Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 357 страниц)

– Елизавета Павловна, – негромко продолжил Эрик уже абсолютно серьезно. – Мы не помешаем вам веселиться так, как вам хочется, – он отчетливо выделил двойное «вам». – Мы не гувернантки. Вмешаемся, только если кто-то попытается навредить. Иногда даже самые милые люди не понимают слова «нет» – вот мы и будем вашим аргументом. – Эрик говорил спокойно и очень убедительно, даже не пытаясь изображать простецкий говор. – Если вам что-то не понравится, если захочется уйти от надоедливого кавалера – позовите. А пока все хорошо, не обращайте на нас внимания. Мы просто люди из толпы.

Элиза вздохнула. Месяц назад она непременно устроила бы скандал, заподозрив охрану в недоверии и стремлении излишне опекать. Сейчас она чувствовала только теплую волну благодарности.

– Спасибо, – в тон Эрику негромко ответила она. – Вы абсолютно правы. Я позову, если что.

«Я даже не знаю, понравилось бы здесь Пьеру или нет, – невпопад подумала она. – Наверное, – пришла следом злая мысль, – с кавалерист-девицей понравилось бы. Не со мной… А пошел бы ты, Петр Румянцев, со своей тайной любовью и сволочной честью! Я себе своего кавалериста найду! Трех!»

И мир взорвался праздничным фейерверком.

Тонкая шелковая полумаска стала второй кожей. Приросла, скрыла все несчастья, оставила на виду только беззаботную улыбку.

Элиза танцевала что-то незнакомое, легко попадая в такт. Что проще – шаг влево, шаг вправо, хлопнуть по ладоням партнера и снова – вправо, влево… Она смеялась, запрокинув голову, кружилась, держась за чьи-то незнакомые мозолистые руки, а вокруг был сказочный, блестящий магическими огоньками Гнездовск.

Невозможная ночь вне времени принимала Элизу в свои объятия. Без остатка стирала боль и усталость, поднимала на крыло безудержного веселого круговорота.

Задорно вскрикнули гармошки и дудки, начался новый танец, но Элизе уже прискучило, хотелось чего-то нового, неизведанного! Она выпила медовухи, потом еще и еще…

Элиза летела с высокой горки, визжа от восторга. Её голос сливался в хор с голосами компании, в которую она влилась как-то совершенно естественно, как в детстве. «Здравствуй, давай дружить!» – и вот вы уже вместе строите твердыню из мокрого песка во дворе усадьбы.

Элиза держалась за руку девушки в черной кошачьей маске. Рядом катились еще несколько человек. Поначалу они сохраняли равновесие, но под конец все-таки с хохотом рухнули друг на друга веселой кучей-малой. Только один из компании, везунчик, сумел удержаться на ногах.

Девушка в маске подскочила сразу же, помахала Элизе и смешалась с толпой.

Элиза смотрела в темное небо, улыбалась мягким снежинкам и совершенно не хотела вставать. Кто-то подхватил ее, и точно по тому месту, где она только что была, с пьяным хохотом проскользил, кружась волчком, толстый дядька в кожаных штанах.

Элизу аккуратно поставили на ноги. Она не удержала равновесие и схватилась за плечо нежданного помощника. Он галантно придержал Элизу за талию, убедился, что она твердо стоит на земле и отступил на шаг.

– Спасибо, – засмеялась она, – без вас меня бы придавили.

Элиза ожидала увидеть Эрика, но на нее смотрел совершенно незнакомый человек в почти такой же, как у неё, тонкой маске. Он был пониже Эрика и не такой массивный – скорее, изящный. С тем изяществом, какое появляется, если ты с юных лет живешь в доспехах, способных выдержать пищальную пулю…

Чуть поодаль одобрительно улыбалась Настя: «Вот и развеетесь!»

Элиза все еще чувствовала на талии след руки незнакомца. Это было совершенно новое, стыдно-приятное ощущение.

Ее впервые подняли одной рукой, как пушинку. Элиза была бы рада испытать это еще раз. И не только это…

– Вы будете смеяться, – сказала она весело-смущенно, – но я с детства не каталась с горок. Успела забыть, как это здорово!

– Повторим? – улыбнулся он.

И был снежный вихрь в лицо на ледяном склоне, восторг от скорости и свободы. Потом снова танцы, на этот раз в компании развеселых скоморохов с медвежонком. Зверь ластился к Элизе, выпрашивал угощение и подставлял куцые ушки – чесать. Спутника Элизы косолапый застеснялся, спрятался за хозяина. Элиза, смеясь медвежьей неловкости, предложила отойти, передохнуть от толпы.

Они шли по широкому бульвару и говорили о Йольских и новогодних елках, рождественских подарках, о колдовстве и праздниках, об истории Гнездовска и империи…

Обо всем.

Это было непривычно легко, и как-то очень… Правильно? По-настоящему? Она не знала имени своего спутника, кто он, откуда? Какая разница? Ведь есть ночь, снег, стук каблуков по расчищенным плитам бульвара и тепло руки.

– Позволите вас угостить лучшим сбитнем в Гнездовске, прекрасная маска?

– С удовольствием! – взмахнула ресницами Элиза, чуть присела и наклонила голову привычным, отработанным на множестве балов жестом. Так она принимала приглашения на танец в залах Гетенхельма.

Ее визави ответил чуть непривычным, но явно придворным поклоном.

Уютный полуподвальчик с белой шахматной фигурой на вывеске встретил их густым запахом специй, горячего вина и жареного мяса. Нотка полыни от развешенных под потолком сухих стеблей добавляла пикантности ароматам. Пахло непривычно, но на удивление приятно.

Впрочем, сейчас Элизе понравилось бы почти что угодно.

Ночь-вне-времени, Гнездовский карнавал, веселье без обязательств, без памяти, без боли, сам по себе тайна, не допускающая других секретов. Он дарит маски из меха и ткани, скрывает лица, позволяя на одну ночь убрать давно прилипшие, тщательно созданные повседневные личины.

Элизе хотелось раскинуть руки и обнять весь мир. В голове слегка шумело от выпитого, но дело совсем не в алкоголе, что вы…

Ее опьяняло не вино. В теле искрился другой восторг, разливался горячей волной, покалывал, как пузырьки в воде целебных источников – она могла быть собой, ни на кого не оглядываясь.

В подвальчике оказалось многолюдно, яблоку негде упасть. Элиза растерялась было, но к ее спутнику протолкался коренастый полевик в белом фартуке. Он почтительно поклонился и провел их в закуток со столиком на двоих. На льняной расшитой скатерти тут же, как будто сами собой, возникли две высокие кружки со сбитнем, миска с крошечными сладкими рогаликами и букетик васильков в фарфоровой вазочке (откуда взялся-то зимой?!).

– Вы, видимо, гнездовская знаменитость? – засмеялась Элиза и осторожно, чтоб не обжечься, попробовала сбитень. Он действительно оказался потрясающе вкусным – с нотками меда, можжевельника, смородины и (хм… оригинально!) корицы.

– Боже, храни нас от такой славы, – улыбнулся спутник. – Всего лишь люблю поесть, а в «Ферзе» прекрасно кормят.

– Я совсем недавно в Гнездовске, ответила Элиза. – Еще не составила свое мнение о местных яствах и развлечениях.

– Почту за честь быть вашим проводником этой ночью, – отсалютовал он кружкой.

В центре большого зала стояла невысокая сцена. Сейчас там подвыпившая парочка пела песенку из популярной оперетты. Аккомпанировали им рыжий верзила со скрипкой и худой элегантный брюнет с гитарой. Музыканты всеми силами старались скрасить вокальную беспомощность исполнителей, но получалось не всегда.

«Любовь моя, нас ждет дорога к счааааастью – уу», – мартовскими котами взвыли певцы, не слишком заботясь о точности нот. «К счаааастью-у!» – завершили они выступление, синхронно поклонились и ушли в зал под виртуозное гитарное соло.

Вслед им неслись вежливые аплодисменты, а на сцену уже забирался следующий певец.

– Извольте наблюдать, одно из гнездовских развлечений, – голосом экскурсовода сообщил Элизе спутник. – Любой желающий за небольшую плату может попробовать свои силы на сцене. Простите, я не знал, что сегодня это, хм… мероприятие будет здесь. Если ваш изысканный слух оскорбляют вопли сомнительной музыкальности, я с радостью предложу вам другое заведение.

В полумраке Элиза никак не могла разглядеть, какого цвета у него глаза. Синие? Зеленые? Серые? Почему-то это казалось важным.

«Княжна, пусть выкуп и заплачен, я не уеду без тебя…» – негромко пропела Элиза строчку из классической гетской оперы «Константин и Софья».

* * *

В древности, еще до катаклизма, превратившего половину Рутении в гиблые болота, два княжеских рода боролись за Великое Княжение. Между семьями пролегли годы кровавой вражды. Отец Софьи Юрий убил отца Константина Михаила. Через несколько лет Юрия зарубил старший сын Михаила, но был вынужден отдать младшего брата в заложники…

Так они и встретились. Сироты давней распри, потерявшие отцов, рвавшихся к власти. Младший сын и единственная дочь, разменные монетки большой интриги.

Встретились и полюбили.

Циничный историк Каррера считал, что это был обыкновенный династический брак, организованный хитрым дядюшкой Софьи Иваном. Тот действительно в итоге подгреб под себя почти всю Рутению… Но Элизе гораздо больше нравилась версия о любви.

Учителя музыки любили эту оперу за назидательность и простоту исполнения.

* * *

Спутник Элизы сверкнул озорной улыбкой и негромко пропел:

«Рука в руке и прочь все страхи!»

Чуть наклонил голову и спросил:

– Вы серьезно, сударыня? Только скажите, Макс с Лукасом, – он кивнул на музыкантов, – исполнят ее для вас.

Элиза решительно кивнула, про себя пожелав сплетницам Гетенхельма бурной икоты.

– Второй дуэт в ля-мажор. Справимся?

Вместо ответа он усмехнулся, встал, легко поклонился Элизе и подошел к музыкантам. Негромко сказал несколько слов рыжему верзиле. Тот комично округлил глаза, покивал и взял несколько нот на скрипке.

Элиза вышла на сцену легко, танцующим шагом, как раньше никогда не позволяла себе на людях. Улыбнулась музыкантам и начала щелкать пальцами (как простолюдинка!) в ритм мелодии. Она не пела очень давно, но первые ноты получились как будто сами. Ее спутник вступил вторым голосом (удивительно точно, как бы не лучше Элизы!). Они взялись за руки, как и должно быть при исполнении этого дуэта.

Это снова было абсолютно правильно. Именно так, как хотела Элиза.

Счастье бывает и таким.

Песней без имен и будущего.

В зеркале дамской уборной «Ферзя» Элиза увидела кого-то чужого. Не может растрепанная юная блондинка с темными провалами вместо глаз быть барышней Луниной, госпожой Румянцевой… Это какая-то певичка из местного кабаре! Или…

За певичками не ходит охрана.

– Барыня, – негромко окликнула ее Настя, – все в порядке?

– Да, – кивнула Элиза, сама удивляясь точности и правдивости сказанного. – Все более чем в порядке. Все… хорошо!

– Вот, – Настя чуть смущенно, но решительно протянула ей небольшое деревянное сердечко на веревочке, – возьмите и наденьте на шею.

Элиза ответила ей недоуменным взглядом.

– Это… – Настя чуть запнулась. – Амулет. Ну, если вам детей пока не надо, а… Наденьте. Пожалуйста. Я не говорю, что вы… Но мало ли!

Барышня Лунина покраснела бы до корней волос. Госпожа Румянцева, молодая вдова, отчитала бы охранницу за такие предположения.

Незнакомая дама из отражения в зеркале взяла артефакт и просто сказала: «Спасибо».

Настя облегченно вздохнула под своей маской.

Когда Элиза со спутником напелись до хрипоты и вышли проветриться, все еще продолжался легкий снежок. В кристалликах льда дробился свет уличных фонарей, и казалось, что сам воздух над головой сияет волшебством. Вдалеке, у княжеского замка, грохотал непривычно яркий салют. В империи для фейерверков пользовались только порохом, здесь – мешали его с магией. Элиза мельком пожалела, что пропустила невиданное зрелище, но это была такая мелочь…

Она встала перед своим спутником, посмотрела ему в глаза, снова не сумев различить их цвет (да какая разница-то?!) и негромко сказала:

– В империи так не бывает, но здесь колдовство разлито в воздухе… Мне трудно говорить, пожалуйста, не перебивай! Я не знаю, кто ты, и не хочу знать. – «Ты» вышло легко, естественно, как и должно быть в невозможную ночь. – Мы видимся первый и последний раз, и я… Я хочу жить. Здесь, сейчас…

Она пыталась подобрать еще слова, но они были уже не нужны. От поцелуя по телу Элизы прокатилась горячая искрящаяся волна.

Элиза плохо помнила, как они оказались в мансарде над «Ферзем». Кажется, все тот же полевик проводил их, растопил камин и исчез…

Она путалась в непривычных пуговицах его камзола, без стеснения смеясь своей неуклюжести. Ее платье расстегнулось как будто само и медленно сползало с плеч, открывая кожу его поцелуям.

Элиза точно знала, чего хочет – почувствовать себя желанной, любимой и любящей, хотя бы на одну ночь, вычеркнутую из привычного хода жизни. Без обязательств, без условностей, без…

Без мысли о том, что Пьер в супружеской постели думал совсем не о ней.

Неважно, кем был ее случайный любимый. И о ком он, возможно, грезил раньше.

Здесь и сейчас они были только вдвоем.

Она представить не могла, насколько это на самом деле… Прекрасно? По-настоящему? Не похоже на ее короткий опыт семейной жизни?

Слова терялись, осталось только дыхание, стоны и наслаждение – живое, теплое, волшебное!

«Так вот как это должно быть!» – крутилось в голове Элизы.

Глава 18. Наследство

В снятом Элизой домике остро пахло мандаринами. Гнездовские полевики как-то умудрялись их выращивать в теплицах, как раз к декабрю. За свои таланты к огородничеству они с древних времен заслужили славу нечисти (а, возможно, и были потомками полевых духов). Элизу это мало волновало. Вчера утром на рынке она просто купила громадную корзину ярких, оранжевых, тугих фруктов. Две трети она тут же отдала охране, а остальное собиралась съесть, читая книжку, но отвлекли вечерние приключения.

В первый день нового года Элиза не торопилась вставать. Просыпалась, нежилась в уютном гнездышке из пухового одеяла, обнимала подушку и засыпала снова.

Видимо, сейчас Эрик с Настей как раз угощались мандаринами, ожидая, пока она проснется.

Элиза счастливо улыбнулась, посмотрела на свернувшуюся мохнатым клубком у нее в ногах кошку Герду и снова закрыла глаза.

Сквозь дрему, путая явь и сон, она слышала голоса.

– Ты абсолютно уверена, Настасья? – негромко спросил Эрик.

– Я по нему столько слез пролила и столько свечек поставила, – вздохнула Настя, – не могла не узнать, хоть и не сразу. Когда в газетах написали – жив – я неделю от счастья ошалевшая ходила, ты надо мной еще смеялся, помнишь?

– У нас проблема? – в деловитом вопросе была отчетливо слышна тень тревоги.

– С чего бы? – вскинулась Настя. – Мы с ним говорили один раз. Минуты полторы. А вы все, охламоны, толклись рядом, у того же костра. Он про мои страдания знать не знает. Да и… Глупо как-то. И даже не в роже моей кривой дело…

– Контракт отработаем – хватит магу заплатить за твою рожу. Краше прежнего будешь, – перебил ее Эрик.

– Знаю. Не про то речь. Это… Не он уже. Вроде, такой же – а все равно все чуть иначе. Я не сразу его признала. Он рядышком с барыней нашей пьянствовать изволил, я поначалу и внимания не обратила – смотрела на повесу, что к госпоже клеился. Боялась, что кавалер начнет хамить, придется блудливые ручки повыдергивать… Потом смотрю – все нормально. Новый знакомец госпожи повернулся к соседу – а меня как ударило. Это же он! Сосед! Сидит себе с какой-то девицей, пьяные уже оба… Да останься он прежним – я бы тут же его узнала, хоть в маске, хоть без нее! Я слов подобрать не могу, как объяснить! – Настя горячилась, стукнул стул – видимо, она вскочила и стала ходить по комнате. – Он же рыцарем был! Принцем из сказки! И не в благородной крови дело, видала я благородных, такие же козлы, как и все мужики!

Эрик громко, подчеркнуто-обиженно засопел.

– Извини, – снизила тон Настя. – Я не про тебя…

– Да ладно, – отмахнулся Эрик. – Но ты права, наш командир не осел бы в этом волшебном захолустье. Не плюнул бы на всё ради спокойной жизни.

– Наверное… Но кто ж его осудит? Мы-то с тобой что, не плюнули? Не затихли, как мыши под веником?

Эрик надолго замолчал. Потом Элиза услышала другой стук – видимо, кружкой по столу.

От этого звука она окончательно проснулась. Рывком села в кровати, понимая, что голоса не приснились. Похоже, толщина перегородок в доме оставляет желать лучшего. Дверь закрыта, но кровать стоит у стены между спальней и кухней – все прекрасно слышно.

Вот ведь… Незадача! Вчерашнее сладкое безумие обретает плоть, и совсем иную, чем хотелось бы Элизе!

От этой мысли она густо покраснела и уткнулась лицом в подушку.

… Пряди рассыпавшейся прически Элизы падают ему на лицо, он нежно отводит их ладонью, гладя Элизу по щеке, и она ловит губами его пальцы, сходя с ума от наслаждения…

Элиза на какое-то время замерла, полностью отдавшись воспоминаниям о прошедшей ночи. Едва слышно застонала, прикусив уголок одеяла.

Полежав так немного, она перевернулась на спину, прикрыла глаза и улыбнулась. Почувствовала плечом мягкую шерсть. Герда подошла, потерлась мохнатым боком и требовательно мяукнула.

Вставай, засоня, – могла бы сказать кошка. – Ты тут вся в мечтах, гуляла где-то до рассвета, а мне скучно!

Элиза погладила зверька и поднялась с кровати.

Она умывалась медленно и с удовольствием. Выбрала нарочито-простую, повседневную одежду – праздник закончился. Долго и тщательно причесывалась и накладывала легкий утренний макияж, рисовала лицо «ничего не произошло, все как обычно».

Получилось, в общем-то, неплохо. Если как-то скрыть счастливый блеск глаз.

Немного постояла перед зеркалом, тряхнула головой и приколола у горла брошь с изумрудами.

– Знаешь, Герда, – негромко, почти шепотом сказала Элиза, – а ведь мне ни капельки не стыдно. Папенька, если б узнал, перестал бы со мной разговаривать. Высший свет империи перемывал бы кости полгода, меня перестали бы звать в приличное общество… Но ведь и так не зовут! Подавитесь своими приличиями… Я могу делать все, что заблагорассудится.

– Мррря! – ответила кошка и поддела лапкой баночку с румянами. Элиза еле успела подхватить падающую на пол новую кошачью игрушку.

– Зря я, наверное, вчера так жестко все закончила, – задумчиво продолжила Элиза, поглаживая кошку. – Зря… Надо было разрешить себя проводить, а не рявкать: охрана ждет. Эх… Ну да и ладно. Зачем нам лишние сложности, а, Герда?

Кошка спрыгнула с туалетного столика и побежала к выходу из спальни.

– Мау! – басовито заявила она, царапая коготками дверь. – Мау!

– Да, ты права, – улыбнулась Элиза. – Завтрак мы пропустили, пора обедать.

Она не сказала ни слова охране о тонких стенах и невольно подслушанном разговоре. Элиза ничего не хотела знать о «принце из сказок», с которым, оказывается, знаком ее вчерашний… кавалер.

Что было на карнавале – остается на карнавале.

Она не против повторить. Но – не здесь, не сейчас, и, наверное, с кем-то другим.

На следующий день, за завтраком, Эрик протянул Элизе белоснежный конверт с черным гербом имперского банка.

– Вот, барыня. Курьер передал.

Элиза медленно встала и ушла в свою комнату. Там аккуратно вскрыла письмо ножом для бумаги. Даже руки почти не дрожали. Разве что капельку.

«Ваши права подтверждены… Будем рады видеть вас в любое удобное время… Благодарим за выбор нашего банка» и т. д., и т. п.

Она вернулась в столовую и со вздохом опустилась на стул. Обессиленно откинулась на спинку и прикрыла глаза.

– Я… не надеялась почти, – срывающимся голосом пояснила Элиза встревоженной Насте. – Двадцать лет прошло, все могло поменяться. Надо же… Получилось все-таки сыграть на имперской бюрократии.

– Что, барыня, унаследовали большие тыщи? – деловито поинтересовался Эрик.

– Не знаю пока, – покачала головой Элиза. – Надеюсь, хватит хотя бы на ужин.

Все тот же вежливый приказчик радушно встретил Элизу. Провел в кабинет, предложил чаю или кофе и выложил перед ней бумаги.

– Итак, сударыня, вы вступаете в наследство. Вам принадлежат счет и сейф. Содержимое сейфа мне неизвестно, вы сможете с ним ознакомиться, когда пожелаете. Сумма на счете…

Элизе стоило некоторого усилия не охнуть.

Она могла выкупить почти всю собственность Луниных прямо сейчас. И осталось бы еще на безбедную жизнь. Значит, она – богатая наследница?

Так бывает?

Безумная авантюра удалась?

Она осторожно взяла со стола стакан воды и выпила его до дна. Приказчик понимающе посмотрел на нее.

– Может быть, хотите бренди, Елизавета Павловна?

– Д-да, – кивнула Элиза. – Будьте любезны.

Приказчик вышел. Пока его не было, Элиза несколько раз глубоко вздохнула, перечитала бумаги – да, все верно, ей не показалось. Она вытерла платком вспотевшие ладони (стыд-то какой, господи!) и к возвращению приказчика успела принять светски-спокойный вид.

Следом за приказчиком в кабинет вошла девушка в черно-белой форме работника банка. Она несла поднос с небольшой бутылкой, стаканами и закусками. Элиза смотрела на тарелочку с тонко нарезанной ветчиной, колбасками и сыром, украшенную зеленью и дольками маленьких помидоров, а в голове крутилось:

«Молодцы, подготовились. Опытные люди, знают, что наследникам может понадобиться время прийти в себя».

– Спасибо, – кивнула Элиза обоим.

Приказчик разлил бренди и снова сел за свой стол. Достал еще одну бумагу, положил перед Элизой.

– Елизавета Николаевна, ваша тетушка, выписала доверенность на управление счетом на имя Казимира Штутгарта. В течение всего времени существования счета он активно им пользовался. Желаете продлить?

– Штутгарта?! Путешественника – исследователя? – изумилась Элиза. – Любителя ходить по болотам?

Она сразу вспомнила свой детский восторг от его «Описаний». Она просила папеньку оставить ей листы газет, где рассказывалось о путешествиях и подвигах Штутгарта. Набралась пухлая папка… Где-то она теперь?

– Да, все верно, – кивнул приказчик. – Какие будут распоряжения?

Элиза глотнула бренди. Почувствовала, как по телу разливается блаженное тепло, как понемногу отпускает жуткое напряжение, как растворяется ком в горле. Такие доверенности выдают самым близким людям… Где же ты был, папаша, всю мою жизнь? Почему не дал о себе знать?

Догадка мерцала на краешке сознания.

Елизавета Лунина – старшая служила императрице…

Элиза подцепила вилкой кусочек сыра с прожилками сине-зеленой плесени.

– Отмените доверенность, – велела она, чувствуя, что шагает с обрыва в мутный водоворот. – А теперь покажите сейф.

Не так Элиза представляла себе сокровищницы. Они должны быть в подвале, за тяжелыми, окованными железом дверьми, в центре лабиринта переходов, лестниц и залов. По древней кладке сочилась бы вода, в далеких закоулках могло бы что-нибудь кряхтеть и вздыхать, а у стены непременно лежал бы скелет в кандалах.

Чистый сухой коридор с оштукатуренными бледно-желтыми стенами ее слегка разочаровал. Хорошо хоть, он был под землей, и дверь на входе в хранилище полностью отвечала ее представлениям о безопасности вкладов.

– Знаете, – улыбнулась она приказчику, – я почему-то ждала мрачных драконьих подземелий. По-детски, да?

– Что вы, – совершенно серьезно ответил он, – мы рады превзойти ваши ожидания. Наше хранилище надежнее драконьего. Если хотите, могу для красоты притушить лампу.

– Не стоит, – покачала головой Элиза.

Комната с сейфами тоже оказалась чистой, сухой и скучной. Приказчик повернул ключ в замке одной из ячеек, вручил Элизе второй ключ, указал на замочную скважину и оставил ее наедине с неведомым наследством.

Она не стала креститься, читать молитвы и вспоминать тетушку, которая, как оказалась, была ее матерью. Мир вокруг Элизы за последние полгода стал настолько безумен, что дальше, наверное, некуда. Гадать бессмысленно – что будет, то пусть и будет. Фамильные драгоценности, драконье яйцо, древний магический артефакт или просто пустой ящик?

Посмотрим!

Элиза повернула ключ и потянула на себя дверцу сейфа. Внутри обнаружилась небольшая коробочка и пара пожелтевших листов плотной бумаги.

«Я, Ульрих из рода Мстислава, отрекаюсь от прав на трон Гетской империи от своего имени и от всех своих потомков, родившихся после…» – каллиграфически было выведено на листе. И подписи свидетелей – Императрица Изольда, кавалергард Георг фон Раух, фрейлина Елизавета Николаевна Лунина и отец Дмитрий, юрист Церкви, доктор обоих прав.

Внизу, очень мелко, приписка: «Документ составлен в трех экземплярах».

На втором листе: «Повелеваю оказать предъявителю сего любое содействие» – за подписью императрицы Изольды.

В коробочке лежал железный перстень с грубо высеченным гербом Мстислава. Элиза примерила его, хотя было видно – перстень мужской, свалится с тонких девичьих пальцев, разве что на большом как-то удержится.

– Не то что бы я сильно удивлена, – сказала она вслух перстню, бумагам, глухим подвальным стенам и памяти об императрице. – Чего-то в этом роде я и ждала. Елизавета и Ульрих. И это значит…

Она прошлась по комнате, царственно кивая направо и налево, как будто там стояли склонившиеся подданные. Остановилась, крутанулась на носочке туфельки и исполнила придворный реверанс. С лица Элизы не сходила счастливая улыбка.

Так вот почему кавалергарды сдували с меня пылинки! – тихонечко прошептала Элиза. – Пусть я не имею прав на престол, пусть я незаконнорожденная… Или? Они ведь могли и обвенчаться, Ульрих был вдовцом, что мешало?

Она уже видела перед собой не штукатурку стен банковского хранилища, а позолоченную лепнину тронного зала Цитадели. Слышала не свой слабый голос, а громкое, веское объявление церемониймейстера: «Принцесса Елизавета!».

И тогда все, все-все, кто отводил от нее глаза, подобострастно поклонятся сестре Императора. Нужно только встретиться с отцом, Казимиром – Ульрихом, придумать, как сообщить о себе…

Не случайно она зачитывалась его сочинениями о путешествиях! Видимо, чувствовала родного человека.

И тогда, в гостинице под Гарцем… Благословение Мстислава. Возможность блокировать магию. Говорят, впервые оно проявляется у потомков императоров в момент душевного напряжения, переживания, боли, страха или счастья… Значит, она тоже так может?! Занервничала при виде кавалерист-девицы Юлии – и вот? Фонарики погасли, а с вампира слетела маскировка?

«Я – принцесса, – сказала Элиза в полный голос. Настоящая принцесса!»

Она забрала с собой все содержимое сейфа. Прикрыла дверцу и вышла из комнаты к ждавшему ее приказчику.

Элиза постаралась не слишком явно улыбаться, но счастье было не скрыть.

– У вас ведь есть адрес господина Штутгарта? – спросила она.

– Да, конечно.

– Пожалуйста, отправьте ему письмо. Я напишу прямо сейчас.

Почему-то Элиза стеснялась сама идти к отрекшемуся принцу, своему отцу. Пусть он придет. Так будет… Правильнее? Наверное, он не знал о ее существовании, Лунины сумели скрыть, как они думали, грех Елизаветы. Если бы знал – разве не объявился бы? Разве не помог бы, не принял участие в ее судьбе? Не нужно человека ошарашивать сходу, лучше дать время привыкнуть, что у него есть дочь.

Элизе хотелось обнять весь мир. Или, хотя бы, тех, кто рядом… Сделать им что-нибудь хорошее! Обрадовать! И она, кажется, знала, как.

Элиза дождалась, пока Эрик уйдет по делам и оставит их с Настей наедине. Заварила чай, расставила тарелочки и вазочки с вареньем и плюшками. Какое-то время болтала о пустяках, а потом решались.

– Настя, – сказала Элиза, – прости, возможно, я сейчас полезу не в свое дело. Если тебе будет неприятно об этом говорить – дай знать, я тут же все забуду.

– Эээ… ладно, барыня, – с недоумением пожала плечами Настя, откусывая пряник.

– Ты хочешь исправить сломанный нос, так? – осторожно спросила Элиза, глядя ей в глаза.

Настя отвела взгляд, положила недоеденный пряник в тарелку и теперь смотрела только на него, как будто печеное тесто с узором было самым интересным зрелищем на свете.

– Ну, – негромко ответила она. – То есть да. Вот на вас доработаем – и тут же сюда… Или прямо в Дракенберг, в академию колдунскую.

– Ты уже знаешь, сколько времени это займет? Цену, другие детали?

– Не, не знаю, – вздохнула Настя почти шепотом. – Это ж надо дива… ди-аг-ностику проводить, вот слово замудреное, – она, кажется, беззвучно всхлипнула. – Магики все по науке делать хотят, не тяп-ляп.

– Сделай диагностику сейчас, пока мы в Гнездовске. Я все оплачу, – Элиза махнула рукой, прерывая ее возражения. – Пусть это станет подарком к Рождеству. Пожалуйста, не отказывайся! Меня сейчас незачем будет охранять, я дома посижу, успеешь все сделать. Или с тобой схожу, если позволишь.

«У меня никого нет, кроме вас, – молчала Элиза. – Вы с Эриком – вся моя семья, самые близкие люди. Пусть наемники, пусть охрана – все равно, я хочу сделать для вас хоть что-нибудь…»

И тенью, на грани сознания, голосом предка в тяжелых доспехах, звучало в голове Элизы: «Ты – сюзерен. Ты отвечаешь за своих людей…»

– Мне все равно нужно здесь задержаться. Пока не знаю, как надолго. Почему бы не использовать это время?

– Спасибо, – кивнула Настя и, не стесняясь, смахнула слезинку. – Завтра же разузнаю, как – что.