Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

«Ты же сам все это придумал – полюбуйся на дело рук своих!» – эта мрачная мысль терзала сознание Решетова. Подобное деяние можно было оправдать только желанием выжить и увидеть Милану. К тому же его потенциальные противники тоже сами избрали подобную участь.

В этот момент трибуны взревели, и Сергей мгновенно перевел взгляд на ложу лорета. Блистая камнями короны, высоко подняв руки, лорет Тавр, вошедший в ложу в сопровождении брата и трех женщин, приветствовал свой народ. Окинув взглядом спутников Тавра, Седой убедился в том, что принц действительно пребывает не в лучшем расположении духа – лицо его покраснело от едва сдерживаемой ярости. «Выродок, как ты возрадуешься, если сегодня мне выпустят кишки! – усмехнулся про себя Решетов. – Но я, назло тебе, постараюсь прожить как можно дольше!»

Что касается женщин, то одна из них – величественная, уверенная в себе красавица – вела себя так, будто очень близка с лоретом, из чего Седой сделал заключение, что перед ним жена Тавра. Две юные особы, схожие лицами, но в остальном совершенно разные, – вероятно, дочери великого лорета. Одна из них – симпатичная блондинка, всем своим обликом олицетворявшая целомудрие и невинность, была точной копией матери, за исключением разве что фигуры – юные соблазнительные формы прикрывала легкая белая туника. Вторая дочь явно пошла в отца – прекрасная брюнетка в алом с золотом коротком платье держалась высокомерно и уверенно. Гордо приподняв подбородок, она свысока оглядела ревущую толпу и грациозно опустилась в кресло. Когда царственные родичи расселись по своим местам, Тавр поднял руку, и гул толпы тут же смолк.

– Приветствую вас, жители Тирана и гости нашего города! – раскатисто пробасил великий лорет. – Сегодня начинается великая эпоха – эпоха боев на арене. Приговоренные к смерти преступники, которые предпочли смерть в бою казни, будут развлекать нас зрелищными и кровавыми поединками. – Тавр широко улыбнулся. – Хоть какая-то польза от законченной мрази. – По рядам зрителей прокатилась волна одобрительного хохота.

Дождавшись тишины, Тавр продолжил:

– Смертникам будет предоставлен выбор оружия, в руках с которым они либо погибнут, либо продолжат свое существование в роли «смертобоев» – именно так я решил назвать их. Также я предоставляю возможность любому из рабов стать смертобоем, и, возможно, некоторые из них, став великими героями кровавой арены, смогут таким образом обрести свободу. Каждый из присутствующих может принять участие в решении судьбы поверженных смертобоев. – Тавр проинструктировал собравшихся относительно жестов большим пальцем. – Я же, исходя из ваших пожеланий и руководствуясь собственным мнением, буду принимать окончательное решение!

Люди, воодушевленные тем, что в их руках может оказаться чья-то жизнь, взревели от восторга.

«Какие же все мы убогие создания! Вернее, большинство из нас, – с грустью подумал Седой. – Дай возможность забитому, жалкому человечишке, всю жизнь покорно терпевшему унижения, вершить человеческие судьбы – и он затмит жестокостью славу самого царя Ирода!»

В этот момент дверь камеры открылась. Три здоровенных воина нацелились в Седого остриями копий из дверного проема.

– Смертобой, выходи!

Сергей тяжело вздохнул и неторопливо покинул стены камеры. Сопровождаемый стражниками, он был отконвоирован ко входу на арену, закрытому громоздкой подъемной решеткой. Боец в золоченых доспехах, по всей видимости старший караульный, вручил Сергею предмет, обернутый тканью.

– Милость, оказанная тебе великим лоретом! – важно прокомментировал он это подношение и в мгновение ока скрылся за копьями стражников, бдительно отслеживающих каждое движение смертобоя.

Седой с интересом развернул сверток и помянул добрым словом Тавра: он держал в руках свой меч, тот самый – подаренный Мэйти. Действительно – сюрприз! Решетов нацепил на себя ремни ножен и повернулся к арене. В этот момент тяжелая решетка со скрипом поднялась, и Сергей, теснимый остриями копий, был вытолкнут на горячий песок арены. К этому моменту Тавр уже восседал в кресле, а его место у борта ложи занял высокий худой человек в красных как кровь одеждах. В костлявых ладонях он держал толстый свиток, который развернул, увидев Решетова. Звонким голосом, перекрывшим возбужденный гул трибун, он с пафосом произнес:

– У северных ворот арены – дикий сомбарец, пытавшийся совершить покушение на вашего принца – Сетуса. Лишь благодаря стараниям нашего союзника, лорета Байтраны, это страшное злодеяние было предотвращено! – В этот момент в ложе появился сам Мэйти, приветствующий жителей Тирана поднятием рук.

По рядам прокатился довольно слабый ропот. И непонятно было, то ли народ осуждает сомбарца, то ли – лорета Байтраны. Сергей ехидно усмехнулся и посмотрел на взбешенного принца, побагровевшего от ярости. Вероятно, он ожидал более бурной реакции на слова «спортивного комментатора». Заметив нервозность Сетуса, глашатай поспешно продолжил:

– В этом первом бою, ввиду чрезвычайной тяжести злодеяния, совершенного сомбарцем, великий лорет Тавр решил отклониться от принятых им правил. Вместо поединка «один на один» против сомбарца будут выставлены сразу шестеро преступников. И голосования здесь не будет – все бьются насмерть! Славьте вашего лорета за великое и кровавое зрелище!

– Это убийство, а не бой! – раздался высокий юношеский голос, громко прозвучавший в воцарившейся гробовой тишине.

Не обращая внимания на выкрик, худой верзила, уткнувшись в свиток, заорал, пытаясь перекрыть нарастающий после слов подростка недовольный гул толпы:

– У южных ворот арены шестеро противников дикого сомбарца. Симто – негодяй из «гнилого» квартала, насиловавший и убивавший после этого девушек из добропорядочных домов! – Из ворот, расположенных напротив Седого, по одному начали появляться приговоренные к смерти. – Тортун – бывший стражник великого лорета, убивший в ссоре своего собрата по оружию! Кортис – пьяница, зарезавший собственную мать ради ничтожной суммы. Коллиро – предатель, разглашавший государственные секреты. Нартино – ночной вор и грабитель. Солласто – перебежчик на сторону противника в битве у Кайских гор.

Внимание толпы, перенесшееся к южным воротам, дало возможность принцу взять себя в руки. Он согнал негодование с лица и гордо задрал кривой нос. Тавр непринужденно развалился в кресле, не выказывая никаких эмоций, лишь в глубине его роскошной бороды блуждала горькая усмешка. В выходивших из южных ворот смертобоев летели с трибун тухлая рыба и фруктовые объедки.

Сергей внимательно рассматривал противников. Да, нужно отдать должное уму Тавра: отребье, стоявшее на противоположной стороне арены, выглядело устрашающе благодаря лицам, не отягощенным интеллектом, тяжелым мечам, копьям и цепям с небольшими шипастыми гирьками из стали. Тем не менее эта банда не отличалась, на взгляд Седого, особыми воинскими достоинствами. Тавр одним выстрелом решил убить двух зайцев – подыграть самолюбию своего братца, спустив на Решетова сразу шестерых бешеных псов; а с другой стороны – дать какой-никакой шанс Сергею, если тот окажется хорошим бойцом.

– Да начнется кровавая битва! – зловеще выкрикнул глашатай и отошел в сторону, дабы не мешать царственной семье наслаждаться зрелищем.

Шестерка отъявленных негодяев шеренгой двинулась на одиноко стоявшего сомбарца. На лицах смертников читалась незыблемая уверенность в своей победе – как же, с таким численным преимуществом, да при том, что каждый из них считал себя великим воином. Сергей вздохнул, вытащил из-за спины меч и легко побежал навстречу противникам. Те, казалось, были озадачены поведением жертвы и в замешательстве сбавили ход, держа наготове оружие. Трое были с мечами, вор Нартино – с двумя кривыми кинжалами. Коллиро держал в тощих руках длинное копье и сеть. Насильник Симто со злорадной ухмылкой помахивал двумя цепями, на концах которых болтались устрашающие шары с шипами. На трибунах воцарилась мертвая тишина – затаив дыхание, толпа следила за неожиданным началом поединка. С мрачной улыбкой Решетов бежал навстречу изумленным его отвагой преступникам, постепенно ускоряясь в движении. Когда до сближения оставались считаные метры, нервы предателя Коллиро, стоявшего крайним справа, не выдержали. Опустив острие копья, он присел и метнул сеть в сторону Седого. Заметив этот маневр, Сергей мгновенно сформировал план действий и резко метнулся вправо. Он легко пронесся над брошенной под ноги сетью и опущенным копьем и, приземлившись, одним ударом меча перерубил древко копья, а другим – снес голову Коллиро. Теперь противники стояли перед ним не шеренгой, а в ряд по одному, чем Седой не замедлил воспользоваться – он легко парировал удар Солласто, бросившегося на него с мечом, и крест-накрест располосовал ему живот. Взвыв и упав на колени, дезертир в ужасе пытался собрать с песка свои вывалившиеся кишки и затолкать их обратно в разорванное чрево. Когда Решетов перепрыгнул через умирающего, остальные противники уже успели перестроиться, но пьяница, убийца матери, слегка замешкался – тяжелый меч был явно не для его руки. Через секунду он опустился на колени – после удара, нанесенного сомбарцем, у него начисто отсутствовала верхняя часть черепа. Непонимающе вращая глазами, Кортис ощупал свою голову и умер с пальцами, погруженными в остатки мозга. У троих оставшихся явно не хватило ума действовать слаженно. Грязно ругаясь и размахивая кинжалами, подгоняемый вперед больше ужасом перед противником, нежели отвагой, вор бросился на Сергея. Через мгновение он ощутил себя насаженным на меч противника по самый эфес. Пока Седой возился с застрявшим в теле клинком, бывший стражник сумел полоснуть острием меча по левому плечу Решетова, прорубив его до кости, но не нанеся критического урона. Уклонившись от летевшего в него стального шара, Сергей взревел и, выдернув меч из туловища вора, градом яростных ударов обрушился на ранившего его Тортуна. Тот не ожидал такого напора и уже через секунду опустился на колени, схватившись руками за перерубленную ключицу. Решетов мгновенно обернулся к насильнику, ловко орудовавшему за его спиной своими смертоносными цепями. Трибуны к тому времени буквально ревели от восторга.

– Тигура сомбарус!!! – скандировали осатаневшие от кровавой бойни зрители.

«Вот я и получил новую „погремуху“», – усмехнулся про себя «Дикий сомбарец», не обращая внимания на кровь, хлеставшую из раны на его плече.

Симто, крутя шипастыми шарами на цепях, начал было теснить Сергея, но удивленно охнул, когда сверкающий меч, изрыгнув сноп искр, перерубил одну из них.

– Байтранская сталь! – подмигнул Седой ошарашенному противнику и срубил второй шар, летящий в его грудь. – Остатки повесишь себе на шею.

Симто с жалостью посмотрел на обрубки цепей, с ужасом – на сомбарца и бросился бежать. Решетов подобрал в песке гладкий увесистый камень и, прицелившись, метнул его в обуянного страхом насильника. Просвистев, тот ударил бегущего прямо в темя – Симто, словно подкошенный, свалился в песок. Седой неспешно подошел к нему, приподнял за волосы и взглянул в мутные глаза:

– Любишь маленьких девочек, тварь?

– Пощади! – простонал подонок.

– Смерть! Смерть!! Смерть!!! – неслось с трибун.

Седой взглянул на ложу лорета. Позеленевший от ярости Сетус тут же отвел от смертобоя взгляд, а Тавр, поднявшись с кресла и тщательно скрывая торжество, вытянул вперед руку с опущенным вниз большим пальцем. Решетов кивнул, и голова насильника покатилась по арене, а обезглавленное тело, брызжущее кровью, свалилось на песок.

– Сом-ба-рус! Сом-ба-рус! Тигура сомбарус! – неслось со всех сторон.

Внезапно Сергей поднял руку с окровавленным мечом и заорал во все горло:

– Се-дой! Се-дой!! Се-дой!!!

– СЕ-ДОЙ!!! – подхватили трибуны. – СЕ-ДОЙ!!!

Решетов повернулся, прощаясь с публикой, и, чувствуя себя вторым Спартаком, устало побрел к гостеприимно поднятой решетке ворот, по пути прикончив истекавшего кровью Тортуна…

Любимец кровожадной публики молча сидел на убогой деревянной скамье, глядя в одну точку и не обращая никакого внимания на действия «штатного» лекаря, выделенного Тавром для «латания смертобоев» – тот, смочив широкую рану на спине Сергея крепким вином, старательно накладывал швы…

…За последние полгода Сергей осунулся и похудел, мышцы стали сухими и твердыми, как сталь. В глазах самого почитаемого воина арены отчетливо читалась невыразимая тоска и усталость, но за этими чувствами, словно за каменной стеной, таилась бездна, зияющая темной, пугающей пустотой и безразличием к окружающему миру и к самому себе. Лишь выходя на арену, Седой на какое-то время преображался, и в эти роковые моменты ярость, накопившаяся в нем, находила выход, оставляя на песке арены очередные обезображенные трупы. Если раньше, на далекой Земле, Сергей оценивал результаты своей деятельности, за редким исключением, через оптику винтовки, то здесь реки крови, словно тихие воды Стикса, уносили в неведомые дали все человеческое, что было в нем.

Лишь поначалу он испытывал угрызения совести, лишая жизни соперников на потеху ликующей толпе. Тогда Решетов искал оправдания самому себе, списывая убийства на желание выжить и вновь увидеть Милану. Теперь же вид очередного обезглавленного преступника не вызывал у него абсолютно никаких чувств – лишь глубокая ненависть к публике сквозила в его взгляде, когда, высоко подняв свой верный окровавленный меч, он стоял посреди арены под оглушающие крики осатаневших трибун. Но вскоре и эти эмоции покинули взор смертобоя, сравняв его с пугающим взглядом самой Смерти. По сути, Решетов превратился в палача, и эта отвратительная мысль уже отнюдь не тревожила его.

Тавр, окрыленный оглушительным успехом первых боев, стал устраивать регулярные поединки через каждые девять дней – каждый десятый считался в Тиране выходным. Толпы людей буквально забивали зрительские ряды живой, орущей и изрыгающей волны запаха пота, перегара и ненависти массой. Доход от смертельных боев превзошел самые смелые ожидания лорета Тавра – поэтому к смерти приговаривалось большинство преступивших закон, и недостатка в живом материале для наживы корона при этом не испытывала. Помимо преступников, на арену потянулись рабы, соблазненные призрачным светом свободы, маячащим в необозримом будущем. Как правило, люди, попадающие на арену, не имели воинской подготовки, поэтому Тавр, заботящийся о зрелищности своего «детища», организовал нечто вроде «курсов смертобоев» – новички какое-то время обучались владению тем или иным оружием у опытных солдат-наставников. Новоявленные бойцы проходили жесткую и для некоторых смертельную подготовку перед выходом на песок арены. Специально для смертобоев соорудили некое подобие воинского лагеря – с площадкой для тренировок и бараками с клетками, где жили смертники. Лагерь был окружен сотней вооруженной до зубов охраны. Клетки стояли в два ряда, примыкая одна к другой. В бараках постоянно раздавалась грубая брань и взаимные угрозы – этот звуковой фон поначалу бесил Сергея, но вскоре он привык и к нему. Все лучше, чем в «одиночке», в глухом подвале. Ни в бараке, ни на тренировках Решетов предпочитал не общаться с собратьями по несчастью – кто знает, быть может, вскоре придется убить человека, к которому невольно испытаешь долю симпатии.

По большей части Сергей легко и стремительно одерживал очередную победу в поединке. За время жизни в ипостаси бойца-смертника он отточил навыки владения мечом до совершенства, поэтому Тавр зачастую ставил против него сразу нескольких противников, и тогда Седому приходилось нелегко. К этому моменту многие из погибших от руки Сергея сумели оставить на его теле памятные шрамы. Но, в каких бы сложных условиях ни приходилось вести битву, «дикий сомбарец Седой» неизменно выходил победителем, оставляя на песке тела поверженных смертобоев и унося с собой очередные кровоточащие раны.

Несомненно, Сетус, уже уставший ждать гибели заклятого врага, увещевал царственного брата ужесточить поединки в отношении Седого. Это Сергей понял после очередной победы над тремя смертниками. Не успел он, под неистовствующие крики толпы, покинуть место кровавой бойни, как приподнятая решетка выпустила на арену трех воинов из числа личной стражи принца в тяжелых доспехах, а глашатай истерично заорал:

– Славьте великого лорета! В знак восхищения он разрешил сразиться с непобедимым сомбарцем трем выдающимся воинам, изъявившим желание вступить в битву с Седым!

Ликующая толпа взревела, скандируя имена Тавра и Седого, причем последнего – в гораздо большей степени, что не укрылось от ранимого слуха лорета. Он грозно сдвинул брови и с оттенком злобы взглянул на окровавленного сомбарца. Воины и в самом деле оказались выдающимися – Сергей едва успевал парировать удары тяжелых мечей, обрушившиеся на него. Получив несколько незначительных повреждений, Решетов понял, что выстоять против троих бойцов, державших в руках меч большую часть своей жизни, он не сможет. Нужно было чем-то озадачить противников. Через несколько секунд Седой это сделал – увернувшись от очередного замаха меча, он высоко подпрыгнул и с разворота заехал одному из нападавших жесткой подошвой сапога в челюсть. Сила удара была такова, что шейные позвонки бойца хрустнули, и он замертво свалился в песок. Седой же, умело совместив несколько видов рукопашного боя и навыки владения мечом, обрушился на оставшихся стражников. Потрясенные внезапной сменой тактики сомбарца, опытные бойцы растеряли весь боевой запал. Подсечки, коварные удары рук и ног в болевые точки тел, «пьяный стиль», обманные выпады и невероятные прыжки слились с движением клинка, плетущего в окружающем пространстве стальную сверкающую паутину. Теперь сталь лишь парировала удары грозных противников, а кулаки и стопы Седого наносили сокрушительные удары. Через несколько мгновений бой был окончен – оба воина в глубоком нокауте валялись на песке. Седой перевел дух и, шатаясь, подошел к одному из них. Пошевелив безвольно обмякшее тело ногой, он занес меч и вопросительно взглянул на трибуны…

– Смерть! Смерть!!! – истерично возопили люди, потрясенные произошедшим.

Сергей посмотрел в сторону царственной ложи – Тавр, недовольно покосившись на обезумевшего от злости братца, тяжело поднялся с кресла и неохотно вытянул вперед руку с поднятым вверх большим пальцем.

– Великий лорет милостиво оставляет жизнь поверженным воинам! – поспешно и с пафосом воскликнул глашатай.

Толпа на миг затихла, но уже через секунду взревела, подобно урагану:

– Смерть! Нечестно! Смерть!!! Тавр Справедливый, смерть!

Тавр негодующим взглядом обвел беснующийся народ и… неожиданно широко улыбнулся, а его палец медленно опустился…

Седой усмехнулся и двумя ударами в сердце прикончил противников.

…После этого боя лорет уже не рисковал выставлять против него своих воинов, но, видимо, негодование Сетуса не знало никаких пределов…

Однажды, выйдя на арену и, как бывало уже не раз, выслушав визгливую речь человека в красном о себе, Сергей с недоумением воспринял невероятное заявление:

– Ввиду того, что на данный момент достойных противников для сомбарца нет, Великий лорет распорядился выпустить против него пятерых азаро!

На этот раз толпа не искупала лорета в овациях и ни единый крик не сорвался с губ присутствующих. Под мрачное молчание толпы решетка на противоположной стороне приподнялась, и на арену выскочила пятерка подвывающих и брызжущих слюной адских псов. Завидев жертву, стая устремилась к замершему от неожиданности Решетову. Первого, самого крупного, Седой встретил ударом меча снизу – собака с разрезанной пополам передней частью морды взвыла, метнулась в сторону и принялась кататься по песку.

– Седой! Седой!!! – раздались крики вновь воодушевленных людей.

Другой азаро впился в его ногу своими стальными челюстями, а третий повис на левой руке. Заскрипев зубами от боли, Сергей разрубил вцепившегося в ногу пса пополам, левой рукой пытаясь при этом сбросить другую тварь. Люди закричали от ужаса, увидев, что передняя часть дикой собаки и не подумала отцепиться от ноги их любимца. Безобразная половина туловища так и не разжала челюсти, даже когда испустила дух от потери крови. В этот момент четвертый монстр прыгнул на спину Решетова и полоснул по ней своими длинными клыками. Сергей взревел и, подпрыгнув, упал на спину, подмяв пса под себя. Он почувствовал, как хрустнул под ним хребет азаро, и, воодушевившись, наконец-то сумел стряхнуть с левой руки пса-вампира. Затем он мгновенно вскочил на ноги и начисто снес твари голову. Последний азаро осторожно повел носом в сторону поверженного собрата и, глухо рыча, начал по кругу ходить вокруг Седого, который между тем прикончил пса с переломанным позвоночником, корчащегося у его ног. Оставшийся пес не спешил нападать – он методично прохаживался рядом, отскакивая в сторону всякий раз, когда Решетов пытался атаковать. Сергей тяжело дышал, чувствуя, как кровь покидает его тело сквозь рваные раны на всем теле. Голова закружилась, и трибуны поплыли перед глазами… Больше всего ему сейчас хотелось сесть на песок и закрыть глаза, но мысль о последнем монстре, скалящемся в непосредственной близости, продолжала держать его на ногах…

– Се-дооой! – молитвенно взвыла публика.

Шатаясь словно пьяный, Сергей двинулся в сторону пса и замахнулся мечом, но тварь легко ушла от удара, отпрыгнув на пару метров. Казалось, зверь обладал умом и выжидал, изматывая свою добычу. Наконец колени Седого подогнулись, и, заливая кровью песок, он неловко уселся на него, все еще держа наготове меч в слабеющих руках. Свинцовые веки упорно закрывались… Пес осмелел и бросился на Сергея, пальцы которого невольно разжались, роняя меч…

Словно во сне Сергей увидел, как череп собаки насквозь пробил арбалетный болт… Повернувшись в сторону вероятного сектора обстрела, Решетов на миг увидел среди людей мелькнувшее лицо Керта, которое тут же скрылось в толпе. Или это ему лишь привиделось?

– Кто посмел прервать бой? – вне себя от злости, заорал взбешенный Сетус, вцепившись руками в ограждение ложи.

Ответом ему послужила звенящая тишина. Седой, не в силах подняться на ноги, оторвал мертвую половину пса от своей ноги и пополз в сторону решетки, за которой уловил сочувствующие взгляды стражников.

– Се-дой! Седой!!! – орала публика, поддерживая своего любимца.

Тавр, появившийся возле Сетуса, мгновенно взял ситуацию в свои руки.

– И в этом страшном бою непобедимый сомбарец одержал победу! Слава великому воину!!!

– Слава! Слава!!! – эхом отозвалась толпа. – Тавр справедлив! Слава Седому!!!

Сергей дополз до решетки, где его подхватили заботливые руки стражников…

Толком не успев залечить многочисленные раны, Седой вновь был выведен на арену, где его противником стал непонятно кем изловленный и непонятно как доставленный в Тиран квахо. Но Сергею, уже знакомому с повадками кенгуру-вурдалака, этот бой не доставил особых хлопот – через минуту тварь с пронзенным горлом замертво свалилась на арену. Этот бой окончательно закрепил за Седым статус непобедимого бойца кровавой арены. Выдернув из квахо меч, Решетов тяжело направился к воротам, чувствуя, как жар разжигает его тело. Рана на спине до сих пор не зажила и, по всей видимости, загноилась. Сергея доставили в его клетку, где он благополучно потерял сознание…

– …Ну, вот и все! – довольно произнес лекарь, отрезая конец нити. – Рана больше не вызывает опасений, так что вскоре ты поправишься.

Седой никак не отреагировал на слова врачевателя – глаза его по-прежнему смотрели в одну точку. Лекарь пожал плечами, чуть обиженно посмотрел на неблагодарного пациента и, собрав свою «аптечку», покинул клетку смертобоя.

«Что же дальше, Сережа? – уже в который раз спрашивал себя Решетов. – Так и будешь убивать людей и зверей, пока не сдохнешь сам? „А куда я денусь с подводной лодки?“».

Сергей уже не раз вынашивал планы побега, но все они разбивались о жестокую реальность – побег был невозможен. Вне стен клетки и арены он передвигался исключительно в тяжелых кандалах, сопровождаемый десятком стражников. Лагерь набит охраной так, что в глазах рябит от доспехов, едва выйдешь на площадку для прогулок и тренировок. Попытка побега – неизбежная смерть – такова формула его нынешнего существования.

Какое-то время Решетова вообще не привлекали к выходу на арену – то ли Тавр давал ему возможность зализать раны, то ли не находилось достойных противников для Дикого сомбарца. Изредка перебрасываясь со смертобоями короткими фразами, Сергей видел в их глазах страх – каждый из них мог стать его противником в следующем бою. Контингент смертобоев регулярно менялся – таких долгожителей, как Седой, в числе преступников и бывших рабов не было, так что соседи по клеткам сменялись практически каждые десять дней.

Однажды в помещение барака стражники ввели поистине впечатляющего смертобоя – около двух с половиной метров роста, здоровенного, словно буйвол, который злорадно рассматривал потенциальных противников, томящихся в клетках. В черных глазах новичка читались презрение и высокомерие по отношению к собратьям по оружию. Стражники подвели гиганта к двери в соседнюю клетку, которая пустовала уже с неделю, и втолкнули нового соседа в ее недра. Великан, картинно поигрывая мускулами, размял затекшие после кандалов руки и, недовольно обведя взглядом пространство своего нового жилища, грязно выругался. Потом он с неприязнью посмотрел на Решетова, полулежавшего на своей скамье, и развязно произнес:

– Я – Торн!

Седой ответил ему равнодушным взглядом и неохотно представился:

– Седой.

Торн оглядел его изумленным взглядом и неожиданно расхохотался.

– Так ты и есть тот хваленый Дикий сомбарец?! Как там тебя – Седой? Признаться, я ожидал увидеть более впечатляющее зрелище.

Сергей никак не отреагировал на это заявление, мгновенно потеряв к соседу всяческий интерес. Он улегся на скамью и прикрыл глаза, пытаясь погасить раздражение, – он уже давно поправился и жаждал выхода на арену. Валяться здесь круглые сутки стало невыносимым – бой хоть на какое-то короткое время помогал справиться с тоской от безвыходности положения.

– Боги Зетро! – не унимался новичок. – Я убью его в мгновение ока, доведись мне выйти против него на арене!

Решетов, все еще не открывая глаз, вздохнул – сколько их, таких вот торнов, побывало в соседней клетке… Рабы, преступники, дезертиры – все они пытались завоевать себе авторитет, наивной похвальбой обрушиваясь на известного и почитаемого публикой смертобоя. И сколько их доживало лишь до следующих боев. Пройдя обучение в лагере будущих бойцов, каждый из них мнил себя будущей звездой арены. Лавры, почитание, восторг зрителей, и как результат всего этого – свобода. Именно таким рисовали себе будущее свежеиспеченные воины арены, которые, избежав на время неминуемой гибели, уже чувствовали себя избранниками судьбы, поймавшими за хвост удачу. Но Торн не производил впечатления наивного раба, рвущегося к свободе. Мощь, уверенные плавные движения, множество шрамов, украшавших торс этого человека, – все это выдавало искушенного в боях воина. Вероятнее всего – вольный наемник, нарушивший условия контракта.

Сосед между тем, прижавшись лицом к решетке, так, чтобы не слышали остальные, зловеще прошептал:

– Я убью тебя, сомбарец, и сразу выйду на свободу… Именно это пообещали мне…

Вот та́к вот! На него уже сделали «заказ»… Седой приоткрыл глаза и негромко ответил:

– Твои покровители, пообещавшие тебе свободу, выбрали довольно тупое орудие для воплощения своих замыслов. Какой дурак рассказывает о такой договоренности во всеуслышание?

Торн что-то недовольно пробурчал себе под нос и улегся спать. Мысли Сергея мгновенно устремились к далекому дому Витаро. Как там Милана? Знает ли она о том, что ее гетаро все еще жив? Не обманул ли его Тавр, сообщив о том, что все их договоренности в силе? Ответы на эти вопросы он узнает, лишь выбравшись отсюда. В течение нескольких часов Сергей вновь прокручивал в голове возможные варианты побега и после бесплодных мозговых усилий опять пришел к выводу, что все они неисполнимы. Остается лишь терпеливо ждать… Чего? Смерти или… благополучного стечения обстоятельств…

На следующий день стражники по одному вывели смертобоев на площадку для прогулки и тренировки. Сергей, чтобы не терять форму, тщательно размялся и, отойдя в угол, прикрыл глаза и начал бой с воображаемым противником. Закончив, он заметил пристальный взгляд Торна, который наблюдал за его тренировкой. Встретив его взгляд, новичок поднял свой деревянный меч и направился в сторону Седого.

– Разомнемся, сосед? – с неприязнью спросил он.

Седой хмуро кивнул и принял боевую стойку. Торн воровато огляделся по сторонам перед учебным поединком, и это весьма насторожило Седого. Деревянные мечи с глухим стуком сошлись, а их владельцы закружились в стремительном хороводе. Нужно отдать должное великану – бился он весьма и весьма неплохо, обрушив град мощнейших ударов на своего противника. Сергей методично, не раскрываясь в полную силу, отражал атаки гиганта, изредка сам делая выпады в его сторону. Торн вновь настороженно оглянулся в момент короткой паузы. Сергей проследил за его взглядом и заметил, что стражники на стене, уверенные в том, что смертобои никуда не денутся из каменного мешка, в котором они прогуливались, оживленно обсуждали что-то, размахивая руками. Что бы ни задумал противник – момент явно удачный. И действительно – рука великана неуловимым движением извлекла из голенища сапога длинный кинжал. Злорадно улыбнувшись, он нанес отвлекающий удар деревянным мечом, при этом пытаясь достать Сергея стальным лезвием в левой руке. Седой стремительно перехватил его удар и, заломив противнику руку, ударил его рукоятью деревянного меча в висок. Огромное тело безвольно обмякло и рухнуло на пыльную площадку. Вокруг головы поверженного Торна расплылось большое кровавое пятно…

Через час в клетку Седого вошли стражники, надели на него кандалы и отвели в уже знакомую повозку. Везли совсем недолго, вскоре Решетова вытолкнули из повозки на задних дворах королевского дворца. Под конвоем, ощетинившимся копьями, его вновь повели подземными коридорами, на этот раз не так глубоко. Наконец они оказались в небольшом, тускло освещенном помещении, где стояли четыре пустые клетки. Стражники сняли с Седого кандалы и втолкнули в одну из них. Когда шаги воинов затихли в гулком коридоре, Сергей улегся на солому и впал в размышления.

Несомненно, Торн был нанят Сетусом. Вполне возможно, что он вообще не был преступником, а использовался в качестве подсадной утки, единственной целью которой было убийство Седого. Господи, кто-нибудь когда-нибудь прибьет эту бешеную собаку королевской крови за ее злодеяния? Нужно бежать…