Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 357 страниц)

Глава 17

К большой радости Виктора, шеф уже был на месте. Следователь взбежал по лестнице и постучался в кабинет. Услышав громкое «не заперто», рывком открыл дверь и быстро вошел.

Шеф поднял на него уставшие глаза, привычно махнул рукой в сторону стола для совещаний и поинтересовался:

– Судя по ажитации на физиономии, у нас опять что-то случилось. Каким завлекательным газетным заголовком порадуешь на сей раз?

– Боже сохрани нас от таких заголовков, – выдохнул Виктор. – Разве что для внутреннего использования: «Маг-эксперт стражи подозревается в четырех убийствах».

– Ну обалдеть теперь. – Шеф почесал карандашом за ухом. – Для таких заявлений нужны очень серьезные основания. Излагай.

Виктор перевел дыхание.

– Во-первых, в ночь первого убийства она была в Веселом квартале. В ночь второго, предположительно, там же – а оттуда до складов рукой подать. И молчала об этом!

– Откуда дровишки?

– Ее младший брат. Говорит, ночью кто-то прибежал и позвал к пациенту. Шеф, дайте я закончу! – повысил голос Виктор, увидев, что Горностай собирается снова задавать вопросы.

– Валяй. Пока не убедил.

– Во-вторых, – продолжил Виктор, – во время убийства Олега и Анжея она была в замке. В-третьих, абсолютно уверена в виновности Олега, хотя нестыковки видны невооруженным глазом, а мастер Николас должен был бы с ней поделиться своими соображениями, они вместе экспертизу проводили. В-четвертых, рыжий пес, видевший убийцу, от нее при первой встрече как черт от ладана шарахнулся. Следы на месте убийства сторожа вполне могут быть женскими, по словам того же мастера Николаса. И самое главное – она же черный маг! Скорее всего, все закручено для того, чтобы подставить Альград. Кого еще для такой подставы может нанять какой-нибудь владетельный господин? Только дипломированного мага, служащего в страже и с гарантией способного замести следы.

Виктор и не заметил, как вскочил и начал бродить по кабинету, объясняя шефу свои подозрения. Закончив, он уселся обратно, ожидая реакции Горностая.

Шеф поскреб в затылке тем же карандашом. Сильно обгрызенным, как заметил Виктор, острыми кошачьими зубками.

– Из всей твоей лирической зарисовки бледная тень убедительности есть в том, что она не сказала о своем присутствии неподалеку от мест убийств. – Шеф постучал карандашом по столу. – Ну и кое-как можно притянуть за уши шарахающуюся псину. Остальное – даже не косвенные улики, а полный бред. Знаешь анекдот – «судите сразу за изнасилование»? Вот ты мне его сейчас и притащил.

Виктор упрямо продолжил:

– Шеф, еще и эзельгаррский барон говорит – «разберитесь со своими некромантами». Отдельный вопрос, с чего он это взял, но если нужен результат, версию заказа необходимо проработать! Чтобы, как минимум, если дойдет до суда, какой-нибудь хитрый адвокат не устроил из-за нее «обоснованные сомнения».

– А еще, Виктор, ты просто терпеть не можешь черных магов, – жестко добавил шеф, продолжая крутить карандаш. – Это понятно и объяснимо, но не должно мешать делу. Ясно?

– Так точно. Разрешите отрабатывать?

– Валяй, – ухмыльнулся шеф. – «Обоснованными сомнениями» ты меня убедил. Я уверен, что наша Аннушка тут ни при чем, но судье, если что, этой уверенности будет маловато. Но ни одной строчки чтоб об этом не было в протоколах, ясно? Дискредитировать эксперта нельзя ни в коем случае.

– Есть.

– План проработал?

Виктор снова перевел дыхание. Он всерьез опасался, что шеф запретит разработку, – и это бы значило… Да плевать, что бы это значило. Не запретил.

– Прежде всего, – сказал Виктор, – надо бы за Анной Мальцевой присмотр организовать. Чтоб не сбежала и никого больше не убила.

– Ты и присмотришь. Ты ей напарник или кто? Давай дальше.

– А дальше как обычно. Выяснить, где точно она была во время совершения преступлений. Узнать, кто и когда ее видел в замке в день двойного убийства. Проследить финансы.

– И как ты планируешь прослеживать финансы? – ехидно спросил шеф. – Сунешь нос в ее личную книгу расходов? А ну как она, в отличие от некоторых, не нудный педант? И нет у нее такой книги?

Виктор проигнорировал гнусный намек на излишнюю дотошность. К тому же расходы он тоже не записывал. Не настолько все-таки…

– Узнать, не покупала ли она что-то дорогое в последнее время, – спокойно ответил на ехидство Виктор. – Не было ли чего-то странного. Может, задолжала кому? Или дела в лавке перин ее папаши идут плохо?

– Ну ты размахнулся, – в притворном восторге протянул шеф. – Это ж сколько людей тебе дать? И под каким предлогом в бумаги уважаемого купца лазать собираешься?

– Вы же говорили, надо будет людей – будут люди? – напомнил Виктор.

– Будут. Но не на проверку финансов наших сотрудников – в эти дела мы полезем только в крайнем случае. А как насчет того, чтобы спросить у нее самой?

Виктору очень не нравилась эта идея. Если он прав, и дело в магичке – спугнем же! Но шеф уже дергал шнурок звонка вызова секретарши. Светочка вошла через несколько секунд, с очень серьезным видом держа большой блокнот.

– Светлана, найди мне эксперта Мальцеву. Срочно. Да, я знаю, что у нее выходной.

Светочка кивнула: «Хорошо, Василий Федорович», – положила на стол шефу какую-то записку и вышла, стуча каблучками.

Шеф одним глазом глянул в бумажку, приподнял бровь и закинул ее в ящик стола, никак не прокомментировав.

Виктор замер. Пришедшая в голову мысль была безумной – но безумным было все это дело, от начала и до конца! Он раскрыл папку, нашел протокол осмотра трупа Олега, альградского гения, и поинтересовался – прекрасно зная ответ:

– Шеф, а зомби врать умеют?

– Словосочетание «охренел в корягу» идеально описывает стиль работы некоторых следователей, – с ноткой уважения отозвался Силин. – Нет, насколько мне известно, не умеют.

Анна вошла в кабинет шефа, села и сцепила перед собой пальцы. Камень в перстне-знаке дипломированного мага слегка поблескивал.

– Извини, что вызвали, – очень серьезно сказал шеф, – но есть срочные вопросы. Виктор?

Следователь поднял глаза на магичку.

– Госпожа Мальцева, расскажите, пожалуйста, где вы были в ночь с десятого на одиннадцатое июля и в ночь с двенадцатого на тринадцатое?

Анна хохотнула.

– Долго же вы ждали, Виктор. Я думала, вы начнете меня подозревать сразу же. Я ведь страшное зло, черный маг, некромант, кому еще…

– Нам нужно проверить все версии, – спокойно ответил Виктор.

Очень хотелось начать крутить в пальцах ладанку со святыней, но следователь сдержался. Не стоит так явно демонстрировать неуверенность.

Шеф откинулся в своем кресле, скрестил руки на груди и молча наблюдал.

– Ладно, – кивнула Анна, – подозрения обоснованны. Два некроманта в одном городе – действительно большая редкость, тут вы правы. Но это не я. Хотя и была неподалеку. Обе ночи я провела в Веселом квартале, точнее – в салоне мадам Илоны.

Шеф продолжал сидеть с каменным лицом, хотя в глазах забегали веселые чертики.

– В салоне? – уточнил Виктор. – Что вы там делали?

– Свою работу, – отрезала Анна.

Магичка ненадолго замолчала. Виктор не торопил ее – пусть. Все равно все слова придется перепроверять.

– У меня был пациент, – сообщила Анна. – Обгоревшая плясунья. Мое алиби – то, что девчонка еще жива. Площадь ожогов… вам это не интересно. Хотите, провожу вас к ней? Там еще ее приятель рядышком крутился, тоже меня видел. Если уж вас слова Евдокии не убеждают, может быть, циркачам поверите?

– Я с ними обязательно поговорю, – сказал Виктор, – но пока расскажите, пожалуйста, что вы видели?

– Пациентку и ее ожоги. У меня такое количество сил ушло на нее, что я не замечала ничего вокруг.

Виктор не фиксировал показания, только между строк заметок записал имена огненных танцоров, одновременно прикидывая, какие вопросы нужно будет им задать. Если все подтвердится, подозрения с Анны будут сняты. Но есть еще один способ это проверить. Безумный, опасный, на грани нарушения закона…

– Вы сможете допросить мертвеца?

– Что, простите? – Анна удивленно посмотрела на него. – Вы хотите поднять зомби? Так ни Веру, ни сторожа Юрку поднять невозможно, ритуальное убийство это исключает.

– А Олега и Анжея? Там никаких ритуалов не было.

Анна вопросительно посмотрела на шефа. Горностай только развел руками: мол, что поделать? Громкое убийство, нужно раскрывать любыми способами.

Анна с сомнением покачала головой.

– Шеф, вы же знаете… методику подъема. Чтобы зомби мог хоть как-то осмысленно разговаривать, нужно очень, очень много энергии. И я…

– Ты справишься, – отрезал Горностай. – Если тебе что-то для этого нужно, только скажи. И вообще, – он обратился уже к обоим, – если завтра, край – послезавтра не будет результатов, нам всем станет очень, очень грустно. Князь рвет и мечет. Остальные владетельные готовы все вместе кинуться на Альград. Кошицкий в гневе, гнездовский протектор только и ждет момента, чтобы нас с вами закопать. Ситуация критическая, и нужно пользоваться всеми доступными средствами.

– Вы доверите мне допрос? – удивилась Анна. – Я же подозреваемая! А ну как заставлю зомби петь и плясать под свою дудку, как театральных марионеток? Расскажет вам, какая я хорошая, а Олег – страшный маньяк?

– Анька, уймись, – устало махнул рукой Горностай. – Никто тебя не подозревает, просто отработка версии, в которую вцепится любой адвокат. Да и проверим мы их показания досконально, можешь не сомневаться. И еще. Твое некромантское инкогнито кто-то раскрыл, так что нужно быть готовыми ко всему.

– Кто раскрыл? – Судя по тону магички, ничего хорошего этого человека не ждало.

– Эзельгаррцы, – вздохнул шеф. – Как – понятия не имею, но очень хотелось бы узнать. На мой запрос академия месяц отвечать будет, спроси сама.

– Спрошу, – кивнула Анна с кривой ухмылкой, – обязательно спрошу… Насчет зомби – можно попробовать, хотя результат не гарантирую. Но есть две проблемы. Во-первых, показания, полученные в результате черного ритуала, не примет никакой суд.

– Нам не для суда, нам для себя, – ответил шеф. – Мы вообще будем действовать за гранью законности, тихо и незаметно.

– Во-вторых, такие действия можно совершать только с разрешения сюзерена. Как думаете, конунг и герцог на это пойдут?

– Формально у нас есть обещание полного содействия и разрешение на любые допросы подданных Альграда и Кошица. – Виктор извлек из дела бланки с подписями Магнуса Альградского и Болеслава Кошицкого. – Сойдет?

– Вот за что я тебя, Виктор, ценю – так это за въедливое внимание к бумажкам, – невесело рассмеялся шеф.

– Сойдет. Приступим вечером, как регистратор из морга домой уйдет, – уже без тени сомнения заявила Анна. – Не будем пугать почтенного чиновника черной магией. Вот только что делать со сторожем морга? Не надо ему на такое смотреть.

– Споить, – с полной уверенностью предложил Виктор, припомнив заплывшие, красные от лопнувших сосудов глазки сторожа и стойкий запах перегара. – Пройду мимо, попрошу взглянуть на отчеты по делам «вне очереди», поставлю бутылку, через часок будет в лежку.

Шеф покачал головой.

– Вот как законность соблюдать – так мы долго думаем, а как обойти… Ладно, валяй. Встречаемся в морге, в одиннадцать вечера. Всех устраивает? Попытаемся на нашем безрыбье с зацепками по делу хоть рака завалящего изловить.

«Ага, – мрачно вспомнил Виктор, – ловили пацаны раков … Так труп выловили. А нам только новых трупов не хватает для полного счастья».

Глава 18

Кори из Кроска и Славомир, оруженосец князя Гнездовского, явились в управу точно в срок. Оба были уверены, что дело закрыто и Олег – убийца-маньяк. Славомир достаточно сдержано, а Кори – со всей простодушной прямотой заявили: «Вот кто б подумал, что он некромант? Такой вежливый всегда, тихий… Это Анжей был, простите, сущим наказанием, а Олег наоборот… В голове не укладывается! Может, Анжей догадался, что Олег убивал, за это его и зарезали?»

Виктор понимающе покивал, но настойчиво выяснял, где кто был во время убийств проститутки и сторожа. Картину преступлений восстановить надо, дело серьезное, не дворник Васька – целый секретарь благородной дамы обвиняется, хоть и посмертно.

Парни – сначала по отдельности, потом оба вместе – пытались рассказать, что и когда происходило, но оба тогда были пьяны, и получалось…

Получалась полная чушь.

Кори утверждал, что все прекрасно помнит и был почти трезв, но смотрел при этом слегка смущенно, то и дело оборачиваясь на коллегу – все так, да? Так что у Виктора возникло серьезное подозрение, что франтоватый оруженосец Кроска сильно приукрашивает свои возможности.

– Анжей когда ушел довольный, Олег на него посмотрел, как на, простите, говно, и молча дверью хлопнул. Проветриться.

– Кори, погоди, ты путаешь! Это не Олег вышел, а Петер из Эзельгарра, Олег в тот момент уже упился в дрова и на диване храпел… Вроде бы. Или Олег шляпу Петера нацепил непонятно зачем… Мне тогда та, рыженькая, спину разминала, так я и…

– И все равно тебе было, кто куда ходит. Помню я, как ты чуть не мурчал от удовольствия.

– Ну да, – слегка смутился Славомир, – ну, хорошо мне было, и не до вас всех… Сам-то ты тоже к стакану прикладывался постоянно!

– Да я так, понюхать только!

– Ага, понюхать…

И так далее, и тому подобное. Часов до двух ночи показания кое-как сходились, а потом пошел разброд и шатание. То ли Петер ушел, то ли Олег, то ли вернулся через пять минут, то ли запропал на полночи…

Бардак.

Со слов девиц Виктор знал: ушли оба, и Петер, и Олег, а потом и Славомир прогуляться отправился, но добиться внятных показаний от оруженосцев не получилось.

Со второй ночью было примерно то же самое. Кори говорил, что пошел с Анжеем стихи слушать, сидел в уголке и общался с одной милой поэтессой. А Славомир был вроде бы с Олегом в борделе, потом тоже пошел в поэтический салон…

Виктор провозился с ними часа полтора, но толку не добился. Допросить бы Петера, но ему папа, барон Эзельгаррский, запретил. Виктор мысленно порадовался, что у него в бытность рыцарем так и не появился постоянный оруженосец. Не дай бог попался бы такой же идиот-пьяница. Возись с ним…

Отправив Славомира и Кори восвояси (спасибо, вы очень помогли!), Виктор достал протоколы допроса девиц и выругался уже вслух.

Ни черта не прояснилось, только запуталось.

Следователь снова погрузился в перечитывание протоколов. Что-то должно быть!

Осталось трое подозреваемых: эксперт Анна Мальцева (не было печали!), оруженосец князя Славомир (об этом даже подумать страшно!) и Петер из Эзельгарра (тоже плохой вариант, но уж лучше он). Кори исключаем, следы на местах преступлений оставил точно не этот длинный неуклюжий парень.

Самое жуткое, что Славомир вполне мог убить Олега и Анжея. До того как стать оруженосцем, племянник князя Николая служил отроком в пограничной страже, а эти ребята и не такое могут. Вот черт! Такие подозрения даже высказывать нельзя.

Анна… Самый вероятный кандидат, что бы там ни говорил шеф. Ее проверим вечером. На чем-нибудь да проколется.

Петер… Возможно, пусть и маловероятно – милый юноша, хоть и слегка запуганный. Он сам, похоже, не очень верит, что скоро из приживала-бастарда станет полноправным наследником…

Так, стоп.

Восторженный парнишка Петер. Он ведь ни словом не упомянул, что знаком с фрайин Ингрид! Хотя они совершенно точно встречались, он воспитывался в баронском дворце, Эзельгаррский никогда не скрывал своего бастарда. Мог Петер искренне возненавидеть невестку? Или влюбиться? Или все вместе? Да запросто.

Или он молчал, потому что сюзерен запретил? Ох, да тут кто угодно ногу сломит во всех тонкостях этикета и подчинения!

Кори, правда, говорит, что почти всю ночь они с Петером играли в шахматы. И в показаниях девиц это есть, но постоянно Петер у них на глазах не был. Мог простодушный Кори перепутать время? Судя по остальному бардаку в показаниях, вполне. Больше никто Петера тогда не видел.

Вот тебе, следак, еще один вероятный подозреваемый. Наследник баронства. Единственный оставшийся сын Эзельгаррского. Особа с дипломатическим иммунитетом, в ближайшем будущем – владетельный барон.

Чтобы к нему хотя бы подойти, придется собрать совершенно неопровержимые улики. Железные, стальные… Шаткого «его никто не видел во время убийств» точно недостаточно. Против Олега улик намного больше. Против Славомира – примерно столько же.

Нужно снова поговорить с фрайин Ингрид. Откуда у Петера на нее зуб – более-менее ясно. А Славомир?

Ох уж эта великосветская банка с пауками!

Виктор поймал себя на мысли, что хочет поехать в замок прямо сейчас. Они все там: и подозреваемые, и возможная жертва! Нужно найти ее, защитить!

«Спокойно, – одернул он сам себя, – ее уже защищают. И ты там никому не нужен. Рыцарь следственных действий… Герб смени на чернильницу, р-р-романтик! Хотя какой тебе герб…»

Пообедать Виктор сегодня опять не успел, и организм в который раз напоминал: «Хозяин, ты ж меня загоняешь совсем!» Так что Виктор сгреб кружки, которые давно пора было вернуть доброй официантке Аленке, и отправился ужинать.

В ресторанчике было многолюдно, но для Виктора местечко нашлось. Алена расцвела, увидев его, подхватила кружки и монетку – «прости, одна разбилась!» – и упорхнула за карпом в сметане. Виктор взял вечернюю газету, откинулся на стуле и постарался отвлечься от попыток придумать, как бы подступиться к подозреваемым.

В газете было напечатано множество подробностей о княжеских балах. Гости, их наряды, светская хроника, происшествия… И ни слова о вчерашнем двойном убийстве. Видимо, князь строго велел прессе помалкивать.

На последних страницах был подробный, прекрасно иллюстрированный материал о моде – во всех деталях разбирались костюмы благородного собрания. Виктор не удержался и, подняв газету так, чтобы статью не смогли рассмотреть с соседних столиков, стал читать об «экстравагантном и элегантном» наряде фрайин Ингрид. Он ничего не понимал в названиях деталей и аксессуаров, но чувствовал совершенно неуместное желание сохранить портрет альградской дамы.

– Виктор? Это правда ты?

Следователь поднял глаза. Аккуратно свернул газету, подавил желание грязно выругаться, и встал.

Перед ним был Рудольф фон Нилле, его кузен, бывший порученец бывшего принца Константина. В расшитом камзоле, начищенная рыцарская цепь сверкает в полумраке… Рудольф явно не бедствует. Видимо, теперь у него какая-то неплохая должность или при князе, или еще при ком-то из местных владетельных.

Посетители на Рудольфа исподтишка косились. Блестящие рыцари, высший свет княжества, сюда почти никогда не заходили. «Нечего благородным господам делать в пристанище простых смертных!» – с грустной самоиронией сказал себе Виктор.

У официантки Аленки, которая несла Виктору с кухни обещанного карпа, чуть не выпал из рук поднос. Милашка-следователь, на которого девушка имела виды, запросто здоровался с благородным рыцарем. Чудеса, да и только!

Виктор кожей чувствовал ее восхищенный взгляд. Теперь, кажется, отвертеться от красотки станет еще труднее… Вот же, принес черт кузена! И не пошлешь тройным загибом, родня все-таки.

Рудольф подождал, пока Аленка отойдет, и продолжил:

– Мы думали, ты погиб в той свалке. А ты, оказывается, в гнездовской страже. Когда услышал – не поверил, ре шил увидеть сам. Пришел в ваше управление, там сказали, что следователь Берген здесь, ужинать изволит. Почему…

Рудольф осекся под тяжелым взглядом Виктора. Спрашивать, почему наследник одного из самых знатных родов Империи работает следователем? Выяснять, почему он не объявился, не попросил помощи?

Какой смысл? И так все очевидно.

– Я очень рад, что ты жив, – вместо неуместных вопросов, просто закончил Рудольф.

– Я тоже очень рад, что ты жив, – эхом отозвался Виктор. Надо же было хоть что-то ответить!

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Гнездовский следователь и княжеский приближенный. Бывшие имперцы, прошедшие вместе весь ужас разгрома армии принца Константина. Геты. Изгои, лишенные земель и прежнего положения.

С фрайин Ингрид Виктору было проще. Они не были знакомы до. До войны, до поражения, до позорного бегства…

– Что благородный рыцарь делает в столь неподходящем месте? – ехидно поинтересовался следователь.

Было настолько неловко, что хотелось сказать какую-нибудь гадость, чтобы Рудольф ушел подальше и забыл сюда дорогу. Незачем вести светские беседы с бывшими соратниками. Следователи вообще народ хамоватый, не чета утонченным дворянам.

– Тебя ищу. Искал, точнее.

– Вот, нашел. Легче стало?

Виктор не сразу понял, что цитирует древний анекдот. Вышло злобно, невежливо, ну и пусть.

– Я помешал? Мне прийти позже?

«Помешал! Еще как! Ты что тут вообще забыл?!» – чуть не огрызнулся Виктор. Но не стал. Рудольф ведь ни в чем не виноват. Воевал, как мог. А что сейчас они в таком разном положении – так кто ж тебе, бывший фон, мешал, кроме собственной гордости?

– Ничего, – уже мягче ответил следователь, – у меня масса дел, я голоден как волк, еле выбрался передохнуть. И тебя тут меньше всего ожидал увидеть. Зачем искал?

– Так ведь… Я за упокой твоей души три года свечки ставил. А тут узнал – живой. Вот и… – Рудольф запнулся, зачем-то покрутил печатку на пальце и посмотрел прямо на Виктора.

– Ты мне, похоже, ни капли не рад, – прямо продолжил рыцарь, – и я прекрасно понимаю, почему. Нашей Империи больше нет, Александр на троне, Константин – в заключении, твои земли отошли короне. Ты каким-то чудом выжил и решил начать все заново. Похоронил и отпел барона фон Бергена, князя Бельского. Остался гнездовский стражник. Все хорошо, да?

– Угу, – совсем уже по-хамски кивнул Виктор, – просто лучусь счастьем. Ничего, если я поем? Карп остынет, а мне сегодня еще работать и работать.

Рудольф нагнулся к нему поближе и произнес тихо и отчетливо:

– Скотина ты, Виктор Вальтер Александр Густав фон Берген, князь Бельский. Скотина и эгоист. Герой войны, Кентавр Гарца. Самовлюбленный придурок. Это я еще по-доброму, по-родственному говорю. Ты о нас подумал? О тех, кто с твоим именем в безнадежный бой шел? Кто за тебя молился, кто тебе, сволочь, свечки ставил, надеясь на воинскую удачу?

Виктор с трудом сумел не поперхнуться рыбой.

– Какой еще бой? Какие молитвы? Ты сбрендил со всем на княжеской службе?

– Я сбрендил?! – уже гораздо громче воскликнул Рудольф.

На них и так глазели: все-таки не часто удается на настоящего рыцаря посмотреть вблизи. После возгласа Рудольфа к их столику повернулись уже все, кто был в зале.

– Ну вот, поужинал, – с досадой пробормотал Виктор. – Пошли, родственник, не бить же тебе морду прямо здесь. Несолидно благородному рыцарю получать по шее от всякого быдла на глазах у изумленной публики из низших сословий.

Снаружи было по-вечернему прохладно и свежо. Недавно прошел короткий дождик, прибил пыль, и можно было дышать полной грудью, наслаждаясь чистым воздухом и запахом мокрых листьев. Они отошли от кафе и присели на скамейку за управой. Виктор шикнул на направившегося было к ним городового – того как ветром сдуло.

– Ну, Рудольф, ужин ты мне испортил, я теперь голодный, злой и требую объяснений.

– Ты что, совсем тут окуклился, на манер гусеницы? Газет не читал?

– А надо было?

– Понятно. Все как обычно, в этом мире существует только твоя драгоценная персона, остальные – так, для красивого фона и обрамления, – вздохнул Рудольф. – Прямо как в нашем с тобой детстве. Помнишь, как мы в разбойников в парке Бергена играли?

– Не отвлекайся, – оборвал его Виктор. – Какие еще молитвы?

Рудольф покачал головой и ответил тоном университетского лектора:

– Во время войны за корону Гетской империи между принцами Константином и Александром некий Виктор фон Берген, князь Бельский, рыцарь, со своим отрядом переломил ход многих сражений в пользу армии Константина. В битве при Гарце он выбил из седла самого принца Александра, тот чудом спасся. Если бы помянутого Виктора фон Бергена не убили на исходе победоносной атаки его кавалерии под Орловом, не исключено, что этот доблестный военачальник, несмотря на молодость, принес бы победу принцу Константину и история пошла бы совсем другим путем. Но, увы, герой погиб, и даже Александр склонил голову над его могилой, признавая заслуги противника.

– Не смешно, – с сарказмом ответил Виктор. – Какие «многие сражения»? Пара чахлых стычек и Гарц. А у Орловской горы резервы Александра подошли быстрее, чем все ждали, и на следующий день после разгрома его армии сумели все переиграть.

– Ох уж эта скромность паче гордыни!

– Не хами, а то на самом деле получишь в морду. Я человек теперь простой, церемоний с дуэлями разводить не буду.

– Так ты правда не в курсе? – тихо охнул Рудольф.

– А я тебе что пытаюсь втолковать битый час? Я неделю после Орловского разгрома в монастыре провалялся без памяти, месяц заново учился ходить, за это время Константина окончательно добили. Кое-как дохромал до родного замка, а там – развалины. И в стране – всенародное празднество, коронация императора Александра. Тогда я и понял, что больше нечего мне в Империи делать. Какие, к чертям, газеты? Я знать ничего не хотел ни про Империю, ни тем более про Александра.

– Ты – легенда, – терпеливо пояснил Рудольф. – Символ для тех, кто воевал под знаменами Константина. В последнем сражении, когда нашу армию уже добивали, мы «Берген!» орали, как боевой клич… Мало кто выжил, но уцелевшие – помнят.

– Твою мать, – выдохнул Виктор. – Ты серьезно?

– Куда уж серьезнее.

Виктор с нажимом провел ладонью по лицу. Приплыли. Легенда, значит…

– Так что ты у нас теперь символ победы в безнадежных битвах. Про то, что о тебе молятся, я, конечно, загнул, – но свечки ставят, сам видел. А ты, оказывается, жив-здоров, в гнездовской страже штаны просиживаешь.

Виктор ошарашенно молчал. Покачал головой, смущенно фыркнул…

– И что теперь мне с этой потрясающей информацией делать?

– Воскреснуть. Хватит прятаться в мундире стражника, хватит с тебя заупокойных свечек. Куда делся Виктор Бельский, сколотивший из сопливых курсантов лучший кавалерийский корпус в Империи? Где мой командир? Какого дьявола ты нас бросил? Да, ту войну мы проиграли. И что теперь, подохнуть под забором?! Ты… что творишь, изверг? – Последнюю фразу Рудольф прохрипел, безуспешно пытаясь выдраться из захвата стражника: рука заломлена за спину, носом уткнулся в свои колени, малейшее движение причиняет жуткую боль.

Виктор медленно разжал пальцы и выпустил кузена. Рудольф вскочил со скамейки и отступил на пару шагов, потирая запястье.

– За языком следи, – посоветовал Виктор.

Рудольф перевел дыхание и продолжил намного тише и спокойнее:

– Гетов в Гнездовске немало, если еще и кошицких собрать, и остальных, кто по округе разъехался… Ты нам нужен. Думай пока, а я пойду. Как надумаешь – вот адрес, мы там почти каждый вечер собираемся. Заходи. Или я потом зайду.

Рыцарь щелкнул каблуками и отдал Виктору воинский салют имперской кавалерии. Прежде, чем что-либо сообразить, Виктор ответил ему точно таким же.

«Пишем судьбу копытами наших коней…» – пробормотал Виктор строчку из кавалерийского гимна.

Далекий перезвон часов на ратуше отмерил десять вечера. Пора было отправляться к моргу, обеспечивать отсутствие лишних свидетелей. Перспектива участия в ритуале черной магии больше не казалась Виктору такой уж замечательной идеей.

От беседы с кузеном-рыцарем до пьянки со сторожем морга. Прекрасно вечер проходит!

Кентавр Гарца… Легенда… Пора воскресать…

Ага, воскресать. Получится такой же зомби, как тот, которого сегодня вечером поднимет магичка в морге. Тупой и бессмысленный, годный только невнятно хрипеть и отвечать на вопросы о собственной смерти.

Хочешь стать зомби, бывший рыцарь?

Виктор потряс головой. О словах Рудольфа он будет думать потом. Сейчас – дело. Он зачем-то сорвал с ближайшей клумбы белый ночной цветок, вдохнул приторно-сладкий запах и пошел к моргу.

Глухой звук собственных шагов казался Виктору неправильным.

Должны были звенеть шпоры.