иерархов. И непременно чтоб с Благословением.

Отец Никодим покачался с пятки на носок. Тронул заледеневшую веточку, подождал, пока на подушечке пальце появится капля воды и потер переносицу.