Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 357 страниц)

Глава 3

– У меня предложение, – произнес муж, остановившись в дверях моей спальни, опираясь плечом о дверной косяк.

Он как всегда не удосужился постучать – старая привычка, от которой я пыталась его отучить последние недели. В воспоминаниях Адель он никогда не стучал, входя в её комнату, считая своим правом появляться где угодно в собственном доме без предупреждения. Но теперь вместо испуганного трепета, который испытывала Адель, я чувствовала лишь раздражение.

Утренний свет из высокого окна падал на его лицо, подчеркивая заострившиеся черты. Последние дни он мало спал – я слышала, как он ходит по кабинету до поздней ночи, а под глазами залегли тени. Выглядел он непривычно неуверенно, теребя золотую пуговицу на рукаве темно-синего сюртука – жест, который я уже успела изучить. Так он делал всегда, когда нервничал или сомневался.

– Неужели? – проронила, продолжив перебирать письма на инкрустированном перламутром туалетном столике, разбирая их по стопкам. Большинство из них – пустые светские приглашения, но некоторые содержали полезные сплетни.

– Я готов перевести определенную сумму на твой счет, – его голос звучал деловито, с той ноткой покровительственного высокомерия, которая всегда проскальзывала, когда он говорил о деньгах. – Сумму, которая позволит тебе жить достойно.

От его интонации на слове «достойно» у меня по спине пробежал холодок. В его понимании «достойно» означало «скромно, но не впроголодь» – ровно столько, чтобы не опозорить его имя, но недостаточно для настоящей независимости.

– А взамен? – мой голос звучал ровно, почти скучающе.

– Взамен ты пойдешь со мной на прием к графу Реншо в эту пятницу, – он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. – И будешь любезна с мсье Леваном.

Мсье Леван. Память Адель услужливо подсказала: грузный мужчина лет пятидесяти, владелец нескольких текстильных фабрик и доков в северном порту. Вдовец с репутацией ловеласа, известный своими специфическими вкусами.

Первый порыв отказаться и послать мужа куда подальше я задавила в корне. Всё же я сейчас находилась в мире, где женщина – всего лишь приложение к мужу. И пока моё поведение списывалось на неокрепшее после болезни здоровье. Да и муж настолько был растерян резким изменением в поведении жены, что пока ещё не решался на серьезные угрозы, не видя во мне противника. Но если я буду дожимать, то могу все проиграть.

– И что я должна делать на приеме? – спросила я равнодушным голосом. – Терпеть пыхтение и сальные взгляды твоих потенциальных партнеров я более не намерена.

– Ты должна всего лишь слушать, – ответил муж, недовольно поморщившись.

– Ах да, женщина же ведь вроде тумбы, – насмешливо проронила я. – Хорошо, я послушаю. Мне нужно знать конкретную тему или я должна слушать всё, даже глупые победы на любовном поприще?

Муж смотрел на меня с таким изумлением, будто я вдруг заговорила на китайском.

– Перед приемом я расскажу, что мне нужно, чтобы ты запомнила, – наконец выдавил он.

– Хорошо, – кивнула я. – Но прежде подпишем соглашение.

– Соглашение? – Себастьян нахмурился.

– Письменное обязательство перевести на мой счет оговоренную сумму после того, как я выполню свою часть сделки, – я говорила так, будто объясняла элементарные вещи ребенку. – Я подготовлю документ к ужину.

– Я сам подготовлю соглашение, – твердо заявил муж.

– Нет, – так же твердо возразила я. – Я сделаю это сама. Если условия тебя не устроят, мы обсудим их за ужином.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но я уже отвернулась, давая понять, что разговор окончен. После секундного молчания послышались удаляющиеся шаги.

И я, наконец, выдохнула. Игра становилась всё опаснее.

За ужином было непривычно тихо. Серебряные приборы позвякивали о фарфор, слуги бесшумно скользили вдоль стола, меняя блюда. Свечи в высоких канделябрах отбрасывали причудливые тени на темные дубовые панели стен. Мадам Мелва, облаченная в платье цвета спелой сливы, казалось, с трудом сдерживала любопытство, переводя взгляд с меня на сына и обратно. Я чувствовала её изучающий взгляд, даже когда смотрела в свою тарелку.

Тонкий аромат жареной дичи и трюфелей смешивался с запахом горящего воска. Изысканные блюда следовали одно за другим: консоме с фрикадельками из дичи, филе форели под соусом из белого вина, жаркое из кролика с каштанами, салат из свежих овощей с травами. Муж едва притрагивался к еде, нервно вертя в пальцах ножку бокала с бордо.

Наконец, когда подали десерт – воздушное суфле с ванильным соусом – я неторопливо промокнула губы накрахмаленной салфеткой и достала из потайного кармана платья сложенный лист бумаги, который подготовила днем, запершись в кабинете мужа, пока он отсутствовал.

– Соглашение, – сказала я, протягивая его мужу через стол. Гербовая бумага с водяными знаками шуршала в моих пальцах. – Прочти внимательно. Я постаралась учесть все детали.

Он взял документ с таким видом, будто я предлагала ему пригоршню угля голыми руками. Поднес к глазам, пробежал глазами по строчкам и изумленно посмотрел на меня.

– Это… – он запнулся. – Ты не могла составить это сама.

– Почему же? – спокойно поинтересовалась я, отпивая глоток чая.

Документ был составлен безупречно. Двадцать тысяч ливров – сумма, достаточная, чтобы обеспечить независимое существование на несколько лет. Условия перевода средств, сроки, обязательства сторон – всё было прописано четким юридическим языком, без возможности двойственного толкования.

Мадам Мелва не выдержала и протянула руку:

– Позволь взглянуть, сын мой.

Муж молча передал ей бумагу, не сводя с меня пристального взгляда.

– Хм… – свекровь внимательно изучила документ. – Весьма умело.

– Лихорадка, очевидно, принесла не только безумие, но и неожиданные таланты, – язвительно заметил Себастьян.

– Скорее, просто прояснила разум, – парировала я. – Что скажете, мой дорогой супруг? Вы согласны с условиями?

Он скрипнул зубами, затем резким движением выхватил документ из рук матери, достал из внутреннего кармана перо, размашисто подписал.

– Довольна? – он швырнул листок мне.

– Вполне, – я аккуратно сложила бумагу и убрала обратно в карман. – Благодарю вас за ужин, мадам Мелва. Если позволите, я удалюсь.

Следующие три дня в особняке были наполнены гнетущей тишиной, словно перед грозой. Массивные часы в холле отмеряли секунды с мучительной неторопливостью, их тиканье разносилось по пустым коридорам, как приглушенные удары барабана. Каждая комната, каждый закуток этого огромного дома, казалось, наблюдал и ждал развязки.

Муж избегал меня, запираясь в своем кабинете с красными бархатными портьерами и книжными шкафами из черного дерева или отлучаясь по делам с раннего утра до позднего вечера. Я слышала, как скрипят половицы – он расхаживал по кабинету, что-то бормоча себе под нос. Дважды я замечала его с красными воспаленными глазами за завтраком. За столом он едва отвечал на вопросы матери, цедя слова сквозь зубы, и полностью игнорировал мое присутствие, будто меня не существовало.

Но я чувствовала его взгляды – тяжелые, прожигающие. Когда он думал, что я не замечаю, он наблюдал за мной с какой-то странной смесью гнева, недоумения и… любопытства? Порой мне казалось, что он пытается разгадать головоломку, понять, что произошло с его тихой, покорной женой. Один раз, проходя мимо библиотеки, я заметила, как он листает медицинский справочник, раздел о лихорадке и её последствиях. Забавно.

Слуги перешептывались за моей спиной, умолкая, стоило мне появиться. Молодая горничная Софи, расчесывая мои волосы перед сном, из дрожащих пальцев роняла гребень. «Все говорят, что вы изменились, миледи», – прошептала она однажды, а потом испуганно прикрыла рот ладонью.

Мадам Мелва, напротив, не скрывала своего интереса. Её пронзительные серые глаза следили за каждым моим движением, каждым жестом. Она стала чаще приглашать меня на чай в свои покои, обставленные в старомодном стиле, с портретами суровых предков на стенах и тяжелой, почерневшей от времени мебелью. Там, среди ароматов лаванды и сухих роз, она задавала вопросы о моем самочувствии, планах, интересах – словно пыталась собрать осколки разбитой вазы и понять, каким был первоначальный узор. Я отвечала уклончиво, но вежливо, подбирая каждое слово. Что-то подсказывало мне, что, несмотря на внешнюю строгость и приверженность традициям, она может стать союзницей.

– Знаешь, – сказала она на третий день, когда мы сидели в оранжерее среди экзотических растений, – мой сын никогда не был особенно проницательным. Особенно когда дело касается женщин.

– Вы имеете в виду его любовные похождения или деловые связи? – невинно поинтересовалась я.

Мадам Мелва усмехнулась:

– И то и другое. Он уверен, что женщины нужны лишь для двух вещей: украшать гостиную и рожать наследников. Полагаю, тебя не устраивает ни одна из этих ролей?

– Представьте себе, нет, – я улыбнулась. – Я предпочитаю быть… полезной.

– Интересная формулировка, – она постучала веером по ладони. – Знаешь, когда-то я тоже мечтала о большем, чем просто быть хорошей женой. Я изучала историю, литературу, даже немного философии. Но мой муж… – она покачала головой.

– Ваш муж был таким же, как ваш сын?

– О нет, – она неожиданно рассмеялась. – Он был гораздо хуже. Мой сын хотя бы не бьет тебя. Уже достижение для нашей семьи.

Я промолчала, не зная, что сказать на такое откровение.

– Впрочем, – продолжила мадам Мелва, – времена меняются. И женщины тоже, как я вижу. Особенно ты, моя дорогая. Скажи, – она понизила голос, – как ты умудрилась так безупречно составить тот документ?

– Много читала, – уклончиво ответила я. – В библиотеке есть несколько интересных книг по юриспруденции.

– В самом деле? – она изогнула бровь. – И когда ты успела их прочесть?

– Во время болезни, – я пожала плечами. – Бессонница, много свободного времени.

Мадам Мелва смотрела на меня с явным недоверием, но допытываться не стала.

– В любом случае я восхищена, – наконец сказала она. – Мой сын не знает, что с тобой делать. И это… освежает. Почти двадцать лет я не видела его таким растерянным.

За ужином в тот вечер муж, наконец, нарушил трехдневное молчание:

– Платье, – сухо сказал он. – Для приема. Синее, с кружевной отделкой. То, что было на рождественском балу в прошлом году.

– Нет, – так же сухо ответила я.

– Что? – он замер с вилкой в руке.

– Я надену бордовое. С закрытым воротом и длинными рукавами.

– Это не обсуждается, – он стукнул вилкой по тарелке.

– Напротив, – я спокойно продолжила есть. – В нашем соглашении нет пункта о том, что вы выбираете мой наряд. Только о моем присутствии и внимательном слушании.

Мадам Мелва едва заметно улыбнулась, скрывая усмешку за бокалом вина.

– Ты… – муж побагровел, но сдержался. – Как скажешь, – он медленно прокрутил между пальцами вилку из полированного серебра. – Но волосы уложи иначе. Без этих, – он сделал неопределенный жест над своей головой, подыскивая слово, – строгих пучков. Распусти их или собери в локоны.

Я вспомнила, что Адель гордилась своими волосами – длинными, шелковистыми, цвета спелой пшеницы. Муж всегда любил, когда она носила их распущенными, особенно в интимной обстановке. Память подбросила неприятный образ его пальцев, запутавшихся в её локонах.

– Если настаиваете, – я кивнула, отгоняя воспоминание. – Что-нибудь еще? Может быть, вы хотите выбрать мои перчатки или веер?

Моя ирония, кажется, задела его за живое. Скулы побледнели, а глаза потемнели, как грозовое небо. Он отставил бокал с вином, на скатерти расплылось маленькое бордовое пятно.

– Да, – его глаза сузились, став похожими на щелки. – Завтра я хочу, чтобы ты присутствовала на моей встрече с мсье Леваном. Здесь, в кабинете. В четыре пополудни.

– Зачем? – я удивленно подняла бровь, ощутив легкий укол беспокойства. Это не входило в наш договор.

– Считай это репетицией, – он криво улыбнулся, и эта улыбка не коснулась глаз. – Проверкой твоих навыков внимательного слушания.

В его интонации проскользнуло что-то зловещее, но я не подала виду. Мадам Мелва заметно напряглась в своем кресле, её пальцы сжали резную ручку кресла так, что побелели костяшки.

– Как пожелаете, – я промокнула губы салфеткой и аккуратно сложила её рядом с тарелкой. – А теперь, если позволите, я хотела бы подняться к себе. Мигрень…

– Конечно, дорогая, – неожиданно ласково сказал муж, и от этой внезапной перемены тона по коже пробежал холодок. Он даже поднялся, чтобы отодвинуть мой стул – жест, которого я от него не видела многие недели. – Отдыхай. Завтра тебе понадобятся силы.

В его голосе слышалась угроза. Или мне показалось? Когда я уже была в дверях, я обернулась и поймала его взгляд – холодный, расчетливый, совсем не соответствующий приторно-любезному тону. У меня возникло неприятное ощущение, что я иду прямиком в ловушку, дверцы которой вот-вот захлопнутся.

Глава 4

Кабинет герцога утопал в зловещем полумраке, несмотря на яркий день за окном. Тяжелые бордовые портьеры были задернуты наполовину, пропуская лишь узкие полосы света, которые причудливыми линиями ложились на темный паркет и тускло поблескивающий глобус в углу. Пахло кожей, табаком и чернилами – запахи, к которым я уже начала привыкать, но до сих пор находила неприятными. Воздух казался густым и тяжелым, как перед грозой.

Я сидела в глубоком кожаном кресле, расправив юбки домашнего персикового платья с кружевной отделкой, которое выбрала специально для этой встречи – не слишком нарядное, но и не небрежное. Точно отмеренная доля уважения, без намека на желание произвести впечатление. Муж нервно постукивал пальцами по инкрустированной столешнице, поглядывая на часы. Было без пяти четыре.

– Надеюсь, ты помнишь наш уговор, – произнес Себастьян, в третий раз поправляя безупречно завязанный галстук.

Себастьян. Я только недавно начала называть его по имени даже в своих мыслях. До этого он всегда был «муж» или «герцог» – нечто абстрактное, функция, а не человек. Но чем дольше я жила в этом теле, в этом доме, тем больше деталей прорисовывалось в общей картине. Маленькие привычки, жесты, тембр голоса… Себастьян Эшфорд, сорок два года, единственный сын своих родителей, унаследовавший титул и состояние в двадцать три после скоропостижной смерти отца и женившийся на Адель из соображений выгоды – её отец, хоть и не имел громкого титула, владел обширными земельными угодьями на юге.

– Конечно, – я спокойно улыбнулась. – Слушать, запоминать, быть любезной. Не маленькая.

Его передернуло от моей последней фразы – слишком современной, слишком непривычной в устах аристократки. Но возразить он не успел – из коридора донеслись размеренные шаги и голос дворецкого:

– Мсье Альбер Леван, господин.

Я приготовилась увидеть грузного мужчину с масляными глазками, которого рисовали в моём воображении обрывки воспоминаний Адель. Но когда двери распахнулись, на пороге возник высокий, болезненно худой человек с острыми скулами и тонкими, бескровными губами. Его лицо было испещрено следами оспы, создававшими жуткий рельеф в боковом освещении из окна. Глубоко посаженные глаза казались темными провалами, и только когда он шагнул вперед, я разглядела их цвет – льдисто-голубой, почти прозрачный.

– Добрррого дня, дорррогой дрруг, – произнес он, и я поняла причину моего присутствия здесь. Его речь была настолько искажена заиканием, что требовалась немалая концентрация, чтобы разобрать слова. А вид настолько страшен, что любая дама отпрянула бы от отвращения, что и было на руку моему мужу. В любом случае, что бы ни задумал муж, перехватив инициативу в свои руки, я буду управлять этой странной ситуацией.

– Мсье Леван! – прервав мои размышления, протянул Себастьян, шагнув навстречу и расплываясь в улыбке. – Рад вас видеть. Позвольте представить мою супругу, герцогиню Адель.

Я тотчас грациозно поднялась и сделала легкий реверанс, не опуская глаз, как сделала бы настоящая Адель.

– Очаррррован, – проговорил мсье Леван, склоняясь к моей руке. Его пальцы были сухими и горячими, как у лихорадящего. – Ваш супррруг не сказал, что вы пррррисоединитесь к нам. Какая прриятная неожиданность.

– Не могла упустить возможности познакомиться с вами лично, – я улыбнулась, высвобождая руку. – Себастьян так часто упоминал ваше имя в последнее время.

Мой муж бросил на меня быстрый, настороженный взгляд, но я продолжила:

– Ваши торговые успехи впечатляют, мсье Леван. Особенно в северных портах, где, как я слышала, конкуренция особенно высока.

Мсье Леван замер на мгновение, явно не ожидая от благородной дамы знания деловых вопросов.

– Вы интерррресуетесь торрррговлей, мадам?

– О, совсем немного, – я сделала легкомысленный жест рукой. – Но разве может жена не интересоваться тем, что занимает ум её мужа? К тому же, – я понизила голос до заговорщического шепота, – последняя коллекция тканей из Индии, которую привезли ваши корабли, просто восхитительна. Я видела платье мадам Ренье на приеме у графини – такой изумительный шелк с золотой нитью!

Лицо мсье Левана просветлело, и даже его ужасная кожа стала выглядеть менее отталкивающе, когда он улыбнулся.

– Вы обладаете пррревосходным вкусом, мадам. Возможно, вам будет интерррресно взглянуть на новые обрррразцы, которррые пррррибудут в следующем месяце?

– Это было бы чудесно, – я повернулась к мужу. – Дорогой, ты не говорил мне о новых поставках.

Себастьян выглядел так, будто проглотил лимон. Он явно не ожидал, что я не только не сбегу в ужасе от внешности и речи мсье Левана, но и завяжу с ним непринужденную беседу.

– Я не думал, что тебя это заинтересует, – выдавил он наконец.

– О, как это на тебя похоже, – я мягко рассмеялась, жестом приглашая мсье Левана сесть в кресло. – Мой муж иногда забывает, что не все разговоры о делах настолько скучны, как ему кажется.

Следующие два часа прошли в удивительно живой беседе. Как я и предполагала, достаточно было лишь показать начальный интерес, и мсье Леван с удовольствием рассказывал о своем бизнесе, планах, проблемах с таможней и конкурентами. Я задавала правильные вопросы в нужные моменты, показывая свою осведомленность, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.

Когда речь зашла о новом контракте, я незаметно направила разговор в нужное русло, позволив мсье Левану самому предложить те условия, которых добивался Себастьян. Он даже не заметил, как согласился на более низкую цену, чем планировал изначально – все из желания произвести впечатление на внимательную слушательницу.

– Какая удивительная женщина ваша супрруга, – сказал мсье Леван, когда я на минуту вышла, чтобы распорядиться о чае. – Кррасива, умна и так очарровательно внимательна. Вам повезло, дрруг мой.

– Да, мне повезло, – глухо отозвался Себастьян, и в его голосе я услышала нотки искреннего изумления.

Когда мсье Леван наконец откланялся, пообещав прислать образцы новых тканей специально для меня, в кабинете повисла тяжелая тишина. Муж смотрел на меня так, словно видел впервые.

– Что это было? – наконец спросил он.

– То, о чем мы договаривались, – я пожала плечами. – Я была любезна и внимательно слушала.

– Ты… – он запнулся, подбирая слова. – Ты вела себя как опытная куртизанка, обхаживающая богатого клиента.

– Неужели? – я приподняла бровь. – А мне казалось, я вела себя как умная женщина, помогающая своему мужу заключить выгодную сделку. Он согласился на пятнадцать процентов ниже рыночной цены, если ты не заметил.

Себастьян молчал, явно борясь с противоречивыми чувствами.

– Откуда ты знаешь о рыночных ценах? – в итоге выдавил он.

– Я читаю газеты, – спокойно ответила я. – И слушаю.

Он сделал глубокий вдох, словно собираясь разразиться гневной тирадой, но передумал.

– Что ж, – произнес он сухо. – По крайней мере, теперь я знаю, что на приеме у графа ты не опозоришь меня.

– Рада, что прошла проверку, – я улыбнулась, направляясь к двери. – Кстати, с тебя причитается часть комиссионных. Учти это, когда будешь переводить деньги на мой счет.

Прием у графа Реншо превзошел мои ожидания – и в хорошем, и в плохом смысле. Огромный особняк на холме был освещен сотнями свечей, превращая его в сияющий дворец из сказки. Кареты прибывали одна за другой, дамы в роскошных платьях и джентльмены в безупречных фраках заполняли просторные залы, музыка струнного квартета разносилась по комнатам, смешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов.

Мое бордовое платье с закрытым воротом и длинными рукавами отличалось от нарядов других дам с открытыми декольте и обнаженными плечами. Я специально выбрала этот фасон – элегантный, но сдержанный, позволяющий мне слиться с фоном, не привлекая лишнего внимания. Волосы, как и обещала мужу, я распустила, но не полностью – лишь несколько локонов обрамляли лицо, остальные были собраны в сложную, но не вычурную прическу.

Себастьян представил меня хозяевам и нескольким важным гостям, включая мсье Левана, который просиял при виде меня и немедленно завел разговор о прибывших образцах тканей. Затем, дождавшись момента, когда муж углубился в разговор с каким-то министерским чиновником, я незаметно отошла и устроилась на небольшом диванчике в алькове, частично скрытом колонной и тяжелой портьерой.

Отсюда открывался прекрасный обзор на основную группу гостей, но сама я оставалась в полутени. Молодой лакей предложил мне бокал вина, который я приняла с благодарной улыбкой, но не сделала ни глотка. Вместо этого я сосредоточилась на разговоре, который вели трое мужчин неподалеку – мсьеАндре, мсье Леван и немолодой мужчина с военной выправкой, которого я не знала.

– Южные маршруты становятся все более рискованными, – говорил незнакомец, понизив голос. – Пираты атакуют даже военные эскорты.

– Но северный путь займет вдвое больше времени, – возразил Андре. – К тому же, пошлины в Дезленском проливе…

– У меня есть инфорррмация, – вмешался мсье Леван, наклоняясь ближе к собеседникам, – что в следующем месяце пошлины снизят вдвое. Рррефоррма таможенного кодекса…

Я напрягла слух, запоминая каждое слово. Они обсуждали какую-то крупную поставку, и, судя по их осторожности, не совсем легальную. Упоминались суммы, даты, имена капитанов и таможенников. Информация, которая могла быть бесценной – как для моего мужа, так и для меня.

Вечер тянулся медленно. Я несколько раз меняла позицию, переходя от одной группы гостей к другой, собирая обрывки разговоров как мозаику. Графиня Реншо, заметив мое одиночество, попыталась вовлечь меня в беседу с другими дамами, но я вежливо отказалась, сославшись на легкое недомогание.

К полуночи, когда начались танцы, Себастьян нашел меня у окна наблюдающей за кружащимися парами.

– Ты не танцуешь? – спросил он, и в его голосе слышалось подозрение.

– Не сегодня, – я улыбнулась. – Немного устала. К тому же, – я понизила голос, – мсье Леван только что направился в библиотеку с тем седовласым генералом. Разве ты не хочешь узнать, о чем они будут говорить?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем медленно кивнул и исчез в толпе гостей. Я вновь осталась одна, наблюдая и слушая, невидимая в своем укромном уголке.

В карете по дороге домой Себастьян был непривычно молчалив. Я видела, как его пальцы нервно постукивают по колену, как он несколько раз начинает говорить, но останавливается. Наконец, когда огни города остались позади и мы выехали на загородную дорогу, он спросил:

– Что ты слышала сегодня?

Я неторопливо сняла перчатки, сложила их на коленях и только потом ответила:

– Достаточно.

И начала говорить. О поставке карского фарфора и ливажских специй, которая должна прибыть через три недели северным маршрутом. О взятке в пять тысяч золотых таможенному инспектору Дезленского пролива. О тайном соглашении между мсье Леваном и графом Ноэлем, представляющим интересы короны. О возможном участии в этом деле самого министра торговли.

Себастьян слушал с возрастающим изумлением, которое постепенно сменилось хмурой задумчивостью.

– Но самое интересное, – сказала я, когда карета проезжала мимо темного леса, – что мсье Леван планирует обмануть своих партнеров. У него есть договоренность с капитаном «Морской звезды» о подмене части груза. Оригинальные товары он продаст на черном рынке, а официально отчитается о потерях из-за шторма или пиратов.

– Ты не могла этого слышать, – резко произнес Себастьян. – Это… это невозможно! Леван никогда…

– Третья беседка в саду, за живой изгородью из самшита, – спокойно ответила я. – Он говорил с невысоким мужчиной в зеленом камзоле. Рыжеватые волосы, веснушки на носу. Представился как Жюль. Они думали, что их никто не услышит.

Лицо мужа в тусклом свете фонаря кареты стало пепельно-серым.

– Кто ты? – прошептал он, и в его голосе звучал почти суеверный страх. – Моя жена никогда не была такой… такой…

– Наблюдательной? – подсказала я с легкой улыбкой. – Возможно, ты просто никогда не давал мне шанса показать свои способности.

Остаток пути мы проделали в молчании. Я чувствовала его взгляд на себе, но не поворачивалась, наблюдая за проплывающими мимо темными силуэтами деревьев. В голове я уже составляла план, как использовать полученную информацию.

Когда карета наконец остановилась у крыльца нашего особняка, было далеко за полночь. Несмотря на поздний час, в окнах горел свет, а на ступенях нас встречала мадам Мелва, её лицо светилось редкой для неё радостью.

– У нас чудесные новости! – воскликнула свекровь, не дожидаясь, пока мы поднимемся по ступеням.

– Что произошло? – спросил Себастьян, выпрыгивая из кареты.

– Этьен, – сообщила она с теплотой в голосе, которую я прежде не слышала. – Этьен вернулся из Академии. У них начались каникулы раньше срока.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Этьен. Сын. Ещё одно из тех воспоминаний Адель, что выбили меня из колеи. У меня, Алины, не было детей, а тут сразу взрослый пятнадцатилетний подросток. И я его еще не видела, не считая мутных фотокарточек в медальоне Адель, – он был на практике в северных провинциях, когда я оказалась в этом теле.

– Где он? – Себастьян шагнул к дверям, и на его обычно строгом лице появилась искренняя улыбка. Он небрежно сбросил пальто на руки подоспевшему лакею, явно спеша увидеть сына.

– В зеленой гостиной, – ответила мадам Мелва, поворачиваясь к дверям, но вдруг обернулась ко мне. – Он спрашивал о тебе, Адель. Очень хотел дождаться твоего возвращения.

Я сглотнула, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом. Как вести себя с сыном женщины, которой больше нет? Что я скажу ему? Как объясню перемены, которые наверняка заметит ребенок, знающий свою мать лучше всех?

– Я… – я запнулась, но тут же взяла себя в руки. – Я сейчас подойду. Только переоденусь.

– Он уже два часа ждет, – с легким упреком произнесла свекровь.

– Тем более, ещё пять минут ничего не изменят, – я быстро поднялась по лестнице, игнорируя удивленные взгляды.

В спальне я бросилась к зеркалу, всматриваясь в отражение как никогда пристально. Бледное лицо с тонкими чертами, голубые глаза, светлые волосы, уложенные в локоны… Адель. Но внутри – Алина. И сейчас мне предстояло встретиться с человеком, который, возможно, сразу увидит эту подмену.

Я не знала, как быть. Не знала, что скажу ему. Не знала, смогу ли полюбить чужого ребенка и заменить ему мать.

На мгновение мелькнула дикая мысль – сбежать. Прямо сейчас, не дожидаясь утра. Забрать деньги, документы, драгоценности – и исчезнуть. Начать новую жизнь где-нибудь далеко.

Но что-то остановило меня. Может быть, тихий голос Адель в глубине сознания? Или просто человеческая порядочность? Я не могла бросить ребенка, который ни в чем не виноват. Который ждал встречи с матерью, не подозревая, что той больше нет.

Глубоко вздохнув, я расправила плечи и вышла из комнаты. Будь что будет.