Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Наконец, видимо, и крепкий желудок Витаро не выдержал напряжения от съеденного и выпитого. Что-то невнятно буркнув, он ненадолго покинул обеденный зал. Едва его широкая спина скрылась в темном проеме коридора, взгляды Сергея и Миланы, словно намагниченные, устремились друг к другу. Гости уже изрядно поднабрались, поэтому всем было не до двух пар глаз, во взглядах которых читалась невыразимая буря чувств и эмоций. Невыразимая и поэтому еще более заманчивая и отчасти пугающая своей глубиной. Поглощенные друг другом, молодые люди не замечали того, что лишь один человек, не принимая участия в общем веселье, пристально наблюдал за ними. Не видели они и злобы, буквально сочащейся сквозь чуть раскосые разрезы его глаз, которые многие женщины назвали бы неотразимыми. Роскошные одежды; клинок, отделанный чистейшей воды драгоценными камнями; благородный облик этого человека, высокого и статного, – все выделяло его из толпы пирующих. Вполне вероятно, на этом пиршестве он тоже был гостем, и по взорам, которые он бросал на дочь Витаро, нетрудно было догадаться, что он имел на девушку свои виды.

Вдруг послышалось громогласное пение хозяина резиденции, возвещавшее о том, что он возвращается к продолжению трапезы. Милана тут же опустила глаза долу, делая вид, что поглощена едой, хотя на щеках ее играл довольно недвусмысленный румянец. Седой хладнокровно оглядел зал, припал к кубку, и вот тут-то он и заметил неприветливый, колючий, словно ядовитый шип, взор человека в дорогих одеждах. Некоторое время гость с Земли раздумывал над своим положением и не вполне понимал сложившуюся ситуацию.

Добрые люди с чужой для него планеты спасли его от верной смерти. Ведь если бы не они – валяться бы ему сейчас грудой тряпья с оторванной головой рядом с телом той бедной девушки. Вернее, спасли не от смерти, а от пиршества вурдалаков – и на том, как говорится, спасибо. Как могли они ухаживали за практически бездыханным телом, не давая ему спокойно умереть, – ведь не могли же они не знать, что его раны с жизнью несовместимы!

«Я был нужен им живым, во что бы то ни стало! – осенило Сергея. – Зачем?

Ладно, разберемся с этим позже, время терпит. Теперь этот черный балахон с двумя фонарями вместо глаз… Этому что от меня понадобилось? Уверен, что во время потасовки в вертолете я мысленно чувствовал его враждебное внимание. Я один! Потом он оказался на месте крушения… Ну, кошмарный сон не в счет, но тоже наводит на определенные мысли… Поначалу складывалось ощущение, что это – Ангел Смерти, присланный по мою грешную душу, а он – ну тебе – спасает (да еще как!). Может быть, и тогда, при падении с вертолета, он находился рядом, страхуя мою жизнь? Вон как разнесло Коваля о валун!

Здесь, у Витаро, вроде бы безопасно… Народ простой, добродушный, не без уродов, конечно, что пялились на улице… Но это так – овцы… Но вот этот, за столом, с видом японского самурая, явно опасен. Как я понимаю, по линии наследования дорогу я ему не перехожу… Остается… Милана. Вполне вероятно, богатый жених, приехавший породниться из-за синих морей. Ну, это мы еще посмотрим!»

В этот самый момент Витаро, уже находившийся в изрядном подпитии, видимо забывшись, снова от души хлопнул Седого по спине и вопросительным тоном что-то произнес. Решетов скорчился от боли, но не произнес ни звука, лишь помотал непонимающе головой. В этот момент он заметил злорадный взгляд «самурая», отметивший это досадное происшествие. «Ладно, еще сквитаемся!» – бросил злобный взгляд в сторону недоброжелателя Сергей. Заметив состояние Седого, Милана взяла отца под руку, притянула к себе и начала что-то горячо шептать ему на ухо. Через секунду мгновенно протрезвевший Витаро уже что-то виновато объяснял Седому, разводя руками и указывая на кубок с вином. Решетов натужно улыбнулся и жестом показал, что все в порядке. Милана вновь притянула к себе отца и продолжила свои увещевания, слушая которые хозяин замка согласно кивал головой, поглаживая в раздумье бороду. Наконец, приняв какое-то решение, он поднялся со своего кресла и обратился к присутствующим с длинной речью, время от времени поглядывая на Сергея.

«Уж не хотят ли они меня схарчить или принести в жертву?» – обеспокоился Решетов и приготовился на всякий случай к своей последней битве.

Выслушивая Витаро, половина его подданных сразу же приняла скучающий и унылый вид. Несколько человек подняли руки, и движением перста хозяин указал на двоих. После этого оставался еще какой-то неразрешенный вопрос, по-видимому – самый важный. Витаро надолго задумался, теребя бороду так, что еще немного – и с нее полетели бы клочья. Тонкая женская рука потянула его за рукав справа, а в глаза с мольбой взглянули родные серые очи. Густые брови отца тяжело нахмурились, в суровых глазах ревность боролись со здравым смыслом, и наконец он утвердительно кивнул головой, но после этого произнес такую строгую и длинную речь, что Милана затрепетала под его взором.

После этого хозяин замка дал всем понять, что трапеза закончена, сурово взглянул на Сергея и, коротко кивнув, вышел. Гости лениво потянулись по своим домам и комнатам. Одним из последних вышел «самурай», глянув на Седого взглядом разъяренной крысы, – тот ответил ему радужной улыбкой. Потом Решетов вопросительно взглянул на Милану, улыбнулся и тихо спросил:

– И что теперь? Тебя выдали за меня замуж?

Девушка улыбнулась в ответ, показала на свою грудь, немного замялась и беззвучно сделала своими прекрасными губами несколько выразительных движений, а потом показала на Седого. И хотя Решетов все прекрасно понял, эротическая составляющая произошедшего не ускользнула от него. Пряча улыбку, он произнес:

– Понял, ты будешь учить меня… разговаривать. – И снова широко улыбнулся.

До девушки, видимо, только сейчас дошла вся двусмысленность ситуации, и щеки ее вспыхнули, как бутоны роз. Своей маленькой ручкой она даже замахнулась на Сергея, но, так и не завершив удар, неожиданно рассмеялась. Они стояли, хохоча, будто дети, а старый Витаро, присматривающий за дочерью из-за угла, с негодованием покачивал седой головой, хотя его чувства и выдавала блуждающая в бороде улыбка.

Милана

Со следующего дня началось официальное пребывание Сергея в доме Витаро, уже не как гостя, но как полноценного члена местного общества. Поначалу, пока его здоровье было еще весьма далеко от определения «великолепное», за его воспитание с небывалым рвением взялась Милана. Седой был потрясен упорством, с каким девушка старалась как можно быстрее научить его своему языку, и немного позднее он понял почему. Помотавшись по широким просторам родной планеты, Решетов уже привык к подобным процедурам, хватая «по вершкам» реплики из незнакомых языков и диалектов, поэтому оказался весьма способным учеником. Однако, учитывая тот факт, что на этой планете ему предстояло провести весьма длительный период времени (а не дай бог – и всю жизнь), в данном случае набор дежурных фраз категорически не годился – требовалось более доскональное изучение языка.

Седой и Милана придумали своеобразную игру: либо он, либо она указывали на тот или иной предмет, и девушка тщательно, по слогам произносила его название. В ход шло буквально все: близлежащие предметы, домашняя утварь, облака в небесной дали, окружающая природа, названия животных – короче, все, что только попадалось им на глаза. Вдобавок Сергей от природы весьма неплохо умел рисовать, и если искомого не оказывалось поблизости, он очень быстро изображал это на довольно грубой бумаге толстым стержнем из вещества, очень похожего на графит, но имевшего более прочную структуру. Милана же, в свою очередь, обладала непревзойденным искусством жестов, а ее неподражаемая мимика могла воспроизвести тончайшие оттенки той или иной эмоции – таким образом Седой постигал определения чувств, охватывающих человека в тот или иной момент. Этот момент обучения оказался самым сложным, но схватывающий все на лету Сергей вскоре преодолел и его.

Подспудно, в перерывах между уроками, Седой знакомился с укладом местной жизни, деятельностью жителей дома Витаро: земледелием, трудовыми ремеслами и, естественно, воинским искусством. Он познакомился с Ланго и Кертом – теми двумя, которых выбрал хозяин дома в тот памятный вечер застолья. Ланго слыл непревзойденным мастером клинка и рукопашного боя. Это был высокий поджарый человек, тело которого состояло из сухих и крепких мышц. Двигался он легко и грациозно, а взгляд его карих цепких глаз, казалось, насквозь прощупывает потенциального противника, отыскивая наиболее уязвимые места. Во время их первой немногословной беседы Сергей задал вопрос о начале тренировок. Ланго сухо улыбнулся, пронзительно взглянул на собеседника, словно просветил насквозь организм Решетова, и коротко произнес:

– Это чуть позже. Рад знакомству, – и они ткнулись кулаками.

Керт же, словно в противоположность мастеру меча, оказался добродушным полноватым, малорослым и весьма говорливым парнем. Поздоровавшись с будущим учеником, он разразился таким бурным потоком слов, что Сергей, еще не вполне овладевший языком, воспринимал едва ли половину из сказанного. Он лишь смутно понял, что этот человечек будет учить его стрельбе из лука. Заметив тень иронии во взгляде собеседника, Керт улыбнулся и, стремительно выхватив из-за спины лук, молниеносно зарядил его. Не целясь, он выстрелил в крупного пса, гонявшего по двору в сотне метров от них какую-то домашнюю птицу. Просвистевшая стрела, словно острым ножом, срезала с мохнатой холки толстый кожаный ошейник именно в тот момент, когда животное в резком прыжке бросилось на добычу. По всей видимости, пес даже не почувствовал потери, он беспечно продолжил игру с пернатым другом. Седой восхищенно покачал головой и уважительно вытянул кулак.

– Ты тоже будешь так стрелять! – Тяжелый кулак ткнул руку Седого.

«Что-то я в этом очень сомневаюсь!» – с завистью подумал Решетов и неопределенно пожал плечами.

Сергей неоднократно имел довольно продолжительные беседы с хозяином дома. Из них он очень многое узнал относительно происходящего на этой планете, которая именовалась весьма поэтично – Лэйне. Сопровождавший Лэйне крупный спутник назывался Катир, а государство, где располагалось поместье Легата, – Тирантом. Его столица Тиран располагалась от поместья Витаро Отра в нескольких десятках четах (по меркам Решетова – около сотни километров). Тирантомом правил лорет Тавр – весьма жесткий, каким и положено быть истинному правителю при существующем строе, человек. Но следует заметить, что народ именовал его «Тавр Справедливый». Вполне вероятно, что это был довольно мудрый человек, умело использующий политику кнута и пряника и заботящийся о своей репутации. Сергей заметил, что, говоря о Тавре, Витаро стал немногословным и очень осторожно подбирал слова. Тогда, набравшись смелости, он напрямую спросил о причине этого. Легата Отра надолго задумался, почесывая бороду и время от времени бросая на Седого оценивающий взгляд, словно решал: делиться ли с ним подобной информацией. Наконец он тряхнул седой головой и осторожно ответил:

– Видишь ли, Сеургей, политика правящей семьи весьма сложная и разносторонняя… Тавр, конечно, человек очень непростой, но он тяжелой рукой поддерживает в государстве железный порядок. Совсем другое дело Сетус – его младший брат… Этот развратный, подлый и коварный пьяница чинит в городе такие беспорядки, что только кровное родство с правителем спасает его от казни. Брат лорета очень опасен, и случись что с Тавром… – Витаро безнадежно махнул рукой.

Седой интуитивно почувствовал в этом повествовании что-то очень личное и, чуть помедлив, участливо спросил:

– Скажите, вас это как-то коснулось?

Скупая слеза внезапно скатилась по морщинистой щеке пожилого человека, как-то враз сильно постаревшего и сгорбившегося. Тяжело вздохнув, он промолвил:

– Не знаю, парень, почему я тебе все это рассказываю, – видимо, доверяю. И моя семья когда-то жила в Тиране, здесь было лишь мое загородное имение. Все было прекрасно, пока этот… выродок не возжелал мою старшую дочь – Киру. Получив от нее категоричный отказ, этот мерзавец начал всячески преследовать и порочить ее. Я попросил аудиенции у Тавра, изложил суть дела, в ответ на что он грубо заявил: «Не клевещи на особу крови лоретов, жалкий дворянин! Пшел вон!»

После этого нам ничего не оставалось, кроме как переехать сюда. Я надеялся, что расстояние охладит пыл разнузданного негодяя. К тому же в столице полно распутных девок, способных сгладить горечь потери принца. О, как же я ошибался! – Витаро воздел руки к небесам. – Не прошло и месяца, как подручные Сетуса выследили нас. Однажды на закате с десяток всадников во главе с этим исчадием ада ворвались в мое поместье. Сетус был изрядно пьян. Он едва держался в седле, скрежетал зубами и вопил:

«Кира, сегодня ты станешь моей!!!»

Я успел посадить дочь на самого резвого кейсана, – продолжил Витаро, – и огрел его плетью так, что, взревев, он стрелой метнулся в сгущающийся лесной сумрак. Один из людей Сетуса заметил бегство Киры, и вся кавалькада устремилась вслед за ней. Я и мои люди наспех вооружились и бросились в погоню за варварами. Целую ночь мы блуждали по темному лесу, но так и не вышли на след ни Киры, ни похитителей. Видимо, изувер сумел поймать мою дочь, и одни только боги Зетро знают, где она теперь! И вот именно тогда, под утро, мы наткнулись на твое место битвы с квахо…

Витаро ненадолго умолк, а затем, словно отгоняя невеселые мысли, сменил тему:

– А ты молодец, парень! В одиночку разделаться с семью квахо… Сомневаюсь, что кто-либо из знакомых мне людей мог бы совершить подобный подвиг. Мы проследили весь путь вашего сражения до самой деревни нелюдей.

Пока он говорил, колючий комок подкатился к горлу Решетова. Чудовищные пазлы складывались в его голове, пока не обрели облик ужасающей картины во всех ее красках… Сглотнув ком в груди и тяжело вздохнув, Седой с жалостью взглянул на Витаро Отра:

– Нет, похитители не догнали вашу дочь…

– Что?! – вскинулся Витаро. – Что ты об этом знаешь?!!

– Я видел ее там, в деревне квахо…

И Сергей подробно рассказал о происшедшем той страшной ночью и о картине, увиденной им утром в деревне вурдалаков. Когда он закончил свою историю, Витаро со стоном склонился в кресле, обхватив седую голову руками. По его щекам текли крупные слезы, но он не замечал этого. Он вообще ничего не замечал, глядя невидящим взором в пустоту…

– Моя бедная девочка… – едва слышно прошептал он.

Решетов осторожно коснулся его плеча. Витаро, словно не понимая, кто находится рядом с ним, мутным взором взглянул на Сергея.

– А… – горестно произнес он. – Оставь меня, пожалуйста…

Через пару дней Витаро снова послал за Сергеем. Взглянув на хозяина дома и ткнувшись с ним кулаком, Решетов заметил, как сильно сдал старик за последние два дня – словно прибавил десяток лет. От Легаты Отра изрядно пахло крепким вином. Сергей в нерешительности переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать в сложившейся ситуации. Витаро первым начал разговор:

– Сеургей, извини меня за мою слабость… Чувства отца, дочь которого погибла таким ужасным образом, совсем выбили меня из колеи. Прошу тебя об одном – не говори сестре Киры о ее участи. Предоставь это сделать мне. – Седой согласно кивнул в ответ. – Все это кажется настолько диким и нереальным, что на какое-то время я полностью впал в уныние. Но сейчас я снова готов к действию! И Сетус, и квахо – все поплатятся за смерть моей Киры! – Голос Легаты снова обрел твердость, стан выпрямился. Во всем его облике читались решимость и уверенность – чувства, несомненно подогретые изрядным количеством выпитого.

– Продолжим нашу беседу… Тогда я был настолько потрясен твоим рассказом, что так и не задал интересующий меня вопрос: кто ты? Как ты оказался в этом проклятом лесу? Что за странная одежда была на тебе? И как, во имя богов Зетро, ты смог выжить, получив смертельную рану?! Ведь ты был уже мертв, когда мы с Миланой спускались к тебе в последний раз!

Сергей немного подумал и попытался облечь свою необычную историю в доступную для пожилого человека форму. Ему и самому все произошедшее казалось непрекращающимся страшным сном – где уж аборигену с планеты с феодальным строем осилить его рассказ во всех подробностях. А о своем чудесном выздоровлении поведал, что по этому поводу он и сам в полном недоумении. Осмотрев себя после того, как очнулся, он решил, что сами боги Зетро исцелили его.

– Да-а, – протянул Легата, – тут явно не обошлось без их вмешательства. Боги явно благоволят тебе, пришелец…

Что же касается всего остального, то Витаро с недоверием отнесся к словам собеседника о том, что тот явился к ним с другой планеты. Поначалу он принял его за вполне обычного лэйненина, пусть немного и странноватого, но своего. При этом ему пришло на ум, что Седой прибыл к ним из Сомбара – государства, находящегося далеко на севере. По своему облику, светлым волосам и цвету глаз Сергей весьма напоминал выходца из этого сурового края. Но по мере того, как Решетов снабжал свою историю все новыми и новыми подробностями, глаза хозяина замка расширялись от удивления. Когда же Сергей спросил, не видел ли кто огромную стальную птицу, перевозящую людей, то собеседник на удивление быстро отреагировал на этот вопрос:

– Есть у меня один бывалый охотник, знающий леса вокруг как свои пять пальцев. Так вот, однажды в поисках добычи он забрел глубоко в дебри «гиблого» леса – так мы его называем. В этом лесу водится всякая нечисть: квахо, азаро – ужасные свирепые псы – и еще множество мерзких тварей. Говорят, даже растения там могут убить зазевавшегося путника. Пробираясь сквозь эти дебри, он услышал оглушительный гул, раздававшийся откуда-то сверху. Не прошло и минуты, как над ним пронеслась огромная ужасающая птица. Парень клялся, что из большого глаза этого чудовища торчала человеческая голова. В ужасе он пал на землю и пролежал так не менее часа, а потом, как сумасшедший, бросился домой, потеряв по пути и лук, и стрелы, и клинок. Здесь все приняли его сбивчивый рассказ за бред – в последнее время парень частенько прикладывался к бутыли, но и наверняка опровергнуть его слова никто не мог – чего там только не может быть, в этом гиблом лесу…

«Бывал я в вашем гиблом лесу! – грустно подумал Седой. – Знать бы, в каком направлении летела „ужасная птица с человеком в глазу“».

– А не слышал ли кто о поселении людей, занимающихся (Сергей и сам не знал, чем они там занимаются)… чем-то странным… или неведомым для обитателей вашего мира?

Витаро почесал бороду и выразительно покачал головой:

– О таком я не слышал. Быть может, в Тиране кто-то об этом и знает, ведь через этот город ежедневно проходят тысячи торговцев и путешественников… Кстати, – вновь резко сменил тему Витаро и с ревностью глянул на Седого, – как продвигается ваше обучение с Миланой? Я вижу, ты уже практически свободно общаешься на нашем языке. Не пора ли перейти к другим видам обучения, ведь с мечом и луком ты, как я понял, незнаком?

– Мы уже почти закончили, остались кое-какие недочеты, но с этим мы в ближайшее время разберемся, – неловко улыбнулся Седой владельцу замка.

– Ну и славно! – дыхнув на Сергея перегаром, потер руки Витаро, и внезапно глаза его потемнели. – А потом мы займемся местью за гибель Киры!

«Эх, Милана…» – мысленно вздохнул Седой.

…В процессе обучения учительница и ученик, уже практически понимавшие друг друга с полуслова, все более сближались. Решетов наслаждался каждым моментом, проведенным с дочерью Витаро. Он с восхищением наблюдал за тем, как девушка натягивает воображаемый лук; как, взяв в руки мотыгу, изображает трудящегося в поле; как растянувшись на траве и раскинув руки, изображает сладкий сон. Любовался ее милым лицом, воспроизводящим удивление, страх, негодование. Но больше всего его прельщала ее открытая милая улыбка; ее алые, чуть припухлые губы, которые Сергею так хотелось поцеловать. Заглянув в свое сердце, Седой осознал, что еще ни одна женщина не вызывала в нем подобных чувств. Однажды, когда на закате они сидели на берегу небольшой речушки и любовались Катиром, спутником планеты, озаренным лучами заходящего Зетро (так здесь именовали Солнце), он наконец осмелился напомнить ей об определении еще одного чувства, сильного настолько, что его никак нельзя обойти стороной.

– О каком чувстве ты спрашиваешь? – словно предвидя ответ, робко спросила Милана.

Вместо ответа Седой осторожно взял руку девушки и приложил ее к своей груди. Девушка хотела было освободить ручку, но пальцы Сергея еще тесней прижали ее к тому месту, где бешено билось его сердце. Милана оставила попытки освободиться и вопросительно взглянула на своего ученика.

– Чувствуешь, как сильно оно колотится? Так бывает всегда, когда ты рядом. Я спрашиваю тебя о чувстве, что принуждает меня страдать, когда ты не со мной. Я спрашиваю тебя о чувстве, которое заставляет меня постоянно думать о тебе. Честно говоря, я никогда еще не сталкивался с подобным – такое со мной впервые. На нашем языке оно называется «любовью», но я никогда не верил в нее всерьез. Кто бы мог подумать, что впервые я испытаю подобное далеко-далеко от своей планеты. Я уже не впечатлительный мальчик и вполне смогу тебя понять, если ты не ответишь на мои чувства, так что не бойся огорчить меня, если мои слова чем-то обидели тебя. – Сердце Решетова, казалось, замерло в ожидании ответа девушки.

Пока он говорил, щеки Миланы расцветали пунцовыми пятнами, а пальцы ее руки, которые Седой прижал к своей груди, неожиданно крепче сжали ткань его куртки. Когда он умолк, девушка облегченно вздохнула и, слегка прильнув головой к его плечу, прошептала:

– На нашем языке описанное тобой чувство называется «лесоне». Не сочти меня легкомысленной, но я все то же самое испытываю по отношению к тебе. До сих пор я не знала, что мне делать, как объяснить тебе все… Такое со мной тоже впервые…

Все существо Сергея переполняло ликование, какого он доселе еще никогда не испытывал. Рядом с ним, склонив голову к его плечу, сидела прелестная девушка, самый дорогой человек за все годы такой нелегкой жизни. Он полностью отдавал себе отчет в том, что Милана еще не знала мужчин, что она является теперь единственной дочерью его спасителя и покровителя. Поэтому Решетов лишь тяжело вздохнул, крепче прижав к себе возлюбленную. Но, совершенно неожиданно для него, Милана подняла к нему лицо и неумело поцеловала его прямо в губы. Серые бездонные очи были полны стыда и неуверенности, но смотрели в глаза Сергея честно и открыто.

– Я лесоне тебя, – тихо прошептала девушка и вновь робко прильнула к его губам.

Как еще мог поступить Решетов в подобной ситуации? Вспомнив строгие наставления, данные Витаро дочери перед началом обучения, Седой вздохнул про себя: «Ох, не сносить мне буйной головы!» Но доводы разума тут же смыла мощная волна, затопившая все его существо. Совсем потеряв голову от страсти, он впился в желанные губы так, что Милана застонала от наслаждения, и отталкивавшие его поначалу руки теперь безвольно обмякли. Пока длился этот бесконечно долгий поцелуй, рука Седого уже освободила упругую и налитую грудь возлюбленной. Не повстречав сопротивления, через минуту он уже полностью оголил ее. Его огрубевшие пальцы и пересохшие от волнения губы ласкали прекрасное тело, легко идущее навстречу каждому его движению. Может быть, в порыве чувств Седому и показалось, что более совершенных форм он еще не встречал в своей жизни, но на данный момент это было именно так. Тело дорогой ему женщины извивалось от его ласк, а настойчивые нежные ручки уже пытались освободить его от одежды. Сергей охотно помог ей в этом, еще не освоенном неопытной девушкой деле, и вскоре два обнаженных тела сплелись в мягкой траве, не вполне осознавая, находятся они наяву или во сне.

– Научи… меня, – едва слышно и стыдливо попросила Милана. – Я хочу тебя… всего… – В это время руки ее неумело пытались его ласкать.

Сергей осторожно и тактично направлял пальцы и губы Миланы, одновременно своими прикосновениями вознося ее на грань беспредельного возбуждения. Когда он почувствовал, что девушка созрела, он осторожно, но мощно вошел в нее, заметив на родном лице лишь счастливую улыбку… Боли не было – было лишь наслаждение, уносящее за пределы осознания, и неописуемая нега, охватившая два человеческих существа…

Спустя некоторое время они, обессиленные, лежали обнявшись на берегу тихо струящейся реки – единственной свидетельницы произошедшего. Оба были счастливы до такой степени, что казалось, будто они совсем одни в этом мире. В мире, наполненном любовью и счастьем. Милана томно вздохнула, потянулась всем обворожительным телом и мечтательно произнесла:

– Я – женщина… Ты – мой мужчина, и мне никто не нужен, кроме тебя… Я никогда не думала, что можно быть настолько счастливой! – С этими словами она свернулась клубком и, положив голову на живот Сергея, через несколько минут безмятежно задремала. Решетов тоже прикрыл веки и почти мгновенно заснул. Спустя некоторое время он открыл глаза, жарко поцеловал сонную невесту и со смехом потянул ее в сторону реки – купаться. Вода за последние дни успела хорошо прогреться, и, нежась в ее объятиях, парочка провела в реке не менее получаса.

Наконец пришло время возвращаться домой. Возлюбленные еще долго целовались, стоя обнаженными по колено в воде. Затем, обнявшись, неохотно побрели к берегу – одеваться. Надев платье, Милана, словно поддразнивая любимого, как бы невзначай произнесла:

– Помнишь того гетаро, что в роскошных одеждах тоже был гостем на пиру?

Сергей в ответ лишь рассеянно кивнул.

– Это Мэйти – лорет Байтрана. Он ведет переговоры с отцом о свадьбе со мной. – Милана застыла, вопросительно взглянув на Решетова.

– Рад за него, – хмуро ответил Сергей, продолжая одеваться.

Милану, казалось, взбесил подобный ответ.

– Тебе что – все равно?! – возмущенно спросила она.

– Нет, – спокойно ответил Седой. – Знай одно – ты моя!

Готовую взорваться девушку внезапно успокоил этот веский ответ, и через секунду она уже обнимала Сергея, прижавшись к нему всем телом.

– Я льюблю тебя! – жарко шептала она по-русски в самое ухо Седого.

– Аналогично! – отозвался Сергей и крепко поцеловал девушку.

Через минуту Милана несмело подняла глаза на Решетова:

– Я должна тебе кое в чем признаться… Я стремилась как можно быстрее обучить тебя языку, преследуя определенную цель. Поначалу, сочтя твои раны смертельными, мы поддерживали жизнь в твоем теле по этой же причине…

– Я уже понимаю – с какой, – со вздохом ответил Сергей. – Ты хотела узнать, не видел ли я твою сестру.

– Да, а как ты догадался? – вопросительно подняла брови девушка.

– Это не важно, – твердо ответил Решетов и сделал попытку обнять девушку, но та мгновенно вырвалась из его объятий.

– Так ты видел ее?!

– Поговори об этом с твоим отцом, – последовал ответ.

– Почему ты не можешь объяснить мне всего? – удивленно выгнула брови Милана.

– Прошу тебя, не настаивай! Поговори об этом с отцом! – уже более твердо ответил Сергей.

– И это ты мне говоришь после всего, что между нами произошло?! – Милана фыркнула и, встряхнув непросохшими волосами, отправилась в сторону замка.

«Ну, обещал я! – хотелось крикнуть Седому в ответ, но он так и не сделал этого. – Эх, женщины…»

На следующий день, рано утром, в дверь комнаты Сергея негромко, но требовательно постучали. Решетов, уже умытый и одетый, радушно открыл дверь, ожидая появления Миланы. Но на пороге с бесстрастным выражением лица стоял Ланго, одетый в прочную кожаную куртку и державший под мышкой пару тренировочных мечей, изготовленных из темного дерева. Заметив, как счастливая улыбка разом сошла с лица Седого, он криво усмехнулся и сухим, бесстрастным голосом произнес:

– Извини, что обманул твои ожидания. Нам пора. Надень вот это. – Ланго протянул ему сверток, в котором оказались кожаные доспехи и защитные перчатки.

«Сенсей» провел своего ученика на площадку для учебных боев и, резко повернувшись, бросил ему деревянный меч. Сергей легко принял «подачу», поймав меч за рукоять, и заметил искру интереса, сверкнувшую в глазах воина. Осмотрев «оружие», Седой кивнул головой – то, что нужно: средней длины, достаточно тяжел и тверд, словно камень.

– Что-то понимаешь в клинках? – спросил Ланго.

– Так, кое-что – в ножах, – скромно ответил Сергей.

– Покажи, – коротко потребовал учитель, достал из ножен короткий, остро отточенный клинок и протянул Седому.

Решетов с сомнением осмотрел кинжал, машинально оценил балансировку. Пару раз подбросил его на ладони, фиксируя вес оружия, и, взяв за лезвие, уверенно метнул его в деревянный столб для отработки ударов, находящийся метрах в пятидесяти от него. Ланго проследовал к столбу и убедился, что нож вошел точно по центру. Он с большим трудом извлек клинок из твердой древесины. Возвращаясь к ученику, воин довольно кивнул и сухо, в своей манере, похвалил:

– Пойдет. Бой на ножах знаешь? – Сергей утвердительно кивнул. – Хорошо, мы это проверим.

Ланго протянул Решетову кинжал, извлек из-под куртки другой и принял боевую позицию, медленно обходя Седова справа – довольно примитивный прием. Сергей улыбнулся, принял расслабленную позу, и тут клинок в его умелых руках ожил. Он, словно смертельное жало змеи, кружил в непосредственной близости от жизненно важных органов Ланго; легко перелетал из одной ладони в другую, выписывал широкие восьмерки и сверкал в совершенно непредсказуемых местах. Решетов, уже достаточно окрепший, двигался легко и свободно, уверенный в своей полной неуязвимости. Цепкие глаза Ланго тщательно следили за перемещением ножа, но Седой с удовлетворением отметил, что далеко не единожды взгляд опытного воина терял его клинок из виду. Ланго несколько раз пытался достать ножом танцующего вокруг него противника, но Сергей легко парировал эти, нужно признать, опасные и стремительные удары. Сам он так и не ударил в полную силу, лишь имитируя смертельные удары, щадя самолюбие человека, у которого ему еще многому было нужно научиться. Под конец Ланго тихо рассмеялся и убрал свой клинок в ножны:

– Вижу, и мне есть чему поучиться у такого ученика!

– Рад буду чем-то помочь столь выдающемуся воину! – Сергей в ответ слегка поклонился.

– Видели бы сейчас меня мои ученики… – криво усмехнулся «выдающийся» воин.

– Нет вашей вины в том, что школа, которую прошел я, заметно отличается от той, что прошли вы.

– И то верно, – утвердительно кивнул Ланго. – Ну что, перейдем к клинкам посерьезней?