Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Глава 66

– Здравствуй, – просипел дед, медленно приходя в себя. К этому времени миссис Потс принесла воды, и я, осторожно напоив разволновавшегося старика, поправила под его спиной подушку и только тогда обернулась к женщине, продолжающей стоять у входа в гостиную. Спенсер Кларк, чуть закрывая её своей спиной, не отводил от нас хмурый взгляд.

– Присаживайтесь, – пригласила пару, нисколько не сомневаясь в своих предположениях, сразу догадавшись о ком тогда упоминала Пруденс. Но ни Алексия, ни Спенсер не торопились устраиваться на свободном диване, и я повторила приглашение, – я так понимаю, разговор предстоит непростой, уверена, нам всем так будет гораздо удобнее.

После небольшой паузы Алексия, бросив на Спенсера вопросительный взгляд, нерешительно прошла к ближайшему креслу и наконец присела на его край, сопровождающий её мужчина тотчас встал по правую руку от неё и замер изваянием.

И снова в гостиной наступила гнетущая тишина, мы настороженно и одновременно с любопытством друг на друга поглядывали, продолжая безмолвствовать.

– Я недавно узнала, что ты осталась жива, – первой не выдержала Алексия и, растянула губы в приветливой улыбке, не прекращая при этом покачивать ребёнка, женщина, чуть запнувшись, продолжила, – ты… ты очень похожа на маму.

– Кхм… да, мне говорили, – поперхнулась я, всматриваясь в женщину, в которой не было ни капли от Элеонор. На первый взгляд – милая, застенчивая, в ней не было холодной отрешённости, а губы не кривились в неизменном презрении.

– Я прошу нас простить за столь поздний визит и что наше появление причинило беспокойство, но я не мог отказать жене, – проговорил Спенсер, настороженно глядя мне прямо в глаза, – узнав, что вы хотите встретиться, Алексия настояла на своём присутствии, но мы не смогли прибыть раньше…

– Три недели назад у нас родился сын, и Спенсер не хотел меня к вам везти. Из прошлого нашего визита ничего хорошего не вышло, – закончила Алексия, бросив на малыша обеспокоенный взгляд.

– В прошлый визит? – тут же переспросила, мне было важно услышать их версию случившегося.

– В поместье Пембертон нам были не рады, – с кривой усмешкой ответил за супругу Спенсер, предупреждающе взглянув на мистера Бакстера, который, невидяще уставившись перед собой, прерывисто и шумно дышал.

– Ты знал? – тотчас спросила я. Дед, отрицательно качнув головой, вновь вперился немигающим взглядом в Алексию и глухим голосом проговорил:

– Почему ты не пришла ко мне? Что произошло между тобой и Элеонор? Мы думали, ты мертва.

– Сначала я долго восстанавливалась после болезни и тяжёлых родов. Мне удалось передать Спенсеру записку, и он меня буквально на руках вынес из пансиона, – заговорила женщина, прежде сделав глубокий вдох, – потом я была сильно обиженна и зла, мама отказалась от меня, объявив, что я для неё умерла… затем Спенсеру предложили прибыльное дело в Акебалане, и мы несколько лет прожили в этой стране. Возвратившись в Амевер, я… я боялась встречи, больше месяца уверяла саму себя, что мама меня давно простила. Хотела рассказать ей, как важен для меня Спенсер, какой он замечательный… Спенсер настоял, что сначала сам поговорит с Майроном, но папа сказал, что мне не стоит видеться с мамой. Я не послушалась… мама стала меня проклинать, а папа сказал, чтобы я больше к ним не приходила…

– О том, что поместье сгорело и в пожаре погибла вся семья Пембертон, мы узнали спустя год. Я после той встречи увёз Алексию подальше от места, где ей не рады и причинили боль, – проговорил Спенсер, с кривой усмешкой продолжив, – каково было моё удивление, когда я узнал, что Александра Пембертон, младшая дочь мистера Майрона, жива.

– Спенсер не сказал мне о тебе, – произнесла Алексия, с укором взглянув на мужа, – я случайно увидела твоё письмо.

– Но почему после того как вас не приняли Майрон и Элеонор, вы не приехали к деду? К миссис Джоан?

– Дедушка не слишком-то меня жаловал, я была несносным ребёнком и избалованным подростком, – натянуто улыбнулась женщина, – а миссис Джоан, она была дружна с мамой и не помогла мне сбежать из пансиона. Я и сейчас у самого порога передумала заходить в этот дом, ты пригласила на встречу только Спенсера.

– О тебе я не знала, – с трудом произнесла жуткие слова, догадываясь, что они могут больно ранить Алексию, но что иное ответить в данной ситуации – я не представляла.

– Нда… она всегда держала своё слово, для неё и всех остальных я действительно умерла, – с горечью проговорила женщина, вглядываясь в своего малыша. Она цеплялась за него, словно утопающий за спасательный круг, – я познакомилась со Спенсером на поляне, где выступали балаганщики, он приехал со своими родителями в соседнее с нами поместье к тётке и тоже сбежал посмотреть на выступление. Мы столкнулись с ним у лошадей, они всегда мне нравились, но мама не разрешала к ним даже близко подходить. Кларки пробыли в нашем графстве всё лето, и я каждый вечер убегала к Спенсеру. Перед отъездом он пришёл к нам в дом и попросил моей руки, но мама…

– Я искал Алексию больше года. Если бы я нашёл её раньше, наша дочь была бы жива, – зло подытожил Спенсер жуткий рассказ своей жены.

– Жива? – переспросила я, покосившись на задумчивого деда.

– Мне сказали, что она родилась мёртвой. В то время в пансион пришла чахотка, мне не удалось избежать этой страшной болезни, но я выжила, а моя дочь нет… – всхлипнула женщина, неосознанно прижимая к себе захныкавшего малыша.

– Алексия, я думаю, на сегодня хватит, ты устала, – заботливо произнёс Спенсер, на протяжении всего разговора его рука всё время лежала на плече супруги, нежно и успокаивающе его поглаживая.

– Да, ты прав, – ласково улыбнулась ему Алексия, аккуратно поднимаясь с кресла и, чуть помедлив, обратилась ко мне, – если ты не против…

– Я буду рада продолжить наше общение, – произнесла я, как можно доброжелательней улыбнувшись, – хорошо, что ты пришла.

– Я напишу карточку, – обрадованно проговорила женщина и, едва заметно кивнув, направилась следом за мужем. Вскоре миссис Потс сообщила, что семья Кларк сели в припаркованный у ворот автомобиль и уехали. И только тогда я устало откинулась на диван, осознав, что всё это время просидела с ровной как струна спиной.

– Дед, ты как?

– Не знаю, Алекс… – не сразу ответил мистер Бакстер, протяжно вздохнув, – стар я для такого, как это могло произойти? Зачем? Ради чего всё это? Даже в поступке Райна Флаглера больше смысла, чем в этом кошмаре.

– Не знаю, – с горечью повторила, сжав сухонькую ладонь старика, – одно я не понимаю – почему отец так поступил? Как он мог? Элеонор, мы знаем, была больна, но Майрон?

– Майрон был ослеплён этой женщиной, она умело им манипулировала, – произнесла миссис Джоан. Шаркающей походкой, с бледным до синевы лицом, она медленно прошла в гостиную и буквально рухнула в кресло, – он не хотел замечать её грубости, неконтролируемой злости, беспричинных истерик. Это была болезненная тяга к холодной женщине. Я никогда не забуду, с каким щенячьим восторгом он благодарил её за их первенца. Только однажды я видела, когда Майрон вспомнил, что он мужчина – в день, когда настоял забрать тебя и дать свою фамилию.

– Ты всё слышала?

– И видела Алексию, но не решилась зайти… почему ты не сказала ей, что она твоя мать?

– Не знаю. Зачем? Она столько лет верит в то, что её ребёнок мёртв. Сейчас она счастлива, у неё своя семья: любимый и любящий муж, малыш… она считает меня своей сестрой.

– Может, ты и права, – протянула миссис Джоан, устало поднимаясь с кресла, – я пойду, надо выпить капли.

– Да нет, я не права, эта очередная ложь в жутком клубке обмана, но я не знаю, как правильно поступить…

Эпилог

Со дня встречи с Алексией Кларк, в девичестве Пембертон, прошло чуть больше трёх месяцев. Спенсер оказался не таким уж суровым, мрачным типом и был действительно любящим мужем и отцом. Он арендовал небольшой дом по соседству с нами, как бы между прочим сообщив, что морской воздух полезен младенцу, и Алексия стала частым гостем в нашем доме.

Да, первые дни было непросто начинать разговор, хотя и сейчас осталась некая настороженность, но всё же холод между нами стал постепенно исчезать. Я не уверена, что мы станем близки с Алексией, слишком много между нами недомолвок, но поддерживать дружеское общение я была бы рада.

Миссис Джоан тоже нашла в себе смелость и поговорила с племянницей, тётушка рассказала, как все было представлено ей, но чувствовалось, что пока Алексия не до конца простила женщину. С дедом у них тоже были напряженные отношения. Непросто одним махом забыть о прошлом, но главное, что с обеих сторон есть желание изменить всё к лучшему.

Одно меня тяготило – я так и не решилась рассказать Алексии правду о том, кто я ей. Я просто не могла взять и разрушить то хрупкое счастье женщины, которая столько всего перенесла. После тяжелой болезни Алексия долго не могла забеременеть и сейчас грозно охраняла свой маленький, крикливый комочек их со Спенсером любви…

– Ты опять задумалась и не услышала, что я сказал, – попенял мне Дэвид, единственный человек, который был никак не связан с этой жуткой историей, и с кем мне было легко и просто. В последнее время мне всё чаще приходили мысли оставить все, взять небольшой чемодан с необходимыми вещами и уехать вместе с ним подальше от всего этого кошмара.

– Прости, что ты сказал? – с виноватой улыбкой произнесла, отложив чуть в сторону договор, в который я вот уже час невидяще пялюсь.

– Завтра у Чарлза свадьба, ты не забыла?

– Нет, мы же вместе с тобой подарок покупали, – с недоумением спросила я, не понимая к чему он ведет, и быстро добавила, – наша свадьба через два месяца, ты сам сказал, что необходимо всё подготовить.

– Да, но мы договорились, что она пройдет в Вирдании, – произнес Дэвид и, заметив по моему рассеянному взгляду, что я не понимаю, о чем он говорит, с тяжелым вздохом продолжил, – когда мы выедем в Грейтаун? Нам пора начинать подготовку к нашей свадьбе.

– Хм… платье, ресторан, меню, пригласительные, – задумчиво перечислила, быстро в уме прикинув сколько на это потребуется времени, – давай через месяц, тем более надо проверить как встанут вагоны на путь.

– Я не впервые запускаю паровоз и уверен, что всё пройдет отлично, да и первый запуск будет только через полгода. А месяца на подготовку к свадьбе не хватит, людей будет много, надо найти подходящее здание. Решить с его оформлением, цветы подобрать, скатерти, посуду…

– Всё, я поняла, – остановила мужчину, с паникой представив предстоящий ужас, – вот поэтому я не хотела выходить за тебя замуж, жили бы себе спокойно без всей этой суеты… когда там ближайшее судно идет в Вирданию?

– Через пять дней, билеты я купил.

– А если бы я настояла на отправлении через месяц? – прищурившись, спросила я, чуть подавшись к мужчине и многообещающе улыбнувшись.

– Я бы убеждал тебя до тех пор, пока бы ты не согласилась, – уверенно заявил Дэвид и, предугадывая мою незамедлительную реакцию на такую наглую самоуверенность, торопливо проговорил, – тебе письмо от Делии Рейн.

– Не думай, что тебе удалось меня отвлечь, – предупредила жениха. Быстро распечатав конверт, я беглым взглядом пробежала по непривычно короткому письму и растерянно выдохнула, – Кэтрин пропала.

Юлия Арниева
Успешный проект Кэтрин Марлоу

Глава 1

– Значит, это правда? – будто сквозь вату донёсся до моего сознания насмешливый, мужской голос. Но тьма не хотела так скоро меня выпускать из своих объятий, и я, лениво, словно от надоедливой мухи, отмахнувшись рукой, продолжила спать.

– Я тебя предупреждала, – ехидно протянул мелодичный женский голос, показавшийся мне смутно знакомым, однако скользкая как угорь мысль, вильнув хвостом, быстро исчезла, не дав себя поймать. А через секунду к моему горлу вдруг подступила тошнота, в голове протяжно загудело, во рту же появился противный привкус металла. Но не успела я подняться и рвануть в ванную, как кто-то, опаляя мою кожу горячим дыханием, прямо в ухо мне прошептал:

– Нежная моя…

Очумело рывком сев на постели, мгновенно приходя в сознание, я с трудом сфокусировала зрение и с недоумением уставилась на разряженную, словно на маскараде, толпу, не понимая, что они все делают в моей спальне.

– Детка, ты прекрасна… – вновь прошептал сладкий до приторности голос. Рассеянно обернувшись на звук, я потрясённо уставилась на голого мужчину. Темноволосый красавчик, подперев голову рукой, растянул губы в соблазнительной улыбке и медленно водил указательным пальцем по моему обнажённому телу. Отрешённо переведя свой взгляд на себя, я едва сдержала испуганный крик, но осмыслить происходящее мне не дал всё тот же, с приятной хрипотцой голос, отрывисто на меня рявкнув:

– Кэтрин, как ты смела!

От нервного, пронзительного окрика мои виски тотчас прострелила адская боль, будто в них воткнули раскалённую иглу, а на меня разрушающей волной хлынули воспоминания. Чужая, скучная и серая жизнь в ускоренной перемотке промелькнула перед глазами, вновь вызывая тошноту и головную боль, от чего я невольно сжалась и застонала… в извергнувшейся на меня мешанине информации было сложно разобраться, но суть я быстро вычленила и, резко подняв голову, о чём тут же пожалела от прострелившей затылок острой боли, чеканя каждое слово, произнесла:

– Пошли вон.

– Ты в моём доме, – с усмешкой бросила «подруга», не скрывая торжествующей улыбки на своём миловидном лице.

– Вон! – повторила, задыхаясь от ярости. Уничижительным взглядом я окинула замерших на пороге спальни, глупо хихикающих дамочек и мужчину с брезгливой ухмылкой на губах, обернулась к продолжающему лежать красавчику и рыкнула, – ты тоже пошёл вон!

Не знаю, что услышали в моём голосе подлые людишки, но быстро ретировались. Тот, кто лежал рядом со мной, ничуть не стесняясь своего обнажённого тела, торопливо подхватил валяющуюся на полу одежду и тоже покинул спальню.

Оставшись в одиночестве, я, не задерживаясь ни на секунду, вскочила с кровати, заперла дверь на засов, с горечью заметив, что да, обычно любовники, уединяясь в чужом доме, всегда оставляют двери незапертыми. Для надёжности подпёрла дверь стулом, поставила на него вазу и только тогда обессиленно сползла на пол и, судорожно всхлипнув, с ужасом разглядывая узкие пальчики на незнакомой мне руке, просипела:

– Я умерла…

Последнее, что я помнила, это как оттолкнула девочку лет десяти от летевшего на неё автомобиля. Я ещё только подходила к перекрёстку, когда услышал раздавшийся крик в толпе, которая вдруг хлынула в мою сторону, и лишь ребёнок, что-то с увлечением рассматривая в телефоне, не сдвинулся с места. Визг тормозов, истошный крик, сильный, болезненный удар и темнота – вязкая, дурно пахнущая. Попытка пробраться сквозь неё тотчас отдалась болью в висках, а услужливая память подбросила картинки из жизни Кэтрин Марлоу…

Тихая, доверчивая, инфантильная особа, которой помыкала собственная мать, беспрепятственно пользуясь наследством девушки. Подруги, которые лишь притворялись таковыми, намеренно подсказывая неподходящие для девушки наряды. И жених, который вынужден исполнить обязательства, данные его отцом, но был бы рад, чтобы Кэтрин вообще не существовало. Что ж, они все добились своего, Кэтрин Марлоу больше нет, вместо неё теперь я…

Горько усмехнувшись, я с трудом подавила очередной приступ тошноты и, с тихим стоном поднявшись, отправилась в ванную. Но едва перешагнув порог небольшого помещения, не обращая внимания на непривычную мне обстановку, я издали начала жадно всматриваться в родное и одновременно совершенно чужое мне лицо, спустя несколько минут с жалостью проговорив:

– Что же ты, девочка, так себя не любила?..

Вполне симпатичное личико было нещадно вымазано слишком светлой пудрой, глаза были подведены густо и неровно чёрной как дёготь мазутой. Бровей давно не касался пинцет, и они топорщились в разные стороны, а на пухлые губы Кэтрин зачем-то нанесла коричневую помаду. Но прежде, чем смыть всю эту красоту, я, упав на колени перед унитазом, долго очищала желудок от дряни, которой «подруга» напоила доверчивую девушку.

После жестокой процедуры моё горло саднило, но привкус металла бесследно исчез, тяжесть в желудке прошла, а в голове пусть немного, но прояснилось.

– Ну что, теперь приведём себя в порядок, – пробормотала, невольно вздрогнув, услышав пока незнакомый голос. С обречённым вздохом я посмотрела на брусок серого мыла и принялась оттирать слой намертво прилипшей пудры, размазывая по лицу чёрную, неотмывающуюся гадость с глаз.

Только с пятого подхода мне удалось избавиться от жуткой косметики. От слишком усердного трения щёки покраснели, губы стали алыми, а въевшаяся чернильная дрянь между ресничек удачно подчеркнула глаза, сделав их ещё больше и ярче. Пизанскую башню на голове разобрать удалось гораздо быстрее, и собрав густые, шелковистые волосы в незамысловатый хвост, я отправилась на поиск одежды…

Много, очень много рюш и воланов, чрезмерно глубокий вырез на груди и розовый цвет делали из новой меня юную развратницу. Но понимая, что я слишком задержалась в негостеприимном доме, выйти в таком виде всё же не могла. С остервенением я принялась срывать многочисленные рюши и воланы, а обнаруженным в сумочке платком прикрыла выпирающую грудь. Спустя примерно ещё пятнадцать минут, оценивающим взглядом осмотрев себя в отражении зеркала с головы до ног, я в целом осталась довольна. Разобрав баррикаду у выхода, я подхватила крохотную сумочку, широко распахнула дверь и решительно вышла в коридор.

Определить направление не составило большого труда – приём продолжался, приглашённые мадемуазель Бриджет музыканты старательно отрабатывали свой гонорар. А мадемуазель Шарлота, ещё одна «подружка», как всегда заливисто, с похрюкиванием, смеялась на весь танцевальный зал.

Благополучно добравшись до лестничной площадки, я всего лишь на секунду остановилась, чтобы перевести дух и унять неистово забившееся сердце, и продолжила свой путь. Мне даже удалось незаметно преодолеть почти все ступени, но едва я оказалась на последней, как удивлённый возглас мадам Идель невольно заставил гостей обратить на меня внимание.

– «Ты знала, что так будет… никто не должен видеть тебя сломленной» – мысленно усмехнулась я и, гордо вскинув подбородок, расправив плечи до хруста, неторопливо прошествовала мимо шепчущихся и откровенно смеющихся надо мной людей. Я целенаправленно двигалась в сторону ненавистной мне щебечущей парочки и, дойдя до стола с выпивкой и закуской, зная, что после отравления спиртное мне противопоказано, всё же подняла фужер и с кривой усмешкой отсалютовала хозяйке вечера. Затем, смерив презрительным взглядом жениха, залпом осушила бокал и только тогда покинула мерзкую компанию. Пообещав самой себе, что все, кто участвовал в этом кошмаре, получат по заслугам.

Глава 2

Стоило мне покинуть ярко освещённый холл, а двери за моей спиной с протяжным скрипом закрыться, я резко остановилась и, несколько раз моргнув, с изумлением осмотрелась. Унылая, мрачная улица была практически пуста. Два экипажа сиротливо приткнулись к забору. Припозднившийся служащий торопливо пересекал мощённую камнем дорогу. Дама преклонного возраста в траурном наряде закрывала окно в маленьком домике привратника. Две девушки в фартуках горничных, быстро выскочив из кирпичного особняка, с тихими смешками устремились вверх по улице. А рыжая, худая кошка с надменным взглядом, задрав хвост, спрыгнула с карниза соседнего здания и неторопливо прошествовала к небольшому розовому кусту.

Было довольно забавно рассматривать кареты и невысокие трехэтажные особняки, одновременно чувствовать скуку от привычной и надоедливой картины и переживать удивление от представшего моему взору старинного вида.

Когда я любопытством озиралась, мой взгляд чуть задержался на уличных фонарях с вычурными, чугунными ногами. Они выстроились ровной шеренгой вдоль мостовой и тусклыми глазами хмуро взирали на редких прохожих. Пузатые, с узорчатыми боками вазоны были расставлены у каждого входа и будто бы хвастались своими яркими, мохнатыми шапками из цветов…

– Говард, вызови возничего для мадам Мирель! – громкий, визгливый голос, раздавшийся за моей спиной, в один миг вывел меня из необъяснимого транса, и я, торопливо сбежав по ступеням, поспешила укрыться за высоким забором. Но уйдя на безопасное расстояние от ненавистного мне дома, я, остановившись под фонарём, растерянно огляделась, не зная, куда мне дальше идти.

Нет, адрес дома, в котором Кэтрин проживала вместе со своей матерью, я знала, но сейчас вести беседу с мадам Жанет и объяснять ревностно соблюдающей приличия даме, почему я в таком виде, мне совсем не хотелось.

Сейчас я мечтала оказаться в уединённом месте, подумать о случившемся, разложить ворох нужной и ненужной информации в своей голове, а потом, возможно, поплакать. Адреналин в крови уже схлынул, боевой пыл чуть поугас, а к глазам стали подступать предательские слёзы.

Вспомнив, что у меня была с собой сумочка, я, развязав стягивающую её тесьму, принялась слепо в ней шарить. Однако там, кроме платка, тюбика, видимо, с помадой и бутылька с резким мускусным ароматом – наверное, духи, ничего больше не было. И мои надежды раздобыть деньги, снять номер в гостинице и провести там ночь рассыпались прахом.

Так что выбор у меня был невелик: или найти свободную лавку в парке, или беседа с мадам Жанет. Обречённо вздохнув, я направилась к особняку семьи Марлоу, благо находился он не слишком далеко. Едва поднимая ноги, я медленно брела вниз по улице Роудрис, отрешённо разглядывая знакомые и нет дома, и погрузилась в тягостные размышления:

«В какой момент моя жизнь стала похожа на дешевый сериал? Я выросла в полной, любящей и счастливой семье. Окончила школу с золотой медалью. Поступила в университет и с отличием его закончила. Получив профессию „химик-технолог косметического производства“, я легко устроилась на завод и проработала там больше семи лет. После чего открыла собственное дело и изготавливала косметику, ту, в качестве которой я была уверена. Во времена студенчества вышла замуж, как и многие студентки моего возраста, и гордилась нашей дружной молодой семьёй. Единственное, что омрачало нашу жизнь – это отсутствие детей, но мы с этим боролись и пробовали различные варианты… да, всё перевернулось с ног на голову, когда я застукала свою лучшую подругу в одной постели с моим мужем. Визг Ларисы и крики боли Гены я слушала, стоя на лестничной площадке, наблюдая, как голые любовники спешно собирают свои разбросанные вещи. Развод не заставил себя ждать, следом – суд по разделу имущества. Потом дни стенания, что я старая дама и никому такая не нужна. Затем наступил период себялюбия и „все мужики – козлы“. И когда я наконец познакомилась с приятным мужчиной, моя жизнь снова круто перевернулась. Вот только теперь я была в роли той самой особы, которая изменяет своему жениху. Смешнее ситуации не придумаешь, и оправдаться уже не получится, да особо и не хотелось…»

– Мадемуазель Кэтрин⁈ – прервало мои мысли испуганное восклицание мадам Ирмы, компаньонки матушки, непонятно что делающей у ворот в столь поздний час.

– Да? – проговорила, растянув губы в приветливой улыбке, и беглым взглядом осмотрелась. Задумавшись, я не заметила, как мои ноги привели меня к родительскому дому, и теперь, застигнутая врасплох занудной дамой, была вынуждена зайти в особняк. А я так надеялась прошмыгнуть незаметно… сил и желания разговаривать у меня уже не было.

– Что с вами? На вас напали? Деточка, надо вызвать констеблей!

– Не нужно, мадам Ирма, всё в порядке, – проговорила, нехотя поднимаясь по ступеням, – это я сама сорвала рюши с платья и смыла макияж.

– Сама⁈ – снова воскликнула мадам Ирма, с ужасом на меня уставившись, – в чужом доме? На приёме? И тебя в таком виде видел Джон Парсон⁈

– И не только в таком, – едва слышно произнесла и уже громче добавила, – а что вы здесь делаете?

– Навещала подругу, она приболела… – замялась мадам Ирма, быстро меня обогнала и, схватившись за ручку, распахнула дверь.

– Явилась! Что за вид⁈ Как ты посмела такое вытворить! Да вся Вирдания теперь будет насмехаться над нами! Ты опозорила семью Марлоу! – тотчас накинулась на меня мамаша, стоило мне переступить порог нашего дома. Услышав истеричные крики мадам Жанет, мадам Ирма вдруг резко отпрянула, а её лицо мгновенно побагровело, но заметив, на кого обращён грозный взор женщины, с облегчением выдохнула.

– И тебе добрый вечер, мама, – устало пробормотала, удивляясь, как быстро донесли о случившемся мадам Марлоу, с учётом того, что телефонов здесь пока ещё не было.

– Завтра же ты поедешь к мсье Джону! И попросишь прощения! Бросайся ему в ноги, моли, чтобы не отказался, – голосом, не терпящим возражений, распорядилась мадам Жанет, окинув меня надменным взглядом, – у нас денег осталось на три года. Одна ты не выживешь, а другой откажется от тебя, узнав, что ты сотворила.

– Всё? – ровным голосом произнесла, дождавшись, когда женщина наконец закончит.

– Ты не понимаешь⁈ Да из-за тебя меня не примут ни в одно приличное общество, – взвизгнула мать, трагично заламывая свои руки и умирающим голосом простонав, – какой позор… какой позор! Будь твой отец жив, он… ты завтра будешь молить графа Парсона о прощенье.

– Нет! – коротко бросила, поразив своим ответом не только мамашу, но и мадам Ирму, и равнодушным тоном добавила, – я в свою комнату и меня не беспокоить.

– Что⁈ – снова взвизгнула мадам Жанет, сердито передёрнув плечами. Она грозной фурией бросилась на меня, но заметив предупреждение в моём взгляде, резко остановилась и чуть тише добавила, – ты сошла с ума?

– Нет, я в относительном порядке. Но я не буду просить прощения у графа Парсона. А сейчас я очень устала и хочу отдохнуть.

– Кэтрин, как ты смеешь⁈

– Не сегодня… – пренебрежительно отмахнулась от ошеломлённой моим поведением женщины, к которой я совершенно не испытывала никаких эмоций, что было странно. Но, возможно, и сама Кэтрин недолюбливала свою мать. Больше ни слова не произнеся, я поднялась на второй этаж и устремилась в теперь уже свою спальню. Подумав, что в одном мамаша права: с её расточительностью наследства, которое мне оставил отец, надолго не хватит. Кэтрин точно не знала, какая сумма ей была выделена и какой она сейчас располагает, полностью доверившись в этом вопросе своей родительнице. Но пора перекрыть мадам Жанет доступ к деньгам и хорошенько поразмыслить, как жить дальше. Выйти замуж за богатого мсье и не задумываться о своих тратах – не мой вариант…