Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Глава 3

Растянувшийся вдоль побережья Окленд сверкал огнями вывесок, бликами фонарных столбов, сиял золотистым блеском окон домов, гостиниц, трактиров и магазинчиков. Отражаясь в угольно-чёрном океане, прибрежный город выглядел празднично, нарядно и гостеприимно…

Так же радушно встретит меня тётушка Джоан? Или придётся напомнить женщине, что она живёт в особняке, принадлежавшем моей семье? И что я с радостью организую её переезд со всем скарбом к её старшей дочери? Этого я пока не знала, но была готова к любому развитию событий.

И, признаться, я бы не стала беспокоить старушку, если бы мне было куда возвращаться, но родовое поместье семьи Пембертон сгорело дотла. Деньги подходили к концу, с наследством всё было туманно, допуск к семейным счетам требуется ещё получить, да и уверенности в том, что все сбережения отца наша многочисленная родня ещё не распотрошила, у меня не было. А ещё я не знала, сколько придётся потратить времени, сил и денег, чтобы доказать, что я та самая исчезнувшая при пожаре мисс Александра Пембертон. Полагаю, присосавшиеся к счетам родственнички будут усиленно уверять общество, что я самозванка…

Спускаясь с маленького пологого холма к одному из самых больших городов Амевера, глядя на впечатляющее сияние его огней, перед глазами снова вспыхнуло пламенем пожара, унося мои мысли в день, когда я очнулась в этом мире. Странно, но в последние два года я не вспоминала ни о прошлой жизни, ни о годе, проведённом в семье Пембертон, сейчас же, возвращаясь в родные места Александры, картины прошлого то и дело всплывали в моей памяти, словно пытаясь от чего-то предостеречь.

День, когда моя жизнь в первый раз круто изменилась, я почему-то помню смутно. Утро, как всегда, выдалось суматошным, в обед провела несколько важных встреч, но сейчас я даже не могу представить лица людей, с которыми работала. До позднего вечера я просидела в кабинете и только вернувшись в квартиру, где вот уже пять лет проживала в полном одиночестве, поняла, что с утра, кроме кофе и бутерброда с подсушенной по краю колбасой, ничего не ела. В холодильнике было пусто, желудок рёвом мартовского кота вещал на всю квартиру, что его необходимо срочно покормить. Доставка готовой еды в час пик его не устраивала, и я была вынуждена отправиться в соседний магазинчик, надеясь найти там что-нибудь съедобное и не слишком обременительное в приготовлении. Но покинув подъезд, на ходу отчитавшись строгой консьержке бабе Любе, что пошла в магазин, почувствовала сильное головокружение… а дальше темнота.

Очнулась от пульсирующей боли в затылке и острой в районе виска. С изумлением вслушивалась в ласковый, обеспокоенный голос и как побитый щенок замирала от нежного прикосновения рук к моему лицу…

Только спустя три дня, окончательно придя в себя, я с удивлением рассматривала необыкновенную, словно из старинного фильма, комнату, в которой очнулась. Ошеломлённо смотрела на парней, которые, смеясь и задирая меня, тем не менее искренне интересовались мои самочувствием и называли сестрёнкой. С затаённой грустью следила за хлопотами красивой женщины, которая обращалась ко мне холодным «Алексия». И слушала ворчливое, но добродушное бормотание слегка полноватого мужчины, называвшего меня своей дочерью.

Мне потребовалась неделя, чтобы немного разобраться в происходящем. С жадностью голодного путника я слушала, запоминала, большей частью молчала или отвечала односложно, а ночью в тишине и покое анализировала. Уже позже я поняла, что моя отстранённость и немногословность были правильным поведением. Девочка, в теле которой я очнулась, была тихим и спокойным ребёнком. Да, она, ведомая старшими братьями, нередко участвовала в их безобидных проказах, но без особого энтузиазма, и никогда не была их инициатором. И чаще всего свободное время проводила с книгой в руках, что тоже мне очень помогло в дальнейшем, и я без опасения быть пойманной на обмане знакомилась с новым для меня миром.

Да, поначалу было трудно тридцатипятилетней женщине в теле ребёнка. Непросто сдерживать себя и не сболтнуть лишнего, того, что восемнадцатилетняя девочка не должна знать. Было очень сложно освоиться в мире, где правили мужчины, но со временем я привыкла, а ощущение неловкости из-за того, что я заняла чужое место, прошло спустя два месяца. Не я виновата в том, что лошади понесли, и карета, в которой возвращались Александра, её брат Эндрю и миссис Петти – нянька девочки, перевернулась, а камень оказался как раз в том месте, куда упал ребёнок. Как и не виновата в том, что моя душа каким-то невероятным образом переместилась в тело Александры. Наверно там, у подъезда дома, я умерла… о причине скоропостижной смерти я могла лишь догадываться. Видимо, это наследственное – моя мама, отпраздновав тридцатипятилетие, умерла от инсульта, оставив десятилетнюю меня сиротой.

Я некоторое время размышляла о случившемся, выстраивая различные предположения о странном переносе моей души, но за неимением фактов и достоверной информации оставила это бесполезное занятие, решив принять всё как есть… За год привязалась к мужчине, ставшему мне отцом. Искренне полюбила братьев, которые были ненамного старше Александры, но имели гораздо больше свободы, поэтому я им капельку завидовала. Свыклась с жизнью без телефонов, интернета и телевизора и даже стала получать от этой неспешной и тихой жизни удовольствие. Единственное, что меня удивляло, это холодная отстранённость матери, её постоянно нахмуренные брови, стоило мне только появиться в пределах её видимости. Сначала я подозревала, что мать чувствует подмену и сторонится меня, но позже благодаря болтливости няньки и её причитаниям поняла, что к Александре миссис Элеонора так относилась всегда…

– Мисс Алекс, прибыли, – проговорил обеспокоенный голос Трейда, водителя кэба, нанятого мной в Малтоне, небольшом городке, где мы расстались с мистером Джорджем. С мистером Чарлзом мы попрощались в портовом городке Кармаль.

– Да, спасибо, – рассеянно поблагодарила парня, беглым взглядом осмотрев изящное здание в колониальном стиле: округлые линии, оштукатуренные белоснежные стены, тонкие резные колонны из белого камня с раскрывающимися к небу капителями. Плавно сбегающие вниз широкие ступени парадной лестницы, окаймлённые кружевом кованых перил, утопали в разросшихся розовых кустах.

– Мисс, кажется, дворецкий не спешит, позвольте занести ваши вещи.

– Достаточно доставить чемоданы до ступеней, дальше я разберусь, – проронила, вновь окинув взглядом особняк: в окнах было темно, а значит, тётушка уже спит, и шёпотом проворчала, – что же, придётся будить, гостиницы за время пути мне порядком надоели.

Дождавшись, когда Трейд поставит два моих скромных чемодана у больших двухстворчатых, резных дверей, пожелает удачи и наконец отъедет от дома, я со всех сил ударила дверным молотком по медной пластинке и замерла в ожидании. Волнения от скорой встречи с прошлым у меня совершенно не было, наоборот, я была напряжена и сосредоточена. А ещё очень терпелива и, прождав больше двадцати минут, так и не услышав скрежета отодвигаемой задвижки, опять ударила молоточком, но на этот раз присовокупив звон железа глухим ударом подошвы по дереву. Через минуту повторила все действия, потом ещё и ещё, пока за дверью не раздался сиплый ото сна старческий голос.

– Кто вы и что вам нужно? В соседнем доме живёт коппер! Барри быстро вас вздёрнет на столбе!

– Хм… – усмехнулась и, с трудом представляя, как старушка будет пробираться к «соседу» копперу, который обитал в районе Дар Поинс был толст и не слишком расторопен ещё три года назад, поспешила громко проговорить, – тётушка Джоан, это Александра Пембертон!

– Алексия⁈ – за дверью раздался приглушённый недоверчивый вскрик, что-то с шумом покатилось по каменному полу, а через минуту наступила оглушающая тишина.

– Эй! С вами всё в порядке? Тётя Джоан? – прокричала, обеспокоенно вслушиваясь в звуки за дверью, но тут же с облегчением выдохнула, услышав противный скрежет отодвигаемого засова. Затем раздался щелчок открываемого замка, дверь со скрипом распахнулась, и из тёмного нутра холла, освещённая тусклым светом масляной лампы, вышла сухопарая, с надменным выражением лица женщина, которая, как мне показалось, ничуть не изменилась. Тем же ясным и цепким взглядом осмотрела меня с головы до ног, презрительно наморщив нос, заметив мой не слишком опрятный вид и растрёпанную причёску, и наконец удивительно твёрдым голосом протянула:

– Действительно Алексия Пембертон.

– Александра, – поправила тётку – своё второе имя, которым называла меня только мать, мне никогда не нравилось – и, подхватив один из чемоданов, я решительно двинулась в сторону замершей на пороге особняка миссис Джоан, на ходу коротко бросив, – я вернулась.

Глава 4

– Где ты была все эти годы⁈ – потребовала тётя, едва я зашла в тёмный, пахнувший пылью и старостью, холл. Тон голоса женщины, привыкшей приказывать, мне не понравился, и я сразу решила дать понять тётушке, что терпеть такое больше не намерена.

– Миссис Джоан, настоятельно рекомендую вам впредь не разговаривать со мной в таком тоне.

– А ты стала дерзкой и невоспитанной девчонкой! – презрительно скривила губы женщина, самая старшая сестра отца Александры.

– Да, и вам придётся с этим смириться, – растянула губы в самой любезной улыбке и, чуть помедлив, добавила, – давайте договоримся: вы не лезете в мои дела, не разговариваете со мной в приказном тоне, и мы с вами сможем мирно существовать в одном доме, иначе нам придётся расстаться.

– Ты слишком юна…

– Я устала, займу комнату родителей, завтра обсудим остальные вопросы, – прервала тётку и, круто развернувшись, продолжила свой путь, внимательно глядя себе под ноги, чтобы в этой кромешной темноте ненароком не покалечиться.

– Мисс Алексия!

– Завтра поговорим, миссис Джоан, – отозвалась, вскоре исчезая за стенами коридора второго этажа, насмешливо подумав, – «наивная… я больше трёх лет скрывалась не для того, чтобы мне смели приказывать».

В Амевере девушкам не повезло – до наступления их совершеннолетия любой старший в семье может приказать, заставить и решить за несчастную. Так случилось и с Александрой, за несколько месяцев до её восемнадцатилетия отец объявил о её помолвке с Генри – чванливым, высокомерным красавчиком. С каким превосходством он тогда смотрел на меня, на мою фигуру, едва начавшую формироваться. С каким снисходительным тоном говорил со мной в кабинете отца… я с трудом сдержалась и не ударила его по лощёной физиономии.

После ухода неожиданного жениха я попыталась уговорить отца отказаться или хотя бы отсрочить дату свадьбы. Просила братьев убедить папеньку не торопиться, но всё было без толку. Мои слова воспринимались лишь капризом и опасениями невинной девушки. Братья, отец и даже нянька заботливо мне объясняли, что все молоденькие девицы страшатся мужчин, что я привыкну к Генри и буду благодарна отцу за такую хорошую партию.

После ошеломительной новости о моём скором замужестве я могла думать лишь о побеге, надеясь, что отец, убедившись в моей решимости и нежелании выходить замуж за Генри, отсрочит день свадьбы, и у меня будет больше времени, чтобы убедить мужчину отказаться от давнего соглашения. Всё же мистер Майрон любил свою дочь, баловал её и исполнял все прихоти, нередко прикрывая от строгой матери её мелкие проступки. Так что, составив дерзкий план, я принялась его реализовывать… но случилось то, что вновь круто изменило мою жизнь.

В ту ночь я снова выбралась из дома, чтобы спрятать в самом дальнем углу сада в дупле старого дерева очередной запас продовольствия. Ночь была тёплая и безветренная, небо ясное, а звёзды находились так близко, что, казалось, их можно было достать рукой. Распластавшись на небольшой полянке изумрудной зелени клевера и свинороя, подложив руки под голову, я, уставившись в чёрное как сажа небо, снова пыталась найти знакомые созвездия. Однако ни Большой медведицы, ни её Малой соседки так и не увидела, но всё равно упрямо продолжала их высматривать, вглядываясь в скопление ярких точек. Пока боковым зрением не заметила алое зарево, осветившее ночное небо, а донёсшийся до моего слуха полный боли и ярости крик тотчас заставил меня испуганно вскочить на ноги. И с ужасом смотреть, как жадное пламя быстро поглощает поместье Пембертон. Словно ненасытная тварь, оно сжирало дом, где я была счастлива, забирало людей, к которым я успела привязаться и полюбить. Обречённо наблюдая за бесполезными попытками работников плантации потушить огонь, я знала, что прожорливую гадину эти жалкие капли воды, не уничтожат.

Позже в Линвурде, вспоминая ту страшную ночь, чудовищные, красные языки пламени, которые разом вспыхнули во всём доме, одновременно вырываясь из окон первого, второго этажа и даже из-под крыши, я раз за разом убеждалась, что это был поджог и сделал это внутри здания кто-то из своих…

В газетах ещё долго писали о гибели семьи Пембертон, обвиняя в поджоге заезжих циркачей, которые разместились неподалёку от поместья. Очень удачно совпало, что за день до пожара балаганщики собрали свой небольшой лагерь и отбыли в неизвестном направлении. Их же обвинили в похищении малышки Алексии Пембертон и даже организовали поимку преступников, но энтузиазма добровольцев хватило лишь на неделю. Всего около двух месяцев шериф и его сотрудники делали вид, что занимались поиском и расследованием. Спустя ещё два месяца дело закрыли, объявив меня без вести пропавшей.

Всё это было описано в первом отчёте нанятого мной сыщика, он же и нашёл в графстве Донтан циркачей, которые поведали ему, что видели, как один из наших слуг общался у реки с неким господином, прятавшим своё лицо под шляпой и высоко поднятым воротом плаща…

– Комната твоего отца пуста, – прервала мои воспоминания миссис Джоан, застыв в начале коридора с лампой в руках, огня которой хватало только, чтобы осветить лицо женщины, сурово взирающей на меня, – ты можешь занять комнату Джулии.

– Пуста? – рассеянно проговорила. Задумавшись, я не заметила, что давно стою у закрытой двери комнаты, где останавливались родители, когда посещали Окленд.

– Дом большой и требует содержания, – недовольно буркнула тётушка, я же мысленно перевела: «Денег нет, распродала мебель».

– Ясно, завтра и это обсудим, – равнодушно пожала плечами, прошла пару шагов и, со скрипом открыв дверь, скрылась в тёмной, почему-то пахнувшей сыростью комнате.

По выработанной годами привычке заперла дверь, пару раз дёрнув за ручку, проверив надёжность запора, и наконец бегло осмотрелась. Кровать, стол, кресло, шкаф, пуфик и комод. Ни штор, ни ковра, ни милых статуэток и прочих безделушек, которые придают уют любому помещению. Но я действительно так устала, что желания выяснять, куда всё делось, у меня не было. Практически на ощупь (почему-то электричества в доме тоже не было) добралась до ванной и наскоро смыла с лица дорожную пыль, мимолётом отметив причину запаха плесени – протекающая труба, отчего стена у раковины и пол были мокрые и в слизи. Тщательно закрыла дверь ванной комнаты, наивно полагая, что вони станет меньше, не раздеваясь, обессиленно упала на кровать и, едва моя голова коснулась подушки, отключилась.

Разбудил меня истошный крик молочника, с грохотом катившего ёмкости, полные, с его слов «свежего молока, жирных сливок и нежного масла», и ослепительные, настойчивые лучи оклендского солнца, по которому я, как оказалось, очень скучала.

В Линвурде солнце было нечастым гостем, местные всем приезжим рассказывали, что красавицу Айдал не пропускает ревнивец Слутер, поэтому старатели прорубают в горе дыру, чтобы невеста наконец встретилась с любимым Каасом. Красивая легенда и только, но действительно, расположившийся между двумя горными грядами, Линвурд был всегда мрачен, а макушки гор круглогодично скрывались под тёмно-серыми, тяжёлыми тучами. Но всё же в этом маленьком городке жили самые радушные и весёлые люди, которые ценили отдых соседей и не будили их оглушающим визгом.

– Молоко! – снова разнёсся по улице молодой и протяжный крик, окончательно развеяв моё сонливое состояние.

– Чтоб тебя, – сердито буркнула, рывком принимая вертикальное положение, – почему до сих пор не запретили этот кошмар! Большой портовый город, респектабельный район…

Ворча, я сползла с кровати и осмотрелась. Комната при свете дня выглядела ещё хуже, чем ночью. Пыль была везде, даже на покрывале, на котором я так беспечно спала. Грязные стены серые, выцветшие от времени обои, лохмы паутины в углах и ажурно спускающиеся с люстры и шкафа. Окна тоже не сверкали чистотой, но это не помешало нахальным лучам солнца вновь ослепить мои глаза.

Спасаясь бегством от упрямцев в ванной, я, наморщив нос и стараясь не дышать, быстро привела себя в порядок. Вернувшись в покои, вытащила помятый костюм, переоделась и, вспомнив презрительное лицо тётушки, постаралась придать своим волосам более или менее пристойный вид, но безуспешно. И мысленно усмехнувшись, предвкушая очередную нотацию, уже через десять минут спускалась в холл. Но не пройдя и трёх ступеней резко остановилась, услышав возбуждённые голоса нагрянувших родственничков. Сиплый голос дяди Хью, визгливый – тётки Джулии и плаксивый – Грейс я никогда ни с кем не спутаю. Зная из отчётов сыщика, что любовью к миссис Джоан младшая сестра и брат не пылали и наведывались к ней в лучшем случае раз в полгода, я была уверена, что тётушка умудрилась оповестить родню о моём прибытии и любимые родственнички просто «жаждут» меня увидеть. Что ж, не будем их заставлять долго ждать. Вдохнув полной грудью, словно пловец перед прыжком, я поторопилась порадовать прибывших гостей своим возвращением.

Глава 5

– Миссис Джулия! Вы потрясающе выглядите! Вас перестали мучить мигрени? Вы помолодели! – восторгалась я, сбегая с лестницы, и остановившись ровно в центре холла, продолжила щебетать, – дядюшка! Я так рада вас видеть! Вы похудели? Вам идёт этот костюм, уверена, молоденькие девушки не отводят от вас взгляд! Грейс, милая Грейс! Ты так изменилась! Изумительная красотка! А твои веснушки, которые тебя так беспокоили, совершенно не видны! Ооо, моя дорогая миссис Джоан, вчера я так устала, что не поприветствовала вас должным образом!

Выплеснув на оторопевших родственников ведро льстивой патоки, как бы невзначай отметив то, что может знать только близкий человек, сразу дав понять – я та, за кого себя выдаю, я замерла в ожидании. Но родственники, так спешившие меня увидеть, застыли немыми изваяниями и не сводили с меня ошеломлённого взгляда. Только миссис Джоан, недовольно поджав губы, спустя пару минут тишины процедила:

– Совершенно невоспитанная девчонка.

Её слова, будто спусковой крючок, привели в чувства гостей и те разом заговорили:

– Александра! Это действительно ты!

– Алекс! Мы думали… ты умерла!

– Алексия! Ты где была⁈ Что с тобой произошло? Ты так похожа на свою мать!

– Ох дядюшка, это долгая история, – притворно горестно вздохнула, с трудом скрывая своё удивление столь радушной встрече. Признаться, я ожидала, что мне придётся доказывать родне, что я Александра Пембертон, и их единогласное принятие исчезнувшей на три года племянницы и сестры немного сбило меня с толку. Но я быстро взяла себя в руки и, подхватив под локоть хмурую миссис Джоан, которую не обманули моя приветливая улыбка и ласковый щебет, направилась в малую гостиную, на ходу проговорив, – давайте выпьем по чашке кофе, и я всё вам расскажу.

– Эээ… Алекс, – замялась Грейс, младшая дочь тётки Джулии, и покосившись на свою мать, будто спросив одобрение, промолвила, – у миссис Джоан в гостиной пусто.

– Мы можем поговорить в большом зале, там есть диваны, – сердито бросила миссис Джоан, высвободив свой локоть из моего захвата, и вздёрнув голову так, что я услышала хруст позвонков, горделивой походкой проследовала первой к большим двухстворчатым дверям.

Сделав вид, что не замечаю переглядывания родственничков, я двинулась за чопорной женщиной, предвкушая занятную беседу…

– Я ничего не помнила. Миссис Алет и её муж нашли меня у реки, истекающую кровью. Я долго не приходила в себя, деревенский лекарь сказал, что меня ударили по голове… – всхлипнула, промакивая уголки глаз платком, – этот платок был со мной… по монограмме АП меня нарекли Алекс Пемб. У миссис Алет трое детей, но эта семья была столь добра, приютив меня в своём доме.

– Где ты была, Александра? Мы искали тебя, – прервал мой жалостливый рассказ, нетерпеливый мистер Хью, нервно покачивая ногой.

– В Ньорке, – не раздумывая ответила, заранее выбрав самое удалённое графство, где меня бы точно не искали. Я очень долго продумывала свою историю, наращивая детали и подробности, чтобы она выглядела правдоподобной, так что была готова ответить на любой вопрос, – ферма миссис Алет находилась в нескольких милях от города Нодин, в лесу… мистер Дар – охотник, а мы обрабатывали шкуры для продажи.

– Ох… – пискнула Грейс, с сочувствием на меня посмотрев, жалобным голосом пробормотав, – но почему ты не вернулась сюда? К нам?

– Я ничего не помнила. Ни о себе, ни о вас, – повторила, протяжно вздохнув, и выдержав небольшую паузу, будто собираясь с силами, продолжила, – доктор сказал, это из-за травмы головы, и что память может вообще никогда не вернуться, но… четыре месяца назад я упала со скалы, неделю провалялась в горячке… доктор рассказал, что я повторяла имена… – снова судорожно всхлипнула и, покосившись на притихших и жадно внимающих родственников, протянула, – когда он назвал их, я всё вспомнила. Отца, братьев, маму… вас, тётя Джулия, и вашу брошь-стрекозу, которой я часами любовалась. Вас, дядя Хью, и вашу трубку, с которой вы не расставались ни на минуту. Тебя, Грейс, и наши мечты у дуба, где мы прятались от мальчишек…

– Алекс, – тотчас зарыдала сестрица, повиснув и крепко сжав в своих объятиях так, словно хотела меня задушить.

– И вас, тётушка, – обратилась к миссис Джоан сразу, как удалось освободиться от цепких рук девушки, – я вспомнила ваши наставления.

– Сомневаюсь, но, впрочем, ты всегда была дерзкой девчонкой, – ответила женщина, надменно вскинув бровь.

– Ньорк очень далеко, как ты там оказалась? – продолжил допытывать дядюшка, пытливо вглядываясь в меня, впрочем, не прекращая ласково улыбаться.

– Семья миссис Алет получила в наследство от деда земли в тех местах. Меня они нашли в нескольких милях от поместья Пембертон. Расспросив жителей ближайших деревень и убедившись, что меня никто не знает, они были вынуждены забрать меня с собой. Миссис Алет очень добрая женщина…

– Мы так рады, Александра, что ты жива, – всхлипнула тётушка Джулия, больно сжав мою ладонь. Мать и дочь, разместившись на узком диванчике по обе стороны от меня, видимо, решили, что слов радости недостаточно, и то и дело стискивали меня в своих объятиях. Такое радушие за ними раньше не наблюдалось, и это тоже меня очень настораживало.

– И я рада вернуться, тётя, – натянуто улыбнулась, не выдержав близкого присутствия родни, поднялась с дивана и, отойдя на безопасное расстояние, проговорила, – я была в поместье… оно сгорело дотла, а старый Боб сообщил, что мои родители и братья погибли в огне…

– Да, Алекс, наш брат… шериф сказал, это дело рук заезжих циркачей, они стояли недалеко от поместья. Бродяги ворвались в ваш дом ночью, всех убили, ограбили… сейфы были вскрыты и пусты, а потом подожгли, чтобы скрыть улики. Наверное, они и тебя похитили и над… – запнулся дядюшка Хью, вдруг покраснев.

– Нет, меня осмотрел доктор и сказал, я невинна, – поспешила заверить родственничков, которые с явным облегчением выдохнули, и это тоже не осталось мной незамеченным

– Мы рады, что ты в порядке, но всё же, чтобы не было слухов, – наставительным тоном изрекла миссис Джулия, – тебе стоит посетить доктора Мэлори.

– Обязательно, – не стала пока спорить с тётушкой, которую очень волновала моя невинность, что было странно и подозрительно, – но прежде необходимо оформить удостоверяющие мою личность документы, вы же сопроводите меня в мэрию?

– Конечно, мы можем это сделать сейчас же, мэр – мой старый знакомый. Ты помнишь мистера Эндрю Эванса?

– Невысокий, кряжистый мужчина с рыжей шевелюрой и громогласным голосом? – подхватила подачу подозрительного дядюшки, стараясь как можно наивнее и радостнее улыбаться.

– Верно, он теперь мэр Окленда!

– Невероятно, он такой грубый, а ещё скор на расправу, и его любимое занятие – это выпивка и хорошая драка!

– Он не изменился. Всё такой же! Уверен, мы быстро уладим все вопросы, – довольно протянул мистер Хью, любезно предложив свою руку.

Сопроводить нас в мэрию вызвались миссис Джулия и, конечно, мисс Грейс. Миссис Джоан, сославшись на неотложные дела, отказалась и, стоило нам покинуть здание, заперлась. Услышав противный скрежет ржавого железа, я невольно подумала, что, возможно, мне придётся штурмом пробиваться в свой же дом, но и это меня не беспокоило. Как только я получу документы, вопрос с доступом отпадёт сам по себе.

– Оу, я такие видела только издали! Она прекрасна, дядюшка! – восхищённо воскликнула, рассматривая припаркованный автомобиль мистера Хью. Зная, что приобрёл он его на выигранные в покер деньги, проиграв при этом часть нашей земли.

– Жизнь в Окленде требует затрат: если у тебя нет машины, нет хорошей одежды, ты не куришь отличный табак, то тебя не примут в обществе, – назидательным тоном продекламировал мистер Хью, устраиваясь за руль, и сейчас же с любовью его погладил. Тётушка и сестрица, с завистью посмотрев на мужчину, проследовали к спрятанной в тени глицинии тильбюри, забрались в лёгкую открытую карету, привычно взялись за поводья и, понукая пегую лошадку, покатили вниз по мощённой камнем дороге.

Краем уха услышав, как мистер Хью самодовольно фыркнул, я убедилась, что у родни ничего не изменилось. Так и не дождавшись от дядюшки помощи, распахнула дверь автомобиля и устроилась на заднем сиденье. Мотор не сразу, но зарычал, транспорт рывком дёрнулся и резво покатил, через минуту обогнав хмурую миссис Джулию.

Посещение мэрии прошло быстро и без проблем. Нас не слишком долго заставили ждать в приёмной. Дядюшка, кичась, что он открывает дверь кабинета мэра чуть ли не пинком, тем не менее почтительно склонил голову перед угрюмым мужчиной и, заискивающе улыбаясь, пересказал мою душещипательную историю. Не знаю, узнал ли меня мистер Эндрю, я так точно нет, все сведения о нём я прочла из отчёта сыщика. Однако документы подготовили действительно быстро, и уже через час мы покидали светлое, с колоннами здание.

– Я говорил, Эндрю мне не откажет, – довольно протянул дядюшка, остановившись у машины.

– Благодарю за помощь, и я была очень рада вас видеть. Надеюсь, мы скоро встретимся, а сейчас мне необходимо уладить вопросы с наследством. Миссис Джулия, поверенный моей семьи всё ещё занимает кабинет в здании ратуши?

– Эээ… Александра, – нерешительно пробормотала тётушка, переглянувшись с мистером Хью, и натянуто улыбнувшись, просипела, – нет, он, кажется, покинул Окленд.

– Хм… ладно, тогда в банк Буше, у папы там были открыты счета, – добила родню, с наслаждением наблюдая за их растерянными лицами, которые красочнее слов сообщили мне, что счета отца, как я и предполагала, опустошены.