Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Смертобой

Очнулся Сергей от нестерпимой вони, буквально режущей обоняние, хотя его ноздри и были наполовину забиты засохшей кровью. Он перекатился на спину и сморщился от боли – после сапог стражи все тело саднило и болело. Казалось, его переехал танк. Седой открыл глаза, даже не глаза, а узкие щелки на опухшем от ударов лице… Низкий каменный потолок… Огляделся по сторонам – узкие каменные стены… Лишь невысокий проем с дверью, обитой кованым железом… Во попал! Слава богу – выполнил задуманное, и дом Отра оставят в покое.

Решетов попробовал приподняться – вроде ничего не сломано. Звеня кандалами, сковывающими руки и ноги, он сел и осторожно прислонился спиной к мокрой каменной стене. Оглядел камеру – полный «голяк». Нет даже ведра для помоев – по всей видимости, предыдущие «постояльцы» испражнялись где придется. Сергей с трудом поднялся на ноги и, побродив по камере, нашел более-менее чистое место и присел там. Пить хочется – сил нет… Гады, хоть бы чашку с водой оставили! Он снова поднялся и проковылял к двери; бряцая цепями, постучал в дверь… Подождал… Снова постучал… Ни звука в ответ… «Если никто не придет пару дней – загнусь… Возможно, к лучшему. Не хотелось бы знакомиться с местным палачом».

Какая-то назойливая мысль настойчиво грызла его мозг. Сергей помотал головой и попробовал «включить» мозги. Еще раз прокрутил в уме ликвидацию принца и все произошедшее потом. Кто-то сдал – факт! Не могла же такая толпа стражников прибыть немедленно, притом что и тревоги-то еще никто не поднимал. Тогда вопрос: если знали, то зачем позволили убить? Не похоже, чтобы Сетус был предупрежден о покушении, иначе встретил бы его не обнаженным, с двумя бабами, а готовым к бою. Что-то во всей этой истории не так… Что-то не складывается… Вполне вероятно, что все было как в Ливии: двойник, который ничего не знал и ничего не стоил для правящей верхушки… И совершить убийство ему позволили, чтобы взять с поличным! Седой поежился: если о покушении было известно заранее, то кто мог их сдать? Кто-то из дома Витаро – весьма маловероятно, ибо о его замыслах знал только сам Легата. Зинаро? Этому-то с чего, ведь ничем подозрительным они себя не выдали и заплатили кучу денег… Мэйти заплатил… Отведя Зинаро в сторону и о чем-то шепчась с ним… Мэйти, косоглазая тварь, – вот кто все знал и сдал его либо Тавру, либо Сетусу! Нашел кому довериться – этому байтранскому лорету! Как же – меч ему подарили! Дорогу показали… место для исполнения… время… Идиот, когда-нибудь в твоей жизни было все настолько просто? Ты не киллер спецслужб, ты – лох! Ты и Витаро подставил со всеми его людьми!!! Если байтранец рассказал все обо мне, то уж наверняка доложил, для кого я это сделал!

Кляня себя последними словами, Решетов снова подошел к двери и принялся пинать ее, заорав:

– Пидоры, воды принесите!!!

Тишина… Седой застонал и обхватил ладонями опухшее лицо. Что делать?! Бездействие – сейчас самый главный его враг. А что он может предпринять, находясь в глухом каменном мешке, в который не проникает ни один звук снаружи? Может быть, его бросили сюда подыхать от голода и жажды, а тем временем вооруженный отряд уже скачет к поместью Витаро!

Так прошло около суток. Временами Седой успокаивался и, мучительно напрягая мозг, пробовал что-то придумать. В очередной раз убедившись в полной безвыходности своего положения, он срывал злость на входной двери до тех пор, пока не лопнула кожа его сапог. Наконец, осознав всю бессмысленность подобного поведения, Сергей уселся в «позе лотоса» посреди камеры и попытался полностью очистить мозг. Постепенно все, даже самые страшные и актуальные на данный момент, мысли покинули его сознание – в голове воцарилась полная тишина. Впав в легкий транс, он открыл глаза и внезапно осознал: его попросту «ломают». Правящая верхушка не посмеет отказать себе в удовольствии поглумиться над ним, показав, что принц жив, значит, скоро за ним придут. Тем более – их удивит тишина, наступившая в его склепе, она заинтригует их… И тогда они появятся… Плевать на жажду, которая, казалось, иссушила весь его организм. Главное – не поддаваться апатии и панике.

Он оказался прав – часа через два противно заскрежетал дверной замок. Дверь открылась, и в камеру вошли четверо стражников, которые прикрепили еще две длинные цепи к его кандалам. Два здоровенных воина взялись за эти цепи и потащили Решетова в тускло освещенный коридор. Следуя за стражниками, Седой заметил еще несколько камер того же типа, расположенных одна от другой на некотором расстоянии. Конвой долго, около получаса, вел его подземным лабиринтом, пока наконец они не достигли длинной лестницы, ведущей наверх. Затем, миновав задние дворы, его ввели во дворец через потайной вход. Сергею было не до красоты и роскоши, царствовавшей в прекрасных залах и широких коридорах, – он тщательно обдумывал возможные варианты разговора с лоретом Тавром. Наконец конвой подвел его к высоким двухстворчатым золотым дверям. Два стражника отворили их, и взгляду Сергея открылось непередаваемое великолепие тронного зала. Посреди этого помещения, на возвышении с широкими ступенями, сидел на троне сам великий лорет Тирантома. Густая борода и роскошные усы, крупные и правильные черты лица, светлая тога с золотой каймой и таким же поясом на мощном и мускулистом теле, изящная золотая корона, стягивающая роскошную гриву волос, голубые глаза, мечущие молнии гнева. «Прям – к самому Зевсу привели!» – усмехнулся про себя Седой. Стражники дернули цепи так, что Решетов упал на колени у подножия трона, и закрепили их кольца в замки таким образом, чтобы пленник оставался в этом, унижающем его достоинство, положении.

Сергей приподнял голову и увидел Сетуса, появившегося возле своего царственного брата и являвшегося полной противоположностью Тавра. Высокий, худощавый, но мускулистый; с кривым и хищным, словно клюв коршуна, носом, тонкими бледными губами и прищуренными глазами. Сетус был точной копией того человека, который погиб от руки Сергея в доме Зинаро. Вернее, тот человек… был…

– Не ожидал? – ухмыльнулся Сетус. – Сомбарская деревенщина, ты думал, что запросто можешь явиться в Тиран и убить меня?

Сергей молчал и посмотрел прямо в глаза Тавра. Сетус еще что-то говорил, продолжая поносить пленника и его глупость; всячески угрожал ему и всему дому Отра. Седой же не произнес ни слова, спокойно глядя прямо в царственные очи, в которых поначалу мелькнула тень удивления; затем, по мере того как Сетус все более распалялся, они наполнились гневом, и наконец – чего так долго ждал Сергей, – в глазах правителя появился интерес. Его неврастеничный брат к этому времени уже дошел до стадии брызганья слюной, рука его плотно обхватила рукоять меча, висевшего на поясе, но Решетов по-прежнему спокойно смотрел на лорета. Принц наполовину выдернул клинок из ножен и, исполненный бешенства, приготовился наброситься на пленника, но Тавр тяжелой рукой остановил его.

– Почему ты не отвечаешь моему брату, убийца?! – громогласно вопросил лорет.

– Не хочу выражаться непристойно в твоем присутствии, великий лорет, – ровным голосом ответил Сергей.

– Как смеешь ты, подлый убийца, разговаривать со мной в подобном тоне?! – Тут, видно, прорвало и Тавра.

– Уверяю тебя, лорет Тавр, я вежлив и корректен в разговоре с тобой. Что же касается твоего брата, то я пообщался бы с ним в другом месте и в другой манере, будь на то моя воля. Поэтому-то я и не хочу, чтобы в этом священном зале, где восседали на троне великие лореты твоей династии, звучали слова, недостойные твоего слуха и самого этого места.

Казалось, Тавр на мгновение потерялся и не знал, что ответить пленнику, и это весьма разозлило его.

– К чему эти бесполезные разговоры! Скажи, ты хотел убить моего брата?

– Да, – все тем же ровным тоном ответил Седой. – И попытался бы убить его снова – выпади мне такой шанс.

– Ты либо безумен, либо чересчур храбр – что тоже граничит с безумием! – удивленно пробасил Тавр.

– Нет, – ответил Сергей. – Я всего лишь честен с тобой, лорет. Честен потому, что, как я слышал, справедливость для тебя превыше всего. Тавр Справедливый – так называет тебя твой народ.

– Как может коварный убийца, нападающий из-за угла, разговаривать о справедливости?! – вскипел лорет.

– Я не подлый убийца, а честный гетаро, пришедший избавить мир от недостойного брата великого правителя.

Сетус зашипел и, обнажив клинок, ринулся к Седому.

– Остановись, Сетус! – громовым голосом крикнул Тавр. – Всем покинуть зал – оставьте нас вдвоем!

Стража, повинуясь приказу Тавра, тут же покинула тронный зал, но Сетус упорно продолжал стоять там, где его остановил возглас царственного брата.

– Ты – тоже! – обратил на него свой взор лорет.

– Но, брат… – начал было говорить Сетус, но Тавр молча указал ему на дверь.

Принц неохотно вышел, косясь на Сергея и что-то шепча себе под нос. Когда дверь за ним закрылась, лорет поднялся с трона и медленно, разглядывая Сергея, словно какую-то диковинку, спустился к пленнику.

– Кто ты такой? Откуда взялся на мою голову? И почему, ради богов Зетро, ты разговариваешь со мной как равный?

– Потому, лорет, что я не присягал тебе на верность. Я разговариваю с тобой так, как говорят между собой истинные мужчины. И не важно, друзья они или заклятые враги, – главное, что они уважают друг друга.

– Ну, говори, – уже не так враждебно произнес Тавр.

– Да, правитель, я действительно явился в Тавр, чтобы убить твоего брата, потому что иного способа избавиться от его преследования не было у людей, приютивших меня и ставших моими друзьями.

– Сейчас ты говоришь мне об этом жалком лжеце – Витиро? – хмыкнул лорет.

– Сейчас я говорю тебе, Тавр, об одном из самых верных твоих подданных, который, даже будучи отверженным правителем, сохранил веру в своего лорета. Когда он пришел к тебе со своей бедой, ты отмахнулся от него, словно от назойливой мухи, хотя прекрасно знал, что он говорит правду – ведь кто, как не ты, знает, на что способен твой брат. Где в данном случае была твоя справедливость? – Тавр открыл было рот чтобы возразить, но Решетов продолжил: – Лорет, прошу, дай мне высказаться, а потом уж делай то, что сочтешь нужным. – Тавр, секунду подумав, кивнул, и Сергей продолжил: – Спасая честь своей дочери, этот дворянин покинул Тиран, но твой любезный брат не угомонился – ночью, со сворой хайров (по-другому я не могу назвать людей, сопровождавших Сетуса) он ворвался в поместье Отра с целью похищения его дочери. Витаро, спасая свою дочь, посадил ее на скакуна и отправил одну в ночной лес. Банда во главе с твоим братом устремилась за ней, но тщетно – Киру утащили в свою стаю свирепые квахо, где она была разорвана на куски и съедена. – Решетов заметил боль в глазах лорета. – Но и этой трагедии оказалось мало для удовлетворения амбиций твоего брата – он завербовал алкадов Зетро, которые едва не сожгли Легату во время похорон друга. Сейчас он – жалкое подобие того человека, каким был когда-то, – лежит в постели, весь в ожогах и бинтах, лишенный одного глаза. Так скажи мне, Тавр, как мужчина – мужчине: где твоя хваленая справедливость?

Лорет надолго задумался. А Сергей продолжал требовательно смотреть на него. Наконец Тавр заговорил:

– Я отвечу тебе, если ты скажешь, почему ты – дикий сомбарец – ввязался в это дело?

– Я уже говорил – дом Витаро теперь и мой дом. К тому же я помолвлен с его дочерью и попросту обязан охранять свою семью. Я знал, что наверняка погибну здесь, но позволить продолжать эту травлю я не мог.

Лорет почесал бороду и ответил:

– Слушай, сомбарец, я не собираюсь обсуждать с тобой поведение моего брата, хотя меня самого порой коробит от его выходок. Не собираюсь я также извиняться перед тобой и объяснять – где справедливость. Я верю, что все сказанное тобой – правда, потому что, готовясь умереть, человеку уже нет нужды лгать. Я могу тебе пообещать лишь одно – я серьезно поговорю с Сетусом, будь в этом уверен.

– Лорет! – вскипел Сергей. – Я пришел сюда умереть не ради твоих задушевных бесед с братом!

– И что же ты хочешь, смертник? – В голосе лорета промелькнула нотка восхищения.

– Я хочу, чтобы ты запретил брату когда-либо касаться семьи Отра. Также я хочу, чтобы ты лично в письменном виде направил Витаро свои извинения за действия твоего брата и обещание, что подобное никогда не повторится. Алкады, покушавшиеся на него, мертвы, так что ты сможешь отправить свое послание с новыми служителями Зетро, которых направят в семейство Отра верховные жрецы. Обещай мне это, лорет, и, умирая, я буду помнить, что ты действительно – Тавр Справедливый!

Тавр с улыбкой покачал головой:

– Я восхищен твоей отвагой, сомбарец! Хорошо, я, лорет Тавр, даю тебе слово, что семейство Отра отныне будет под моей защитой, и, если возникнет такое желание, они могут вернуться в Тиран. Обещаю и отправку письма с соответствующим содержанием. Ты удовлетворен?

– Да, лорет, о большем я и не мечтал! – с благодарностью ответил Седой.

– Да, еще одно… – задумчиво произнес Тавр, – в знак моего уважения к твоей отваге я позволяю тебе избрать смерть, которой ты хочешь умереть. Хотя мотивы, движущие тобой, понятны мне, покушение на особу кровей лоретов карается смертью – это закон!

– Да, я знаю это, – ответил Сергей и глубоко задумался.

Мир миром, а помирать – ой как не хочется! И тут в голову ему пришла сумасшедшая мысль, которой он не замедлил поделиться с Тавром.

– Лорет, ты великодушен, и я от души благодарю тебя за это. Позволь мне умереть как подобает воину, в бою!

– Как это? – смутился Тавр. – В каком таком бою?

– Слушай, найдутся ли в твоих тюрьмах приговоренные к смерти отъявленные злодеи, клятвопреступники, изменники и убийцы, способные держать меч или любое другое оружие в руках.

– Думаю, что таких полно, – задумчиво ответил Тавр. – Не пойму, к чему ты клонишь, сомбарец.

– Я мог бы биться с ними насмерть – ведь и я и они все равно смертники. А ты даже сможешь извлечь из этого неплохую выгоду для своей казны.

– Объясни, – потребовал Тавр, заинтересовавшись новой идеей.

– Лорет Тавр, гуляя по Тирану, я заметил, что неподалеку отсюда есть большая арена, окруженная рядами для зрителей.

– Да, там проходят праздники, которые я устраиваю для своего народа, – все еще ничего не понимая, ответил лорет.

– Так вот, – продолжил Сергей, словно опытный маркетолог, – позволь нам биться на этой арене, собирая с желающих посмотреть бой плату за вход. Ты представляешь, сколько народу придет полюбоваться кровавым зрелищем?

Далее он вкратце рассказал Тавру все, что помнил о римских боях гладиаторов, выдав это за собственный замысел.

– Ты только представь азарт людей, решающих в критический момент – умереть бойцу или нет. Но окончательное слово останется за тобой. У тебя не будет отбоя от желающих посмотреть бои. Ты сможешь приглашать туда именитых гостей, дабы потешить их щекочущим нервы зрелищем.

Сергей, спасая свою жизнь, рисовал в воображении Тавра соблазнительные картины. Его собеседник внимательно слушал прикованного к полу пленника, наморщив лоб и теребя в волнении бороду. Под конец он неожиданно расхохотался. Отсмеявшись, лорет пронзительно взглянул на Седого:

– Сомбарец, ты не только отважен – ты еще и весьма умен и хитер. А что, если ты не погибнешь в бою? Что, если ты победишь?

– Тогда я погибну в следующем бою… или в следующем за следующим…

– Ты всерьез заинтересовал меня своими боями, и я обещаю подумать над этим. А пока что, – в голосе Тавра зазвучал металл, – чтобы ты не подумал, будто оставил меня в дураках, получишь тарту плетей. Выживешь – выйдешь на арену. Не выживешь – твоя идея воплотится без тебя. Вот тебе мое последнее слово. – Тавр повернулся и поднялся на трон.

«Сотня плетей! Вот сукин сын! Кажется, не быть мне гладиатором!» – грустно подумал Сергей, пока лорет отдавал приказ о наказании преступника…

Стражники вывели Седого на задний двор, где подтащили его к почерневшему от времени и темно-бурых пятен крови столбу. Затем Решетова приподняли, надев цепь, соединяющую кандалы, на толстый крюк, торчавший из окаменевшей древесины. Оставив пленника в висячем положении, стража скрылась за дверями казармы. Через несколько минут из этих же дверей неспешной походкой вышел человек поистине устрашающей внешности. Огромный, за два метра ростом, массивный, но двигавшийся легко и плавно, с отлично развитой мускулатурой и лицом, исполосованным шрамами. В руке этого громилы Сергей заметил свернутый петлями, длинный кожаный кнут, кончик которого был окован темным металлом. В другой руке палача было ведро, наполненное каким-то красным порошком. Верзила подошел к Решетову вплотную и, взглянув на него своими мутно-серыми, безразличными – словно мертвыми глазами, прохрипел:

– Я – Карото! Если не сдохнешь сегодня – твое тело запомнит меня, а мозг, – Карото ткнул указательным пальцем в лоб пленника, – будет в ужасе сжиматься при одном лишь упоминании моего имени!

Седой ответил ему хмурым взглядом и не проронил ни слова – внутренне, превозмогая животный страх, он пытался порвать цепочки, связывающие его сознание с нервными окончаниями тела.

– Видишь этот порошок, смертник? Он значительно расширит границы твоих ощущений! – Изувер криво ухмыльнулся, показав полусгнившие зубы.

– Делай свое дело, – сонно промолвил Сергей и зевнул.

Карото хмыкнул и исчез из поля зрения Решетова. Через пару секунд Седой услышал короткий свист и тут же почувствовал, будто спину его порвали пополам. Боль от удара легко пробила все психологические блоки, выставленные им, и с силой цунами прошлась по всему телу.

«Раз…» – начал отсчет Сергей.

Свист… удар… Боль затопила разум настолько, что он еле выбрался из черного омута, на глубине которого сверкали мириады молний… «Два…» Свист… Ощущение, словно спина распадается на куски… «Три…»

– Ты чего приуныл? – негромкие слова Карото долетают до него, словно с другого конца вселенной. – Сейчас я тебя малость оживлю!

Решетов приоткрыл крепко зажмуренные веки и увидел вокруг лишь кровавый туман – частички красного порошка плясали вокруг него. Оседая, они, словно карандаш самого дьявола, обрисовывали рваные раны на спине, превратившейся в сплошной болевой очаг, новой – более яркой и резкой болью. Седой застонал сквозь стиснутые зубы.

Свист… Удар… От боли свело мышцы челюстей и левую ногу… Свист – удар… Сергея вырвало… Свист – удар… Который по счету?! Бля, сбился! Хрен с ним! Свист – удар… сознание меркнет, но новое кровавое облако вытаскивает его из небытия навстречу новому свисту! Пот, стекающий со лба, смешался с выступившими слезами… Свист… Свист… Где удары?! Ясно – спина онемела… Или мозг… Красное облако… Мозг ожил, спина тоже… Судорога по всему телу… Свист – удар… Где свист? Где?!! Кривая гнилозубая улыбка в поле зрения…

– Сомбарец, видишь богов Зетро? – тихий шепот на ухо…

– Пока нет – плохо стараешься… – простонал пленник.

Каркающий хохот палача… Свист – удар… Свист – удар… Красное облако уже не выдергивает наверх сознание, летящее, словно в круговороте, в чернильно-черную бездну… Свист… Где боги Зетро?! Удар… Сознание, разбившись на осколки, в каждом из которых отражается улыбка Карото, подхватывает ветер, наполненный каплями крови, и уносит… уносит…

…Кто-то осторожно касается его спины. Эти прикосновения легки и прохладны. Как будто на раскаленную сковороду наносят толстым слоем целебный крем… Сергей облегченно вздохнул и открыл глаза. Рядом сидел старичок, держащий в одной руке плошку, из которой другой рукой он черпал чудесную влажную массу и осторожно накладывал ее на спину Сергея. Старческое благообразное лицо излучало доброту и какую-то необъяснимую уверенность в том, что лечение поможет. Целительная мазь почти полностью сняла болевые ощущения. Заметив взгляд подопечного, старик добродушно ему улыбнулся и, приложив палец к губам, прошептал:

– Сомбарец, ты – чудо! Никто еще не выживал после тарты плетей. Карото приходил сюда и недоверчиво осматривал тебя. Потом он изумленно выругался и, в ярости плюнув на пол, стремительно покинул камеру.

– Кто ты? – едва разлепив слипшиеся губы, прошептал Сергей.

– Лецус, – вновь улыбнулся старик, – личный лекарь Тавра. Только об этом – никому!

– Откуда такая забота? – недоверчиво прохрипел Решетов.

– Я сам в недоумении, сомбарец. Когда великий лорет послал меня для осмотра тела (Карото почему-то решил, что ты мертв), я нащупал слабый пульс на твоей шее. Получив это известие, Тавр довольно улыбнулся и велел перенести тебя в камеру для содержания дворянского сословия. Также он приказал мне как можно быстрее поставить тебя на ноги, не предавая дело огласке. «Когда он очнется, скажи, что письмо уже отправлено. И все договоренности остаются в силе», – таковы были слова Тавра, когда он посылал меня к тебе.

– Скажи мне, Лецус, как поживает принц? – осторожно спросил Седой.

– Ходит мрачнее тучи и почти не покидает своих покоев, – вновь прошептал Лецус, и легкая тень улыбки промелькнула на его лице – Сергей сразу понял, что лекарь и сам недолюбливает Сетуса.

– Здесь есть вода? – спросил с надеждой Седой – казалось, что он не пил уже целую вечность.

– Есть кое-что получше, чем вода! – гордо сказал Лецус и поднес к губам Сергея маленькую чашу. – Этот отвар приятен на вкус и весьма полезен для твоего организма. Кувшин с водой я оставлю на столике, потом, при желании, пей сколько хочешь. А пока что тебе нежелательно двигаться, поэтому поить тебя буду я.

Решетов жадно припал к чашке, и живительная влага омыла пересохшие губы и горло больного.

– Еще, – попросил он.

– Еще только одну! – строго заметил лекарь и, наполнив чашу, поднес ее к губам Сергея. – Лекарство сильнодействующее, и передозировка будет губительна для тебя.

Жадно проглотив содержимое чашки, Седой почувствовал, что жажда мгновенно отступила, а по телу разливается приятное тепло. Глаза тут же начали слипаться. Уже словно во сне он услышал мягкий голос Лецуса:

– Сомбарец, сейчас я тебя перевяжу – постарайся не менять положение тела как можно дольше, дай швам затянуться. Захочешь по нужде – позови стражника.

– Понял тебя, Лецус, – послушно ответил Седой и тут же заснул крепким сном.

…Через две недели Лецус критически осмотрел спину Решетова, довольно кивнул головой и снял с затянувшихся ран швы. Сергей к тому времени уже порядком окреп. После завершения процедуры он легко поднялся с топчана и мягко встал на ноги, чем немало поразил доктора. Тот недоверчиво покачал головой и задумчиво произнес:

– Даже не знаю, чем восхищаться – твоим здоровьем или своим лечением…

– Я всегда был загадкой для лекарей, – улыбнулся Седой.

– Выходит, я не первый, – немного расстроенно вздохнул лекарь.

– Не расстраивайся, дорогой Лецус, без твоих чудодейственных мазей и отвара мое здоровье мало чего стоило! От всей души благодарю тебя! – слегка польстил скисшему было врачевателю Сергей.

Старик довольно улыбнулся и ответил:

– Боюсь, что на этом наше знакомство заканчивается, сомбарец. Кстати, в ближайшее время ожидай гостя. – Старик, давая понять, что посещение окончено, вытянул кулак, который Седой с удовольствием ткнул.

На следующий день дверь камеры распахнулась, и в «покои» Решетова вошел сам лорет Тавр. Сергей медленно поднялся на ноги и встал напротив важного гостя. В глазах лорета он заметил удивление и тщательно скрываемое торжество.

– Сомбарец, я искренне рад тому, что ты выжил! – сверкнул ослепительной улыбкой Тавр.

– Твоими молитвами, – хмуро проронил Седой. – Я думаю, что ты ожидал другого результата, отдав приказание запороть меня насмерть…

– Я верил, что ты останешься среди живых! – глядя в глаза пленника, ответил властитель Тирантома. – Для всех, в том числе и для Сетуса, такое наказание равносильно смерти. Но ты выжил, и это можно объяснить только тем, что сами боги Зетро присматривают за тобой – именно так я объяснил положение дел своему брату. И пообещал, что покушение на него будет отомщено, независимо от воли богов, – на кровавой арене. Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я присвоил твою идею, касающуюся зрелищных боев? – Тавр высокомерно усмехнулся.

– Пользуйся – мне ничуть не жаль, – улыбнулся Сергей. – Когда все начнется?

– Так ты уже готов?! – изумленно произнес лорет.

– Пара дней с тренировочным мечом и неплохая пища мне бы не помешали, – вздохнул Решетов.

– Об этом я уже позаботился. – Тавр щелкнул пальцами, и один из стражников вошел в камеру и протянул узнику меч из твердого и тяжелого дерева. – Пищу тебе принесут позже. Да, еще… Десяток-другой кандидатов в бойцы мои рекрутеры уже набрали в тюрьме Тирана. Другие не заставят себя ждать – в моих обширных владениях найдется множество мерзавцев, которые предпочтут смертельную битву гибели от рук палача. Для начала я запланировал пять пробных боев – посмотрим, как публика отреагирует на них. – Лорет довольно потер руки. – Разосланные мной люди уже вовсю зазывают народ на новое зрелище. Первые бои состоятся через несколько дней – за тобой придут.

– Думаю, от желающих посетить арену не будет отбоя, – задумчиво произнес Сергей.

– Готовься, сомбарец! – хохотнул Тавр. – И… – он слегка замялся, – желаю тебе подольше прожить на арене. В первом же бою тебя будет ожидать маленький сюрприз.

После этих слов лорет Тирантома развернулся и покинул стены душной камеры.

Решетов критически осмотрел свой «меч» – довольно неплохая палка для упражнений: вес, балансировка, размер – все соответствовало канонам тренировки. Он прислонил деревяшку к стене, а сам проделал легкую разминку, изредка проклиная исполнительность Карото. Зажившие раны уже не болели, но спину все еще тянуло, она пока что не обрела былой гибкости и силы. «Ну да ладно, несколько дней в запасе у меня есть – нужно как можно эффективней использовать предоставленное время». Весь этот день Решетов посвятил подготовке своего тела к предстоящей битве – он разминал отяжелевшие мышцы и словно заржавевшие суставы; делал упражнения на растяжку; некоторое время посвятил изнуряющему «бою с тенью». Прервался он лишь на час-полтора, чтобы поесть и немного отдохнуть. И лишь когда в камере стало совершенно темно, он, как говорится, без задних ног повалился на свой топчан и мгновенно заснул.

…Утром, едва первые лучи Зетро осветили каменные стены темницы, Сергей после короткой пробежки на месте размялся и взял в руки меч. Приняв боевую стойку и прикрыв глаза, он вспоминал до малейшей мелочи все, чему учил его покойный Ланго. Атака, уход в защиту, положение ног, перемещение центра тяжести, обманные выпады и коварные удары в жизненно важные точки тела – в течение нескольких часов все это Седой медленно и плавно воспроизводил в реальности. Его тело, словно радуясь выздоровлению и получению физической нагрузки, постепенно обретало утраченную гибкость, скорость и силу. Когда тучный тюремщик принес Решетову еду, то остолбенел на пороге камеры – мокрый от пота узник с закрытыми глазами и деревянным мечом в руках исполнял посреди каменного склепа завораживающий своей красотой и стремительностью танец смерти. Открыв от удивления большой рот, стражник стоял до тех пор, пока Седой не извернулся в прыжке, словно дикая пантера, легко коснувшись острием деревяшки его горла. Толстяк испуганно взревел, тут же поставил плошки с едой на пол и стремительно покинул обитель странного и ужасающего постояльца. Стражник, запиравший за ним дверь, рассмеялся и неожиданно подмигнул Сергею.

– Через два дня, – тихо прошептал он и захлопнул железную дверь.

Два дня… Маловато, но ничего не поделаешь… Сергей утроил усилия, пытаясь довести свои движения до совершенства. Пообедав, он снова взялся за меч и не прерывался до глубокой ночи, орудуя деревяшкой в кромешной тьме. Когда его начало пошатывать, Седой доел остатки мяса и вареных овощей и повалился спать. Еще полтора дня изматывающих тренировок наконец-то сделали свое дело – Решетов почувствовал себя готовым к бою хоть с самим дьяволом. Вечер и ночь он посвятил отдыху и моральной подготовке к предстоящему бою.

Поутру Сергей вновь тщательно размялся – ноющие от перегрузок мышцы перестали болеть и пришли в тонус. Забряцал дверной замок, и в камеру бочком осторожно просунулся тюремщик. Седой жизнерадостно улыбнулся и принял из его рук поднос с едой. Легко позавтракав, он немного поупражнялся с мечом и в ожидании боя прилег передохнуть. Ближе к полудню двое стражников, надев на Решетова кандалы, вывели его из камеры и проводили к закрытой повозке, запряженной парой кайсанов. Воины пристегнули браслеты новоиспеченного гладиатора к замкам внутри тесного фургона и заперли дверь.

«М-да, возможность побега отменяется», – мрачно подумал Сергей в тот момент, когда повозка тронулась с места. Ехать пришлось совсем недолго – он помнил, что арена располагалась недалеко от дворца. Еще на подъезде к месту первых в истории Тирантома гладиаторских боев Решетов услышал гул большого скопления людей. Стук копыт кайсанов стал отдаваться эхом, из чего он заключил, что повозка въезжает на окруженную толстыми стенами арену через арочный пролет. Кайсаны встали, дверь фургона отворилась, и те же стражники втащили узника в широкий коридор, располагавшийся в стене арены. Через пару минут они втолкнули Сергея в узкую комнату с решетчатым окном и сняли кандалы.

– Готовься, сомбарец, твой поединок будет первым. Ты выйдешь на арену сразу после обращения великого лорета к народу.

Дверь с противным лязгом захлопнулась, и Седой, заметивший, что окно выходит прямо на арену, за которой поднимались ряды для зрителей, жадно припал к толстой решетке. Как он и предполагал, среди пришедших яблоку негде было упасть – трибуны в буквальном смысле забиты народом. Напротив окна камеры располагалась просторная, огороженная от остальных зрителей стеной и рядами стражи, роскошная ложа, располагавшаяся на самом верху стены. Под ней, также отдельно от общих рядов, стояли устланные роскошными тканями диваны, на которых расположились зрители высшего сословия Тирана – разодетые, в отличие от простого народа и ремесленников, в богатые одежды. Зрительские ряды были ограждены от арены высокими толстыми решетками – по всей видимости, установленными совсем недавно, поскольку ранее Решетов их не замечал. Люди оживленно переговаривались, горячо обсуждая предстоящее мероприятие, и Сергей, как непосредственный его участник, почувствовал сначала отчуждение, а потом злость, клокотавшую в его груди, по отношению к этому сброду различных мастей, собравшемуся посмотреть, как люди будут убивать друг друга. И это быдло еще будет решать и скандировать – кому жить, а кому умереть. Тьфу!