Текст книги ""Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Игорь Михалков

Глава 65

– Он готовился, и, полагаю, время настало, – закончила я свой рассказ, осознавая, что назад пути уже не будет. Мой голос звучал хрипло от напряжения, руки дрожали так сильно, что я вынуждена была сцепить их в замок. Я надеялась, что я не помешала своими словами планам Александра и Ригана.

В кабинете воцарилось молчание, такое плотное, что, казалось, его можно было потрогать. Даже тиканье часов на каминной полке показалось оглушительно громким. Мужчины переглядывались, их лица выражали крайнюю степень потрясения. Дерек медленно опустился в кресло, словно ноги отказались его держать. Дэвид машинально поправил галстук – жест, который я заметила за ним в моменты сильного волнения.

– Постой, Адель, – первым нарушил тишину Скай, его голос звучал глухо и напряженно. Он встал, прошелся к окну, затем резко обернулся. – Александр мертв. Весь город знает, что его убили. Были похороны, официальный траур… Мы сами говорили об этом.

– Похороны были, – твердо ответила я. – Но в гробу лежал не он.

– Значит, его смерть была инсценировкой? – выдохнул Дерек. – Тогда где он был все это время? После покушения?

– Сразу после якобы своей смерти у меня, в поместье Фабер, – просто ответила я. – На несколько месяцев мое поместье превратилось в штаб. После он отбыл, я не знаю где он скрывался, но знаю, что у него все в порядке.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Мужчины смотрели на меня с новой волной изумления, осознавая весь масштаб риска, которому я себя подвергала.

– Это все меняет, – наконец глухо произнес Скай, проведя рукой по лицу. – Если Александр жив и готов бороться за трон… Брикманы просто так власть не отдадут. Начнется война.

– И мы оказались прямо в ее центре, – мрачно добавил Дерек, взглянув на жену. В его глазах я прочла страх не за себя, а за Кэтрин, которая уже однажды стала мишенью королевской ярости.

– Ты прав, но мы можем помочь принцу, – решительно сказал Дэвид, поднимаясь. – Тем самым проявив свою лояльность к новой власти. Если Адель говорит, что он не самый худший вариант, я ей верю.

– Думаю, нам стоит подготовиться к очередным переменам, – произнес Скай и, ободряюще улыбнувшись Делии, добавил, – я должен ненадолго отлучиться.

– Мы к тебе присоединимся, – разом проговорили Дерек и Дэвид и вскоре покинули гостиную.

Скай направился к выходу, но у двери обернулся:

– Делия, не выходи из дома. Ни одна из вас не должна показываться на улице, пока мы не поймем, что происходит. Если Брикманы начнут зачистку…

– Мы понимаем, – кивнула она, стараясь казаться спокойной.

И вскоре мы остались вчетвером, и воздух, казалось, звенел от невысказанных слов. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, словно, выложив эту тайну, я отдала последние силы. Руки все еще дрожали, во рту пересохло, а в груди поселилась тупая боль от осознания того, что я втянула в опасность самых дорогих мне людей.

И тут Кэтрин, до этого молчавшая и смотревшая в одну точку, медленно повернулась ко мне. На ее лице было странное выражение – не удивление, не страх, а что-то другое. Что-то, что заставило мое сердце пропустить удар.

– Телевизор, интернет, мобильные телефоны, – тихо, почти беззвучно произнесла она, и эти слова, такие простые и обыденные для одного мира и такие невозможные для другого, прозвучали в тишине кабинета как раскат грома.

– А еще кондиционеры и микроволновки, – добавила Делия, не отводя от меня свой пристальный взгляд.

– Хм, а эти слова стали нашим паролем, – хмыкнула Алекс, наблюдая за моей реакцией.

Мир качнулся. Воздух вдруг стал плотным, в ушах зазвенело. Я смотрела на Кэтрин, потом на Делию, на Алекс, и видела на их лицах одно и то же – спокойное, немного печальное, всепонимающее выражение. Они не были удивлены. Они ждали. Они знали.

– Я… вы… – слова застревали в горле. – Вы тоже?

– Да, – кивнула Делия, и на ее губах появилась слабая улыбка. – Каждая из нас.

– Потрясающе, – выдохнула Алекс, качая головой. – Судьба все-таки обладает извращенным чувством юмора. Свести нас всех в одном месте, в одно время…

Я опустилась в кресло, чувствуя, как по щекам текут слезы. Но это были не слезы страха или горя. Это были слезы облегчения. Невероятного, всепоглощающего облегчения, смывающего годы одиночества. Я не одна. Все это время я была не одна.

– Я думала, я сошла с ума, – прошептала я сквозь слезы. – Думала, что это мое личное проклятие, моя тайна, которую я унесу в могилу.

– Каждая из нас так думала, – мягко сказала Кэтрин, вставая со своего места и садясь на подлокотник моего кресла. Она обняла меня за плечи, и я почувствовала тепло ее руки, запах знакомых духов. – Каждая из нас пережила этот ужас – очнуться в чужом мире, в чужом теле, в чужой жизни. Помнишь чувство, когда впервые увидела себя в зеркале?

– О боже, да, – всхлипнула я. – Я думала, что схожу с ума. Чужое лицо, чужие руки, и все эти воспоминания, которые не принадлежали мне…

– А первые дни, когда приходилось изучать собственную жизнь по крупицам? – добавила Делия, подсаживаясь ближе. – Когда каждый день был как экзамен – не выдать себя, не сказать что-то, что выдало бы правду?

– Я пребывала в шоке первые два месяца, – призналась Алекс. – Очнуться в теле ребенка…

И мы начали говорить. Перебивая друг друга, смеясь и плача, мы рассказывали свои истории. Истории, которые мы никогда не осмелились бы рассказать никому другому.

Мы говорили и говорили, и с каждым словом спадали маски, рушились стены, которые каждая из нас возводила вокруг себя годами. Мы были так похожи в своем одиночестве, в своей борьбе, в своей отчаянной попытке не просто выжить, а построить новую жизнь на обломках старой.

– Боже, как же я скучаю по роллам и суши, – вдруг мечтательно произнесла Кэтрин, и мы все рассмеялись, но смех получился грустным.

И мы начали вспоминать. Вспоминать то, что навсегда осталось там, в другой жизни.

– А я – по джинсам, – вздохнула Алекс. – Просто надеть удобные джинсы, мягкую футболку и кроссовки.

– А я – по сотовому телефону, – сказала Делия. – Просто взять трубку, набрать номер и услышать голос родных. Я до сих пор иногда тянусь к карману, где должен был лежать телефон.

– Кино, – выдохнула я. – Просто сидеть в темном зале, есть попкорн и смотреть какой-нибудь дурацкий романтический фильм, чтобы ни о чем не думать.

– Интернет, – мечтательно произнесла Алекс. – Информация на кончиках пальцев. Википедия, новости в реальном времени, возможность за секунды узнать что угодно о чем угодно.

Мы вспоминали музыку, которую слушали – рок, поп, электронку, джаз. Машины, которые водили – с автоматической коробкой и кондиционером. Книги, которые читали в электронном виде, скачивая мгновенно из онлайн-магазинов.

Мы вспоминали метро с его стеклянными дверями и автоматическими объявлениями, супермаркеты с их бесконечными рядами товаров, торговые центры с лифтами и эскалаторами. Простые, обыденные вещи, ценность которых понимаешь только когда их теряешь.

– А йога? – спросила Кэтрин. – Фитнес-клубы, тренажерные залы?

– Медицина, – серьезно добавила Алекс. – УЗИ, анализы крови за час. Я каждый день молюсь, чтобы с ребенком все было в порядке, потому что здесь…

– Не думай об этом, – быстро перебила ее Кэтрин. – Ты здоровая, сильная. Женщины рожали здесь тысячи лет до изобретения современной медицины.

Мы плакали и смеялись, делились самыми сокровенными воспоминаниями, и в эти часы мы были не аристократками и деловыми женщинами этого мира. Мы были просто девчонками из будущего, которые случайно забрели не в ту дверь и теперь пытались найти дорогу домой, зная, что ее нет.

Но теперь у нас было нечто большее, чем воспоминания. У нас были мы.

Когда первые лучи рассвета коснулись высоких окон гостиной, окрашивая комнату в мягкие розовато-золотистые тона, мы все еще сидели там, прижавшись друг к другу на большом диване. Уставшие, но странно умиротворенные. За окном начинался новый день, который, мы знали, принесет новые битвы и новые испытания.

Политическая буря разыгрывалась во всю силу – где-то в темнице ждала казни свергнутая королева, где-то готовился к борьбе за трон принц Александр, где-то Брикманы строили планы укрепления власти. А мы, четыре женщины из другого времени, оказались в самом центре этого исторического вихря.

Но теперь мы были готовы к ним. Потому что у нас была сила – сила знания, что мы не одни.

– Нам нужно поспать, – сказала Делия, поднимаясь и потягиваясь. – Впереди долгий день. И нужно решить, как мы поможем принцу Александру. У нас есть связи, влияние, ресурсы.

– И опыт управления кризисными ситуациями, – добавила я с усталой улыбкой. – В конце концов, мы все прошли через корпоративные войны в нашем мире.

– Только там ставки были ниже, – заметила Алекс. – Там худшее, что могло случиться – увольнение. Здесь речь идет о жизни и смерти.

– Тем более нельзя проиграть, – твердо сказала Кэтрин.

Мы молча разошлись по своим комнатам, каждая погруженная в свои мысли. Коридор особняка Делии казался бесконечно длинным в предрассветной тишине, наши шаги приглушенно звучали на толстых коврах.

Ложась в постель, я впервые за долгие годы не чувствовала себя одинокой. Где-то в соседних комнатах засыпали женщины, которые понимали меня без слов, которые прошли тот же невероятный, фантастический путь. Мои сестры по несчастью, ставшие сестрами по выбору. Моя семья.

И вместе мы могли свернуть горы. Даже если эти горы назывались королевским престолом Вирдании.

Глава 66

После той ночи откровений мир, казалось, замер. Мы жили в странном, зыбком безвременье, в вакууме между рухнувшим прошлым и туманным, пугающим будущим. Дни, последовавшие за нашим разговором, были наполнены гнетущим ожиданием. Время тянулось, словно густой мед, каждый час казался вечностью. Мы больше не строили планов побега. Мы ждали. Ждали, когда король-призрак сделает свой ход на этой огромной шахматной доске, где наши жизни были лишь пешками.

Переехав в столицу, чтобы в случае опасности быстро покинуть страну, мы с грустью наблюдали, как шумный торговый город Грейтаун после казни королевы и восхождения на трон Аррона Брикмана превратился в город, говорящий шепотом. На улицах появилось множество гвардейцев в новой, темно-бордовой форме с гербом Брикманов – волком, скалящим пасть. Золотые эполеты на их плечах поблескивали в тусклом осеннем свете, а тяжелые сапоги гулко стучали по мостовой. Они патрулировали улицы парами, их холодные, оценивающие взгляды заставляли прохожих ускорять шаг и опускать глаза.

Атмосфера была пропитана недоверием и паранойей. Торговцы на рынке говорили вполголоса, косясь по сторонам. Окна домов закрывались еще до наступления сумерек. Даже слуги в особняке Кэтрин передвигались на цыпочках, словно боясь привлечь к себе внимание. Каждый день приносил новости об арестах – знатные лорды, богатые купцы, влиятельные чиновники, все, кто был верен покойному королю или просто имел неосторожность выразить сомнение в легитимности новой власти, исчезали в застенках темницы Таиэр.

– Вчера арестовали графа Ментона, – сообщил Скай за завтраком на третий день, складывая газету с мрачным выражением лица. – Обвиняют в заговоре против короны.

– Граф Ментон? – удивилась Делия, отставляя чашку с кофе. – Но он же всегда держался в стороне от политики. Занимался только своими поместьями.

– Видимо, этого оказалось недостаточно, – мрачно ответил Дерек. – Брикманы зачищают всех, кто может представлять хотя бы потенциальную угрозу.

– А что герцог Равенсворт? – спросила Кэтрин, нервно комкая в руках салфетку. – Последний раз я его видела на приеме у покойной королевы.

– Бежал в Норвеген, – ответил Дэвид. – Вместе с семьей. Говорят, еще накануне переворота.

Мужчины, оправившись от первоначального шока, с головой ушли в стратегию. Кабинет Кэтрин превратился в военный штаб. Массивный дубовый стол был завален картами столицы, списками имен, письмами от информаторов. Скай, Дерек и Дэвид часами изучали эти документы, составляли списки сторонников и противников Брикманов, пытались просчитать возможные сценарии развития событий.

– Если верить нашим источникам, – говорил Скай, водя пальцем по карте, – то основные силы Брикманов сосредоточены в центре города. Дворцовая гвардия полностью заменена их людьми.

– А что с армией? – спросил Дерек. – Генералы поддерживают узурпатора?

– Не все, – ответил Дэвид, перелистывая донесения. – Генерал Моррис отказался присягать Аррону. Его сместили и заменили Кларенсом. А вот генерал Хоуторн пока молчит. Его полк стоит в северных казармах.

Мое откровение дало им надежду, но одновременно и понимание того, насколько высоки ставки.

– У принца должны быть сторонники, – размышлял Скай, – люди, которые все это время готовили его возвращение.

– Вопрос в том, готовы ли они действовать, – добавил Дерек. – И достаточно ли у них сил для открытого выступления.

Мы, женщины, проводили время вместе, и эта вынужденная близость лишь укрепила нашу связь. Мы говорили обо всем – о наших прошлых жизнях, о тех, кого оставили там, о мечтах, которые мы принесли с собой в этот мир. Эти разговоры были нашим спасением, островком нормальности в океане безумия.

Я каждый день встречалась с Риганом. Обычно это происходило в небольшом саду за домом, где высокие живые изгороди скрывали нас от посторонних глаз. Он стал моим единственным связующим звеном с Александром, тонкой нитью, связывающей меня с человеком, в котором была наша единственная надежда.

– Есть новости? – спрашивала я, и этот вопрос стал нашим ежедневным ритуалом. Каждый раз я всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть хоть что-то между строк.

– Все идет по плану, – отвечал он, его лицо оставалось непроницаемым, но я уже научилась читать мельчайшие изменения в его выражении. – Вам не о чем беспокоиться. Он просил передать, чтобы вы были терпеливы.

– Терпеливы, – повторила я с горечью. – Легко быть терпеливой, когда не видишь, как каждый день город все больше погружается в кошмар.

Риган шагнул ближе, его голос стал тише:

– Адель, я понимаю, как тебе тяжело. Но, поверь мне, каждый день промедления делает его позиции сильнее. Брикманы своими действиями расчищают ему дорогу. Преждевременное выступление обречено на провал.

И мне приходилось быть терпеливой. Хотя с каждым днем это становилось все труднее. Напряжение росло, словно пружина, сжимавшаяся до предела. Новости становились все мрачнее. Список арестованных рос. В городе шептались о пытках в темнице Таиэр, о казнях без суда и следствия. И казалось, что город вот-вот взорвется от накопившегося отчаяния и ярости.

И он взорвался.

Это случилось на седьмой день нашего ожидания. Утро началось необычно – меня разбудил не рассветный щебет птиц, а звон колоколов. Звон не привычный, тревожный. Не траурный, не праздничный – набатный, призывающий к сбору. Я вскочила с постели и бросилась к окну.

Улицы уже заполнялись людьми, высыпавшими из домов в ночных рубахах и халатах. Все смотрели в сторону центра города, откуда доносился этот зловещий звон. А потом с окраин города донеслись другие звуки – треск выстрелов, крики, лязг металла о металл.

– Что происходит? – спросила Кэтрин, влетев в мою комнату без стука. Ее волосы были растрепаны, глаза широко раскрыты от испуга.

– Не знаю, – ответила я, судорожно натягивая халат. – Но что-то началось.

Мы спустились в холл, где уже собрались все остальные. Мужчины были мрачны и сосредоточены, женщины бледны, но держались с достоинством.

– Звучит как уличные бои, – сказал Скай, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам.

– Неужели…? – начала Делия, но договорить не успела.

Люди высыпали на улицы все больше, толпы росли. Вскоре стало ясно – в городе начались настоящие бои. Гвардейцы Брикманов в своей темно-бордовой форме сражались с солдатами в другой униформе – старой, знакомой, золотисто-синей форме королевской гвардии.

– Боже мой, – прошептала Делия. – Это же невозможно. Королевская гвардия была расформирована.

– Видимо, не вся, – мрачно ответил Дерек.

Мы стояли на балконе особняка, жадно вглядываясь в хаос, воцарившийся на улицах. Звуки боя приближались. Где-то взорвалось окно, осыпая улицу осколками стекла. Люди кричали, бегали, пытались укрыться в домах.

А потом появились они – королевские глашатаи. В сопровождении целого отряда гвардейцев в знакомой, золотисто-синей форме, они появились на главной площади, видной с нашего балкона. Их трубы заиграли торжественную фанфару, заставив замолчать даже звуки боя.

Старший глашатай, пожилой мужчина с седой бородой, развернул свиток и приготовился читать. Его голос, усиленный рупором, разносился по улице, чеканя каждое слово:

– Именем закона и справедливости! Да будет известно всем подданным Вирдании! Коварные узурпаторы из рода Брикманов, обманом и кровью захватившие власть, подло убившие короля и казнившие королеву Элеонору, низложены силой божественной справедливости!

Толпа замерла, не веря своим ушам. Глашатай продолжал:

– Ибо свершилось чудо и воля богов! Законный наследник престола, Его Королевское Высочество принц Александр, которого все считали погибшим от руки злодеев, спасен верными последователями истинной власти! Долгое время он провел в тайном заточении, терпя муки и лишения, но час его освобождения настал! Справедливость восторжествовала! Да здравствует король Александр Первый!

Толпа на мгновение замерла в гробовой тишине, словно не в силах поверить услышанному. А потом она взорвалась ревом. Крики были разными – кто-то выражал восторг, размахивая шляпами и платками, кто-то – недоверие, переглядываясь с соседями, кто-то – откровенный страх, пытаясь пробиться к своим домам. Город погрузился в хаос эмоций.

– Свершилось, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок, а в груди разливается странная смесь облегчения и тревоги. Что будет дальше?

Весь день столицу трясло. Бои на улицах не стихали до полудня – силы Александра, хорошо подготовленные и организованные, методично зачищали один квартал за другим. К двум часам сопротивление немногочисленной гвардии Брикманов было подавлено. Начались аресты.

Мы наблюдали из окон, как по улицам проводили связанных людей в темно-бордовой форме. Некоторые шли с гордо поднятой головой, другие – понуро опустив глаза. Простые горожане стояли вдоль дорог, молча наблюдая за этой процессией. В их глазах читались самые разные чувства – облегчение, страх, любопытство.

– Интересно, что будет с теми, кто служил Брикманам? – размышляла Кэтрин. – Ведь многие просто выполняли приказы.

– Зависит от того, насколько милосерден будет новый король, – ответила Делия.

К вечеру пришли новости, от которых кровь стыла в жилах. Семья Брикманов была арестована в полном составе. Их имения конфискованы, счета арестованы, а Аррон, который правил всего несколько дней, и его ближайшие соратники будут казнены на рассвете за государственную измену.

– Как быстро все обернулось, – заметила Алекс, качая головой. – Еще вчера они были всевластными правителями, а сегодня…

– Александр действует быстро и безжалостно, – сказал Дерек. – Выкорчевывает сорняки, которые могли бы помешать его власти. Умно, хотя и жестоко.

– Жестоко? – возразил Скай. – А казнь королевы Элеоноры была не жестокой?

– Справедливости ради, – вмешался Дэвид, – Брикманы действовали точно так же, когда пришли к власти. Круг замкнулся.

Мы понимали, что непосредственная угроза миновала, но будущее оставалось туманным. Каким правителем окажется Александр? Как он будет относиться к тем, кто поддерживал его скрытно, и к тем, кто просто пытался выжить в эти смутные времена?

– Нам пока нужно оставаться здесь, – сказала Делия вечером, когда мы собрались в гостиной после бурного дня. – Нужно понять, как новый король отнесется к нашим делам. Закрепить свои позиции, пока идет передел власти.

– Ты права, – согласилась Кэтрин. – Первые дни его правления определят очень многое. Нужно показать лояльность, но не выглядеть при этом приспособленцами.

Я же чувствовала непреодолимое желание вернуться домой. Моя роль в этой игре была сыграна. Грейтаун с его интригами и кровью вымотал меня до предела. Каждая клетка моего тела требовала покоя, тишины родного поместья. Мне нужны были мои лошади, мои стабильные, предсказуемые заботы и… Риган.

Прощание с подругами было совсем другим, не таким, как в порту год назад. Теперь в нем не было отчаяния разлуки, только надежда и уверенность в завтрашнем дне. Мы обнимались долго, по-настоящему, зная, что наша связь теперь стала неразрывной.

– Пиши, – шептала Кэтрин, прижимая меня к себе. – Рассказывай обо всем.

– И ты тоже, – отвечала я. – Хочу знать, как устроится ваша жизнь при новом короле.

Мы договорились писать регулярно и встретиться, как только обстановка в столице окончательно стабилизируется.

Дорога в Ринкорд показалась мне на удивление короткой. Мы с Риганом почти не говорили, но это молчание было наполнено пониманием и близостью. Мы вместе прошли через эту бурю, и это сблизило нас больше, чем любые слова. Воздух за окнами автомобиля становился все чище и свежее, и с каждой милей, приближающей меня к дому, я чувствовала, как с плеч спадает тяжелый груз столичной политики.

Поместье встретило меня покоем и тишиной. Осенний сад, умытый недавним дождем, сиял золотом и багрянцем. Старые дубы шелестели пожелтевшими листьями, в воздухе пахло прелой листвой и дымком из труб.

Марта встретила меня на крыльце со слезами радости на глазах, утирая их краем фартука:

– Господи, госпожа, как я рада, что вы вернулись! Мы так за вас беспокоились, особенно когда новости из столицы дошли!

А мастер Жером тут же принялся рассказывать о новорожденном жеребенке, размахивая руками от волнения:

– Вы только посмотрите на него, госпожа! Такой крепкий, такой резвый! Настоящий чемпион растет!

Все шло своим чередом, словно и не было этих страшных дней в столице. Лошади ржали в денниках, слуги занимались повседневными делами, в кухне что-то вкусно пахло. Мой мир, мой дом, моя жизнь.

Вечером, после ужина в кругу домочадцев, я нашла Ригана на террасе. Он стоял, опершись о перила, и глядел на звезды, усыпавшие чистое осеннее небо.

– Все закончилось, – сказала я, подойдя к нему и вдыхая прохладный ночной воздух.

– Нет, – ответил он, не оборачиваясь, его голос звучал задумчиво. – Все только начинается. Теперь Александру предстоит не захватить власть, а удержать ее. А это гораздо сложнее.

– Я хочу его видеть, – произнесла я твердо, поворачиваясь к нему. – Я должна с ним поговорить.

– Король сейчас очень занят, Адель, – в его голосе прозвучала осторожность. – Он укрепляет свою власть, назначает новых министров, разбирается с последствиями переворота.

– Я знаю, – я подошла и встала рядом с ним, чувствуя тепло его тела. – Мне необходимо знать, что моим друзьям ничего не грозит. Пожалуйста, устрой нам встречу. Не официальную аудиенцию при дворе. Частный разговор.

Он медленно повернулся ко мне. В свете звезд его глаза казались бездонными, полными невысказанных мыслей.

– Я передам ему твою просьбу, – тихо сказал он. – Уверен, он не откажет.