Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 155 (всего у книги 357 страниц)

Глава 15

День быстро подошёл к концу. Солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо на западе в нежные розовато-лиловые тона, а затем уступив место сумеркам. Пьер с сыновьями завершили работу на сегодня, заколотив разбитые окна на первом этаже и кое-как залатав крышу над северным крылом дома. Жак и Сэм, хоть и выказывали всем своим видом готовность трудиться до ночи, были отправлены по домам, чтобы их родные не беспокоились.

Наш раненый гость, Томас, за день приходил в себя всего дважды, и то ненадолго. Он был слаб и почти не говорил, лишь повторял, чтобы о его присутствии никто не знал.

– Это… опасно, – прошептал он во время последнего пробуждения, схватив меня за руку с неожиданной силой. – Если они узнают… где я…

– Кто «они»? – спросила я, но Томас уже снова погрузился в беспамятство, его рука безвольно соскользнула с моей.

Люси, сидевшая у его постели с невозмутимым видом, словно присутствие загадочного раненого в заброшенном поместье было самым обычным делом, покачала головой:

– Жар возвращается, госпожа. Нужно сделать новый отвар.

Я кивнула и отправилась на кухню, где Марта уже заваривала целебные травы, собранные Пьером в заросшем саду. Запах мяты, липы и ещё каких-то растений наполнял кухню, смешиваясь с ароматом тушёного мяса, которое кухарка готовила к ужину.

– Марта, – обратилась я к ней, присаживаясь на краешек массивного деревянного стола, – как вы думаете, кто он, этот Томас?

Кухарка, помешивая отвар в маленьком котелке, задумчиво поджала губы:

– Судя по манерам и речи, человек образованный, благородного происхождения. А вот что за беда его настигла – кто ж знает. Может, в карты проигрался и от кредиторов бежит. А может, за женщину какую чужую вступился, вот и порезали.

– Но почему он так боится, что кто-то узнает, где он? – я наблюдала, как Марта процеживает отвар через чистую тряпицу в глиняную миску.

– Мало ли, – философски заметила кухарка. – Может, враги его могущественные. В наших краях, конечно, тихо, но всякое бывает.

Лицо Марты выражало спокойную рассудительность, но в глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу. Видимо, она тоже понимала, что приютить раненого незнакомца, прячущегося от кого-то, могло быть опасно, но открыто высказать сомнения не решалась.

– Ничего, как поправится немного, расскажет, – добавила она, ободряюще улыбнувшись. – А пока пусть отлежится. Добрые дела всегда воздаются сторицей, госпожа.

С этим трудно было поспорить. Я взяла миску с отваром и направилась в гостиную, где Люси уже сменила компрессы на лбу больного.

К вечеру небо затянуло тяжёлыми тучами, и вскоре зарядил дождь – сначала мелкий, почти незаметный, а затем всё более настойчивый. Капли барабанили по стёклам, стекали по крыше, собирались в лужицы на дорожках сада. Этот монотонный шум странным образом успокаивал, создавая внутри дома атмосферу уюта и защищённости, несмотря на его полуразрушенное состояние.

После ужина (который, к «радости» Марты, я снова предпочла разделить с ней и Люси на кухне), я решила заняться письмом свекрови. Хотя с момента моего отъезда прошло совсем немного времени, мне хотелось узнать новости о разводе и, что более важно, об Этьене.

Устроившись в кабинете на втором этаже – небольшой, но уютной комнате с книжными шкафами вдоль стен и массивным письменным столом у окна, я сначала протёрла всю пыль влажной тряпкой, которую предусмотрительно захватила с собой, а затем разложила перед собой лист бумаги, чернильницу и перо, найденные в ящике стола.

Дождь за окном усилился, превратившись в настоящий ливень. Ветер бросал в стёкла пригоршни капель, словно кто-то стучался в дом, пытаясь привлечь внимание. Где-то вдалеке прогремел гром, и я невольно вздрогнула, почувствовав себя героиней одного из готических романов, которые читала в своей прошлой жизни.

«Дорогая мадам Мелва , – начала я письмо, выводя буквы аккуратным почерком Адель, который за эти месяцы уже стал моим собственным. – Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии и расположении духа…»

Я ненадолго задумалась, подбирая слова. Мне не хотелось, чтобы письмо звучало холодно или формально. Несмотря на первоначальную строгость и отчуждённость, свекровь оказалась единственным человеком в доме Себастьяна, кто проявил ко мне понимание и даже своеобразную заботу. Поэтому я продолжила в более тёплом тоне:

'…Спешу сообщить, что благополучно добралась до поместья Фабер. Признаюсь, нашла его в плачевном состоянии, что неудивительно, учитывая длительное отсутствие хозяйской руки, о чём Себастьян забыл упомянуть. Однако я уже начала его обустраивать и привлекла местных работников, которые оказались весьма умелыми и преданными своему делу.

Не могли бы вы сообщить мне о новостях относительно нашего с Себастьяном развода? Был ли он уже оформлен? И что более важно для меня – как Этьен? Благополучно ли он добрался до Академии? Как его здоровье и настроение? Прошу вас, не скрывайте от меня ничего, даже если новости печальны.

Прошу вас также передать Этьену мою любовь и заверить его, что я всегда буду рада видеть его в своём доме, как только он пожелает приехать'.

Я хотела добавить ещё что-нибудь о задолженности Себастьяна за содержание поместья Фабер, но решила, что это лучше обсудить при личной встрече. А в том, что такая встреча состоится в ближайшем будущем, я не сомневалась. Себастьян не из тех, кто просто так отпускает то, что считает своей собственностью.

'В остальном у меня всё в порядке, и волноваться за меня не стоит , – закончила я письмо. – Хотя поместье и нуждается в серьёзном восстановлении, я обнаружила, что местная жизнь имеет свою прелесть и спокойствие, которого так не хватало мне в столице.

С глубоким уважением и признательностью, Адель' .

Перечитав письмо, я осталась довольна. Оно было достаточно информативным, но не слишком откровенным, тёплым, но не панибратским. Я запечатала его и отложила, чтобы завтра отправить с кем-нибудь из мальчишек в город, на почту.

После я спустилась вниз, чтобы проверить, как себя чувствует наш раненый гость. В гостиной Марта хлопотала над Томасом, смачивая его губы отваром и меняя повязку на ране. Люси сидела рядом, готовая помочь, если потребуется.

– Как он? – тихо спросила я, приближаясь к постели.

– Жар немного спал, – ответила Марта, не отрываясь от своего занятия. – Дышит ровнее. Думаю, к утру ему станет лучше.

Я кивнула, наблюдая за её уверенными, опытными движениями. Марта действительно знала, что делает – каждое её действие было продуманным и эффективным.

– Госпожа, – внезапно произнесла кухарка, поворачиваясь ко мне, – вы бы шли отдыхать. День был длинный, а завтра опять хлопот полон рот. Мы с Люси справимся, не беспокойтесь.

– Вы уверены? – я с сомнением посмотрела на них. – Я могу подежурить часть ночи.

– Даже и не думайте, – твёрдо сказала Марта. – Господский дом – дело господское, а за больным ходить – наша забота. Мы с Люси посменно подежурим, всё будет в порядке.

Видя её решительный настрой, я не стала спорить. Честно говоря, усталость давала о себе знать – веки тяжелели, а мысли начинали путаться.

– Что ж, благодарю вас, – кивнула я. – Но если что-то случится, сразу будите меня.

– Непременно, госпожа, – заверила Марта, хотя по её виду было понятно, что она скорее даст отрубить себе руку, чем потревожит мой сон по пустяку.

Я поднялась в выбранную для себя комнату на втором этаже – просторную, с высокими потолками и большим окном, выходящим на заросший, но всё ещё различимый в своих очертаниях сад. Эту комнату мы с Люси немного прибрали днём: смахнули пыль, вытряхнули старые шторы, сменили постельное бельё на чистое, которое я привезла с собой.

Из окна открывался потрясающий вид. Даже сквозь пелену дождя и в свете вечерних сумерек можно было различить общий контур сада с его извилистыми дорожками, беседками и фонтанами. В центре сада когда-то была роза ветров, выложенная из светлого камня, а теперь лишь смутное очертание на земле, поросшее мхом и травой. Но, приложив усилия, всё это можно было восстановить.

Усталость от длинного, эмоционально насыщенного дня давала о себе знать. Я переоделась в ночную рубашку, расчесала волосы и, задув свечу, забралась под одеяло. Постель пахла чистотой и какими-то травами, которые Марта, должно быть, положила между простыней и матрасом – возможно, лавандой или мятой. Этот аромат, смешиваясь с запахом дождя, проникающим через неплотно закрытое окно, действовал умиротворяюще.

Под мерный шум дождя я почти мгновенно погрузилась в глубокий сон без сновидений, в котором тело и разум, наконец, могли отдохнуть от всех треволнений последних дней.

Проснулась я от шума где-то внизу. Сначала мне показалось, что это продолжение сна, но звуки повторились: приглушённые голоса, звон упавшего металлического предмета, чей-то вскрик. Я резко села в постели, моментально проснувшись. За окном всё ещё было темно, дождь продолжал монотонно барабанить по крыше и стёклам.

Наспех накинув шаль на плечи, я схватила свечу, зажгла её и поспешила вниз. Звуки доносились из гостиной, где мы оставили раненого.

Распахнув дверь, я увидела необычную сцену: Томас, бледный как полотно, со всклокоченными волосами и диким взглядом, пытался подняться с постели, несмотря на свою рану. Марта, с решительным выражением лица, удерживала его за плечи, пытаясь уложить обратно.

– Господин, вам нельзя вставать! – настойчиво говорила она. – Рана откроется!

– Вы не понимаете, – хрипел Томас, пытаясь освободиться от её хватки. – Мне нужно уйти. Немедленно. Они… они могут прийти сюда.

– Даже если так, – не сдавалась Марта, – вы не дойдёте и до ворот в вашем состоянии. Упадёте где-нибудь в канаве, и что тогда?

– Что происходит? – спросила я, приближаясь к ним. Свеча в моей руке отбрасывала причудливые тени на стены, создавая ощущение нереальности происходящего.

Увидев меня, Томас на мгновение замер, а затем с новой силой попытался подняться:

– Мадам Фабер, прошу вас, я должен уйти. Не могу подвергать вас опасности.

– Какой опасности? – я подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо. – О чём вы говорите?

– Они ищут меня, – выдохнул он, снова пытаясь встать. – И если найдут здесь, я не хочу даже думать, что они могут сделать с вами и вашими людьми.

– Господин Томас, – твёрдо сказала я, – вы не дойдёте никуда в вашем состоянии. У нас нет ни лошадей, ни кареты, чтобы отвезти вас. Если хотите, завтра я отправлю записку вашему доверенному человеку, и он приедет за вами.

– Завтра может быть поздно, – простонал он, но уже без прежней настойчивости. Видимо, силы покидали его с каждым мгновением.

– Вы даже не знаете, где они сейчас, – рассудительно заметила Марта. – Может, и не придут сюда вовсе. Поместье стоит в стороне от дороги, давно заброшено. Кто ж сюда сунется в такую непогоду?

Её слова, казалось, немного успокоили Томаса. Он перестал сопротивляться и обессиленно откинулся на подушки.

– Вы… не понимаете, – прошептал он, и в этот момент его тело обмякло – он снова потерял сознание.

Марта, успевшая подхватить его, аккуратно уложила на постель и поправила подушку под головой.

– Вот ведь беспокойный, – проворчала она, но без раздражения, скорее с материнской заботой. – Чуть все старания насмарку не пустил.

– Что случилось? – спросила я, помогая ей укрыть Томаса одеялом.

– Да проснулся вдруг, начал бредить о каких-то преследователях, – пояснила Марта, поправляя компресс на лбу раненого. – Говорил, что должен уходить, что нельзя здесь оставаться. Я пыталась его успокоить, да куда там.

– Странно, – я задумчиво посмотрела на бледное лицо Томаса. – Интересно, кто он на самом деле и от кого бежит?

– Мало ли что бывает, – философски заметила Марта. – Может, долги, может, женщина чужая. А может, и что похуже. Но в его положении далеко не уйдёшь.

Я кивнула, соглашаясь с её здравой логикой. Что бы ни угрожало нашему таинственному гостю, в его состоянии побег был равносилен самоубийству.

– Теперь-то он проспит до утра, – уверенно сказала Марта, поправляя одеяло. – Идите, госпожа, досыпайте. А мы с Люси присмотрим.

Только сейчас я заметила Люси, тихо стоявшую в углу комнаты. Девушка выглядела сонной, но решительной, готовой выполнить свой долг до конца.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарила я обеих. – Не знаю, что бы я без вас делала.

– И не надо знать, госпожа, – улыбнулась Марта. – На то мы и есть, чтобы помогать.

Я ещё раз взглянула на Томаса, погружённого теперь в глубокий сон, и вернулась в свою комнату. Тревожные мысли не давали покоя. Кто этот человек? Кто его преследует и почему? И не подвергаю ли я опасности своих людей, приютив его?

Но, в конце концов, усталость взяла верх, и я снова уснула под монотонный шум дождя, постукивающего по стеклу.

Глава 16

Утро после дождя выдалось свежим и чистым. Воздух, промытый ночной грозой, был наполнен ароматами мокрой земли, трав и цветов, которые, несмотря на запустение, всё ещё росли в саду. Солнце, робко выглянувшее из-за рассеивающихся туч, отражалось в лужах и каплях росы, превращая их в мириады крошечных зеркал.

Я проснулась отдохнувшей, несмотря на ночное происшествие. Сон в этом поместье, вдали от городской суеты и светских условностей, оказался удивительно глубоким и спокойным. За окном щебетали птицы, радуясь новому дню, а снизу доносились приглушённые голоса и звон посуды – Марта уже хлопотала на кухне.

Умывшись и одевшись в простое голубое платье, больше подходящее для деревенской жизни, чем для столичных салонов, я спустилась вниз. По пути заглянула в гостиную, где Люси меняла компресс на лбу нашего раненого гостя. Томас спал, его дыхание было ровным, а лицо уже не таким бледным, как вчера.

– Как он? – тихо спросила я, подходя ближе.

– Лучше, госпожа, – так же тихо ответила Люси. – Жар почти спал, и рана не воспалилась. Только вот… – она замялась, подбирая слова, – беспокойный сон у него. Всё время вздрагивает, бормочет что-то.

– Что именно?

– Не разберу, госпожа. Будто предупреждает кого-то. «Уходите» говорит, «опасно», «найдут»… – Люси покачала головой.

– Присматривай за ним, – сказала я Люси. – Если проснётся или станет хуже, сразу зови.

Девушка кивнула, и я направилась на кухню, где Марта колдовала над плитой, распространяя вокруг аппетитные ароматы.

– Доброе утро, госпожа! – бодро поприветствовала она меня. – Как спалось?

– Доброе утро, Марта. Спалось прекрасно, – я улыбнулась, усаживаясь за стол. – Томас, кажется, тоже успокоился.

– Да уж, переполох нам устроил ночью, – кухарка покачала головой, расставляя на столе тарелки с яичницей, свежим хлебом и сыром. – Но это понятно – раненый, в жару, вот и мерещится всякое.

Я взяла кусочек хлеба, намазала его маслом и задумчиво произнесла:

– Не знаю, Марта. Мне кажется, он не бредил. Его страх казался настоящим.

Кухарка пожала плечами, но в её глазах промелькнуло беспокойство:

– Что ж, госпожа, доля правды в его словах может быть. Но что мы можем сделать? Не выгонять же его в таком состоянии.

– Конечно, нет, – твёрдо сказала я. – Он останется, пока не поправится. А там решим.

Марта одобрительно кивнула, но не успела ничего ответить – через кухонное окно мы услышали шум у ворот. Кто-то въезжал во двор поместья.

– Кто бы это мог быть? – встревожилась кухарка, выглядывая в окно. – Вроде никого не ждали так рано.

Я тоже подошла к окну и с удивлением увидела небольшую процессию, входящую через ворота: седобородый Жером, ведущий под уздцы двух великолепных лошадей – вороного Фалько и гнедую Беллу. За ними следовала нагруженная телега, которой правил пожилой мужчина, смутно напоминавший самого Жерома, только пониже ростом и с менее впечатляющей бородой.

– Это мастер-коневод, – пояснила я Марте. – Я пригласила его осмотреть конюшни.

– Вот оно что, – кухарка покачала головой. – А я-то думала, вы шутили, когда о лошадях говорили. Значит, всерьёз решили конюшни восстанавливать?

– Почему бы и нет? – я улыбнулась, глядя, как красиво движутся лошади даже по грязному двору. – Поместье должно ожить полностью, а не только дом.

Наскоро допив чай, я вышла во двор, где Жером уже привязывал лошадей к старой коновязи у крыльца. Заметив меня, он почтительно поклонился:

– Доброе утро, госпожа! Как и обещал, прибыл на рассвете. Это мой брат, Анри, – он указал на своего спутника, который как раз спускался с телеги. – Помогает мне с хозяйством и переездом.

– Рада видеть вас обоих, – я кивнула обоим мужчинам. – Пьер должен быть где-то здесь, он покажет вам конюшни.

Словно в ответ на мои слова, из-за угла дома появился Пьер, а за ним его сыновья, Филипп и Жан. Все трое несли инструменты и явно собирались начать очередной день работы.

– Пьер – садовник и помощник по ремонту этого дома, – я махнула рукой, подзывая Пьера. – Доброе утро! Это мастер Жером, коневод, о котором я говорила вчера. Не могли бы вы показать ему конюшни?

Пьер оценивающе оглядел Жерома и его лошадей, и в его глазах промелькнуло уважение – он явно разбирался в лошадях достаточно, чтобы оценить качество скакунов.

– Конечно, госпожа, – кивнул садовник. – Мастер Жером, следуйте за мной. Конюшни давно не использовались, но основа крепкая, добротная.

Жером передал поводья лошадей своему брату и последовал за Пьером. Я решила присоединиться к ним – мне было интересно не только состояние конюшен, но и первая реакция коневода.

Мы обогнули главное здание и направились к северной части владений, где за небольшой рощицей виднелись постройки конюшен – длинное одноэтажное здание со множеством денников и круглый манеж для выездки рядом. Всё это, как и дом, пребывало в запустении – крыша частично обвалилась, ставни покосились, двери некоторых денников висели на одной петле. Но, как и сказал Пьер, основа действительно выглядела крепкой и добротной.

Жером внимательно осматривал всё, проверяя стены, пробуя доски на прочность, заглядывая в каждый угол. Его лицо становилось всё более задумчивым, но не разочарованным, скорее, сосредоточенным, как у человека, подсчитывающего объём предстоящих работ.

– Что скажете, мастер Жером? – спросила я, когда он закончил осмотр. – Есть ли смысл восстанавливать?

Коневод потёр бороду, собираясь с мыслями:

– Смысл есть, госпожа. Строили на совесть, основа крепкая. Крышу перекрыть, стены подлатать, денники обновить – и будет как новенькая. Вот манеж хуже – там весь пол менять придётся, да и стены местами. Но если ваши плотники, – он кивнул в сторону сыновей Пьера, – так же хороши, как говорят, справимся.

– Сколько времени, по-вашему, займёт восстановление? – поинтересовалась я, уже прикидывая расходы и приоритеты.

– Если взяться всерьёз, недели три-четыре, – прикинул Жером. – Сначала денники для Фалько и Беллы, чтобы им было где жить, а потом остальное.

Я обменялась взглядами с Пьером, который всё это время молча слушал, иногда одобрительно кивая словам коневода.

– Что думаете, Пьер? Сможете с сыновьями взяться за конюшни в первую очередь?

– Отчего ж не взяться, – неторопливо ответил садовник. – Дело знакомое. Раньше ведь тоже приходилось и крышу перекрывать, и стены чинить. Материал потребуется, конечно, но это дело наживное.

– Отлично, – я кивнула, принимая решение. – Тогда так и поступим. Мастер Жером, вы и ваш брат можете пока разместиться в домике привратника, как только его приведут в порядок, а пока в господском доме найдётся комната.

Лицо коневода просветлело, и он поклонился с искренней благодарностью:

– Спасибо, госпожа, не пожалеете. Мы с Анри завтра же перевезём остатки нашего хозяйства. А Фалько и Белла пока могут постоять под навесом – он вроде крепкий ещё, – он указал на пристройку рядом с конюшней.

– Только сено нужно свежее, – добавил он, критически осматривая заросшее травой поле за конюшнями. – Это не годится для таких скакунов.

– Мальчишки могут съездить в город, купить сена, – предложил Пьер. – Жак и Сэм будут рады помочь.

Я кивнула, соглашаясь:

– Да, пошлём их, как только появятся. Ещё нам понадобится дерево для ремонта, инструменты…

– У меня есть знакомый лесник, – вмешался Жером. – Поговорю с ним, даст хорошую древесину по сходной цене. А инструментов у меня и у брата хватает своих.

Мы ещё некоторое время обсуждали детали предстоящих работ, прикидывая сроки и расходы. Выяснилось, что восстановление конюшен обойдётся не так дорого, как я опасалась, особенно с учётом связей Жерома и опыта Пьера с сыновьями. Чувство удовлетворения разливалось внутри меня – поместье постепенно оживало, обрастая людьми, планами, надеждами.

Возвращаясь к дому, мы заметили подъезжающую телегу. В ней сидели две молодые девушки, настолько похожие друг на друга, что сомнений в их родстве не возникало. Возницей был немолодой коренастый мужчина с обветренным лицом и добрыми глазами.

Девушки, заметив нас, тут же оживились, зашептались между собой и стали поправлять прически и платья, явно волнуясь перед предстоящим знакомством. Как только повозка остановилась, они соскочили на землю и присели в синхронном книксене.

– Госпожа, – произнесли они одновременно, потом переглянулись и нервно захихикали.

Я внимательно рассмотрела сестёр. На первый взгляд совершенно одинаковые: обе с каштановыми волосами, собранными в простые косы, в скромных серых платьях, с веснушками на носу и карими глазами. Но, приглядевшись, можно было заметить различия: одна из девушек держалась чуть увереннее, её взгляд был прямым и любопытным, а другая казалась застенчивой, опускала глаза и теребила край фартука.

– Клара и Мари, верно? – улыбнулась я. – Рада вас видеть. Марта рассказывала о вас с большой теплотой.

– Это Клара, – застенчивая девушка указала на сестру, и я отметила, что голос у неё был мягким и тихим. – А я Мари.

– Мы очень благодарны за приглашение, госпожа, – добавила Клара. Её голос, напротив, звучал звонко и уверенно. – Тётя Марта говорила, что вам нужны горничные.

– Именно так, – подтвердила я. – Работы в поместье много, одной Люси не справиться. Надеюсь, вы не боитесь трудностей?

– Ничуть! – энергично воскликнула Клара, в то время как Мари просто скромно улыбнулась и кивнула.

Жозеф, их отец, вмешался, слегка подтолкнув дочерей вперёд:

– Девочки у меня работящие, госпожа. Грамоту знают, шить-вышивать умеют, с хозяйством справляются. Не пожалеете.

– Уверена, что не пожалею, – я ободряюще улыбнулась сёстрам. – Марта сейчас на кухне, она всё вам покажет и расскажет об обязанностях. А пока, Жозеф, не могли бы вы оказать нам услугу? Нам нужно привезти сено для лошадей и кое-какие строительные материалы из города.

Мужчина с готовностью кивнул:

– С радостью помогу, госпожа. Всё равно собирался заехать на рынок перед обратной дорогой.

Пока Пьер объяснял Жозефу, что именно нужно купить, я повела девушек в дом, где нас уже встречала удивлённая Марта.

– Милые мои! – воскликнула она, обнимая племянниц. – Так быстро добрались! Отец привёз?

– Да, он только что уехал за сеном и досками, – пояснила Клара. – Сказал, вернётся к обеду.

– Замечательно, – Марта оглядела их с ног до головы, явно проверяя, всё ли в порядке. – Ну что ж, пойдёмте, покажу вам дом и ваши комнаты. Работы здесь, конечно, невпроворот, но справимся.

Близнецы последовали за своей тётей, а я осталась в холле, размышляя о стремительных переменах в поместье. Всего пару дней назад здесь было пусто и заброшено, а теперь появились люди, планы, движение… Дом словно оживал на глазах.

Из этих размышлений меня вывел стук в дверь. На пороге стоял высокий худощавый мужчина средних лет, одетый в строгий тёмный костюм, который, несмотря на явную поношенность, был безупречно чист и отглажен. Его седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на лице застыло выражение сдержанного достоинства.

– Госпожа Фабер? – он слегка поклонился. – Меня зовут Себастьян Мориц. Марта Коул передала, что вам может понадобиться дворецкий.

– Всё верно, – я кивнула, приглашая его войти. – Проходите, пожалуйста. Марта рассказывала о вас.

Дворецкий вошёл, неодобрительно окинув взглядом пыльный холл и полуразрушенную мебель, но его лицо оставалось бесстрастным.

– Прошу прощения за беспорядок, – сказала я, заметив его взгляд. – Как видите, поместье давно пустовало и сейчас находится в процессе восстановления.

– Понимаю, мадам, – его голос был глубоким и мелодичным, что меня немного удивило, почему-то я ожидала более сухого, резкого тона. – Если позволите заметить, основа достойная. С хорошим управлением дом вполне можно вернуть к прежней славе.

Мы прошли в кабинет, где я предложила ему сесть напротив меня за письменным столом. Себастьян сел с прямой спиной, положив руки на колени – классическая поза человека, проходящего собеседование.

– Расскажите о своём опыте, – предложила я.

– Пятнадцать лет служил дворецким у судьи Бернара, – начал он. – До этого работал в доме графа Д’Аржента, но семья разорилась и была вынуждена распустить большую часть прислуги. У судьи Бернара я отвечал за всё домашнее хозяйство, управлял штатом из семи слуг, вёл счета и следил за поставками продуктов и других необходимых вещей. После смерти судьи его дети, живущие в столице, предложили мне присоединиться к их хозяйству, но я предпочёл остаться здесь, в Ринкорде.

– Почему? – поинтересовалась я.

Мориц на мгновение задумался, словно решая, насколько откровенным быть:

– В моём возрасте, мадам, перемены даются непросто. К тому же, в столице у меня нет ни родных, ни друзей. А здесь есть младшая сестра, которая нуждается в заботе.

Эта искренность подкупала. Я кивнула, принимая его объяснение:

– Что вы знаете о поместье Фабер?

– Оно принадлежало госпоже Элизе Фабер, уважаемой даме, известной своей благотворительностью и обширными познаниями в ботанике, – чётко ответил Мориц. – После её смерти поместье перешло к племяннице, то есть к вам, мадам. Судья Бернар иногда упоминал, что здесь была прекрасная библиотека и коллекция редких растений.

– Вы хорошо осведомлены, – с лёгким удивлением отметила я.

– Считаю своим долгом знать местную историю, мадам, – ответил он без тени самодовольства. – Кроме того, судья Бернар был дружен с вашей тётушкой.

Я задала ещё несколько вопросов о его навыках и опыте, и каждый ответ убеждал меня, что лучшего дворецкого в этих краях не найти. Наконец, я перешла к практическим вопросам:

– Каковы ваши условия, господин Мориц?

– Тридцать фарингов в месяц, жильё в поместье и традиционные выходные по воскресеньям, – ответил он без колебаний. – Также я хотел бы иметь возможность иногда навещать сестру.

Сумма была выше, чем я предполагала, но, учитывая его опыт и репутацию, вполне разумной.

– Хорошо, я согласна, – кивнула я. – Когда вы сможете приступить?

– Могу начать прямо сегодня, мадам, – он слегка поклонился. – Мои вещи уже собраны.

Эта готовность меня тронула. Должно быть, ему действительно нужна была эта работа.

– Превосходно, – улыбнулась я. – Тогда познакомьтесь с остальным персоналом и составьте список первоочередных нужд для дома. Кухарка Марта покажет вам, что уже сделано и что планируется.

Себастьян встал и снова поклонился:

– Благодарю за доверие, мадам. Постараюсь оправдать его полностью.

Когда он вышел, я невольно улыбнулась. Найти хорошего дворецкого в этих краях казалось почти невозможным, но, похоже, мне повезло. С таким человеком управление поместьем должно пойти гораздо легче.

Оставшаяся часть утра прошла в хлопотах. Я проверила, как чувствует себя наш раненый гость, и обнаружила, что он уже не спит. Томас сидел на постели, опираясь на подушки, и пил травяной отвар, который поднесла ему Люси.

– Доброе утро, – сказала я, подходя ближе. – Рада видеть, что вам лучше.

Он повернул голову в мою сторону, и я заметила, что цвет вернулся на его щёки, а взгляд стал более ясным и сосредоточенным.

– Мадам Фабер, – он слегка кивнул, поморщившись от боли, которую, видимо, вызвало даже это лёгкое движение. – Я благодарен вам за заботу и прошу прощения за ночное беспокойство.

– Не стоит извинений, – я присела на стул рядом с его постелью. – Вам было плохо. Как чувствуете себя сейчас?

– Лучше, – коротко ответил он и отвёл взгляд. – Но я не должен здесь оставаться. Это… опасно.

– Вы уже говорили об опасности, – мягко напомнила я. – Но не объяснили, какой именно.

Томас сжал губы, словно боролся с собой, решая, сколько может рассказать. Наконец он произнёс, глядя куда-то мимо меня:

– Я привлёк внимание… не тех людей. Людей, с которыми лучше не пересекаться. Они не остановятся, пока не найдут меня.

– И что они сделают, когда найдут? – спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Лучше вам не знать, – его взгляд, на мгновение встретившийся с моим, был полон такой мрачной решимости, что я невольно вздрогнула. – Поэтому я должен уйти как можно скорее. Сегодня… или завтра.

– Вы всё ещё слишком слабы, – возразила я. – Рана может открыться, и тогда…

– Выживу, – он упрямо покачал головой. – А вот если останусь здесь, нам всем грозит беда.

Я видела, что он не отступит, и решила сменить тактику:

– Хорошо, если настаиваете. Но хотя бы сегодня останьтесь, наберитесь сил. А завтра, если будете чувствовать себя достаточно крепким, сможете уйти.

Томас, поколебавшись, неохотно кивнул:

– Хорошо. Но только до завтрашнего утра.

На этом наш разговор закончился – он выглядел утомлённым даже этой короткой беседой. Я оставила его на попечение Люси и вышла из комнаты, размышляя о том, какая тайна скрывается за его словами и поступками.

День продолжился суетой и хлопотами. Вернулся Жозеф с сеном и строительными материалами, и работа закипела с новой силой. Пьер с сыновьями взялись за конюшню, начав с ремонта крыши и денников для Фалько и Беллы. Жером и его брат Анри обустраивали временное жилище для себя и своих скакунов. Марта командовала на кухне и в доме, где ей теперь помогали обе племянницы. А дворецкий методично обходил дом, составляя подробные списки необходимых покупок и ремонтных работ.

К вечеру я чувствовала приятную усталость и удовлетворение от проделанной работы. Выйдя на крыльцо, я окинула взглядом двор, где еще кипела работа, несмотря на сгущающиеся сумерки. Поместье оживало на глазах: у конюшни уже виднелась новая черепица, которую укладывали сыновья Пьера; в саду мелькали фигурки садовника и Жака с Сэмом, расчищавших дорожки; из окон дома лился тёплый свет, а из кухни доносились аппетитные запахи ужина.

Ещё так много предстояло сделать, но начало было положено. И, несмотря на тревожные слова Томаса, я чувствовала странную уверенность, что всё будет хорошо. Это место, эти люди, этот дом – всё казалось правильным, словно я, наконец, нашла то, что всегда искала.