Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Соавторы: Александр Арсентьев,Алекс Келин,Юлия Арниева,Кирилл Малышев,Игорь Лахов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 357 страниц)

Глава 42

Покидать Грейтаун в этот раз было неожиданно тяжело. Впервые за все годы моей новой жизни я испытывала нечто похожее на сожаление при расставании со столицей. Но дело было не в городе, дело было в людях, которых я там оставляла. Кэтрин с ее острым умом и ироничными замечаниями. Делия с ее мудростью и отвагой. Алекс с ее решительностью и готовностью прийти на помощь. За несколько дней мы стали ближе, чем я была с кем-либо за долгие годы светских знакомств.

Мы договорились поддерживать связь через письма, обмениваться новостями о наших делах. Странно, но эти три женщины показались мне родственными душами. Словно мы понимали друг друга без слов, словно давно знали, что рано или поздно наши пути пересекутся.

– Уверена, что справишься одна? – в последний раз спросила Кэтрин, когда я садилась в свое новое приобретение.

– Более чем, – улыбнулась я, поглаживая руль автомобиля последней модели. – Кип был отличным учителем.

Покупка этого чуда техники обошлась мне в кругленькую сумму. Но, Боже мой, оно того стоило! Элегантные линии кузова, кожаные сиденья, хромированные детали, которые сверкали на солнце… Это было произведение искусства, а не просто средство передвижения.

А главное, это была свобода. Настоящая, осязаемая свобода.

– Удивительно, – сказал Кип, когда я впервые села за руль два дня назад. – Второй раз в жизни вижу даму, которая так быстро схватывает эту науку. Обычно леди боятся скорости и механизмов.

– А первой кто была? – поинтересовалась я, осторожно трогаясь с места.

– Делия, – усмехнулся он. – Тоже не из робкого десятка. Научилась за день и теперь водит лучше многих мужчин.

Занятно, что Кэтрин, Алекс и Делия совершенно не удивились моим успехам в вождении. Они наблюдали за моими уроками с таким видом, словно и не сомневались в результате. Еще одно подтверждение того, что между нами есть какая-то особая связь.

Теперь, покидая город на своих колесах, я чувствовала смесь грусти от расставания и предвкушения от предстоящего путешествия. Автомобиль работал ровно, двигатель мурлыкал довольно, а дорога, по которой я ездила уже столько раз, открывалась передо мной в совершенно новом свете.

В карете этот путь занимал два-три дня с ночевками в придорожных гостиницах, остановками для смены лошадей, отдыха и еды. Скорость конной повозки, особенно по холмистой местности, оставляла желать лучшего. Теперь же я надеялась добраться до поместья в течение дня, максимум к позднему вечеру.

Первые мили пролетели незаметно. Я наслаждалась ощущением скорости, плавностью хода, тем, как послушно автомобиль реагировал на малейшее движение руля. Пейзаж за окнами менялся быстрее, чем я привыкла – холмы, рощи, поля сменяли друг друга в живописной панораме.

Встречные путешественники провожали меня удивленными взглядами. Некоторые снимали шляпы в знак уважения к диковинной машине, другие пугливо отводили лошадей подальше от дороги. Дети выбегали из домов и махали руками, а женщины собирались у заборов, обсуждая невиданное зрелище.

К полудню я остановилась в небольшом поселении, чтобы размять ноги и перекусить. Местные жители собрались посмотреть на диковинную машину, и особенно на женщину за рулем. Дети осмелели первыми, начав задавать вопросы о том, как работает двигатель и почему не нужны лошади.

Хозяин местной гостиницы, куда я зашла пообедать, оказался человеком прогрессивных взглядов и с энтузиазмом расспрашивал об автомобиле. Узнав, что я проделала уже половину пути из столицы, он только покачал головой:

– За полдня столько дороги! Раньше мне требовалось два дня, чтобы добраться до Грейтауна. А теперь, значит, можно туда и обратно за день управиться. Удивительно!

– И очень удобно, – согласилась я. – Больше не нужно планировать ночевки в пути или беспокоиться об усталости лошадей.

Вторая половина пути прошла еще быстрее. Дорога шла под гору, автомобиль практически катился сам, и мне оставалось только направлять его и наслаждаться великолепными видами, открывающимися с каждого поворота. Солнце клонилось к закату, окрашивая поля и леса в золотистые тона. Птицы пели в придорожных рощах, где-то вдали лаяли собаки, а воздух был напоен ароматами цветущих трав.

К семи часам вечера я уже различила вдали знакомые очертания поместья Фабер. Мое сердце екнуло от радости – дом! Мой дом, который я создала своими руками, где меня ждали преданные люди и любимые лошади. Как же я соскучилась по этому покою, по простым заботам, далеким от дворцовых интриг и светских игр!

Но первыми меня заметили не обитатели дома, а Жак и Сэм. Мальчишки, как всегда, торчали где-то в окрестностях и, завидев приближающийся автомобиль, бросились навстречу. Их лица выражали смесь восторга и какого-то беспокойства.

– Госпожа! – кричал Жак, бегом догоняя меня. – Госпожа, вы вернулись! И на чем это вы приехали?

– Какая красота! – восхищенно выдохнул Сэм, когда я остановилась рядом с ними. – Это ваша, госпожа? Настоящий автомобиль?

– Моя, – подтвердила я, выходя из машины и разминая затекшие за долгую дорогу ноги. – Красивая, правда?

– Очень! – хором отозвались мальчишки, но тут же их лица стали серьезными.

– Госпожа, – Жак понизил голос до шепота и тревожно оглянулся на дом, – у нас тут гости. Приехали вчера вечером. Мастер Жером велел никому не говорить, кто они.

– И Марта тоже сказала молчать, – добавил Сэм, также понижая голос. – Говорит, гости опасные, и нам лучше помалкивать.

– Опасные? – я почувствовала, как внутри все сжимается от тревоги. – В каком смысле опасные?

– Не знаем, – развел руками Жак. – Марта только сказала, что они при оружии и с ними лучше не связываться. А мастер Жером добавил, что если будем болтать лишнее, то пожалеем.

– Сколько их? – быстро спросила я.

– Четверо, – ответил Сэм. – Все мужчины, все в дорожной одежде. Лошади у них хорошие, породистые. И еще… – он помедлил, – Риган с ними разговаривает, как будто это давние знакомые.

– Мальчики, – заговорила я, положив руки на их плечи, – обещайте мне, что будете слушаться мастера Жерома и Марта Если они сказали молчать, значит, так нужно. Понимаете? Это очень важно.

Они серьезно закивали, и в их глазах я увидела ту же преданность, которая согревала мне душу все эти годы.

– А что теперь с автомобилем будет? – с надеждой спросил Сэм. – Можно его потрогать?

– Присмотрите за ним, – улыбнулась я, несмотря на тревогу. – Только осторожно, ничего не крутите и не нажимайте. И не забирайтесь внутрь без разрешения.

– Обещаем! – хором воскликнули мальчишки, и я знала, что они будут охранять автомобиль лучше любой стражи.

Поднимаясь по ступеням крыльца, я пыталась подготовиться к встрече с неизвестностью. Ккм могли быть эти таинственные гости? Что связывало их с Риганом, которому я доверила управление всеми делами поместья?

Входная дверь была приоткрыта – верный признак того, что в доме действительно происходило что-то необычное. Обычно Себастьян следил за тем, чтобы дверь была плотно закрыта, особенно когда в доме находились посторонние. Я осторожно вошла в холл и замерла.

Несколько незнакомых мужчин стояли у большого окна, выходящего в сад, тихо беседуя между собой. Они были одеты в простую, но добротную дорожную одежду – кожаные куртки, высокие сапоги, темные штаны. Но я сразу поняла, что это не обычные путешественники. В их манере держаться, в том, как они оценивающе оглядели меня при входе, читалась привычка к опасности, военная выправка, умение быстро оценивать обстановку.

Один из них, заметив мое появление, едва заметно кивнул остальным, и они мгновенно прекратили разговор, повернувшись в мою сторону.

Звук шагов на лестнице заставил меня поднять голову. По ступеням спускались двое и о чем-то тихо переговаривались. Когда они приблизились и вошли в круг света, падающего от люстры, я едва сдержала вскрик удивления. Первый мужчина…

Принц Александр. Живой и невредимый. А за ним следовал Риган, и по тому, как они переговаривались, как легко и непринужденно общались, было совершенно очевидно, что знакомы они давно.

Глава 43

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полной тишине. Я чувствовала, как внутри все кипит от возмущения, но заставила себя взять эмоции под контроль. Жизненный опыт научил меня держать лицо в любых обстоятельствах, и сейчас этот навык оказался как нельзя кстати.

– Для мертвого, – произнесла я наконец, окинув принца Александра насмешливым взглядом, – вы выглядите весьма неплохо, Ваше Высочество. Смерть явно пошла вам на пользу.

Уголок его рта дрогнул в еле заметной улыбке, и он слегка поклонился:

– Благодарю за комплимент, мадам Фабер. Должен признать, загробная жизнь оказалась куда приятнее, чем я ожидал. Особенно, когда проводишь ее в столь гостеприимных местах.

Его спутники переглянулись, явно не зная, как реагировать на этот странный обмен любезностями. Риган стоял чуть в стороне, и я могла поклясться, что видела на его лице смесь облегчения и… гордости? Словно он был доволен тем, как я справляюсь с ситуацией.

– Что ж, – продолжила я в том же тоне, – позвольте поинтересоваться, что привело вас в мой скромный дом? И не предлагайте мне историю о внезапной страсти к коневодству – этот номер уже не пройдет.

Я демонстративно проигнорировала присутствие Ригана, не подарив ему ни единого взгляда.

– Что касается чая, – добавила я язвительно, – предлагать не буду, полагая, что вы уже чувствуете себя как дома. Судя по тому, что мои люди получили указания молчать, вы здесь не первый день.

Принц Александр не смутился от моего тона. Напротив, кажется, мои колкости его позабавили.

– Ваша наблюдательность, как всегда, поразительна, – ответил он с легким поклоном. – Что до причин моего появления… Видите ли, ваш дом находится в весьма удачном месте – достаточно далеко от дворцовых интриг, чтобы обеспечить безопасность, но достаточно близко к столице, чтобы вести дела.

Он сделал паузу, переводя взгляд с меня на своих спутников.

– К тому же, – продолжил принц, – несколько лет назад я убедился, что ваши люди не только умны, но и умеют держать язык за зубами. Редкое качество в наше время.

– Продолжайте, – сухо попросила я, скрестив руки на груди.

– А на приеме я видел, сколько было желающих приобрести лошадей из конюшен мадам Фабер после триумфа Ветра, – его глаза блеснули. – И понял, что это место идеально подходит для моих нужд. Мои люди будут приезжать сюда якобы для покупки лошадей. Все выглядит естественно и логично.

– Понимаю, – кивнула я, чувствуя, как гнев медленно закипает внутри. – Весьма продуманно. Жаль только, что это не слишком благородный поступок – использовать людей, которые когда-то спасли вам жизнь.

Лица его спутников стали настороженными. Очевидно, не все из них знали об этом эпизоде.

– Более того, – продолжила я, не сбавляя обороты, – сейчас вы подвергаете опасности меня и моих людей. Тех самых, которые тогда рисковали собой, выхаживая раненого незнакомца.

Принц выслушал мои слова без возражений и, когда я замолчала, спокойно ответил:

– Вы правы, мадам Фабер. Мой поступок действительно не назовешь благородным. Но я позаботился о вашей охране заранее. – Он кивнул в сторону Ригана. – Остальные мои люди все это время присматривали за вами издали, – продолжал принц невозмутимо. – Следили за тем, чтобы ничто не угрожало поместью и его обитателям. Так что вам не о чем беспокоиться.

– Как внимательно с вашей стороны, – произнесла я с ледяной вежливостью. – И как долго мне придется наслаждаться вашей… заботой?

– Задержусь у вас всего на пару месяцев, – ответил он легко, словно речь шла о простом визите старого друга. – Как только улягутся страсти в столице и я смогу перебраться в более постоянное убежище.

Два месяца. Два месяца этого человека в моем доме, два месяца постоянной опасности, два месяца жизни под угрозой. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но заставила себя сохранить спокойствие.

– Полагаю, – продолжила я, – вы уже выбрали для себя покои?

– Риган любезно показал мне восточное крыло, – кивнул принц.

– Прекрасно. В таком случае, если позволите, я хотела бы подняться к себе. Дорога из столицы оказалась утомительной.

Это была откровенная ложь – автомобильное путешествие, напротив, взбодрило меня, но мне отчаянно нужно было остаться одной, чтобы осмыслить произошедшее.

– Конечно, – принц Александр галантно отступил в сторону. – Не смею задерживать вас после долгого пути.

Я направилась к лестнице, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. У подножия ступеней обернулась и добавила:

– Кстати, Ваше Высочество, надеюсь, вы не против, если завтра утром я отправлю кого-нибудь из слуг уведомить мастера Жерома о вашем присутствии? Он заведует конюшнями, и если вы действительно планируете использовать покупку лошадей как прикрытие, его сотрудничество будет необходимо.

– Разумная предосторожность, – согласился принц. – Однако Риган уже переговорил с ним, хотя ваше официальное распоряжение не помешает.

– В таком случае, господа, желаю вам доброго вечера, – произнесла я и направилась вверх по лестнице.

Принц проводил меня взглядом, и я поймала в его глазах выражение, которое не смогла расшифровать. Было ли это восхищение? Сожаление? Или просто любопытство человека, который привык все просчитывать наперед?

Поднявшись на второй этаж, я прошла по знакомому коридору к своей спальне. Здесь, в восточном крыле, располагались гостевые комнаты, и теперь в одной из них обосновался человек, способный в одночасье разрушить мою спокойную жизнь.

Войдя в свою комнату, я заперла дверь. Наконец-то можно было сбросить маску невозмутимости. Ноги подкосились, и я медленно опустилась в кресло у окна.

Александр жив. Человек, которого официально похоронили, скрывается в моем доме. Риган служит принцу. А мой дом превратился в убежище для наследного принца.

Как быстро все изменилось! Еще утром я покидала столицу с ощущением завершенного дела, радуясь новым знакомствам и предвкушая возвращение к спокойной жизни. А теперь…

Теперь я была втянута в игру, правил которой не понимала, ставки которой могли оказаться слишком высоки. Что будет, если кто-то узнает о присутствии принца в поместье? Меня обвинят в укрывательстве, в измене короне. Поместье конфискуют, людей разгонят, а меня… лучше не думать о том, что со мной сделают.

Но разве у меня есть выбор? Принц не спрашивал разрешения, он просто поставил меня перед фактом.

За окном начинали сгущаться сумерки. Где-то внизу, в гостиной или библиотеке, принц и его люди обсуждали свои планы. Риган, возможно, докладывал о делах поместья. А я сидела здесь, чувствуя себя пленницей в собственном доме.

Встав, я подошла к окну и выглянула во двор. Мой новый автомобиль стоял у ворот, а рядом с ним копошились Жак и Сэм, видимо, изучающие каждую деталь диковинной машины. Хотя бы кто-то сегодня был счастлив!

Автомобиль напомнил мне о проведенном в столице времени, о новых подругах, о том ощущении свободы, которое я испытывала, познакомившись с Кэтрин, Алекс и Делией. Тогда мне казалось, что я обретаю союзниц, людей, которые понимают стремление к независимости.

Теперь же я понимала, насколько хрупкой была эта иллюзия свободы. Стоило мне вернуться домой, как оказалось, что и здесь меня ждут сети, в которых я запуталась еще несколько месяцев назад, сама того не подозревая.

Легкий стук в дверь прервал мои размышления.

– Госпожа? – раздался знакомый голос Марты. – Можно войти?

– Конечно, – отозвалась я, поспешно вытирая выступившие на глазах слезы.

Марта вошла с подносом, на котором дымилась чашка чая и лежал кусок пирога.

– Подумала, что вы проголодались после дороги, – сказала она, ставя поднос на столик. – И… – она помедлила, оглядевшись, словно убеждаясь, что нас никто не слышит, – госпожа, я должна вам сказать, я его узнала.

– Кого? – спросила я, хотя прекрасно понимала, о ком речь.

– Того мужчину, главного среди гостей, – Марта понизила голос до шепота. – Это же Томас, тот самый, которого мы выхаживали четыре года назад! Я его сразу узнала, хоть он и выглядит теперь совсем по-другому.

Я тяжело вздохнула. Конечно, Марта его узнала.

– Да, – тихо подтвердила я. – Это он.

– Госпожа, – глаза Марты расширились от тревоги, – но ведь тогда он говорил, что за ним охотятся, что он в опасности. А теперь он пришел к нам, это значит, мы тоже в опасности?

– Возможно, – честно ответила я. – Но выбора у нас нет, Марта. Этот человек, он не такой, от которого можно просто отказаться.

– Понимаю, – кивнула кухарка, хотя тревога не ушла с ее лица. – Но я должна сказать, госпожа, они ведут себя тихо и вежливо. Не шумят, не требуют особого угощения, даже спасибо говорят, когда еду подаю. И Джеймс следит, чтобы они никого из слуг не беспокоили.

– Это хорошо, – я попыталась улыбнуться ободряюще. – Марта, я знаю, что вас это пугает. Меня тоже. Но обещаю – я сделаю все, чтобы защитить своих людей.

– Я вам верю, госпожа, – Марта выпрямилась. – И что прикажете слугам сказать, если кто спросит о гостях?

– То же, что говорили до сих пор – молчать. Никто не должен знать, кто находится в поместье. Передайте это всем.

– Будет исполнено, – кивнула Марта. – А ужин подавать к обычному времени?

– Нет, – я покачала головой. – Сегодня подайте мне ужин здесь, в комнате. Не хочется спускаться.

– Конечно, госпожа. Приготовлю что-нибудь легкое.

Когда Марта ушла, я села к столику и машинально отпила глоток чая. Горячий напиток с привычным вкусом трав, которые выращивал Пьер в нашем саду, немного успокаивал.

Два месяца. Как я переживу эти два месяца? Как буду вести себя с человеком, который фактически захватил мой дом?

А главное – что будет, когда все это закончится? Принц уйдет, но следы его пребывания здесь останутся. Кто-то может что-то заподозрить, кто-то может донести, и тогда моя спокойная жизнь закончится навсегда.

Я отставила чашку и подошла к окну. Вечер опустился на поместье, зажглись огни в окнах служебных помещений. Где-то в конюшнях мастер Жером ворковал с лошадьми. В кухне Марта готовила ужин. В домике привратника Анри читал газету при свете лампы.

Обычная, спокойная жизнь поместья продолжалась. А я стояла у окна и понимала, что после сегодняшнего дня ничего уже не будет как прежде.

Но что поделать? Оставалось только играть навязанную мне роль хозяйки дома, в котором поселился один из самых опасных людей королевства. И надеяться, что через два месяца я все еще буду свободной женщиной, а не узницей тюремной камеры.

С этими невеселыми мыслями я устроилась в кресле, ожидая ужина и размышляя о том, как выжить в новых обстоятельствах, не потеряв при этом ни достоинства, ни рассудка.

Глава 44

Месяц прошел в каком-то странном полусне. Дни сменяли друг друга с монотонной регулярностью, наполненные осторожными беседами, вежливыми улыбками и постоянным ощущением игры, правила которой знали все, кроме меня.

Завтраки, обеды и ужины в компании принца Александра и Ригана стали привычным ритуалом. Я спускалась в столовую, находила их уже сидящими за столом – принц неизменно вставал при моем появлении, галантно отодвигал стул, осведомлялся о моем здоровье. Риган молча кивал, избегая прямого взгляда, словно между нами не было тех долгих недель сотрудничества.

– Прекрасное утро, не правда ли? – говорил принц, указывая на окно, за которым действительно светило солнце или, наоборот, моросил дождь.

– Действительно, – отвечала я, намазывая масло на хлеб с преувеличенной тщательностью.

– Вчера я заметил, что розы в саду начинают цвести, – продолжал он. – Удивительно, как рано в этом году началась весна.

– Пьер говорит, что зима была мягкая, – добавляла я, и мы могли еще минут десять обсуждать капризы погоды, состояние дорог или качество урожая.

Эти беседы были удивительно… цивилизованными. Принц Александр оказался образованным собеседником с широким кругозором. Он мог часами рассуждать о новейших достижениях науки, о театральных постановках, о литературных новинках. Мы обсуждали книги – он читал Дибера в оригинале и восхищался точностью его социальных наблюдений. Говорили о музыке – оказалось, он неплохо играет на фортепиано и даже сочинил несколько мелодий во время своего изгнания.

– В северных королевствах, – рассказывал он за одним из ужинов, – я часто бывал в опере. Удивительно, как по-разному ставят одни и те же произведения. «Мальста» Мурди в исполнении амеверской труппы – это совсем не то, что та же опера в подаче вирданских артистов.

– Я видела «Мальсту» только один раз, – призналась я. – В Королевском театре, пять лет назад. Должна сказать, Виолетта показалась мне слишком театральной.

– Ах, вы имеете в виду мадам Бертран? – принц усмехнулся. – Да, она склонна к излишней драматизации. Хотя голос у неё действительно прекрасный.

И так день за днем. Мы говорили обо всем на свете, кроме того, что действительно имело значение. Никогда не обсуждали его планы и его прошлое, словно существовал негласный договор – поддерживать видимость обычного гостеприимства, не касаясь опасных тем.

Но однажды вечером, когда мы закончили обсуждать театральные постановки, я не выдержала. Вопрос, который мучил меня все эти недели, вырвался сам собой:

– Ваше Высочество, – начала я, отставляя бокал с вином, – есть одна вещь, которая не дает мне покоя.

Принц Александр приподнял бровь, но выражение его лица осталось спокойным:

– Слушаю вас, мадам Фабер.

– Кто тот несчастный, которого похоронили с королевскими почестями вместо вас? – вопрос прозвучал резче, чем я планировала.

Риган напрягся, бросив быстрый взгляд на принца. В столовой на мгновение повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на каминной полке.

Принц медленно провел пальцем по краю бокала, словно обдумывая ответ. Затем пожал плечами с удивительным равнодушием:

– Обычный преступник. Подходящего роста и телосложения. Его все равно ждала казнь за убийство, – он отпил глоток вина. – Так что, можно сказать, он провел последний вечер своей жизни в роскоши – изысканный ужин, отличное вино, шелковые простыни. Не каждому убийце выпадает такая честь.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Легкость, с которой он говорил о чужой смерти, меня ужаснула.

– Он… он знал, что его ждет?

– Разумеется, нет, – принц усмехнулся. – Ему сказали, что это помилование в честь королевского праздника. Человек умер счастливым, полагая, что обрел свободу. Разве это не милосердие?

Риган опустил глаза, явно чувствуя себя неловко. А я смотрела на принца и понимала, что передо мной сидит человек, для которого чужие жизни – всего лишь фигуры на шахматной доске.

– Вы шокированы, мадам Фабер? – спросил принц, заметив мое выражение лица. – Но ведь этот человек был убийцей. А я… я принц крови, потенциальный наследник престола. Чья жизнь важнее для королевства?

Я не нашла слов для ответа. Принц же продолжил с той же невозмутимостью:

– В большой политике, дорогая Адель, приходится делать непростой выбор. Иногда одна смерть спасает сотни жизней.

После этого мы больше не касались опасных тем.

Риган во время этих трапез обычно молчал, изредка вставляя замечания о хозяйственных делах поместья. Но я чувствовала его взгляд, следивший за каждым моим движением, каждым словом. Он по-прежнему исполнял обязанности управляющего с безупречной точностью, появлялся рядом всякий раз, когда мне нужно было куда-то ехать, сопровождал во время прогулок по окрестностям.

Только теперь я понимала, что это была не забота о моей безопасности со стороны преданного слуги, а надзор. Мягкий, ненавязчивый, но постоянный.

– Риган, – обратилась я к нему однажды, когда мы возвращались с осмотра дальних полей, – скажите честно, как долго вы знакомы с нашим гостем?

Он молчал так долго, что я уже решила – не станет отвечать. Но, наконец, произнес:

– Довольно долго, мадам.

– И вы были посланы ко мне специально?

– Не совсем, – он выбирал слова с осторожностью сапера на минном поле. – Изначально моей задачей было просто наблюдать. Убедиться, что поместье и его обитатели в безопасности.

– А потом?

– Потом обстоятельства изменились. Его высочество нуждался в надежном убежище. Поверьте, без острой необходимости Его высочество ни за что не стал бы подвергать вас опасности.

Мы ехали по знакомой дороге, вдоль которой росли старые дубы, посаженные еще дедом моей тетушки. Солнце пробивалось сквозь листву, создавая причудливую игру света и тени. Обычный, мирный пейзаж, который должен был успокаивать, но сейчас даже он казался мне обманчивым.

– Риган, – я повернулась к нему, – что произошло в столице на самом деле? Почему принц снова вынужден скрываться?

– Мадам, – он покачал головой, – есть вещи, о которых лучше не знать. Поверьте, ваша безопасность зависит от того, насколько мало вы знаете.

– Но я уже знаю достаточно, чтобы оказаться в опасности, – возразила я. – Разве не так?

– Возможно, – согласился он. – Но знать больше – значит подвергнуть себя еще большему риску.

После этого разговора мы больше не касались темы принца и его дел. Я поняла, что Риган не скажет мне ничего существенного, а настойчивые расспросы могут только ухудшить ситуацию. Лучше было делать вид, что меня устраивает роль невольной хозяйки, предоставившей кров случайному гостю.

Но самым странным в этом месяце были гости, настоящие и мнимые. Практически каждый день в поместье прибывали посетители, желающие осмотреть наших лошадей. В первые дни мне было трудно понять, кто из них действительно интересовался покупкой, а кто явился с докладом к принцу.

Граф Молтенберг, например, провел целых два часа в конюшнях, восхищаясь линиями разведения и расспрашивая мастера Жерома о родословных. Но затем я заметила, как он незаметно прошел в дом через черный ход и провел еще час в библиотеке с принцем Александром.

– Интересный человек, – заметил принц за ужином. – Разбирается в лошадях.

– Да, – согласилась я. – Он купил у нас двухлетнего жеребца. Хорошая цена.

– Отличная сделка, – кивнул принц, и мы перешли к обсуждению качества вечернего супа.

Барон Уэстфилд вообще не пошел в конюшни, сразу попросил аудиенции у хозяйки дома, якобы для обсуждения деталей сделки. Но разговор наш длился ровно столько, сколько нужно было для передачи толстого пакета, который он извлек из внутреннего кармана сюртука.

– Документы о родословной интересующей меня кобылы, – пояснил он громким голосом, явно рассчитанным на то, чтобы его услышали возможные слушатели. – Надеюсь, мадам Фабер не откажется их изучить.

– Конечно, – ответила я так же громко. – Изучу и дам ответ через несколько дней.

Пакет я передала Ригану, который без лишних слов отнес его принцу.

Самым же неожиданным визитером оказался молодой человек, представившийся художником. Худощавый, с длинными волосами и мечтательными глазами, он просил разрешения написать портрет Ветра.

– Я специализируюсь на изображении лошадей, – объяснял он, расставляя мольберт в конюшне. – Ваш жеребец настолько прекрасен, что просто не могу устоять перед искушением запечатлеть его на холсте.

Он действительно рисовал – провел в конюшнях целый день, делая наброски. Но я заметила, что его взгляд часто блуждал не по лошадям, а изучал планировку зданий, расположение входов и выходов, места, откуда удобно наблюдать за подъездными путями.

К концу месяца я научилась довольно точно определять, кто есть кто. Настоящие покупатели сразу проявляли живой интерес к лошадям, задавали конкретные вопросы о цене, условиях содержания, возможности доставки. Агенты принца вели себя более осторожно, часто отвлекались на посторонние детали, старались запомнить как можно больше о поместье и его обитателях.

К концу второго месяца пребывания принца Александра в поместье стало ясно, что покидать мой дом он не спешит. Более того, судя по количеству прибывающих агентов и толщине передаваемых пакетов, он обустроился здесь основательно.

– Дела в столице идут медленнее, чем ожидалось, – сказал он как-то за ужином, отвечая на мой осторожный вопрос о планах. – Приходится проявлять особую осторожность.

– Понимаю, – кивнула я, хотя на самом деле ничего не понимала.

– Надеюсь, мое присутствие не слишком вас обременяет? – в его голосе звучала вежливая забота, но глаза внимательно следили за моей реакцией.

– Вовсе нет, – соврала я. – Дом достаточно большой для всех.

Но на самом деле я чувствовала себя узницей в собственном доме. Каждое мое движение контролировалось, каждое решение согласовывалось с принцем или Риганом. Я не могла даже съездить в город без сопровождения, не могла пригласить гостей, не предупредив заранее об их визите.

А главное – я не могла быть собой. Постоянная необходимость играть роль гостеприимной хозяйки, скрывать свое раздражение и тревогу, делать вид, что все происходящее меня устраивает, начинала сказываться на здоровье. Я плохо спала, потеряла аппетит, часто ловила себя на том, что смотрю в окно и мечтаю просто сесть в автомобиль и уехать куда глаза глядят.

И вот однажды утром, просматривая почту, я наткнулась на письмо от Делии. Она приглашала меня в Ранье.

'Дорогая Адель , – писала она, – не могу передать, как мне не хватает нашего общения. С грустью вспоминаю те дни в Грейтауне. Кстати, Алекс сейчас в Вирдании – у неё какие-то дела в столице, и она обещала заехать в ближайшие недели. Было бы чудесно, если бы и ты смогла приехать.

Жду ответа с нетерпением. Делия Рейн'.

Я перечитала письмо дважды, и с каждым словом во мне росло непреодолимое желание вырваться из этой клетки, хотя бы ненадолго. Ранье, подальше от принца и его соглядатаев, и общество женщин, которые понимали стремление к независимости – это было именно то, что мне сейчас нужно.

Не раздумывая, я взяла перо и начала писать ответ.

' Дорогая Делия, твое приглашение пришло как нельзя кстати. Я с радостью приеду к тебе на пару недель. В поместье сейчас все спокойно, управляющий справляется с делами, так что я могу позволить себе небольшой отдых.

Выезжаю послезавтра утром, так что жди меня через три дня. Не могу дождаться нашей встречи! Твоя Адель'.

Запечатав письмо, я отдала его дворецкому, чтобы он отправил его с нарочным в город, а сама пошла собирать вещи.